Мой сосед-мертвец или Зомби-апокалипсис

Ни у кого не укладывалось в голове, что произошло. Тишина начинала давить на уши, отдаваясь отголоском, противным эхом где-то в недрах головы. Время остановилось. Неизвестно, сколько каждый из нас находился в ступоре: секунды, минуты, а может и часы. Неизвестно. Все ощущения ушли, оставив на растерзание нам только панику, непонимание и морозящий душу страх. Первым из коматозного состояния вышел Семён Федорович. Смачно выругавшись русским матом, он привел в чувство всех остальных. Сразу поднялась паника, которую пожилой мужчина старался унять. Я не двигалась с места. Не могла. Ноги вросли в белоснежную, натертую до блеска плитку, глаза всматривались в темноту, впереди которой должна была быть дверь. Она там и до сих пор есть, если ее не поглотила темнота. Вокруг вновь воцарилась суматоха. Она, кажется, и не прекращалась, но мое восприятие окружающего мира теперь работает отрывками - то выключаясь, как лампы под потолком, то снова включаясь. В темноте блеснула белая полоса света, параллельная полу... Во тьме... За стеклом.... Мое туманное состояние развеял собственный крик, когда железный лист начал подниматься, а из-под него начала показываться рука.... Человеческая рука, с посиневшей кожей, выделенными красными дугами крови ногтями, усыпанная гематомами, синяками. Сжимая телефон в руках, я с той скоростью, с которой мне позволяло мое состояние, рванула к выделявшимся в темноте силуэтам. Меня поймал за руку дядя Сема, спрятал за свою спину и выставил вперед топор на то, что уже смотрело на нас по ту сторону стекла, на то, что уже подняло лист железа, дав нам обзор на все происходящее... Это был человек. Вернее это раньше было человеком, мужчиной или даже парнем. Теперь его кожа стала синей, покрытой гематомами, кровоточащими участками оголенного мяса, местами даже были видны сухожилия и кости. Глаза слились с лицом, только был голубоватый просвет радужки. Волосы почти все выпали. От рта до самых ног тянулась кровавая полоса.... Живот был вспорот и.... Органы... Свисали наружу, а кишечник тянулся следом за ним, оставляя кровавую дорожку за собой... Примерно такими же были и остальные "живцы" на улице. К горлу подступил ком. Ком слез, тошноты и страха. Мертвец, думаю, так его уже можно назвать, изучал нас взглядом, внюхивался. Рядом с ним встало еще несколько подобных ему, которые так же изучали нас. Я невольно посмотрела вниз... Вот что случилось.... Тот военный, тот человек, которого послали нам помочь, был истерзан. Не было конечностей, частей тела, лицо... Лицо было просто обглодано. Остался только череп... Они выскочили из засады...Напали из-под тишка... Они умны... Этот день никогда не закончится... Потому что... он... Начал бить по стеклу... Его сородичи словили, что к чему и начали повторять это действие. Тонкая грань между нами начала сотрясаться под их ударами. Я начала отступать назад, прижимая к груди телефонный аппарат, словно он мог спасти меня в этой ситуации. Словно он мог открыть пространственную воронку и выкинуть меня на другой части света... Если там не точно такая же ситуация... Хруст.... Поднимаю глаза - стекло дало первую сеть трещин... Это конец... Дядя Сема так же выходит из шока и хватает меня за руку, кричит что-то маме с ребенком, мы срывается с места и бежим к задней двери для персонала. Она приоткрыта.... Из прогала видна только нога в каблуке... Снова крик дяди Семы... Я уже ничего не разбираю. Слезы сплошной пеленой закрыли глаза... Мы выбигаем в дверь, оборачиваюсь.... Они мертвы... Те гопники и девушки лежат в лужах собственной крови, частично поеденные... Мы бежим по коридору. Пробегаем мимо стеллажей с моющими средствами и швабрами, как вдруг из них выпрыгивает еще один мертвец и цепляется зубами в голову женщины, выдирая плоть с