Гарри Кроу

Банда позаботилась о том, чтобы трое новых первокурсников добрались до места, где собрались остальные их однокурсники, ожидающие у лодок. Затем второкурсники направились к каретам: обе пары в одной, а Сьюзен, Ханна, Парвати и Лаванда в другой. Гарри надеялся, что его друг поднимет эту тему, но в конце концов был вынужден спросить. — Невилл, как твои родители реагируют на лечение? Невилл, казалось, был несколько смущен вопросом, но все равно ответил. — Целители говорят, что еще слишком рано об этом говорить, а бабушка продолжает говорить мне, чтобы я не надеялся. Но я, кажется, вижу небольшую разницу. Обычно они просто сидели и смотрели вперед, клянусь. Я видел, как они осматривали комнату, словно гадали, где они. Когда мама протянула мне свою обертку от сладостей, она сжала мою руку, а бабушка обещала написать, но ждать повторную встречу на Рождество трудно. Падма прижалась к нему, пытаясь хоть немного утешить. Однако у Гарри появилась идея. — Может тебе не стоит ждать Рождества? Невилл заинтересовался, а Гарри изложил ему только что пришедшую в голову идею. — Мы с Гермионой снова покинем замок на Хэллоуин. Может вы двое пойдете с нами? Мы вчетвером могли бы навестить твоих родителей. Невиллу нравится идея увидеться с мамой и папой, а Падма легко догадалась, в чем проблема. — Мы не ожидаем слишком многого, Невилл, но мы все равно хотим с ними встретиться. Гермиона теперь прижималась к Гарри по другой причине: ей нужно утешение от осознания того, что он рядом с ней. Теперь, когда они снова вместе, начали осозноваться многие последствия последних десяти дней. — На этот раз мы не останемся у меня дома, не так ли? Он поцеловал ее в лоб, прежде чем сообщить новость, которую он изо всех сил пытался сообщить её, но не знал как. — Твой отец ждал меня на вокзале. Гарри почувствовал, как тело Гермионы напряглось от этой новости. — Чего он хотел? — Он хотел поговорить, но ты ждала, а я опаздывал. Я сказал ему, что спешу, и он пожелал мне хорошего года в Хогвартсе. Гермиона переваривала это, когда Невилл принял решение. — Возможно, мне стоит написать бабушке и спросить, можем ли мы все остаться у меня дома? Он воспринял три широкие улыбки, вызванные этой идеей, как утвердительное решение. То, что Гарри был рядом с ним во время их последнего визита в больницу Святого Мунго, помогло Невиллу: он знал, что обе девочки — хорошие друзья. Невилл начинал думать, что Падма может быть для него больше, чем просто хороший друг, но пока стоит подождать и посмотреть, что принесет этот год, прежде чем принимать решение.

***

Колин, казалось, был разочарован тем, что его определили в Гриффиндор, он пошел и сел рядом с Невиллом. Луна практически подплыла к столу Когтеврана, с благодарностью принимая предложенное Гермионой место рядом с ней. Джинни была последней распределенной первокурсницей, и теперь задумчиво смотрела на свою белокурую подругу, присев рядом со своими братьями. Когда Дамблдор встал, послышался несогласный ропот, но он стих, когда он, по сути, просто сказал «принимай еду», и еда была подана. Падма рассказывала Мораг, Лизе и Мэнди о том, чем они занимались во время каникул, когда рука Гермионы метнулась к ее сумке. — О, как я могла забыть! Мама дала мне несколько фотографий, чтобы вы посмотрели. Извините, но это просто вылетело у меня из головы. Фотографии вскоре заменили пир и стали центром внимания за столом Когтеврана. Когда Гарри увидел, что фотографии распространяются за пределы круга его друзей, пришло время для предупреждения. — Ребята, ни одна из фотографий, на которых изображены девушки или профессор Хобсон, не должна пропасть, особенно те которые сделаны на пляжах. Гарри не нужно было добавлять — или же — одного взгляда на то, насколько он серьезен, и все поняли. Однако у Мораг появился дерзкий вопрос к троице. — А как насчет тех, где изображены красавчики мальчики? Можно ли взять одну себе? Падма и Гермиона ответили в унисон. — Конечно нет! За столом Когтеврана было единогласно решено, что эта группа «украла» летний бал, даже «Пророк» так сказал. В Британии летний бал Министерства — самое важное событие, однако теперь тот же бал выглядел лишь небольшой частью их летнего приключения. Роджер, однако, предостерег группу. — Гарри, там профессор Слагхорн смотрит на тебя. Он разозлился, что ты не откликнулся на его приглашение в поезде. — Я откликнулся, ведь мы все выбросили их в окно. Кое-кто рассмеялся, а затем он успокоил всех второкурссников, находившихся там. — Зельями мы по-прежнему будем заниматься с мастером Пицлаем, а ЗОТИ с Локхартом я посещать не буду. Этот мерзавец, вероятно, увесил стены класса своими фотографиями. Помощник посла Уизли будет снова учить нас ЗОТИ. Заявление вызвало несколько радостных возгласов за столом, в когтевране никто не падал в обморок от восторга при виде этого павлина. Гарри посмотрел в сторону учительского стола на Хенрику, и одного взгляда было достаточно для понимания, что она предпочла бы ужинать с ними. Последние десять дней она помогала Гарри, даже занимала его мысли, выкачивая из него информацию, которая в конечном итоге попадет в ее книгу. Следующим летом она закончит свои исследования, и за помощь, ему обещали копию с автографом. Проведя много времени на Гриммо за последнюю неделю, он подозревал, что к тому времени она, подпишет книгу как Хенрика Блэк. Когда Дамблдор встал в конце пира, чтобы произнести свою традиционную приветственную речь, тишина, которая опустилась на зал, была совсем не почтительной. Никто точно не знал, кто двинулся первым, но Пенни и Перси, похоже, были зачинщиками. Они погнали свои факультеты в общежития, а Пуффендуй и Слизерин поддержали. Голос Дамблдора затих, когда все ученики повернулись к нему спиной и направились к выходу из зала. Сотрудники также последовали примеру своих студентов. Через пару минут директор остался единственным человеком в зале. Альбус крепко вцепился в кафедру, пытаясь обуздать свой гнев. За всю свою жизнь он еще никогда не испытывал такого неуважения. Минерва вышла из зала, уже зная, кто ее главные кандидаты на пост префектов школы в следующем году.

