Fiore

                   — Конечно же ты здесь, — произносит Джулио, когда выходит в сад на заднем дворе поместья Медичи.       Привычно сидевший в небольшой беседке Джованни, заметив двоюродного брата, сразу расплывается в улыбке.        — Что рисуешь? — спрашивает Джулио, не особо рассчитывая на ответ.       Младший сын Лоренцо всегда отвечал неоднозначно, словно сам не до конца понимал, что именно изображал на холсте. Сегодня он что-то черкал карандашом в скетчбуке и стоило Джулио подойти ближе, перевернул страницу, скрывая рисунок от чужих глаз.       — Всего лишь набросок лица, — отвечает юноша и нервно проводит рукой по своим кудряшкам, смущённо поджимая губы.       Джулио удивлённо вскидывает брови и, достав из кармана телефон, садится напротив.       — Где носит твоего брата?       Улыбка Джованни мгновенно блекнет при упоминании Пьеро. Он прекрасно видит, как старший печатает кому-то сообщение. Не сложно догадаться кому именно.       Устало вздохнув, Джулио проводит ладонью по лицу и откладывает телефон.       Непутёвый брат все выходные не появлялся дома, но казалось переживал об этом только он.       Лоренцо мог только снисходительно улыбнуться, отказываясь плясать под дудку старшего сына и как-то реагировать на его детские провокации от недостатка внимания.       Его внимания не хватало никому в этом доме.       Но только Пьеро умудрялся изображать из себя жертву и винить во всём отца.       — Когда он уже поймёт, что Лоренцо плевать на него? Ведёт себя, как капризный ребёнок.       Джованни улыбается на слова Джулио и, открыв скетчбук, вновь берёт со стола карандаш.       Ему тошно от отношений в их семье. Таких неправильных и запретных на каждом шагу. Его раздражал новый дворецкий Бернарди, который вечно совал нос, куда не следовало. Вечно что-то вынюхивал, чтобы после рассказать Лоренцо.       — С чего ты взял, что папе всё равно на Пьеро? — спрашивает Джованни.       Джулио задумчиво смотрит на друга, уже во всю поглощённого рисованием.       В лице двоюродного брата уже стали проявляться те же правильные черты, что и у его отца. Мягкие и привлекательные, приковывающие к себе чужие взгляды. Такие же ясные синие глаза, как у Лоренцо, казалось заглядывающие в самую душу.       Пьеро был полной противоположностью Джованни.       В его лице уже не было той детской округлости, что всё ещё присутствовала у брата. Лишь чёткие линии и пронзительный взгляд тёмных глаз. Он всегда смотрел с опаской или с презрением. Слишком напряжённо и совсем не свойственно шестнадцатилетнему парню.       Джулио сразу понял, что внимание и уважение Лоренцо необходимо было заслужить даже собственным детям. В глубине души ему было жаль Пьеро, с которым мужчина вёл себя слишком холодно, учитывая то, как по рассказам, носился с мальчиком в его раннем детстве.       Что-то изменилось между ними. И Джулио никак не мог понять что именно. Что так повлияло на Лоренцо, что он настолько отстранился от своего преемника? Он смотрел на Пьеро и словно каждый раз складывал в голове сложный пазл, настолько отстранённым был его взгляд.       Этот несносный мальчишка раздражал Джулио, но вопреки этому, он всё чаще ловил себя на мысли, что думал о Пьеро. Издалека наблюдал за ним, когда перед домом парень катался на скейте: падал, ранил себя и психовал, но всё равно поднимался и упрямо продолжал учиться.       Раньше улыбку на этом вечно недовольном лице могла вызвать у Пьеро только мать, а после её смерти только маленькая Мадалена. Он всегда уделял сестре всё своё внимание, а она, в свою очередь, хотела играть лишь с ним или с папой. Хоть она и забрала своим рождением жизнь Клариче, мужчина не винил её и никогда ни в чём не мог отказать своей дочке.       Увидев на дисплее очередной входящий звонок, Пьеро усмехается и отбрасывает телефон в сторону. Приложившись ртом к горлышку бутылки, он делая большой глоток обжигающей жидкости. От громкой музыки закладывало уши. Пьеро прикрывает глаза, чувствуя чужое дыхание на своей шее.       — Выглядишь таким разбитым, — шепчет девушка на ухо Пьеро, запуская руки к нему под футболку и касаясь плоского живота. — Мне нравится.       Пьеро лениво приоткрывает глаза, слабо вслушиваясь в слова. Он даже не помнит её имени.       