волосами и зажевывая ее... Пронзительный крик... Ребенок поскальзывается на вытекшей луже крови, падает, натыкается глазом на угол вылетевшей полки и.... Замертво падает рядом с обмякшим телом матери, висящей в руках монстра... Мы бежим в перед... У меня истерика, ноги так и норовят сплестись в один узел и повалить меня, оставив на растерзание этим нелюдям, в глазах все плывет, темнеет и кружится, холодный ветер обжигает голые ноги, слезы зажигают кожу на щеках, но дядя Сема тянет меня за руку вперед... Мы... Не можем умереть... Мой брат... Он... Я не могу... Оставить его одного... Слышится глухой и чавкающий звук. Топор разрубил голову одного из них на две половинки, тело упало вниз. Надо взять себя в руки. Давай, Соня, вдох... Еще один летит на нас, мы тормозим, он пролетает мимо, возобновляем бег... Выдох... Начинаю брать свои ноги под контроль, выравниваю бег... Вдох... Смахиваю плечом слезы, застилающие обзор, остальные смаргиваю, давая скатиться по щекам... Выдох. На повороте уже я тяну Семена Федоровича в сторону своего дома... Саша, нужно вернуться к Саше. Он в моей комнате. Он жив. Мы вместе уедем. С родителями все хорошо, их эвакуировали военные. Все хорошо. Еще один поворот и еще один мертвец. Ловкий взмах топором-и о уже лежит на земле. Всего пару мину бега осталось. Не обращаю внимание на жжение в легких, сухость в горле, боль в ногах, я просто бегу... Бегу, навстречу жизни... Уже вижу свой дом....Мертвецы окружили забор, пытаясь пробраться внутрь. Он жив. С ним все хорошо. Он в безопасности. Тяну дядю Сему к деревьям рядом. Рывком взбегаем по пологому стволу, запрыгиваем на деревянную платформу на ветке, перепрыгиваем на другую ветку и спрыгиваем на крышу сарая, после приземляясь на мамины цветы. Бегу к двери, открываю ее, закрывая изнутри, кивая дяде Семе, сбрасываю балетки и кричу на весь дом имя брата. Заворачиваю в коридор и подбегаю к двери своей комнаты. Она распахивается передо мной, и я вижу лицо своего брата. Испуганного, растерянного, но живого брата. Лечу к нему, подпрыгиваю и крепко обнимаю за шею, обвивая ногами его торс. Плевать, если мы сейчас упадем, плевать, что он сейчас подумает. Он жив. Он цел. Он со мной. Мне больше не страшно. Он поддерживает руками меня. Я начинаю нервно смеяться, реветь и что-то отрывками ему рассказывать. Сейчас паника отступает, страх испаряется в стенах родного дома, вся боль в теле проходит. Саша громко смеётся на весь дом и опускает меня на землю, ероша мои волосы и толкая в комнату. - Заканчивай реветь и переодевайся. Я разогрею поесть тебе... А это кто? - Саша нервно сделал шаг назад, уставившись на Семена Федоровича. - А это человек, который дважды.... А то и трижды и четырежды спас мою шкуру, так что кушать давай двоим, - смеюсь и смахиваю с глаз слезы, кивая брату и дяде Семе, давая обоим понять, что все более чем отлично и скрываюсь за дверью своей комнаты. С облегчением стягиваю с себя это платье, тут же вспоминая про рану. Что ж... натягиваю джинсы, подвернув штанину на больной ноге, и одну из любимых толстовок. Мягкая, чистая, теплая ткань на секунды обволакивает тело теплом. Становится наконец уютно. Подхватываю с пола носки, надевая их на ходу и почему - то бросаю взгляд на свой рюкзак... Небольшой портфельчик, с которым я иногда ходила в школу, когда было не больше 6 уроков, но в основном он служил для переноски вещей в поездках или просто на прогулках. Хватаю его с пола и кидаю туда сразу же пластиковую бутылку с водой, подаренный братом складной нож и запасную толстовку. Всё-таки почти что зомби апокалипсис, а в фильмах люди обычно в это время берут все самое необходимое и валят из родных мест. При выходе из комнаты кидаю взгляд на большое зеркало в пол на шкафу. Замечаю растрепанные волосы, с которыми надо что-то да сделать. Беру