Со дна океана

      Ужин прошёл в легкой, дружеской атмосфере. Даже не смотря на то, что Гарри не владел этикетом от слова совсем (они вошли в его незавидное положение и специально ели медленнее, чтобы парень смог рассмотреть все действия и повторить. И у него выходило очень даже хорошо).       Во время трапезы присутствовал подводный аристократ с зубодробительной фамилией, которую Гарри ожидаемо не запомнил, и его сын. Красивый юноша: высокий, в меру мускулистый, с длинным хвостом серого цвета. У него были чёрные волосы и розовые глаза, звали его Дербен Гес Телль Маддан Цицерон Авий (это почти цитата). И это без их сложной двойной фамилии. В соответствии с громоздким именем имел он громоздкое эго: был хуже Малфоя, вот уж точно. Раз так в -дцать. Дорогой Дербен от души проехался по его худощавому телосложению, манере речи, гнезду на голове и простонародном имени, зато хвост, зараза эдакий, прямо перехвалил!       И королю, по всей видимости, понравилось, как Гарри из последних сил терпел этого сноба, выдавливая из себя что-то на подобии вежливого оскала. Салазар предложил отцу сего кошмара остаться в замке до предстоящих спортивных соревнований, на что тот сразу согласился. Поттер обрадовался, что теперь сможет отмазаться от надоедливого змея и, наконец, отдохнёт да всё обдумает... а зря.

***

      Когда сказали, что спать придется в одной кровати с этим Цицероном (герой решил для себя называть его именно так) да ещё и - Мерлин, помилуй! - в клубке, Гарри сначала не поверил. Покрутил пальцем у виска и принялся исследовать выделенные ему покои на наличие дополнительных комнат, где можно было бы скрыться.       Аристократ, развалившись на огромной гнездообразной постели без каких-либо одеял, собрал свой серый хвост пружиной и принялся медленно уничтожать какие-то морепродукты с подноса. Ему было не особо интересно, что там делает новый королевский самец с суши: парень понимал, что для того всё незнакомо. Он терпеливо ждал, когда Гарри закончит осмотр и приползет к нему спать. Но шел час, второй, к концу третьего клюющий носом Цицерон сам отправился на поиски Поттера.       Туалетная комната, купальня, балкон, гардероб и малая сокровищница оказались пусты. В гостиной его быть не могло: Авий бы заметил, как мимо него ползёт пацан. Где его носит? О, Посейдон, он здесь меньше суток, а уже во что-то влип! Аристократ тяжело вздохнул и, махнув на поиски, уполз в постель. Цицерон знал, что Гарри в любом случае вернётся к нему, когда замёрзнет.       А Поттер плевать хотел, что там этот сноб знал и думал, потому что маскирующие и согревающие заклинания ещё никто не отменял: опытным путем парень выяснил, что земная магия спокойно работает под водой. Конечно, молодому человеку(?) не улыбалось выспаться в новой ипостаси, так ещё и в холодном бассейне (по всей видимости, это была ванная комната). Гарри тихо пробрался сюда, не рискнув снимать засовы с люминесцентных камней, а то мало ли, вдруг ему решат голову отрезать? А так он хоть чуть-чуть, но увеличит время для побега.       Брюнет прекрасно понимал, что все его мысли и идеи в данной ситуации смешны и нелепы, но после того, что сделали с ним близкие, доверия уже ни к кому не было. По-хорошему надо отплатить Салазару и Огнии за радушный прием хотя бы работой и проваливать к чертям собачьим туда, где до него не доберутся. И жить припеваючи! Однако, учитывая прошлое короля, можно остаться немного дольше. Ради знаний и умений. С такими мыслями парень, окутанный магией сокрытия и тепла, благополучно заснул.       За пару часов до рассвета (есть ли он под водой?) Цицерон проснулся. Толком молодой змей и не спал, а терпеть этот холод сил более не было. Он, сонно проморгавшись, поднял голову и вздрогнул от мороза, ударившего в согревшиеся части тела. Да где этот чёртов Гарри?! Как спать в такой холодрыге?       И снова пополз по покоям, надеясь застать нового знакомого хоть где-нибудь - до подъема осталось совсем ничего, а жаловаться королю было как-то не резонно. Что он, аристократ в n-ом поколении, разобраться с каким-то мальчишкой не сможет? Предрассветные лучи солнца сквозь толщу воды пробирались неохотно, поэтому, сняв со стены крупный светящийся камень (ранее закрытый заслоном), Цицерон пошуршал за пропажей.       