q.e.d.

Идрисс нечасто остаётся в своей комнате в последнее время. Мама всё время ругается на него, говорит, что там бардак — и Идрисс не спорит, хотя менять что-либо не спешит. Отец не влезает, только иногда просит прибраться. Совсем редко, обычно по утрам, Иман замирает на пороге, окидывает взглядом вещи, валяющиеся на полу, забитые полки, стол, погребенный под тетрадями, в которых он не пишет, и хмыкает в своей излюбленной манере. Она говорит: — Просто выброси всё это, неужели так сложно? Нормально у него в комнате себя чувствует только Софьян, но когда он уезжает, к Идриссу больше некому наведываться. Девушки, которых он приводит в отсутствие родителей и сестры, не в счёт, всё равно они не находятся там достаточное количество времени, чтобы начать задавать вопросы. А спросить было бы о чём. В комнате Идрисса полно всякого барахла. Он оглядывается по сторонам и идёт к столу, открывает ящик. Там валяется детский браслет Иман, какие-то сувениры из поездок с классом, первый телефон, купленный ему отцом, брошюры всевозможных университетов, открытка, которую Софьян отдал ему перед отъездом. Некоторые побрякушки и правда не мешало бы выкинуть, но что-то его останавливает. Он перебирает их, держит в руках, вспоминая, каким обалдуем был в то время и людей, с которыми раньше общался. В самом низу ящика, прикрытый всевозможным хламом, лежит толстый, исписанный блокнот с твёрдой обложкой. Там внутри всё — от детских неумелых и кривых линий до уже уверенных скетчей, зарисовок, намётками сделанных портретов. Блокнот (как и почти все вещи в этом ящике) Идриссу не принадлежит. Элиотт оставил его здесь за несколько дней до того, как у него случился эпизод — за несколько дней до того, как они перестали говорить друг с другом. Идрисс долго смотрит на старенький альбом с рисунками. Идрисс его не трогает.