Девушка медленно оглаживает линию челюсти и поворачивает голову парня к себе, рассматривая его лицо. Она мягко касается губ пальцем и нежно улыбается.       Пьеро отводит взгляд, раздражаясь от прикосновений к своему лицу. Поставив бутылку на пол рядом с креслом, он откидывает голову на спинку и шумно выдыхает, стоит длинным ногтям девушки провести по его груди через тонкую ткань.       — Подожди, — останавливает он, когда ловкие пальцы начинают расстёгивать его штаны.       Девушка замирает и поднимает взгляд на растрёпанного парня. Тот тяжело дышит и выглядит взволнованным.       — Невинный, как котёнок.       Скулы Пьеро моментально краснеют от возмущения. Краем глаза заметив, как экран вновь светится от входящего звонка, он небрежно спихивает с себя девушку и хватает телефон.       У него уже было несколько пропущенных от чёртового Джулио, а от отца ни одного.       Увидев от кого именно на этот раз был звонок, Пьеро быстрым шагом выходит на балкон, подальше от громкой музыки, чувствуя, как всё внутри тянет от предвкушения.       Он садится на пол, приготовившись вслушиваться в каждое слово.       — Вызывай такси и езжай домой, — от приказного тона в голосе отца и от выпитого алкоголя, голова моментально идёт кругом.       Пьеро прикрывает глаза, шумно выдыхая. Он не должен так реагировать, но ничего не может с этим поделать.       — А то что? Снова ударишь меня? — Пьеро усмехается без веселья. — Ничего ты не сделаешь, а знаешь почему? Потому что для тебя я — никто. Пустое место. Да ты даже нормально смотреть на меня не можешь! Ненавижу... я так ненавижу тебя.       Пьеро не замечает, как по щекам начинают бежать несдержанные горячие слёзы. Он дрожит, пытаясь безуспешно взять себя в руки, чтобы Лоренцо не услышал его жалких всхлипов.       — Назови адрес.       Заметив опухшие от слёз глаза и свежие засосы на светлой шее, Лоренцо устало вздыхает. Думать об этом, а тем более говорить, нет ни сил, ни желания.       Они едут в полной тишине, которая буквально вдавливает Пьеро в сиденье возле водителя.       Каких-то пол часа назад, он сидел на том балконе и плакал, как девчонка, прежде чем услышал сигнал машины. А сейчас его сердце билось, как сумасшедшее от осознания того, что за ним приехал именно отец, а не послал кого-то из своих шестёрок забрать своего неугомонного пьяного сына домой.       Пьеро отрывает взгляд от дороги и украдкой смотрит на Лоренцо.       Тот время от времени хмурит брови, как обычно, полностью погрузившись в собственные мысли.       Он смотрит на пальцы отца, сжимающие руль. У Лоренцо не по-мужски тонкие запястья, но Пьеро нравится эта утончённость. Нравится некая небрежность, но в то же время грациозность в каждом движении. Он признаётся себе, что до безумия хочет зарыться пальцами в эти вьющиеся и такие мягкие на вид волосы.       Это было его желанием, которое Пьеро считает ужасно постыдным.       Они останавливаются на светофоре, и он испуганно задерживает дыхание, наткнувшись на взгляд синих глаз мужчины. Лоренцо лишь коротко улыбается краем губ и, стоит загореться зелёному, вновь смотрит на дорогу.       Блять.       Бесшумно вдохнув и выдохнув, Пьеро сжимает до побеления костяшек руки в кулаки. Сейчас он мечтает поскорей приехать домой, и закрывшись у себя в комнате, упасть лицом в подушку. Или несколько раз удариться головой об стену. Лишь бы не думать и не чувствовать.       — Ну что, добился своего? Папочка приехал за тобой на другой конец города и увёз домой. Так заботливо с его стороны.       Джулио криво ухмыляется, наблюдая, как взъерошенный и сонный двоюродный брат, налив себе стакан воды, залпом выпивает его.       Кинув в ответ презрительный взгляд, Пьеро садится за стол на место Лоренцо, зная, что тот всё равно почти никогда не завтракает с ними.       Дворецкий Бруно Бернарди молча наблюдает за развернувшейся сценой, думая о том, что этим невоспитанным мальчишкам слишком много позволялось.       — Чего молчишь? — не отставал Джулио, видя, как Пьеро напротив буквально закипает изнутри. — Это твой брат уговорил его позвонить. Ты доволен?       — Отвали.       Мадалена отрывает взгляд от своего телефона и смотрит на старшего брата.       Пьеро выглядит хуже, чем в прошлый раз, когда она его видела. Не до конца не понимая причин такого поведения, ей было больно наблюдать за любимым братом, который постоянно был так подавлен.       