Молодой змей с розовыми глазами два раза "обошёл" все комнаты, но так и не нашел Гарри. Уже порядком злой и голодный, Авий решил умыться и позвать прислугу, чтобы те принесли поесть и позвали стражу. Купальня встретила его мраком и влагой, он тихо прополз к огромной раковине моллюска, которая служила умывальней. Брюнет, подобрав хвост, нажал на рубин, и кипяток беззвучно занял половину раковины. Чуть-чуть надавив на сапфир, расположенный с другой стороны, змей опустил руки в горячую, но не обжигающую воду. А потом заметил, что свет от камня как-то слишком странно распространяется по бассейну. Он нахмурился, вытащил кисти рук, оттряхнул их от воды и опустился как можно ближе к полу.       Подобно обычной, сухопутной змее, Цицерон припал к полу и медленно приблизился к бассейну. Его зрачки сузились, а тело напряглось, готовое атаковать: со дна доносилось дыхание и тепло. Он посчитал про себя до трёх и аккуратно приблизил лицо. Там кто-то есть.       И, видимо, Поттера действительно по малолетству роняли в зелье удачи: почувствовав пристальный взгляд, парень проснулся и оказался один на один с Цицероном, готовым к драке. Вот уж повезло! - Ты чего? - тупо в лоб спросил Гарри, забыв снять чары невидимости.       Авий вздрогнул всем телом: его хвост волнообразно вздыбился и дёрнулся. Аристократ пришел в ужас и ярость. Оперевшись руками о пол, он принялся открывать и закрывать рот, не в силах подобрать хоть какое-нибудь цензурное выражение. От всей души хотелось покрыть мальчишку, которого он узнал по голосу, матами. - Рот закрой, муха залетит, - невпопад выдал Гарри, и пасом руки создал шарик Люмоса. Да, колдовать под водой в сто раз проще, чем на суше. - М-муха? Что это? - Цицерон моргнул, но тут же вернулся к первоначальному недовольству. - Ты мне зубы не заговаривай! Почему я тебя не вижу? Ты серьезно всю ночь в купальне провел? Как ты сделал себя невидимым? Откуда этот светящийся шар?       Гарри скосил глаза на Люмос и тяжело вздохнул. Он ощутил покалывание по голой коже и дернул плечами - это невидимость сошла с него, как кокон.       Сейчас ему знатно прополощут мозг. Остается только надеяться, что ворчать будут не в стиле Гермионы.       Они переместились в спальню-зал, где Цицерон буквально силой затащил Гарри в постель: "Я хочу поспать, чертов королевский самец!" На вполне резонный для обычного человека вопрос ("Зачем тебе для сна я?") аристократ выругался и принялся изворачиваться, спутывая их хвосты. Через десять минут копошений Поттер оказался в центре клубка. На его спине Авий вполне комфортно расположил свою голову. Более Гарри не рискнул как-то действовать.       Постепенно тепло двух тел превратилось в жар, который непривыкший к подобному парень переносил с трудом: всё то бесконечно долгое время до подъема он провёл, обливаясь потом и мучаясь от жары. Его робкие попытки хотя бы скинуть с себя Цицерона увенчались решительно ничем, потому что аристократ, оказывается, не спал, а дремал, и каждый протест подавлялся в корне. Приятного мало, но тот факт, что ему не утроили выволочку сразу по поимке с поличным, радовал неимоверно. Гермиона бы уже тащила его к Макгонагалл. А Рон? Тут два варианта: либо тихонько в сторонке постоял бы, либо поднял бы ещё большую суматоху, чем было до него.       Что удивительно, воспоминания о друзьях не вызвали никакой реакции где-то там, у сердца, где обычно болело при мысли об их разрыве. Гарри утёр тыльной стороной ладони пот со лба и закрыл глаза. У него не было желания вспоминать о прошлом. Не сейчас. Не тогда, когда у него и без того проблем выше крыши.              Парень не мог даже приблизительно сказать, когда к ним постучался дворецкий. Вместе с приземистым змеем в помещение вползли двенадцать служанок, то есть по шесть на каждого молодого человека(?), и принялись хозяйничать: занесли какие-то драгоценности, сосуды и стеклянные колбы с чем-то, кучу полотенец и закуски. И если Цицерон чувствовал себя максимально комфортно, позволяя помошницам делать массаж, то Гарри едва в обморок не упал. Он никогда не был особо тактильным (не с таким детством, как у него) поэтому не нашёл в себе сил позволить абсолютно незнакомым людям-змеям касаться себя.       Хотя правильнее будет сказать, что понял парень этого много позже, уже после того, как он распугал народ своим невербальным щитом, который оттолкнул всех и каждого от него едва ли не к самым стенам.

