Долгожданное признание
1 января 2020 г., 20:06
…От страха и ужаса, переполнившего его, Инк прижался к Эррору лишь сильнее. Лишь бы их не обнаружили, лишь бы не обнаружили…
***
Как проводят своё свободное время Звёздные? Каждый по-разному. Эпик и Фреш с Блу и Дримом играют в «смертельные» догонялки, Классик и Джи в карты в своей комнате играют, Оутер и Сай зависают в библиотеке, а Ласт решил отоспаться. А вот Инк решил прогуляться по территории. Это расслабляет и дает повод углубиться в свои мысли. А их витало немало в черепушке чернильного. Частые прогулочки таких личностей, как Блу, Дрим, Эпик и Гено немного настораживали. Да, гулять никто не запрещал, но уходить надолго и каждый раз в определенное время… Подозрительно? Да, пожалуй, так то и можно назвать. Но когда ход мыслей завел об Эрроре, то художник напрочь забыл про свои подозрения, углубляясь в свои размышления и тысячи вариантов встреч с ним, заливаясь радужным румянцем. С самого утра единственного свободного дня, воскресения, Дрим заметил перемены в их главе. А когда спрашивал, что случилось, тот отмахивался и говорил, что у него всё хорошо, что он просто слегка устал. Посоветовав другу отдохнуть, Мечтатель мило улыбнулся. Слабо улыбнувшись в ответ, разноглазый последовал в холл, откуда вышел на поверхность. Ему хотелось побыть в тишине и забыться, провести день наедине самим с собой. Ведомый своими желаниями, радужный начал медленно приближаться к границе. Ему просто захотелось увидеть Эррора — поболтать с ним, как будто они друзья, пошутить с ним, звонко засмеяться и почувствовать себя слабым и беспомощным на фоне такого сильного лидера группировки «Х». Довериться ему. Позволить себя смутить, обнять и…. Поцеловать. Тот их последний, такой страстный поцелуй был самым ярким из всех, что удавалось ощущать Инку. Даже Дрим мерк по сравнению с тем, что испытывал чернильный там, когда был на границе вместе с Ошибкой. Всё случилось так резко и неожиданно, что первые две секунды художник даже толком понять не мог, какого чёрта он прижат к глючному. А потом… Забывшись в своих грёзах, коротышка шмякнулся об асфальт, не заметив под ногой кирпич. Шмяк! «Поцеловавшись» с «дорогим» ему и сердцу смеси мелких камней и химии, Ки-Ки встал с него, сплюнул пыль, прилипшую к «губам», и затем ещё с раз десять вытер рот, удостоверяясь, что ничего противного там не осталось. Хотел уже было выругать себя за бестактность, мечтательность и рассеяность, как вдруг, с ужасом оглядевшись вокруг и поняв, что не ошибся, практически сжался в комок. Сердце ёкнуло. Его размышления и мечты привели его… К логову мутантов… Разумеется, Найтмер там типа главный, но, судя по рассказу Оутера с Саенсом, относился он к бывшим друзьям с откровенной ненавистью. Сглотнув, он сделал шаг назад. Затем ещё один. А затем он побежал что есть сил с их территории. Недалеко же он убежал. Примерно три повора спустя он буквально врезался в одного из уродцев. Таким оказался полтора метровый мутант. Его светлая, почти белая кожа, кое-где оборванная и являющая шмотки мяса наружу частично обтягивала кости, создавая впечатления, что ел в последний раз он ооочень давно. Хотя, судя по обильно капающей слюне из разодранного рта и хищно горящим маленьким красным бусинкам глаз, он нашел, чем перекусить. Становиться обедом желания у художника было мало, поэтому, понадеявшись на удачу и чудо, собрав все свои силы в кулак, Инк что есть сил рванул с того места, где он стоял. Слёзы рефлекторно полились с глазниц от ветра, что сильно бил ему в лицо при беге, и от осознания того, что сейчас его ждёт смерть из топа «2 самых худших смерти» (умереть от облучения радиации или оказаться растерзанным мутантом. И в том, и в этом случаях персонаж будет испытывать адскую агонию, но поделать с этим ничего не сможет. В случае с облучением есть возможность выжить, если организм существа будет достаточно сильным, но тогда он обратится в мутанта. Зачем вам всё это? Для справочки. Какой же я добрый; 3). Пробегая мимо одного переулка, чернильный