***

На пиру Гарри поинтересовался у Елены, может ли он поговорить с ней позже. Призрак появился в его комнате тем же вечером и слушал, как ее защитник передавал предупреждение, сделанное Добби. — Не так уж много информации, на которую мы могли бы реагировать. Фактически, никакой информации вообще. Ужасные вещи могут означать абсолютно всё. — Я знаю. А как насчет защитных чар? Они обнаружили что-нибудь необычное? Леди Когтевран не могла скрыть своего отвращения. — Защита — полная мешанина. Больше усилий прикладывали к тому, чтобы магглы не увидели замок, нежели к защите школы. Каждый директор вносил свой вклад, оставляя вместо произведения искусства, что установили основатели, разорванное лоскутное одеяло. Гарри не является экспертом в данном вопросе, но даже он понимал основы защиты. — Даже избавление от Дамблдора и восстановление защитных барьеров гоблинами может не помочь. Если угроза уже находится внутри замка, то от новой защиты толку не будет. Елена пообещала предупредить других призраков, портретов и эльфов, чтобы они были внимательнее.

***

Было приятно снова бежать вместе. Гарри и Гермиона воспользовались хорошей погодой, чтобы прогуляться по тропинке вокруг Черного озера. Ведь скоро они будут заниматься в Выручай-Комнате. Поскольку во время их вынужденной разлуки фехтовать было не с кем, Грейнджер не терпелось снова скрестить клинки. Поскольку у обоих были доспехи, Гарри согласился использовать настоящие мечи и был в восторге от прогресса, которого добилась подруга за столь короткое время. Они тренировались во дворе, а Гарри пребывал в восторге от успехов Гермионы: выстояв в самой настоящей дуэли, её уверенность в обращении с клинком не пошатнулась. В конце концов их прервал глава факультета. — Вижу, вы занимаетесь, мисс Грейнджер. Опять же, у вас очень хороший учитель. Новости из Гринготтса меня очень обрадовали. Полагаю, пока вы будете хранить данную информацию в тайне? — Да, профессор. Знают только наша семья и самые близкие друзья. Гермиона, у нас довольно много зрителей. Это правда. Теперь, когда они перестали фехтовать, Колин подумал, что сможет безопасно сделать фотографию. Это очень удивило Гермиону. Как оказалось человек пятьдесят наблюдали за фехтованием пары, с удивленными лицами. Даже на каникулах подростки продолжали заниматься спортом. В сочетании с их загаром и одеждой, которую они носили для упражнений, второкурсники представляли собой очень необычное зрелище для ведьм и волшебников. — Мы опаздываем? Обычно мы заканчиваем до того, как все встают. — Сегодня первый день семестра, мисс Грейнджер, большинство студентов в этот день встают рано. Именно поэтому я и пришел сюда, чтобы дать вам ваше расписание. У вас сегодня зелья в первой половине дня, и профессор Слизнорт очень хотел бы увидеть вас на своих занятиях. Я бы не хотел, чтобы наш новый глава Слизерина был разочарован. Сразу поняв, на что намекал мастер Флитвик, Гарри выхватил нож, а затем использовал его, чтобы изменить диск размером с монету на кобуре для ножа, который, по мнению Гермионы, был предназначен для украшения. После перемещения нескольких символов нож и меч были убраны. — Нам лучше поторопиться, Гермиона. Нам нужно принять душ, переодеться и позавтракать до того, как придет мастер Пицлай. Ты же знаешь, он ненавидит, когда его заставляют ждать. Гермиона была слишком занята решением головоломки, чтобы сразу же двинуться с места. — Это твоя экстренная система для связи с отцом? — Да, был высокий шанс, что нашим первым уроком будет защита или зелья. Я только что предупредил его, что первыми будут зелья. Я ни за что не пойду на занятия к Локхарту, ведь Эрджит или Мунлайт, вероятно, смогут его побить. Мастер Пицлай возьмёт копию нашего расписания, когда отправится обратно в Гринготтс. Декан факультета Когтевран рассмеялся. — Я не думаю, что профессор Локхарт позволил бы вам посещать свои уроки, центурион, ведь он боится вас — и, возможно, Гермионы теперь тоже. Я видел, как он наблюдал за вами, когда я спускался сюда, его лицо соответствовало цвету его отвратительной мантии. Зеленовато-желтой, кажется, так он назвал этот цвет. То, что Локхарт избегал их, стало хорошей новостью для них. Они быстро отправились в Башню Когтеврана, чтобы принять столь необходимый душ.

