q.e.d.

— Ладно, — говорит Лука, хлопая себя ладонями по коленям. Повторяет: — Ладно. Я пошёл. Двойное «ладно» от Луки — это высшая степень растерянности. Ещё он, наверное, сейчас не знает куда деть руки, куда смотреть и, скорее всего, мучает губу зубами. Потом станет громко удивляться, мол, почему же она вечно искусанная и обветренная. Элиотт не знает точно, он всего лишь предполагает. Он лежит лицом к окну и спиной к Луке и жмурит глаза. «Не надо, — думает Элиотт. — Не уходи. Потерпи одну секунду, и я возьму себя в руки, заставлю себя подняться с постели. Улыбнусь, несмешно пошучу, заставлю тебя закатывать глаза, в общем, снова буду тем замечательным парнем, в которого тебе так не повезло влюбиться. Подожди чуть-чуть. Ну, хоть немного. Пожалуйста». Лука его не слышит. Но почему-то остаётся рядом. Садится на кровати — та пружинит под его весом — и Элиотт вжимается в подушку, но дышит. Медленно, глубоко. Размеренно. — Нет, — говорит Лука. — Я, знаешь... передумал. Зачем тебе это, — хочет спросить Элиотт. Посмотри на меня, — хочет сказать Элиотт. Лука не прикасается к нему, хотя Элиотту кажется, он чувствует тепло его ладони (как будто та замирает в нескольких сантиметрах от кожи). Лука замолкает — слышно только его тихое дыхание и шорох простыни, когда он сдвигается ближе к изголовью кровати. Лука смотрит.