с ужасом услышал, что уже практически по пятам слышит тяжелые шаги. Короткие ноги дают о себе знать. Внезапно, радужный почувствовал, как его схватили за руку, дернули куда-то в сторону и зажали рот второй… Рукой. Не мутант. Инк облегченно выдохнул. На секунду. Потому что возник вопрос. Кто это? Услышал тихое: — Не шевелись и замолчи. Из-за шепота разобрать, кому принадлежал голос, было крайне сложно. Тогда чернильный решил на ощупь определить внезапно появившегося спасителя. Так. Это оказалось сложно. Ведь радужный стоял спиной к тому, кто прижимал его к себе. Тот лишь рот ему рукой закрыл. Уловив движение сбоку, Ки-Ки скосил зрачки глазниц в правую сторону. Правая свободная рука незнакомца достала… Пистолет?! Неужели это… Послышался топот ног мутанта. От страха и ужаса, переполнившего его, Инк прижался к Эррору лишь сильнее. Лишь бы их не обнаружили, лишь бы не обнаружили. Успокаивало лишь одно — он не один, рядом Ошибка. Который спас его. От этого на душе стало тепло и спокойно. Все звуки стихли, предоставляя место гробовой тишине. Чернокостный, подождав ещё минут пять, всё же разжал рот Инку, дав ему свободного пространства. И первое, что сделал спасенный — заключил глючного в крепкие объятия. зарываясь носиком и счастливой улыбкой в красный свитер его спасителя. — Оши, я так рад тебя видеть, спасибо тебе огромное за спасение! — восклицал он, сильнее стискивая скелета. Глитч смирился с участью обнянного и про себя вздохнул. Дождавшись, когда Пейнт наконец-таки соизволит отпустить его, он сказал, попытавшись изобразить безразличный тон голоса: — Да, да, да, я уже тебя понял. Иди. Нечего тут стоять. Радужный, полностью доверившись своему насильнику, вышел из тёмного переулка. Выйдя на небольшую улицу, он обернулся, чтобы проверить, идет ли Эррор, но… Да, он увидел чернокостного. С пистолетом, направленным на него. Прямо в череп. Художник застыл на месте. Неужели… Всё же… Те разы, что Ру-Ру и Ки-Ки проводили вместе являлись ложью? Что он лишь заставлял его доверять? А потом… Он всё же решил исполнить свою угрозу и… пристрелить главу «Звёздных». Из глазниц выкатилась одна единственная радужная слезинка. Кап! Ошибка надавил на курок со словами: — Гори в аду. Выстрел. Тяжёлое тело рухнуло оземь. Чернильный испуганно пискнул, оборачиваясь. Позади него лежал мутант, тот самый, истекая кровью, что хлестала из пробитого насквозь пулей черепа. Шокированный, Пейнт даже и слова проронить не мог. Оши… Опять его спас? Ведь если бы не выстрел, то от него бы и места мокрого не осталось! Пытаясь справиться с адреналином, что нахлынул на него перед выстрелом, Инк, опустившись на коленки, принялся судорожно глотать воздух, обперевшись руками об асфальт. Глючный убрал пистолет в карман синей кофты, а затем присел на корточки рядом с Ки-Ки. — Может, чаю? — пожалуй, это было одним из самых, лять, подходящих предложений. Тут и отказаться не стыдно. Тем не менее, на удивления Глитча, Инк согласился. — Было бы неплохо, — неловко улыбнулся чернильный, поворачивая черепушку к спасителю…***
Весь путь парочка прошла в полной тишине. было бы МЕГА НЕЛОВКО первым начать разговор. Эррор обогнул свой бункер, явно ведя куда-то в другую сторону. Под вопросительный взгляд Инка, он ответил: — Я не хочу лишних вопросительных взглядов от своих согруппников. С помощью личного чёрного хода мы попадём прямо в мою комнату. — кратко и ясно изложил свою мысль Ошибка. Чернильный понимающе кивнул. «Вход» оказался небольшой потайной дверью, что тщательно была спрятана за кирпичной кладкой одного из полуразрушенных зданий. Не без помощи ключа, Оши открыл её, пропустил вперёд художника, а затем закрыл её. Они оказались в полнейшей темноте. Не было видно ничего. — Оши? — Подожди, дай нащупаю выключатель. Выключатель. В темноте. Гениальная идея, Ошибкинс, просто гениальная. Внезапно, Пейнт почувствовал, как фаланги пальцев прошлись по его позвоночнику. Они замерли, едва начали достигать копчика. — О-Ой, п-прости, я н-нечаянно, — по тону голоса глючного было