***

Когда Гермиона спускалась в гостиную, Падма и Луна уже ждали. — Слышала, что ты и твой парень сегодня закатили спектакль? Говорит весь замок, не меньше. — Ну, если бы ты вытащила свою ленивую задницу из постели, тебе не пришлось бы слушать слухи. Однако у Луны возник вопрос: — Почему ты назвала Гарри её парнем, если знаешь, что они связаны? Обе девушки, глядя теперь на Луну, заставили ее подумать, что она сделала что-то не так. — Простите, это была тайна? Она почувствовала, как чья-то рука мягко легла ей на плечо, и, повернувшись, она увидела улыбающегося ей Гарри. — Всё в порядке, Луна, ты просто удивила их. Можешь рассказать нам, как ты это узнала? — О, я вижу. Я всегда видела то, что не могут видеть другие. Я вижу связь между вами, а также ту связь, которую вы разделяете с двумя своими лучшими друзьями. Вы сообщили бы друзьям насчет связи, поэтому я удивилась, когда Падма назвала тебя парнем Гермионы. Я могу сохранить секрет, Гарри. Хотите, чтобы я это сделала? — Да, пожалуйста, Луна. Мы с Гермионой очень этому рады, но некоторые, возможно, думают иначе, Мы останемся парнем и девушкой, пока не станем на несколько лет старше. — Ха, это произойдет, когда мне исполнится тридцать восемь, если мой отец добьется своего! — О, это тот, кого я видел разговаривающим с Сириусом? Он выглядел растерянным. Троица посмотрела на Луну, а она объяснила: — Мой папа всегда говорил, что кто-то ни черта не знает, а маме не нравилось, что я использую папиное выражение, поэтому она научила меня этому замечательному слову. Оно означает то же самое, и, поскольку мама научила меня этому слову, я использую его при каждом удобном случае. Думаю, что папа ведет себя все более и более растерянно, просто чтобы услышать, как я это говорю. Падма теперь обняла девочку и повела маленькую блондинку в сторону Большого Зала. — Луна, значит ты одна из нас. Эти двое слишком серьёзны, а ты — именно та, кто им нужен. Теперь Гарри обнял Гермиону. — Ты в порядке? — Я так думаю. Теперь мы снова вместе, и всё кажется плохим сном. Раньше я никогда не ссорились с родителями. Иногда я дулась, но теперь не знаю, что делать дальше. — Поговорить с Хенрикой или Падмой? Боюсь, ни Невилл, ни я не смогу тебе помочь. Они последовали за Падмой и Луной, а затем Гермиона рассказала ему, что её беспокоит. — Я знаю, Гарри, и это меня действительно волнует. Невилл был так взволнован одним лишь предположением, что его мать смогла сжать его руку, а я не разговаривала с отцом с того вечера. Она стыдливо опустила голову и рассказала ему следующее: — Если честно, я напала на него своим тренировочным мечом. Он собирался начать разглагольствовать: «Ты поговоришь со мной», но я просто взорволась. Да, я злилась, но он этого не заслужил. Это произошло до того, как мы снова встретились. Я начинаю смотреть на ситуацию со стороны. — Если он разговаривал с Сириусом, то, по крайней мере, есть надежда. Из-за этого инцидента мой отец был зол, а я никогда его таким злым не видел. Им некоторое время не стоит пересекаться. У нас распланирован Хэллоуин, так что нам остается только беспокоиться о рождественских каникулах. Но одно я знаю точно: я проведу их с тобой. Так что с этим нам не нужно разбираться. Надеюсь, что ситуация разрулится, ведь к тому времени они должны остыть. Гермиону это немного успокоило, и они с улыбкой вошли в Зал. К молодой паре сразу же подошли Фред и Джордж. Оба хотели проверить, совпадают ли их пары по зельеварению и будет ли в этом году преподавать мастер Пицлай. Они вернулись к своему столу, радуясь, что ответ на оба их вопроса был утвердительным. После завтрака прибытие мастера Пицлая выявило по крайней мере одну ложь, которую Рита упустила из виду. Возможно, если бы они указали дату публикации Хэллоуин, то её бы включили в книгу. Когда Снейп оказался в их руках, открылась последняя часть головоломки. Они также были уверены, что у Дамблдора возникло бы подозрение, если бы Барчок снова отложил их встречу, а они ни в коем случае не хотели, чтобы он находился рядом с их программой крестражей. Слагхорн громко кричал на Дамблдора, наблюдая, как студенты встали сопровождать мастера Пицлая на урок зелий. — Дамблдор, вы обещали мне, что сын Лили будет посещать мои занятия. Вы утверждали, что Гарри наняли частного репетитора только потому, что ему не нравился Снейп. Хенрика и Минерва заверяли меня, что Гарри не прекратит свое частное обучение, но я поверил вам — это показывает, какой я дурак. Всем лучшим студентам второго курса по зельеварению и двоим лучшим студентам четвертого курса будет преподавать кто-то другой. Я на это не подписывался… Учитывая, что сегодняшний «Пророк» полон выдержек из проклятой книги, Альбусу сейчас разборки не нужны. — Извини, Гораций, я ничего не могу поделать. Гарри у всех на виду ясно изложил причины, почему он не станет посещать зелья. Я полагал, что, поскольку я решил эту проблему, он будет посещать твои уроки. Мне запрещено разговаривать с мальчиком, но можешь попросить Минерву замолвить за тебя словечко. Боюсь, я должен отметить, что в Хогвартсе всегда существовала возможность нанять личных наставников. Я понимаю, что он тоже не будет посещать ЗОТИ. Гораций ушёл в свой класс, лишенный когтевранцев и, что более важно, мальчика-который-выжил, удостоенного Ордена Мерлина. Мальчик стал единственной причиной, почему Гораций Слагхорн вернулся в замок.

