q.e.d.

На фестивале оказывается очень весело, особенно, если уровень веселья измерять количеством выпитого алкоголя. Ещё Макс уверен – он бы победил, организуй кто конкурс «надеритесь как в последний раз». Конкуренцию ему могла составить только одна бешеная девица, но она априори проиграла, когда её вывернуло на ботинки какого-то парня. Остальные присутствовавшие не были такими оторвами. Даже Тибальт подводит его ожидания, когда решает поиграть в заботливого родителя и закончить затянувшуюся вечеринку. – Перестань, Максанс! – он перекрикивает грохочущую музыку, отнимая у Максанса очередное пиво. Макс тянет на себя бутылку, пытаясь отстоять своё право на пьянство до отключки, и они чуть не разливают алкоголь. Тибальт чертыхается, хлопает его по плечу. – Что ты творишь, мужик? Пытаюсь забыть любовь всей жизни, – хочется заорать Максансу в ответ. – Такой милый паренёк, с которым мы в одном сериале вместе снимались, ну, ты в курсе, наверное. Нет? Рассказать? Пожалуйста, лучше заткни меня, если не хочешь слушать про то, какие у него охуенно пухлые губы, нереальные ямочки на пояснице, а глаза… Ты даже, блядь, не представляешь, какие у него глаза. – Серьёзно, Макс, хватит! – гнёт свою линию Тибальт. – Давай отведём тебя в номер. – Не хочу! – мотает головой Макс. Из-за этого казалось бы простого действия, всё становится вверх дном – сцена вертится, прожекторы тоже; потом их свет вообще вдруг кажется ему размытым и чересчур далёким. Или это звёзды? Максанс смеётся. Стоп, а он предлагал Акселю поехать сюда вместе? Предлагал, конечно. Разумеется, он предлагал. В последние месяцы он куда только Акса ни приглашал, маскируя это дружеской попойкой, культурным мероприятием, обычной встречей один на один. Ну, одной из тех, что раньше случались почти каждый день. Макс шевелит губами, пытаясь вспомнить, когда они виделись в последний раз; потом думает, что было бы интересно узнать, сколько часов они с друг другом знакомы. Или лучше считать минуты? Как там говорил Лука Элиотту? Что ж, видимо, это работало только в той вселенной, где существовал хотя бы намёк на взаимность. Тибальт всё-таки тащит его сквозь толпу, не слушая возражений. Он практически буксирует Макса на себе; они сталкиваются с людьми, но те их не замечают, пялясь в свои телефоны или загипнотизированно покачиваясь под музыку. А когда они выбираются на более-менее свободное пространство, на Максанса накатывает тошнота. Он задирает голову, жмурится и дышит ночной прохладой. Слушает, как Тибальт суетится рядом, ворча, что где-то посеял свой телефон. Макс не думает ни о чём. Точнее, не может думать ни о чём, кроме. Где сейчас Аксель? С кем он спит? Лежит в одиночестве? Ждёт чего-то от него, от влюблённого-идиота-Максанса или совсем обо всём забыл? Макс открывает глаза, когда становится совсем худо, и смахивает непонятно откуда взявшуюся влагу. Звёзды над ним кружатся.