Пьеро стал часто убегать из дома и пропадать неизвестно где. Он больше не играл с ней и не пускал в свою комнату. Редко улыбался и больше не смеялся. Иногда Мадалена видела, как он катался на своём скейте, что подарила ему мать или сидел в саду возле роз и читал книгу.       Лоренцо ненавидел эти красные розы. Но их любила Клариче.       После того, как её не стало, он хотел уничтожить все многочисленные кусты, но однажды случайно заметил, как старший сын остановился возле них и склонил к лицу один из алых цветков.       Лоренцо замер на месте, с болью в сердце осознавая, что уже много лет не видел, чтобы Пьеро улыбался.       В тот момент он отказался от своей затеи, но и в сад выходить перестал.       Лоренцо понимал, что был далёк от идеала любящего отца, но всегда делал всё возможное, чтобы его семья жила в достатке и ни в чём не нуждалась.       Мужчина старался, как мог, но сердце после смерти жены словно очерствело и больше не поддавалось чувствам. Стало холодным и твёрдым, как и его взгляд синих глаз.       — Папа, ты любишь Пьеро?       Увидев, как замер от её вопроса отец, Мадалена прищурилась, искренне не понимая от чего тот так испугался.       — Конечно люблю, — спустя несколько секунд ответил Лоренцо и улыбнулся. Девочка поняла, что папа сказал правду, но его улыбке не поверила.       — Жаль, что он об этом не знает.       Лоренцо понимал, что нужно было начинать посвящать старшего сына в дела семьи, но всё ещё был уверен, что тот не готов к подобному. Пьеро слишком не искушён для всей этой грязи, которая связанна с их семейным делом. Он не был слаб, но был по-юношески раним и чувствителен. Старался всеми способами доказать ему какой он уже взрослый и самостоятельный, но делал только хуже.       Лоренцо не хотел разочаровываться. Не хотел видеть восхищённых глаз Пьеро и ощущать, как внутри всё ломалось и крошилось от одного этого преданного взгляда.       — Когда мы были младше и спали в одной комнате, я часто слышал, как Пьеро звал папу во сне, — признаётся Джованни, глядя на Джулио, лежащего рядом на кровати.       Тот хмурит брови и, убрав руку с его кучерявых волос парня, подкладывает её под голову.        — Ты ведь помнишь, что всё началось, когда тебя привели к нам в дом. Папа ударил Пьеро по лицу из-за тебя, помнишь?       Джулио только кивает в ответ, хотя с трудом может вспомнить тот день.       Его отец — Джулиано Медичи, был болезненной темой для Лоренцо, и её лучше было лишний раз не затрагивать.       — Не неси чушь, — фыркает Джулио и ложится на бок, повернувшись к Джованни лицом. — Разве ты не рад, что тогда я остался с вами?       Он замечает, как юный Медичи опускает взгляд, прикрыв своё привычное смущение длинными ресницами, а после и вовсе прячет лицо в подушке.       Джованни по уши влюблён. Это читалось в каждой улыбке, адресованной Джулио, который был бы рад ответить ему тем же.       Он был бы безумно рад, будь его мысли заняты солнечным и улыбчивым Джованни, а не его вечно недовольным и депрессивным старшим братом.       Сегодня Пьеро исполнялось семнадцать лет и вся семья собралась за столом, чтобы отметить это событие.       Закончив с делами, к ним присоединился Лоренцо, чем удивил самого именинника, который уже и не надеялся увидеть отца в этот день.       — Я не знал, что подарить тому, у кого есть всё, — ровно произносит Лоренцо, заставляя Пьеро буквально задержать дыхание и настороженно уставиться на главу семьи. — Поэтому предоставлю тебе право выбора и выполню любое твоё желание, Пьеро.       Все за столом сразу же переводят свои взгляды на парня, ожидая реакции. Но тому важен лишь один взгляд, направленный прямиком на него.       Пьеро невольно чувствует, как предательски краснеет до самых кончиков ушей.       Любое желание, Пьеро.       Сидящий напротив Лоренцо недоумённо вскидывает бровь, наблюдая, как его сын буквально теряет дар речи от его слов.       — Я, — прочистив горло, Пьеро опускает взгляд в свою тарелку, осознавая, что отец впервые за долгое время назвал его по имени. — Мне нужно подумать о том, что загадать.       Джулио хмыкает, откровенно насмехаясь над двоюродным братом. Под столом его взволновано толкает Джованни и кидает умоляющий взгляд, принуждая успокоиться.       — Конечно, подумай.       Лоренцо бросает короткий взгляд на племянника, после чего вновь смотрит на Пьеро.       — Но загадать нужно до конца сегодняшнего дня.       Поднявшись на второй этаж, Джулио прижимает младшего сына Медичи к двери его комнаты. Даже не удосужившись зайти внутрь, он сразу же набрасывается на искусанные губы Джованни, чувствуя слабый привкус крови на языке.       Малыш разволновался за брата, думает Джулио, сжимая тонкую шею парня и с удовольствием ощущая под пальцами его зашкаливающий пульс.       Поднявшись следом по лестнице, Мадалена коротко вскрикнув и быстро прикрывает рот ладонью, с ужасом наблюдая за происходящим.       Вздрогнув от этого звука, парни резко отскакивают друг от друга, но уже поздно. Девочка сбегает обратно по ступенькам вниз.       — Нет, иди в комнату и жди там, — останавливает двоюродного брата Джованни. — Я поговорю с ней.       Пьеро чувствует себя обманутым.       Отец сделал это специально. Право выбора? Ага, как же.       Выбор не идти напиваться с друзьями, продолжая отмечать день рождения, а потратить весь остаток дня на то, чтобы копаться в собственных мыслях, чувствуя себя самым жалким Медичи в истории.       До конца сегодняшнего дня. Который заканчивался через двадцать минут. Пьеро оттягивал до последнего, прекрасно зная, что отец ложится поздно.       Ему уже семнадцать. Но что он может? Или что нужно такому человеку, как Лоренцо Медичи?       Что нужно от него самому Пьеро?       Перед глазами всплывает странный взгляд отца, который наверняка заметил, как он моментально раскраснелся.       Пьеро чувствует, как медленно сходит с ума. Чувствует удушающее бессилие и стыд.       Ему нужно быть смелее.       Остановившись перед комнатой отца, Пьеро прикрывает глаза и, глубоко вдохнув, медленно выдыхает.       — Входи, — слышит он, после того как наконец решается постучать.       Лоренцо расслабленно сидит в кресле на другом конце комнаты, освещённый тёплым светом рядом стоящего торшера, который использовал всегда, когда что-то читал. Сняв очки, он вкладывает их в книгу и поднимает взгляд на сына, после чего кивает ему занять соседнее кресло.       Пьеро в очередной раз убеждается, что отцу очень идут очки. А ещё чёрный цвет, когда замечает, что тот сменил белую рубашку на простую футболку.       — Ты наконец решил озвучить своё желание? — спрашивает мужчина, и Пьеро кажется, что отец продолжает потешаться над ним.       Лоренцо делает небольшой глоток из бокала, который всё это время держал в руке. Пьеро уверен, что там виски, который отец любит пить по вечерам, чтобы уснуть.       Несмотря на всю ту уверенность, которую копил половину дня, Пьеро всё равно не решается смотреть ему в глаза. Не решается произнести хоть слово.       Лоренцо устало откладывает книгу, с очками внутри вместо закладки, на стоящий рядом столик, и делает ещё один глоток, наблюдая за подозрительно притихшим парнем.       — На счёт того, что ты недавно наговорил мне по телефону, — решает начать первым Лоренцо, но его прерывают.       — Я был пьян и не знал, о чём говорю.       Пьеро всё же смотрит на отца, понимая, что в его взгляде, должно быть, полным полно обиды и недосказанности, но ничего поделать с этим не может. В его душе не было ненависти к отцу. Там царили совершенно иные чувства, которые до безумия пугали его.       Лоренцо слегка хмурит брови, недовольный, что ему откровенно лгут.       — Не бойся признаться, тем более, если я это заслужил, — твёрдо произносит он, желая, чтобы сын сказал всё глядя ему в глаза. — Я ведь так и не извинился за то, что тогда ударил тебя.       — Я не боюсь, — отвечает Пьеро, снова прерывая, и поднимается с кресла. — И не держу зла.       Приблизившись к сидящему в кресле отцу, Пьеро ловко забирает из его рук бокал и залпом допивает остаток напитка, чувствуя, как жидкость моментально обжигает горло.       Взгляд Лоренцо не меняется, оставаясь всё таким же спокойным и непробиваемым.       Нервно облизав губы, Пьеро становится ещё ближе, почти касаясь ног Лоренцо своими. В груди бешено колотится сердце от одной только мысли о том, что он собирается сделать.       