***

Роджер плюхнулся за стол обедать, выражение отвращения на его лице было трудно не заметить. — Ну, совершенно зря потраченное утро. Один урок, и я уже знаю, что Локхарт — самый бесполезный профессор защиты, который у нас когда-либо был. Гарри старался не смеяться. — Как ты смог понять это за один урок? — Он начал урок с опроса, но каждый вопрос был о нем. Как, черт возьми, знание любимого цвета Гилдероя Локхарта поможет мне сдать экзамен по ЗОТИ? Вряд ли такие вопросы появятся на письменной части СОВ. Затем гомик разыграл сцену из своей книги. Как ни странно, он ни разу не достал свою палочку. Кто-нибудь видел, есть ли она у него на самом деле? Они бы заподозрили, что Роджер их разыгрывает, но остальные четверокурсники Когтеврана выразили такое же отвращение. Первым уроком Луны были чары с главой факультета, и она подумала, что урок прошел великолепно. Защита теперь явно разонравилась. — Гарри, когда ты узнаешь о дополнительных уроках? — Следующий урок у нас история, Луна, так что тогда я поговорю с профессором Хобсон. У нас уже есть дополнительные уроки по выходным, а по четвергам — астрономия, так что нам нужно будет выбрать один из оставшихся вечеров. Спрошу у профессора, когда ей будет удобно, и дам тебе знать. — Кто-нибудь ещё может посещать эти уроки? — Роджер, ты же не серьёзно? Ты уже на четвёртом курсе… — У нас за четыре года не было нормального преподавателя по ЗОТИ. Чтение книг может продвинуть тебя только до определенного момента, Гарри. Как нам сдать практический экзамен, если никто никогда не учил тебя? Человека, которому платят за преподавание защиты, ты уложил на спину, просто схватив его за мизинец. Я также видел, как вы фехтовали сегодня утром. Я, может, и учусь на четвертом курсе, но ты или Гермиона наверняка надерут мне задницу на дуэли, я хочу научиться, как и любой здесь находящийся. Старшекурссники страдают от тех же дерьмовых учителей, что и я, только дольше. Мечты Пенни о брате Перси как об учителе хороши и для меня. Я не хочу ждать того момента, когда до экзамена останется месяц или около того. Надеюсь, МакГонагалл сможет уговорить его приехать в Хогвартс на несколько выходных — я совершенно счастлив получать советы от её звездных учеников. — Ты же знаешь, что эти двое встают практически посреди ночи, пробегают мили, а затем тренируются, тренируются, и ещё раз тренируются каждый чертов день! Даже на каникулах просыпаются для того, чтобы бросаться друг на друга с мечами. Вот почему они молодцы, Роджер, они работают над этим изо всех сил. — Не помогает, Падма. Гермиона видела, что вместо того, чтобы кого-то обескуражить, Падма, сама того не желая, только что оказала им огромную поддержку. Не только Роджер сейчас смотрел в их сторону, половина дома, казалось, была готова тут же подписаться. Гарри предложил частичное решение. — Я обещал помочь первокурсникам, но на данный момент мы не можем вести смешанный класс, поскольку такие, как Колин, знать не знают о магическиом мире. Профессор Флитвик раньше помогал мне с обучением, он великолепен и с палочкой, и с клинком. Почему бы вам не обратиться к нему со своими проблемами? Он — глава нашего факультета и гораздо лучший учитель, чем я. Если он откажет вам, тогда посмотрим, можно ли что-то придумать. Облегчение нахлынуло на стол успокаивающей волной. Было решено подождать до выходных, просто чтобы дать большему количеству людей возможность понять, что Локхарт — дерьмовый учитель, а затем делегация факультета обратится к профессору Флитвику со своими проблемами. Если он скажет «нет», то у них всегда есть лауреат Ордена Мерлина, ожидающий своего часа, чтобы вернуться.

***

Хенрика с облегчением увидела, что Гарри и Гермиона снова стали двумя прекрасными людьми, с которыми она познакомилась. Хенрике практически пришлось отнести свою палочку Сириусу, он хотел штурмовать Грейнджеров и поссориться с Дэном. Указание на то, что Барчок действовал умнее и что у них на руках все карты, заставило его остановиться и задуматься. Гермиону нельзя забрать из Хогвартса без согласия Барчока, чего никогда произойдет. Только если Гермиона этого захочет. Мысль о том, что Дэн намеренно причинил вред Гарри и Гермионе, обречена на провал. Даже один разъяренный гоблин не думал, что это вообще возможно. Значит, чтобы разобраться с этим беспорядком, может потребоваться некоторое время, но Гарри и Гермиона снова будут вместе первого сентября. Теперь, когда у всех есть немного времени, чтобы остыть, она надеялась, что можно добиться некоторого прогресса. Ей искренне нравились родители Гермионы, и она считала действия Дэна совершенно нехарактерными для человека, которого она знала. Снова увидеть этих двоих улыбающихся стоило того, чтобы отказаться от одного из ее вечеров, и они решили, что вторник подойдет лучше всего. Лучше так, чем позволять Локхарту пялиться на него. Она подумала, что пришло время убедиться, что он знает, что Гарри является ее работодателем и насколько он защищает своих сотрудников. Либо это, либо позволить ему увидеть, на что способна трансформированная вейла, выстрел огненным шаром в его обе области определенно должен положить конец любым любовным мыслям.