слышно, что ему действительно было неловко и он дико смущен. Слегка покрывшись радужным румянцем в темноте, радужный поспешил зарыться в свой шарф, что теперь стал его постоянной одеждой. Да и имидж он сменил — теперь на нём просто скелеТОННА одежды — бежевая майка, коричневая жилетка сверху, перчатки без концов, легинсы, шорты на подтяжках, бирюзовая пушистая кофта, повязанная на поясе. Уф. Загребешься описывать. Наконец что-то щелкнуло, и неяркий свет ударил в глазницы обоим скелетам. Они оказались в узком коридоре, ведущем в… стенку. Тупик? Нет. Подвижная стенка, о чём свидетельствовал небольшой рычаг на ней. Опустив его, чернокостный слегка отошёл назад, давая возможность стенке открыться и пропустить двоих скелетов. В первую очередь Инк сел на кровать. Точнее, попытался сесть на неё. Эррор вовремя крикнул: — Стой! Не садись! На лежбище находился недовязанный шарф. Из тонких, синих нитей. И лежали спицы. Но они лежали так, что точно не могли впиться в задницу чернильного. Так что не так-то? Художник с недоумением посмотрел на Ошибку. Тот, в свою очередь, разъяснил: — Эти нити очень тонкие и острые. Они могут поранить, если действовать неаккуратно. Мда уж. Кажется, даже в самых простых и незамысловатых занятиях, как вязание, Ру-Ру умудрился применить ранящий предмет. Только вот где он такие нити достал-то? Вопрос остался вопросом без ответа. — Я пошёл за чаем. Скоро вернусь. — буркнул чернокостный, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Разноглазый остался наедине с самим собой. Недолго думая, взгляд коротышки упал на письменный стол. На нем лежали какие-то исписанные бумажки, скомканные и измятые не один раз. Инк взял одну из них и прочитал:Живу без света я, во тьме, Лишь всплыть пытаюсь на поверхность, Но протянул ты руку мне И дал принять свою же честность. Твоя улыбка, взгляд, глаза, Душа невинная, что светит как звезда, Всё это так прекрасно, Не так, как я, ужасно…
— Ритм стихов не совсем ровный, но всё равно очень поэтично и красиво! — восхитился творчеством глючного художник, более смело беря в руки следующий листок:Ты словно звёздочка на небе,
Лишь засветился — счастья нет предела.
Ты так прекрасен, чист, свободен ты как ветер,
Не уходи Свети лишь для меня
Хочу я утонуть в глазах Твоих, глубоких, очень ярких, Но не могу решить я, как Заставлю полюбить себя я жарко. Ведь у тебя же есть другой? Он лучше, ярче, не грубый такой. А всё же хочется мне твоей любви…. Ещё раз говорю — прости…. Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости…
Очень… Необычный и странный стих. Интересно, кому Глитч их посвящает? Инк прочитал еще с пяток стихов, и все они были о ком-то. Только вот о ком? Никакого понятного разъяснения или представления о предмете воздыхания Эррора из поэзии не дано. Хлопнула дверь. Чернильный вздрогнул и, с листками в руках, медленно развернулся на Ошибку, что зашёл в комнату. Лицо глючного было настороженным, удивленным и… Смущенным? Вау, а что, разве подобные эмоции ему вообще свойствены? — Оши, я… — начал было оправдываться глава «Звёздных», но Эрр жестом попросил его замолчать, закрыл дверь на ключ и, поставив две чашки с горячим напитком на тумбочку, что находилась возле прохода, начал медленно приближаться к коротышке, начав свою речь:— Не знал я счастья в жизни этой, Жил лишь стороной одной монеты. Когда же встретил я его, То отогнал собой того. Безжалостным и грубым был, Но добрый не терял он пыл, И показал мне сторону другую, И научил жить не впустую. Так кто же он? Кто незнакомец? Чей мир внутренний так огромен? Он так мил, а его глаза красивы, Такие разные, меняются игриво. Ещё одна деталь тут есть, Она не может надоесть — Её можно заметить, если стоять невдалеке… Пятно от чернил на правой щеке…