***

- Да ты психованный, - шипел Авий, раздраженно растирая по своим руками и животу густую голубоватую пену. Он вымазался в пыли и налёте краски, когда "чёртов земной" откинул их к стенам. Дворецкий поднял шум, и сам Король прибыл, чтобы самолично убедиться в его позоре. Посейдон великий, да ему во веки веков не омыться от такого унижения!       Гарри угрюмо насупился и опустил голову, глубже погружаясь в воду. Когда он соглашался на горячую ванну и завтрак, он не думал, что ему придется тесниться в одном бассейне с Салазаром, Цицероном и его отцом. Да, купальня огромна, места хватает с лихвой, но психологически Гарри было дико тяжело. Ещё пара подобных событий, когда у него даже своего личного краешка не будет, и он свихнется. - Ну, что ты, молодой сын дома Янратторгских-Лирраттинских? - по-доброму усмехнулся Салазар, отпивая из бокала местное полу-алкогольное чудо. - Молодой сын семьи Поттеров только вчера попал в наш мир. Он ничего не знает о нас, наших устоях. Прими мои искренние извинения, Гарри, - обратился блондин к насторожившемуся парню. - Это моя вина. Мне следовало войти в твоё положение и лично объяснить что к чему. Просто вы с Цицероном так красиво смотрелись вместе, что я подумал, будто вы поладите с первого раза. Ох, а ведь моя Огния тоже в первую встречу огрела меня короной... - А-а-а! - задорно протянул подтянутый крупный змей с черными глазами и волосами и серым хвостом. На его лице расцвели морщины, которые в народе называют "гусиными лапками". - Помню-помню! Я ж тогда и своему лоуту предложение руки и сердца сделал! Ах, Риветти долго думал, но в итоге согласился. А вы, молодой сын семьи Поттеров, чем-то похожи на Риветти: вы одинаково кучерявы и замкнуты. Может, вы ещё и двуполы? Трое из пяти моих сыновей двуполы, поэтому, если хотите, могу вас познакомить. Дочерьми мой дом Посейдон обделил, увы.       По залу разошлись смех Короля и шипение Цицерона, а Поттер в ужасе сполз под воду. Шкала его напряжения поднималась всё выше и выше, грозя пробить максимальное значение. Он сглотнул и решился вернуться к мужчинам. Раз уж на то пошло, надо как-то реагировать. Не молчать же ему безвольной статуей? - Благодарю, Лорд, но я не планирую задерживаться в этом несомненно гостеприимном доме, - к черту Салазара с его прошлым. - Думаю, меня ждут... э... дела там, на суше. За меня их никто не решит, - смех затих, в купальне повисла тишина.       Авий уставился на него большими розовыми глазами, словно не мог поверить в только что сказанные слова. Лорд и Король как-то по-особому переглянулись, кивнули друг другу и подобрались ближе, готовые в случае чего тормозить парнишку. - Реально с головой не все в порядке, - съязвил Цицерон и получил подзатыльник от отца.       У Гарри скрутило живот от сложившейся обстановки. Мурашки буквально чертили на его спине большими буквами холодящее кровь: "Тебя отсюда не отпустят". Точно... В первую встречу Салазар и Огния упоминали о том, что он королевская особь, затем и Цицерон об этом говорил. Что это вообще значит?       Гарри прочистил горло, судорожно вздохнул, растирая покрывшиеся мурашками предплечья. - Может, у меня не с головой непорядок, а просто знаний не хватает? - вернул шпильку Гарри и сложил руки на груди в попытке защититься. Неожиданно мочевой пузырь, не опустошавшийся почти сутки, дал о себе знать. Он побледнел, подобрав хвост. - Ах, это, - принял перевод темы Король. - Ты не замечал, что на твоём хвосте есть узоры и погремушка? Оба эти атрибута трепетно охраняются королевскими семьями в любой империи, поэтому очевидно, что твои предки - августейшие особы. - Ага, - парень внутренне выругался и напрягся сильнее: в туалет захотелось с дикой силой. - Раз уж мы заговорили о том, что я всё-таки неместный, объясните мне, где у вас туалет. Мне нужно отойти.       