***

Гилдерой полагал, что все время, проведенное в Хогвартсе, он будет заискивать перед всеми молодыми ведьмами и общаться с единственным волшебником, который почти так же известен, как он. Мальчик-который-выжил оказался большим разочарованием: воспитанный гоблином сопляк оказался дикарем. Наблюдая за тем, как та девочка сражается с ним с помощью смертоносных гоблинских мечей, его нежный желудок почти был у него во рту — он определенно чувствовал вкус желчи. Яблоком раздора стало и то, что вокруг него ошивалось очень мало молодых ведьм. Одна из главных причин такого дефицита только что появилась в большом зале, и Гилдероя это не впечатлило. Рыжие волосы собраны в хвост, а серьга из драконьего зуба — и то же животное, вероятно, отдало свою шкуру ради этой куртки и ботинок. Он не утонченный джентльмен, он в шаге от того, чтобы его считали грубияном. Усугубляло ситуацию и то, он явно находится в хороших отношениях с мальчиком-который-выжил и его друзьями. Учитывая занятия по защите у второкурсников два раза в неделю и дополнительные занятия по выходным, этот Уизли будет проводить в замке четыре дня в неделю, а это слишком много, по мнению Гилдероя. Трудно было не заметить, что все женское внимание привлекала эта грива, а ведь внимание должно быть направлено в сторону Гилдероя Локхарта. Однако не так уж в Хогвартсе и плохо: Дамблдора вызвали в министерство, и всем известно, что с ним покончено. Может появиться прекрасная возможность для подвигов. Похоже, изгнание Дамблдора из замка — лишь вопрос времени, и Гилдерой считал, что определенное повышение по службе станет для него приятной и легкой работой. Его фотография, сделанная за столом директора Хогвартса, будет великолепно смотреться на обложке его следующей книги. Он читал об инциденте с троллем в прошлом году. Если бы только он был в Хогвартсе тогда. Несколько обливэйтов, и он мог бы написать книгу о спасении мальчика-который-выжил от разъяренного зверя, возжелавшего попробовать молодую человеческую плоть. Ему придется быть бдительным и посмотреть, есть ли какие-нибудь ситуации, которыми он мог бы воспользоваться в этом году, и поработать над своей речью для прессы. «После падения Дамблдора молодым ведьмам и волшебникам Британии нужна фигура, которой они могли бы доверять и на которую могли бы равняться — как я могу устоять перед таким призванием. Мои дни скитаний по миру и решения его проблем, возможно, придется отложить в долгий ящик, но нет ничего важнее, чем сделать так, чтобы наша молодежь выросла в прекрасных юных ведьм и волшебников завтрашнего дня». — Гилдерой подумал, что это должно подойти в качестве отправной точки.

***

У Альбуса нет контраргументов, поэтому он напал на группу, которая по мнению старого волшебника была ответственна за все его проблемы. Он использовал тактику, которая раньше всегда работала: предоставить людям еще одну цель, на которой они могли бы выплеснуть свой гнев. — Члены Визенгамота, меня привели сюда, чтобы я ответил на вопросы. Однако данная палата должна рассмотреть вопрос о том, правильные ли вопросы задаются — или я должен сказать, что нужному ли человеку их задают. Последние несколько дней магическая Британия пребывает в восторге от довольно скандальной книги. Вопросы следует задать автору книги — ведьме, уволенной со своего поста в Пророке за явную ложь — и ее сторонников. Во время моих собственных расследований выяснилось поразительные факты. Перед нами не что иное, как заговор гоблинов с целью дестабилизировать Министерство магии! Альбус испытал эйфорию от хаоса, последовавшего за этим заявлением. Он искренне верил, что может просто осуществить это, пока его взгляд не упал на суку Боунс. Она была слишком спокойна, а слабая ухмылка выдавала её. Она явно знала что-то, чего не знал Альбус. Амелия встала, и в конце концов в зале воцарилась тишина. Все ожидали услышать, что она скажет по поводу дискуссии. Как и Барчок, она считала Дамблдора виновным в нескольких преступлениях, но сожалению, ни у нее, ни у гоблина нет никаких реальных доказательств. Амелия решила, что ей придется довольствоваться тем, что лишит Дамблдора того, чего он действительно хотел, — власти. — Уважаемые участники, за последние годы я пришла к выводу, что иногда то, о чем Альбус Дамблдор не говорит, действительно имеет значение. Хотя я и согласна с тем, что данная книга скандальна, я, конечно, не верю — и он не утверждал — что она клеветническая. Мои собственные расследования еще не выявили ни одной лжи во всей публикации. Из зала послышался крик. — …но гоблины… — Оказали нам огромную услугу. Единственный человек, который считает, что исключение Альбуса Дамблдора из Визенгамота дестабилизирует министерство, это Альбус Дамблдор. Лично я считаю, что их расследования принесли министерству только пользу. Крауч оказался преступником, заплатившим за свои деяния, а все в этом зале видели это. Я на самом деле была одним из немногих привилегированных людей, кому был вручен экземпляр этой книги задолго до того, как книга стала достоянием общественности. Это было сделано исключительно для того, чтобы министерство было готово к любым последствиям, которые может вызвать эта публикация. Там, где Дамблдор видит заговоры, я вижу нацию, дружественно настроенную к министерству, и изо всех сил старающуюся защитить эти отношения. Амелия смотрела на Дамблдора, забивая последние гвозди в его политический гроб. — Что касается подлинности последней работы мисс Скитер, я могу и выскажу свое личное мнение. Однако, в отличие от некоторых, мое мнение сформировано в результате расследования. Формируя свое мнение, я взяла интервью у лорда Блэка, посла Барчока, его сына Гарри, Северуса Снейпа… Альбус был ошеломлен этим. — Вы говорили Северусом? Где он? Как он? — Он был в порядке и доволен. Я также говорила с вашим братом, хотя сомневаюсь, что это подходящее описание для этого конкретного события. Упоминание о вас и вашей покойной сестре в одном предложении привело к тому, что Аберфорт практически вышвырнул меня. У меня не осталось сомнений в том, кого он винил в безвременной смерти своей сестры Арианы. При этом Альбус упал на свое место, словно его ударили физически. Эйб, конечно, никогда не скрывал от него этого взгляда. У Альбуса был кривой нос, который напоминал ему о мнении брата каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Он отказался лечить его именно с этой целью. Услышать это мнение, донесенное до всего Визенгамота, стало для него кинжалом в сердце. Затем Амелия похоронила труп, которым только что стала его политическая карьера. — Я еще раз должна заявить, что, по моему личному и профессиональному мнению, книга, с которой все это началось, фактически точна. Мои исследования не смогли найти ни одной неправды во всей публикации. Голосование за его отстранение все еще продолжалось, когда Альбус поднялся со стула и вышел из зала. Последнее, что он услышал, это то, что участник выдвинул кандидатуру Амелии Боунс на его недавно освободившийся пост. Когда Корнелиус услышал о выдвижении кандидатуры Амелии, он предпринял свое первое действие за день. — Хотя я аплодирую этому члену за выдвижение очень способного кандидата, могу ли я попросить эту палату рассмотреть кое-что, о чем, кажется, никто не хочет говорить. Темный лорд, называющий себя Волан-де-Мортом, не погиб, и теперь у нас есть подтверждение этому из нескольких источников. Мы впервые узнали об этом почти год назад, в отличие от Дамблдора — мы не сидели сложа руки, под руководством мадам Боунс наш отдел мракоборцев постепенно расширялся, чтобы противостоять предполагаемой угрозе. Я не сомневаюсь, что из мадам Боунс получится потрясающая верховная судья или даже министр магии, но я буду спать лучше, зная, что мадам Боунс — глава ДМП. Корнелиус сразу же получил ее поддержку в этом вопросе. — Я благодарю министра за его добрые слова и прошу оставить меня на нынешней должности до тех пор, пока проблема пожирателей смерти не будет окончательно решена. Знаете, наша история будет помнить, что Крауч, Багнолд и Дамблдор не справились с проблемой, когда у них был шанс. Но я хочу, чтобы та же самая история рассматривала Фаджа, Боунс и нового главу Визенгамота в более позитивном свете. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то занял эту должность, не зная, что нас ждет. Это может быть болезненно и даже кроваво, но на этот раз мы полны решимости выполнить работу правильно. Даже те, кто был настроен негативно, были вынуждены присоединиться к бурным овациям, устроенным министру и его главе правоохранительных органов за их смелую позицию в данном вопросе. Некоторые посчитали это безрассудством — но сегодня было ни время, ни место, чтобы выражать свои взгляды. Как и надеялась Амелия, провозглашение целей наперед сразу же заставило тех, кто выступал против их планов, отступить назад, оставив путь для избрания на столь важный пост умеренного человека. И ее, и Корнелиуса вполне устраивала кандидатура кого-то, вроде Амоса Диггори на пост главы Визенгамота. Они вполне могли бы работать вместе с ним, для достижения своих целей.