Для Инка мир на секунду завис и вылетел. Эррор приблизился почти вплотную, а румянец на его скулах, при произнесении последнего предложения, только сильнее заполыхал ярко-жёлтым. — Э-эт-то п-прав-вда? — по «щекам» художника начали катиться радужные слёзки. — Я д-действ-вительно т-тебе н-нравлюс-сь? — Инки… Глючный обнял шмыгающего носом коротышку, присев на корточки, и уткнулся ему в плечо. –…Я тебя этим обидел и оскорбил, да? — Н-нет, дурачок, — руки Пейнта обвились вокруг лопаток стихотворца, — п-прост-то ты мн-не т-тоже нр-равишься! Вот теперь пришла очередь чернокостного вылетать из мира. Его чувства… Взаимны? — Я тебя люблю. Прости за всё… — Д-давно пр-ростил. И я т-теб-бя, Ош-ши…***
Пили чаёк Эррор и Инк в полнейшей тишине. Ни один не хотел начинать разговор, который должен был рано или поздно свершиться. Выпив напиток, чернильный отставил чашку в сторону и, глубоко вдохнув, первый начал: — Ты… Красиво пишешь стихи… — А ты красиво рисуешь. Спасибо за те портреты. — Так ты нашёл их? — Ага. Где-то недели две назад. Было очень приятно, хех. И опять тишина. Нагнетающая и давящая. И неловкая одновременно. Нарушило её резкое и неожиданное: — Давай встречаться? Коротышку как током шарахнуло. Он повернул черепушку в сторону пожелтевшего Оши, что прятал свой взгляд. Ответ не заставил долго себя, поразив теперь уже Глитча. — Звёзды, я согласен! Теперь, шарахнутый таким ответом, пораженно уставился на него чернокостный. — Да? — Да… Они начали медленно приближаться лицами друг к другу. Их идилию прервал стук в дверь. — Я закончил патрулирование. Это был Даст. — Я понял, свободен. — в своём привычно грубом тоне относительно согруппников ответил глючный. Ну вот не вовремя этот пыльный мешок! Послышались удаляющиеся шаги. Эрр вновь повернулся к чернильному. Видимо, тому надоели медлительные действия, поэтому, положив ладони на скулы главы «Х», он потянул его на себя и затянул в поцелуй, роняя на кровать и обвивая руками красные шейные позвонки. Эррор не ожидал таких активных действий со стороны своего теперь уже парня, поэтому не сразу понял, что чернильный потихоньку начинает своим языком достигать языков глючного. Чёрт, нет, только не так! Что угодно, но только не раскрытие секрета Глитча! Придется переходить на крайние меры. Использовав один из языков, Эррор вскружился в диком танце с радужным. В свою очередь художник, не ожидав такого же внезапного напора теперь уже со стороны насильника, растерялся и пропустил момент, когда оказался ПОД Оши. Оторвавшись друг от друга, оба тяжело задышали. — Оши? — Да? — Если ч-честно… Если бы ты не был так груб со мной в прошлый раз… Я… Был бы не против п-повторить… Доходил до Глитча смысл сказанного минуту. А когда дошёл, то он покрылся жёлтеньким румянцем. — Ты действительно хочешь и готов к ЭТОМУ со мной? — Д-да… Я доверяю тебе. Ошибка взял запястья художника в свои и прижал их к кровати, а затем прильнул к его «губам», нежно, но глубоко целуя. Пейнт от такого действия расслабился, отдаваясь желанию полностью и целиком. Пока один из языков исследовал его рот, руки, отпустив запястья и забравшись под футболку, начали активно блуждать по рёбрам татуированного, периодически задевая чувствительные точки и вырывая шумные вздохи из пассии. Оторвавшись от столь желанного скелета, Эррор неспеша стянул с него шарф, промурлыкав при этом: — Ммм, как же много одежды мне предстоит с тебя стянуть прежде, чем я наслажусь и насыщусь тобой полностью~ Синий язык провёл по чувствительной шеи Ки-Ки, отчего тот выгнулся и, не стесняясь, простонал. Этих стонов Глитчу захотелось услышать больше, поэтому, узнав о самом слабом месте, он активно начал вылизывать и покусывать шейные позвонки стонущего и извивающегося под ним коротышки. — Мхах, Э-Эррор~ Ухмыльнувшись, глючный начал стягивать с Инка жилетку, не отрываясь от шеи. Чёрт, как же давно он хотел завалить его! Но знал, что его желание невозможно из-за «невзаимности» и того, что в первую их встречу Оши поступил себя крайне непристойно и отвратительно. Тем не менее, эта милашка сейчас лежит под ним, стонет и извивается, шепотом прося не останавливаться. Как можно отказать? Закончив с жилеткой, на пол полетела футболка молочных тонов вместе с бирюзовой кофтой и подтяжками. Перед ним были такие прекрасные и изящные ребра с