с полки раческу, неподалеку нахожу и белую резинку и быстро делаю высокий хвост. Ну вот, намного лучше. Пытаюсь улыбнуться своему отражению, как это делала обычно, но получается слишком натянуто, и я бросаю эту затею, толкая дверь и топая прямо на кухню, где уже сидят Саша и дядя Сема. На столе дымится какая-то еда. Макароны по-флотски, кажется.... Меня передергивает, а желудок связывает в узел, аппетит пропадает при воспоминании тех мертвецов. Вздыхая, беру из рук Саши только что приготовленный кофе, улыбаясь ему в знак благодарности, сажусь за стол, доставая из ящика пачку овсяных печений. Надо что-то в себя запихать. - Ну вот, выглядишь лучше, надо только с раной разобраться, - брат пытается меня взбодрить, и это у него почти получается. Я мило улыбаюсь ему, поедая свой мини-ужин. В это время Семён Федорович с Сашей обсуждают обстановку за окном и план действий. Мертвецы все так же хотят пробраться в наш дом. -Саш... - парень поворачивается ко мне, но я не поднимаю глаз, продолжая водить пальцем по краю чашки одной рукой и подперев подбородок другой, - от родителей есть вести? - я уже выпила кофе и последние пару минут просто смотрела в чашку. Мой собеседник поник. -Нет... Я пытался до них дозвониться, но все без толку, - он начал барабанить пальцами по руке. -Их надо идти искать... - сама не до конца поняв, что только что сморозила, я прекращаю гладить чашку и поднимаю глаза. -Ага. Выйти к тем друзьям, махнуть им ручкой и спросить : "Здрасте! А вы тут наших родителей не ели? "? -Сейчас искать их-бесполезно, - в наш разговор подключился дядя Сема, - тут немного развитий сюжета. Их либо съели, что в худшем случае, либо их эвакуировали, либо они сидят в укрытии. -Как мы... -я сглатываю очередной ком тошноты и слез, - тогда что мы будем делать? Саша уходит из кухни, но возвращается назад через минуту, держа радиоприёмник в руках. -Обычно все ждут указаний по радио или типа того. Поэтому включим, подождем. Если до темна ничего нужного не произойдет, мы садимся в машину и уезжаем, - блондин ставит устройство на стол и прокручивает поочередно все волны. Везде играют песни, юмор и другая развлекаловка. Щелкнув на самую чистую волну, он делает звук чуть тише, что бы тот не перебивал разговор. -Что? Но куда? - я округляю глаза и вскакиваю с места, тут же садясь назад, поняв необдуманность этого момента. -Скорее всего в Москву. Сонь, не тупи. Если это вирус только в нашей области, то в Москве все будет чисто, мы подадим заявки на вызов спецслужб и ее зачистят. А если эта фигня распространилась или распространяется везде, то в Москве с 80-ти процентной вероятностью будут всякие там бункеры и другие пункты спасения богатеньких буратино. Попробуем по блату там пару мест занять, - Саша поднимает голову и начинает рассматривать потолок. Мой взгляд продолжает метаться по комнате. -А если там нет этих бункеров? Или что, если это Москва и сделала? А что, если нас просто не пустят в это место? Мы останемся на съедение этим нечто?? А если... -Спокойно! - Саша прерывает мою речь и хватает мои щеки, заглядывая в глаза, - во-первых, если мы будем сидеть тут, то точно не найдем ответ ни на один твой вопрос. Во-вторых. Оставаться тут не болеее безопасней, чем в Москве. А даже если там нет спасительный пунктов, мы поедем в другую страну. Слышишь меня?-он говорил медленно и вдумчиво. Я положительно киваю, и Саша отпускает мои щеки, проводя рукой по моей макушке, как обычно это делает, - пока надо собрать вещи. Они в любом случае и исходе понадобятся. Сонь, собери консервы, хлебцы и остальные продукты долгого хранения. Я займусь одеждой и средствами самообороны. Семён, постоите на страже? -Конечно, - мужчина улыбается ему и поднимет топор с пола, закидывая на плечо, - можете не волноваться, если что-я крикну. -Тогда вперед....