***

После завершения их первого в этом году урока, Билл был приятно удивлен прекрасной формой своих учеников. Особенно Падма и Невилл пожинали плоды лета, проведенного в путешествиях по миру, плавании и играх. Гермиона рассказала ему, что друг Сириуса и родителей Гарри давали им уроки защиты во время каникул, не давая их компании растерять форму. Не спеша возвращаться в Гринготтс, Билл воспользовался возможностью пообедать с младшими братьями и сестрой. Теперь, когда у Рона закончился испытательный срок, ему бы очень не хотелось, чтобы младший брат скатился к своим старым привычкам. Билл также отчаянно пытался узнать, как поживает Джинни в замке. Он обрадовался, когда узнал, что ее в некоторой степени «приняли» в группу Гарри. Джинни определенно с нетерпением ждала вечера вторника и уроков Гарри. Билл улыбнулся. — Банда четырех сегодня показала мне кое-что, чтобы проверить, считаю ли я это подходящим. Думаю, тебе понравится урок, Джинни. Биллу определенно не нравилось видеть возрождение «придурка Рона». — Пустая трата времени, если вы спросите меня, профессор Локхарт знает свое дело. Он попросил меня помочь ему с демонстрацией, так что эти четверо слизеринцев обзавидовались бы. Профессор явно распознает настоящий талант, когда видит его. Остальные четверо, также претерпевшие «уроки» Локхарта, собирались опровергнуть все утверждения Рона, когда Билл поднял руку. — Что это была за демонстрация, Рон? Его волнение было очевидным, Рону не терпелось описать момент триумфа. — О, профессор использовал меня, чтобы воспроизвести сражение с Вагга-Вагга-оборотнем из его книги «Странствие с оборотнями». Я играл роль оборотня, мне приходилось рычать и все такое. Профессор схватил меня за голову и наложил гормональное заклинание, снова сделав человеком. Билл задал Рону простой вопрос: — …и чему ты научился? Вопрос был настолько простым, что Рон совершенно сбился с толку. — Что ты имеешь в виду? — На уроке учитель ставит определенные цели перед собой и своими учениками. Например изучение нового заклинания или какой-то техники во время занятия. Итак, чему ты научился? — Эх, я не знаю. Я был схвачен за голову, как можно было увидеть, что происходит? Перси рассмеялся. — Я думаю, Билл только что достаточно хорошо доказал свою точку зрения. Затем к делу присоединились и близнецы. — Эй, Рон, оборотни не рычат… — Нет, они воют. Ты видел, как Гарри уложил Локхарт. Он похож на человека, который может схватить оборотня за голову? Билл решил избавить Рона от страданий. — Я также думаю, что ты имел в виду легендарное заклинание Гоморфус. Ходят слухи, что оно возвращает оборотня в человеческую форму, но его невероятно трудно выполнить, не говоря уже о том, чтобы сделать нечто подобное с головой оборотня подмышкой. Даже игнорируя тот факт, что заклинание только легенда, в любом случае оно было бы далеко за пределами возможностей второкурсника, и если Локхарт способен на столь сложное колдовство, то я готов съесть свои сапоги. Столкнувшись с горой улик против него, Рон вернулся к своей любимой тактике — игнорировать их. — Ну, я вряд ли встречусь с оборотнем, не так ли? — Гарри провел часть лета с одним… Слова вылетели прежде, чем Джинни поняла, что она сказала. Поскольку все ее братья теперь повернулись к ней за дополнительной информацией, она сказала. — Они говорили об этом сегодня утром за завтраком, оказывается, именно он научил Гарри этому захвату. Ну тому, благодаря которому он уложил Локхарта на пол. Он считает, что Лунатик смеялся от души, когда узнал об этом… Джинни остановилась, когда ее братья-близнецы выдвинули стулья и направились прямо к Сириусу Блэку, который обедал с профессором Хобсон и улыбался. — Эй, Бродяга… — …ты что-то скрывал от нас!