Салазар как-то замудренно постучал по специальной вазе, и в купальню вполз змей в возрасте. Он низко поклонился и выслушал приказ короля. Уже за ним Гарри выполз прочь из этого душного во всех смыслах помещения. А ещё парень заметил, что за ними последовала крайне подозрительная тень.       Туалетная комната оказалась недалеко, всего в паре поворотов от бассейна. Слуга низко поклонился, и парень отослал его обратно, заверив, что обратный путь найдёт без проблем.       Молодой человек не стал осматривать комнату, его волновала проблема насущная: как сходить по-маленькому в этом теле? Он корил себя за то, что не спросил этого у Салазара, но после отмел эти мысли. Как бы это произошло? Он бы приблизился к королю, улыбнулся и сказал: "Мой король, не расскажите ли мне, как испражняться в этом лике?" Вздор.       Решение нашлось неожиданно быстро, потому что всё, чего желал уже елозящий Гарри, - это очутиться в старом, понятном, родном человеческом теле. И хвост буквально растаял! Глаза скользили по крепким, бледным ногам, рот открылся, чтобы что-то сказать, но из горла выходили лишь бессвязные сипения и хрипы. Долго над дивным чудом Поттер не размышлял, просто подбежав к писсуару и, наконец, расслабившись. - Опять всё самое странное случается со мной, - со вздохом резюмировал зеленоглазый брюнет, опустившись на корточки. Вернуться в тело змея не выходило вот уже полчаса, а из одежды на нём была лишь прозрачная водолазка. Мрак.       И, как оказалось, гигантский рост остался при нём: всё в замке было рассчитано на титанов-змей, а Гарри, вновь став человеком, не испытывал никаких затруднений с использованием местной мебели и утвари. Более того, он стал биться головой о люстры. Ему не хотелось думать о том, что вся длина хвоста трансформировалась в ноги.       Он оглядел туалет и, заметив небольшие шёлковые платки на одной из полок, встал. Магия здесь работает даже лучше, чем на суше, поэтому у него вполне может выйти хотя бы хитон, а если совсем повезет, то ещё и плащ с поясом. Платков-то целая корзина.       Спустя две неудачные попытки Гарри, наконец, оделся, при этом сняв с себя противную водолазку. Длинная, до середины голени, белоснежная рубаха придавала ему уверенности и тепла, как бы банально это не звучало. Более того, Макгонагалл могла им гордиться: он сумел трансфигурировать шёлковый платок в плотный плащ, а также создать металлические броши, чтобы скрепить края ткани! Мерлин всемогущий, пригодилась-таки противная трансфигурация!       Довольный собой и жизнью, Гарри завёл тихую песню и толкнул тяжелую мраморную дверь, чтобы столкнуться нос к носу со странным огоньком, мерно парящим в воздухе.       Парень поперхнулся воздухом, попятившись назад. Он запутался в собственных длиннющих ногах и с диким грохотом рухнул на холодный каменный пол. Бёдра, поясницу и локти обожгло острой болью, а в глазах собрались слёзы. Однако возмущаться в слух или как-то резко двигаться Поттер не спешил: воспоминания о Кубке были всё ещё свежи и ясны. Одно неверное движение может стоить жизни. - Привет? - на пробу прошептал маг и очень удивился, когда огонек, будучи голубым, вдруг стал ярко-зелёным и приблизился к нему. Они замерли в миллиметрах друг от друга, не смея шевельнуться.       Молодой человек дышал очень медленно и тихо, боясь спровоцировать неизвестную доселе хрень. Ему итак проблем с головой хватает, а ведь он ещё даже решать их не начал! Горький ком подобрался к горлу. И непонятно: тошнота, изжога или просто спазм.       