Цель поневоле

В отомэ-игре «Magical Love» было всего четыре любовных цели, четыре представителя аристократии и четыре просто отменных красавчика на любой вкус. Конечно, фаворитом девочек был именно кронпринц — Теодор Лурье, высокий, добрый, скромный, справедливый, величественный и дальше-дальше-дальше, перечислять мне просто лень. Самого принца в отомэ изобразили как рослого, янтарноглазого, платиноволосого парня с характером безотказного пай-мальчика. Волосы зализаны назад не хуже волос Драко Малфоя на первом курсе, а одежда вся выглажена с иголочки. Теодор является одним из двух персонажей, чьи сюжетные линии я прошла. Да и при его «соблазнения» не возникло никаких сложностей: по сюжету все видели его как «принца», «мешка с деньгами и хорошим будущем при женитьбе», а «настоящего», по неизменному закону Мёрфи, разглядела лишь Мэри Уайт-Сью. Ну, поддался он сразу, как только девушка принесла ему блинчики — его главную слабость. В сюжете Теодора Феликс лишь упоминается фоном, как один из его «ближайших» родственников и как младший брат несравненной Марты Ламбер — злодейки любовной линии и экс-невесты Принца. Марта озлобилась на Мэри сразу — назвала ее блудницей, девушкой легкого поведения, которая пытается украсть у нее ее будущего мужа. Да, сестренка в этой жизни у меня импульсивная и упрямая: смогла настроить академию против жалкой простолюдинки. Думаю, что не буду ей мешать в совершении своих «злодейских» злодеяний. Может, даже помогу в этом. Но это не точно. Кстати, забыла пояснить факт о «ближайшем» родстве Теодора и Феликса. На самом деле род Ламбер — побочная ветвь рода Лурье. То есть, хей, я один из кандидатов на престол, пусть и не прямой, и во мне течет голубая кровь. Склоните свои головы перед представителем ЛГБТ! Надо бы добавить в блокнот новый план: «Свержение Пай-Принца с престола и становление Ко(то)ролем.» *** — Ы-ы-ы-ы… — раздалось поскуливание снизу, вырывая меня из лап дремы. Способность засыпать где угодно, доставшаяся мне от прошлого хозяина этого тела, была очень удобной. Я мог теперь заснуть везде: за столом, на диване, на полу и даже на дереве! Что сейчас и делаю, прогуливая занятие по этикету. В прошлый раз, в одной из кладовок меня нашли, поэтому пришлось ретироваться в сад — туда мало кто ходил. Жаль, что деревьев здесь было от силы штуки три, в основном тут росли цветы и кусты с розами. И вот сейчас, обвязав вокруг своих ног и дерева какую-то старую тряпку, я проснулся. Погода была прекрасна, а солнце сильно не пекло. Очень клонило в сон, даже с учётом того, что сплю я ночью десять часов. Но спать все равно хочется, а уроки этикета были невыносимы. Зачем они мне, если я все равно пойду в монахи? Хм-м… Поскуливание, которое доносилось под деревом, привлекло мое внимание и разбудило от блаженного сна. Ей-Богу, кто этот смертный, который помешал мне проводить время на свежем воздухе? Расстояние от моей ветки до земли было около трех метров — не смертельно, но покалечиться все-таки можно. Внизу сидел мальчик, что довольно странно. Поясню: в поместье видел от силы двух-трех детей, которые боялись меня и убегали, как я от уроков этикета. Что еще страннее — мальчик, изображавший гриб под деревом, плакал, скрючившись в три погибели. Успокоить или да? Хм-м, как все сложно. Может упокоить? Одним движением развязал узел, спрыгиваю, словно Бэтмен, с дерева, привлекая внимание мальчика. На меня воззрились заплаканные янтарные глаза, а на коленке были капельки крови. Э-э, а что дальше то? — Больно? — спросил первое, что попалось на ум, присев на корточки перед мальчиком, который, вроде бы, являлся моим ровесником. На это мальчишка угрюмо кивнул, продолжая хныкать. Боже… может все-таки успокоить? Судорожно перебираю в голове фрагменты из прошлой жизни, пытаясь найти что-нибудь, что поможет мне в этой ситуации. — Эм, — замялся, пытаясь подобрать слова. Ни разу не доводилось утешать детей, да и вообще, нормально общаться с ними, — Как тебя зовут? Шмыгнув носом, кулачками протирая слезы, мальчик ответил: — Тео. Я уже устал. И вообще! Я не подписывался в няньки! Где его родители?! — Тео? Хорошо, а я Фел, — сократил свое имя, чтобы запомнилось легче, — Давай пойдем к горничным? У них есть мази, и они обработают ранку… — не успел я договорить, как меня резко прервали. — Нет! Будет больно! Приехали. Головная боль — одна штука, мальчик-истеричка — одна штука, а сна — ноль. — Тогда… — замялся, приложив пальчик к подбородку, — Я это… — перебираю варианты того, что может успокоить мальчишку, — Заклинание знаю! Вот! Которое боль изгоняет! — подскочил, выпрямившись во весь свой маленький рост. Эврика! Его яркие янтарные глаза загорелись любопытством. Ага! Он поверил! — Так ты фея? Что? Чуть не подавился кашлем от такого заявления. Меня тут за глаза считают мелким бесом, а он с феей сравнил! Что за абсурд! — Что-то вроде того, — захотелось нервно засмеяться, но то, что он ждет чудо, меня остановило, — Кхм, — встал в эпичную позу, чтобы воспроизвести больше эффекта, — У киски боли, у собачки боли, — делаю взмахи руками, словно я собираю магию вокруг себя, — А у Тео, — приложил, чуть ли не касаясь, свои ладони к ранке, — Заживи-заживи-заживи! Мальчик удивленно вскрикнул, неверующе смотря на свою ногу. — Не болит! — слезы остановились, а мне осталось лишь довольно усмехнуться, смотря на радостное лицо мальчика с платиновыми волосами, — Спасибо! *** — Теодор Лурье, — чуть поклонился мальчик, смотря мне прямо в глаза. — Добрый день. Позвольте представиться — Феликс Ламбер, — вторил я ему своим поклоном, только чуть более низким, нервно усмехаясь, — Наше знакомство — честь для меня, Ваше Величество Людовик и Ваше Высочество Теодор. Сзади, словно надзиратель, стоял Мартин, не сводя предостерегающего взгляда с моей спины. Надеюсь, что он еще не узнал, что я прогулял урок по этикету. Напротив стояли рыцари, мой знакомый-плакса и король этого бренного мира. — Отец, — обратился Тео, который, оказывается, еще Принц-Теодор и фаворит девочек отомэ-игры, к своему отцу, — Можно сын Герцога Ламбера — Феликс Ламбер, станет моим компаньоном? Мир в ахуе, недо-отец в ахуе, я в ахуе от такого заявления! — Если того пожелает Герцог Ламбер, — ответил король своему сыну, многозначительно взглянув на Мартина. А у меня спросить?! — Это будет честь для меня и моего сына, Ваше Высочество, Ваше Величество. В смысле?!