Волосы отца и правда оказываются безумно мягкими. Пьеро рвано выдыхает, наслаждаясь возможностью наконец пропустить вьющиеся локоны сквозь пальцы. Ощутив лёгкую вседозволенность, он опирается на подлокотник кресла и стремительно склонятся к лицу мужчины, но совершить задуманное ему не даёт чужая рука, внезапно сжавшая горло, вынуждая остановиться.       — Это не смелость, — произносит Лоренцо, нервно дёрнув уголком губ, так и не улыбнувшись в полной мере. — А безрассудство.       Пьеро тяжело сглатывает, чувствуя, как слезятся глаза от нехватки воздуха. Он инстинктивно цепляется за в отцовскую руку и с ужасом ловит себя на мысли, что был бы не против вот так расстаться с жизнью, глядя прямо в эти потемневшие глаза. Но Лоренцо, словно прочитав его мысли, моментально ослабляет хватку.       — Пожалуйста, — неожиданно для себя шепчет Пьеро, снова поддаваясь вперёд и опуская взгляд на приоткрытые губы мужчины.       Лоренцо сводит брови к переносице.       — О чём ты просишь? — спрашивает он, замечая, как скулы парня привычно покрываются пятнами румянца.       Лоренцо не уверен, что готов услышать ответ. И уже не уверен, что готов исполнить любое желание сына.       Взяв руку отца в свою, Пьеро прикладывает раскрытую ладонь к своему пылающему лицу и прикрывает глаза, ощущая, как от затылка вдоль позвоночника бегут мурашки от прикосновения прохладных пальцев к разгорячённой коже.       Сейчас отец вновь ударит его — думает Пьеро. И вышвырнет из своей комнаты.       Лоренцо не шевелится и не отнимает руку, а задержав дыхание, обеспокоенно смотрит на своего старшего сына.       — Хочу быть твоим, — отвечает Пьеро, наконец вызывая на лице мужчины хоть какие-то эмоции. Он чувствует, как пальцы Лоренцо мелко вздрагивают на его щеке.       — Принадлежать тебе одному, — спустя несколько секунд добавляет он.       Лоренцо поражённо смотрит, как его сын заводит свои руки за спину и с уверенностью опускается перед ним на колени. В тёмных глазах тлеет слепая покорность вперемешку с отчаянием.       До конца не осознавая, что творит, он медленно обводит большим пальцем приоткрытые губы Пьеро и замирает на нижней, чувствуя, как тот рвано выдыхает и прикрывает глаза, словно наслаждаясь этим лёгким прикосновением. Запоминает его, не смея первым оборвать или поддаться навстречу.       Лоренцо молча позволяет ему скользнуть потемневшим взглядом из-под длинных ресниц по своему телу, скрытому одеждой, думая о том, что запретные чувства, посилившиеся в сердце сына — это его вина. Его наказание, а не Пьеро.       В следующий раз, когда Пьеро открывает глаза, его взгляд меняется, став ещё более неузнаваемым. Более решительным.       — Скажи, что любишь меня, — шёпотом просит Пьеро, вглядываясь в родное лицо перед собой и впитывая в себя любые эмоции, которые получается сейчас распознать в его состоянии.       Это не было тем, что он загадывал изначально, но страх разрушить мгновение своей несдержанностью, пересиливает.        — Это моё желание.       Услышав его, Лоренцо чувствует себя худшим отцом на свете.       — Если я выполню, ты обещаешь прекратить?       Отец не уточняет, что именно, но Пьеро всё равно согласно кивает, безуспешно пытаясь успокоить давным-давно сбившееся дыхание.       Он боялся услышать эти слова и одновременно безумно желал этого.       Почувствовав, как в растрёпанные волосы запускают пальцы и мягко гладят, он закрывает глаза, наслаждаясь запахом Лоренцо и его едва слышным на коже одеколоном. Наслаждаясь тем, что тот наконец-то обнимает его.       — Я люблю тебя, — поцеловав сына в висок, медленно произносит Лоренцо, понимая, что сейчас должен разом вырвать эту слабую надежду в карих глазах Пьеро. — И не позволю, чтобы это разрушило ещё одного Медичи.       Пьеро шокировано распахивает глаза, замирая в его руках, и слышит, как отец устало вздыхает, словно собираясь с мыслями.       — Поэтому ты уедешь из этого дома. Поступишь в университет в другом городе и каждый раз будешь находить причины, чтобы не приезжать на каникулах. С каждым днём ты всё реже будешь вспоминать обо мне, потому что тебе будет больно. — Лоренцо делает короткую паузу прежде, чем продолжить. — Но однажды всё пройдёт. Всегда проходит.       В тот день, когда Пьеро уехал, Лоренцо дал распоряжение срезать все розы в саду на заднем дворе поместья.