Гарри медленно закрыл глаза и также медленно опустился на каменную кладку, когда понял, что прекрасно видит очертания всего, что его окружает. Но самое главное - это огонек, принявшийся агрессивно долбиться о пол под ним, и странный контур пентаграммы под его прекрасной задницей. Он истерично хихикнул и попытался открыть глаза. Не вышло. Он мудро рассудил, что его это не касается, встал, прошёл к открытому дверному проему и отшатнулся, когда дверь захлопнулась в паре сантиметров от его занесённой ноги.       Парень с непроницаемым лицом сделал два шага назад и грузно уселся на пол. Булькающий смех вырвался из его груди, и руки сами закрыли лицо.       Это надо быть Гарри Поттером в кубе, чтобы напороться на тайну в чужом замке, когда просто нужно было поссать!       Левое плечо обдало теплом, и Гарри, пытаясь отсмеяться, повернул голову: там оказался огонёк. Он с нетерпением крутился вокруг своей оси, будто пытаясь просверлить его кожу, и неожиданно в его черепушке возник голос Гермионы: "Кровная магия запрещена. Она опасна, пойми это, Рон". Когда она это говорила? Ведь Рон на его памяти никогда не предлагал использовать кровь для того, чтобы творить волшебство.       Он нахмурился и сел по-турецки, игнорируя огонёк. Подперев рукой голову, брюнет принялся размышлять.       Во-первых, он вляпался в очередное приключение. Чудом избежав Азкабана, парень попал в ловушку пострашнее: королевская чета заинтересована в его крови, и вряд ли ему дадут уйти. Он, вероятно, станет птичкой в золотой и комфортной клетке: вот, вроде и жизнь хороша, а свободы, как таковой, - нет. Что ещё хуже: он, скорее всего, влез туда, куда даже на суше соваться - чистое самоубийство. Влез в родовые тайны. По словам прислуги и самой королевы, этот замок - семейная крепость, в которой поколение за поколением взращивали правителей. И совершенно точно пентаграмма в этом туалете не для красоты. А вдруг она является вершиной какой-нибудь защитной фигуры? И дернется герой как-нибудь неудачно и всё: пиши: "Пропало". Обязательно с заглавной буквы.       Во-вторых, несостыковка воспоминаний с реальностью. Или реальности с воспоминаниями, тут уж как посмотреть. Рон - ярый противник темной магии. Он бы даже в шутку не стал предлагать использовать самую жестокую из её отраслей для выхода из какой-либо ситуации. Значит, что-то из этого ложь: либо воспоминания, либо реальность. Поттер очень сильно не хотел думать о том, что фальш в его воспоминаниях. Вполне вероятно ведь, что это мог быть отрывок его сна, правда? Но если это не дрёма, то выходит, что он не может доверять самому ценному, что у него вообще есть в этой жизни, - своей памяти. Спину обдало мурашками, а руки заледенели.       Если в памяти есть несостыковки и провалы, то вывод только один: на нём применили или стирающее память, или легимилленцию. А может и всё вместе. О применении магии разума можно было даже не сомневаться: Снейп - легимиллент. Но зачем ему это? Стал бы он стирать или запирать воспоминания о его разговорах с друзьями? Да, этот сальноволосый ублюдок ненавидит его, но опускаться до такой мелочи, как простые беседы? Это не в его стиле. - Только если это были непростые разговоры, - пробурчал тяжело парень и потер руками лицо. - Или вообще - я мог случайно подслушать чужие беседы. Беседы, которые кому-то вроде меня слышать не следовало бы. Но голос точно принадлежит Гермионе, а обращается она к Рону. Они что-то скрывали от меня? Что-то, связанное со Снейпом, раз он применил ко мне магию? Или, может быть, это ребята стёрли мне память?       