***

Поскольку мастер Пицлай и Билл уже побывали в Хогвартсе, Сириус вместе с Хенрикой получил их заверения, что Гарри и Гермиона в полном порядке. Однако Сириусу понадобилось некоторое время, чтобы по-настоящему расслабиться, и теперь у него есть обещание, которое он должен сдержать. Сегодняшний урок посвящен политике — и тому, как она повлияла на рода Поттер и Лонгботтом. Поскольку Гермиона однажды станет леди Поттер, а Падма, по крайней мере, станет претенденткой на роль леди Лонгботтом, то этот урок понравился всем четверым. Когда урок закончился, Сириус предъявил письмо. — Гермиона, твой отец спросил меня, доставлю ли я его. Прежде чем согласится, я потребовал у него объяснений, почему он поступил настолько нехарактерное для себя. С тех пор у меня было несколько долгих бесед с обоими твоими родителями… — Моя мама никогда не участвовала в этом, Сириус. — Я знаю, Гермиона, так же, как и то, что ты достаточно умна, чтобы понимать, что любое твое действие повлияет на них обоих. Все, что я собирался попросить, это подумать об ответе. Обсуди письмо со своими друзьями. Хенрика и я также будем рядом, если мы тебе понадобимся. Падма положила руки на плечи парочки. — Оставайтесь здесь и прочитайте письмо вместе, увидимся позже. Как только они остались одни, в комнате появился диван, на котором можно было с комфортом разместиться вдвоем. Гермиона чуть дрожащими руками открыла конверт, и ей пришлось положить бумагу на колени, потому что руки у нее сильно дрожали. Как и посоветовали друзья, второкурсники прочитали его вместе. Моя дорогая, любимая дочь, Это, безусловно, самое трудное письмо, которое мне когда-либо приходилось писать. Я увидел кое-какие воспоминания, которые напугали меня до смерти, а потом я очень плохо на них отреагировал. Мои действия той ночью были непростительны и ранили двух самых дорогих для меня людей в мире — тебя и твою мать. Мне очень, очень жаль. Полагаю, Гарри читает письмо вместе с тобой, и воспользуюсь этой возможностью, чтобы извиниться и перед ним — за всю боль, которую я причинил и ему, и его отцу. Когда я в начале года смотрел, как ты напала на мастера Шарпшарда, я видел, как ты предположила, что Гарри в опасности, и действовала, не раздумывая. Теперь кажется, что эту черту ты унаследовала от меня. Я хочу, чтобы ты знала, что твои действия в тот день меркнут в сравнении с моей собственной колоссальной глупостью. Я предположил угрозу своей семье и действовал, не раздумывая. Если мне пришлось пережить тот вечер заново, я бы просидел с Барчоком всю ночь, задавая вопрос за вопросом, а затем поприветствовал бы Гарри в семье, как сына. Вместо этого мои действия причинили вред очень многим людям, включая тех, кого я начал считать большой семьей. Но я не смогу пережить ту ночь заново, так что все, что мне остается, это признать, насколько я был неправ, и попросить у тебя прощения. Вам обоим я хотел бы сказать, что у меня, безусловно, есть давняя мечта провести свою дочь под венец в день ее свадьбы. Осознание того, что Гарри теперь будет ждать мою дочь на другом конце прохода, делает меня счастливее. Я не настолько наивен, ожидая, что все сразу вернется на круги своя, зная, как сложно заслужить уважение и доверие, которые были растоптаны в один момент по моей вине. Я избавился от этого в момент паники и безумия, но я более чем готов работать над возвращением их обратно на тот уровень, который позволит нам еще раз стать семьей! Твой любящий отец. К концу письма Гермиона разрыдалась, а Гарри просто прижимал ее к себе. Через несколько мгновений она достаточно пришла в себя, чтобы говорить. — Что ты думаешь? Когда Гарри не ответил сразу, Гермиона подняла голову и увидела беспокойство на его лице. — Гарри, я хочу услышать, что ты думаешь об этом, а не то, что по твоему мнению, я хочу услышать. Мы должны быть абсолютно честными друг с другом, у нас сейчас один из самых важных разговоров, которые когда ли бы были. — Сначала мне нужно, чтобы ты была честна со мной, Гермиона. Твой отец упомянул тот день, когда ты напала на Мастера Шарпшарда. Если бы тебе пришлось пережить это событие, что бы ты сделала по-другому? — Ну, я надеюсь, что смогу показать лучший результат… Гарри улыбнулся. — Хочешь сказать, что ты бы все равно атаковала? — Я не смогу просто стоять и смотреть, поэтому я тренируюсь так усердно. Гермиона поцеловала Гарри, а затем он продолжил: — В тот день, когда те девочки набросились на тебя и Падму в туалете, ничто не помешало мне броситься к вам обоим. МакГонагалл назначила мне отработку, тем более, что мы оба понимали, что я снова сделаю то же самое. Меня беспокоит, что твой отец будет делать в следующий раз, когда случится нечто подобное? Я не могу позволить ему забрать тебя снова… Дрожь пробежала по их телам при одной только мысли о том, что такое может произойти снова. — В культуре гоблинов я теперь твой супруг, а значит я ответственен за тебя. Очевидно, это то, что нам нужно обсудить с твоими родителями, в идеале устанавливая границы, с которыми мы все можем жить, пока не станем старше. Насильственное разлучение нас пресекло преемлимую для меня и, надеюсь, для тебя грань. Гермиона полностью согласилась с предложением, она