ключицами, которые непременно требовали внимания. Склонившись ниже, чернокостный принялся их покусывать, посасывать и лизать, помогая себе руками. Чернильный не знал, куда себя деть от нахлынувших на него ощущений и чувств. Его лицо пылало радужным румянцем. Вцепившись фалангами пальцев в одеяло, он продолжил стонать. Его тело приятно поддрагивало от действий Ошибки., но хотелось больше и слаще! Закончив с ребрами и ключицами, к коим так шли тату, Эррор принялся стягивать шорты кофейного цвета с художника. И вот тут-то Ки-Ки и начал немного нервничать. Сначала это было незаметно. Эррор достал смазку из своего зеркального шкафа и, добротно размазав её по пальцам, начал вводить один из них внутрь радужного. Тот начал слегка дергаться. Когда к первому начали прибавляться второй и третий, дергания стали более активными. — Инки? Всё точно в порядке? Ты выглядишь напряжёным… — спросил Глитч, закончив с растяжкой и начав снимать с себя кофту. — П-просто я… Волнуюсь… Боюсь… — Ты боишься, что я тебе причиню боль, как в прошлый раз? Инк утвердительно качнул головой. Оши вздохнул, продолжая раздеваться. — Инки, нет причин для беспокойства, я буду максимально нежным, ты ведь мне веришь? — Д-да… — а вот взгляд разноцветных и немного напуганных глаз говорит об обратном. Он хочет этого, но боится ощутить боль. Именно поэтому его колени сжимаются вместе, а сам он выглядит растерянно. У главы «Х» возникла идея. Он сел на край кровати, а затем, лёгкими движениями рук, поднял чернильного и заставил его надвиснуть прямо над своей возбужденной и жаждущей внимания плотью. — О-Оши? — Если ты действительно боишься и переживаешь, то я даю тебе возможность задать собственный темп и глубину. Согласен? Возможность создания своих условий успокоила Инка. Поддавшись вперёд, он обвился своими руками вокруг красных шейных позвонков и, затянув в поцелуй Эррора, начал медленно, со стоном, насаживаться на него. Сев наполовину, он остановился и разомкнул поцелуй. Затем немного приподнялся и снова сел со вздохом, вобрав в этот раз немного больше. Ру-Ру положил свои руки на бедра Ки-Ки и слегка надавил, заставляя вобрать ещё больше. Слегка болезненный стон. Спустя ещё пару раз подобных движений, Инку всё же удалось сесть полностью. Уткнувшись в плечо, чернильный попытался восстановить дыхание. Глитч начал успокаивающе поглаживать его по спине и шептать всякие нежности на «ухо». Собравшись с силами, Пейнт начал медленно двигаться, с каждым опусканием соприкасаясь с бедрами глючного, являя на свет звук стука костей о кости. Боль потихоньку начала отступать, уступая место удовольствию и похоти. Похотливые стоны стали всё чаще разноситься изо рта чернильного вперемешку с порыкиваниями актива. Темп начал ускоряться, а скелеты — периодически сливаться в коротких, но таких страстных поцелуях, окончательно выбивающих из колеи реальности. Приподняв бедра, Эррор сам начал двигаться навстречу любовнику. Толчки стали резче, а стоны и порыкивания — громче, срываясь на рычания и крики. Заставив сесть полностью и остановиться своими руками, Оши с тихим рыком излился внутрь коротышки. Затем, пока тот ещё не совсем вернулся в реальность, немного болезненно укусил его в шею. В ответ ему последовал стон наполовину болезненный, а наполовину — наслаждения. Теперь Инк помечен как только ЕГО любовник и ничей больше. Очнувшись от грезного мира, чернильный обнаружил, что всё ещё сидит на Ошибке.Немного порадужнев, Пейнт попытался слезть с Оши, на что получил ухмылку с его стороны. Фаланги пальцев немного сильнее сжались на тазу художника, удерживая его на месте. — Оши, тебе, что, одного раза не хватило? — немного возмущенный такой наглостью спросил Ки-Ки, вновь приняв попытки на «побег». — А если да? — так почему же сейчас глава «Звёздных» прекратил сопротивление? Такие опасные и одновременно завораживающие глаза остановили его. Можно запросто утонуть и потеряться в них. И именно поэтому взгляд Инка запылал, а ухмылка так и запестрила на его лице. И именно поэтому он в него влюбился…