Вдруг основание шеи обдало жаром, и маг с шипением схватил... маленькую зелёную змейку. Глаза, наконец, открылись. Рядом огонька не оказалось, и вывод напрашивался один. Парень сглотнул, аккуратно опустив животинку на ладонь левой руки. Змейка вся подобралась и напряглась. - Ты меня понимаешь? - начиная со второго курса, Гарри сделал всё, чтобы мир забыл о его способности разговаривать с пресмыкающимися. Да, он говорит не только со змеями, но и с черепахами, жабами, ящерицами и крокодилами.       Животинка заинтересованно дёрнула мордочкой и высунула язык, пытаясь почуять, чем пахнет брюнет. - Понимаю, - ответила шипением змея. - Наследнику следует подарить дому кровь, чтобы выйти отсюда. Дом скучает по законному наследнику.       Гарри округлил глаза, когда смысл фразы дошёл до его мозга. Он неловко прочистил горло и задал вопрос: - Ты хочешь сказать, что я дитя этого дома? Дома Скоттов?       Змий довольно закивал головой и, кажется, даже улыбнулся. - Наследник - прямой потомок императорской четы, дитя неверной королевы и пришлого короля, - рептилия потёрлась головой о большой палец парня, и тот почувствовал, как замедлилось время вокруг них.       Углы пентаграммы зажглись, и из них стали виться удивительные лозы, сияющие чистым хрусталем: длинные, - шириной с два пальца - они обвили друг друга на манер арки, а на самом её пике расцвел ярко-зелёный бутон какого-то дивного цветка. Парень сглотнул, ощутив, как от напряжения задрожали жилы. Он во все глаза уставился на острый цветок, что рос и рос, пока, наконец, не перевесил свою ножку и не откололся.       Крупный драгоценный камень с листьями-остриями полетел вниз лепестками, и Гарри в последний момент увёл голову и шею с траектории полёта. Однако, ему все же досталось - одно из крайних остриёв осталось в его плече. Парень зашипел, сжимая руку суть выше ранения. Это такой принудительно-добровольный забор крови?       Змейка восторженно зашевелилась где-то на коленях, когда молодой человек вытащил лепесток, и небольшая струя темновато-красного цвета медленно потекла вниз по локтю. Герой поморщился, но всё-таки надавил чуть сильнее и склонил руку перпендикулярно полу прежде, чем перевязать ранку. Раз им так нужна кровь, то - пожалуйста. - Нынешний король сказал мне, что мои предки - королевские особи. Значит, я родом из семьи Огнии? - анализ крови у замка занял куда больше времени, чем ожидал Поттер. Он, сидя на заднице, не придумал ничего лучше, чем поговорить с единственным на данный момент собеседником.       Змей активно закивал, принюхиваясь к чему-то в этой комнатушке. - Так и есть. Дом считает, что вы - единственный выживший змеёныш из кладки короля и королевы. Из-за того, что время для вашего тела по какой-то причине замедлилось, а для вашей жизни наоборот - ускорилось, вы прожили гораздо больше своих родителей. Это странно, но Дому всё равно. Он вам рад. - Погоди... я - единственный выживший детёныш из кладки титулованных особ? - змейка радостно закивала. - А... А, м-м-м, из чьей кладки?       Животинка свернулась клубочком на его коленях и выдала задорное: - Дом покажет. И расскажет.       И именно в этот момент Поттер почувствовал, как боль выстрелила из поясницы прямо в основание головы, пройдясь по каждому позвонку. Гарри заорал от нестерпимой боли, упал на бок и забился в припадке. Змейка незаметно заползла ему под одежду и, каким-то образом не соскальзывая с тела, вползла в пупок. Судороги юноши прекратились - он задушенно захрипел, руками пытаясь уползти куда-то. Но пол под ним стал словно ртутью, холодной и затягивающий.       Брюнет, затягиваемый аркой, утонул быстро и незаметно. Вскоре подошли обеспокоенные Салазар, Авий с отцом и слуги, но не обнаружили гостя. Лишь несколько капель крови и странный цветок. Забили тревогу, оповестили Огнию, вызвали стражу и жриц из храма Посейдона.       Начались длительные и тяжёлые шесть дней поисков.       