довольно ясно дала понять свою позицию отцу с той ночи. — Единственная причина, по которой ни мой отец, ни я не отреагировали в ту ночь, заключалась в том, что он не знал о существовании связи — это то, что мой отец намеревался обсудить. Мы должны были сесть и как семья все обсудить, но теперь запланированная встреча, вероятно, будет больше похожа на деловые переговоры… Гермиона отреагировала на это замечание, как только могла, шоком и ужасом. — Нет, Гарри, я не позволю, чтобы с моими родителями обращались так. С моими мамой и папой будут обращаться как с членами семьи — иначе эти отношения гоблинов, магов и магглов не смогут работать. Я хочу вернуть свою семью — всю свою семью. Я много раз слышал, как важна семья для гоблинов, ну, мои родители теперь тоже твоя семья. Мой отец столь же горд, как любой гоблин, но в письме ему приходится практически пресмыкаться, я чувствую себя отвратительно из-за того, что являюсь причиной этого. Ты постоянно рассказываешь мне о культуре гоблинов, но ты знаешь, что в нашей культуре принято просить руки дочери у отца? Мы пошли дальше и сразу же поденились не посоветовавшись ни с кем. В тот день было допущено много ошибок, и я не думаю, что кто-то из нас был действительно безупречно. Гарри не смог посмотреть на Гермиону, когда задавал вопрос, который, как он думал, никогда не слетит с его губ. — Ты сожалеешь о том, что связалась со мной? Гермиона теперь подняла голову Гарри, а затем успокоила его собственным поцелуем. — Ты мой, а я твоя. Это не изменится, Гарри, но нам обоим определенно придется это сделать, если мы хотим, чтобы все получилось. Он прижал ее к себе и повторил слова, которые навсегда изменили их жизни. — Ты моя, а я твой. Мы и раньше сталкивались с культурными различиями, Гермиона, но я не знаю, как мы преодолеем это. В глубине души я гоблин — необходимость защищать мою супругу невероятно сильна. Нация не ожидает, что мы реально станем супругами до достижения совершеннолетия, так что мы можем устанавливать свой собственный график развития отношений — Я вижу нас как старост, делящих комнату как муж и жена. Гарри покрепче ее обнял, демонстрируя полное одобрение идеи. — Мой отец не плохой человек, Гарри, он наблюдал за нашей связью и просто запаниковал. Мы все можем извлечь из ситуации урок и не допустить повторения подобного. Я верю в это, а ты? — Конечно, я не верю, что он плохой человек, тем более плохой отец. Теперь ясно, почему он запаниковало. Не думаю, что кто-то из нас ясно мыслил в ту ночь. — Я только что провела чудесное лето с теми, кого теперь считаю своей большой семьей-мамой, папой, твоим отцом, Сириусом, Хенрикой, Невиллом и Падмой. Конечно места отдыха были впечатляющие, но именно компания сделала его особенным. Гарри мысленно вернулся к объятиям Эммы, а затем вспомнил поцелуй на прощание на вокзале. Ощущение тепла и уюта, вот что мальчик почувствовал тогда. Как он мог вообще подумать о том, чтобы отпустить это? Теперь он понял позицию Гермионы по этому вопросу и был более чем готов встать рядом с ней. Эмма Грейнджер определенно тот человек, за кого вы будете бороться, чтобы сохранить ее в своей жизни. Однако появилась ещё одна проблема. — Будет довольно сложно заставить наших отцов хотя бы мирно находиться в одной комнате, возможно придется пойти на хитрость…. Воспоминание о предупреждении Сириуса, сделанном ранее, лишь укрепило ее решимость. Гермиона видела в своей старой начальной школе детей, родители которых развелись. Они жили у родителей согласно деловому соглашению, составленному незнакомцами, а выходные и праздники стали не более чем выделенными местами в календаре. Этого не произойдет в ее семье, ее теперь уже большой семье, если она сможет этому помешать. — …ну тогда тебе просто нужно показать мне, насколько коварна твоя гоблинская сторона. Если у нас есть один аргумент, значит ли это, что мы закончили? Она почувствовала, как Гарри застыл рядом с ней от ужаса от этой самой мысли, и заключила его в объятия, чтобы утешить их обоих. — Гарри, ответом на этот вопрос всегда будет отсутствие шансов. Мы будем спорить, возможно, даже драться, ведь мы оба слишком упрямы, чтобы этого не делать! Все, что я имею в виду, это то, что мы преодолеем это, точно так же, как мы разберёмся с данной ситуацией. Им понадобилось несколько мгновений, чтобы просто обнять друг друга, просто чтобы убедиться, что они все еще «хороши». Гермиона права: это их самый серьезный разговор на сегодняшний день. Однако когда она подвела итог того, чего они надеялись достичь, это не показалось невозможным. — Мы знаем, что нам нужно, и на самом деле это не так уж и много. Не должно быть слишком сложно убедить наших родителей согласиться на то, что изначально было их идеей. Мы имеем дело с разными культурами с тех пор, как мы впервые встретились, я не допущу, чтобы наша семья раскололась из-за одной ошибки. Нам нужно собраться вместе и решить эту проблему. Нам обоим нужны в нашей жизни мои мама, папа и твой отец, мы не должны соглашаться на что-то меньшее. Гарри восхищался тем, насколько выразительными были глаза Гермионы, когда она чем-то по-настоящему увлекалась, они практически сверкали — и тогда в голову пришла идея.