***

      Мутная, бедная кислородом вода стягивала лёгкие-жабры ( что у него там теперь?), резала глаза. Из-за неё зудило в ушах, тянуло нежную кожу губ и внешних половых органов. Гарри пытался закашляться, но не смог. Глотку обожгло болью.       "Какой красавчик. Его откормить и натренировать, потом - хоть гарем собирай!" - донеслось до парня сквозь звон в голове. Он резко повернул голову влево и сощурился, пытаясь рассмотреть говорящего. Это оказалась женщина-змей с чудными красными волосами и провалами вместо глаз. Она разговаривала с мужчиной-змеем, таким же рыжим, как и она.       "Подумать только, он, полукровка, умудрился вернуть силу Арке. Никак сам Посейдон велел!" - ответил тот мужчина. Справа послышалось копошение, и оторопевший парень повернулся туда всем телом.       Перед его лицом оказалось три головы - и все из одного тела. Брюнет истошно взвопил.       "Не пужайся, дитя! - рассмеялась та женщина. - Это мои сыновья, один из них, кстати, твой дед. Просто на них не нашлось отдельных тел при воскрешении". Поттер, во все глаза пялясь на, в общем-то, одинаковые лица, истерично захихикал. Он уже не выдерживает.       "Кажется, мы его теряем, - зашипела средняя голова, - а нам никак нельзя, иначе мы лишимся Океана!" Все обернулись на говорящего. Стало тихо, и Гарри зажал себе рот, чтобы не сболтнуть лишнего. И не издавать шума в принципе. Рисковать точно не стоит. Не в его положении.       "Так, значит, ты не ошибся," - протянула женщина с огненными волосами и, вмиг оказавшись рядом с парнем, схватила того за волосы, вынуждая задрать голову. "И это дитя станет новым Владыкой? Будет повелевать всеми морями и кровью морской? Он же слишком юн!"       "А ты, матушка, хочешь оспорить решение прежнего Владыки? Не нам его судить, мы в праве лишь склонить перед ним свои головы и покорно подчиниться новому Владыке. Тем более, весь Океан теперь в его жилах. Мы в его жилах. И наши дети в его жилах. Нам, по давней традиции, нужно лишь даровать ему имперское имя. Это честь!" - головы говорили по очереди, и Гарри честно не видел, как двигается мутант, потому что наблюдал шизофреническую, - в его понимании, конечно, - картину.       Женщину от него отстранил рыжий мужчина, и они встали перед ним, слушая трехголовое создание. Оно продолжало разглагольствовать, что почётнее с их кровью ничего случиться не могло, а Гарри убедился, что стал шизиком: глядя на пару перед собой, он вдруг узнал вспомнил, что эти двое - позапрошлые правители великой империи, да к тому же... родные брат с сестрой, породившие на свет белый семнадцать детей. Язык вдруг прирос к нёбу, и Поттер просто подпёр рукой голову, даже не пытаясь как-то участвовать в дебатах змеев. Ведь у него всё предельно просто: он уже понял, что просто чокнулся.       Да, вот так просто. Он попал в родовую ловушку и скоро сойдёт с ума окончательно, естественно в наказание. За свою наивность и лишнее умение попадать в неприятности.       Так бы вечно и торчал там, вырисовывая причудливые узоры на донном песке под болтовню змеев, пока эти самые змеи его не окликнули: чинно встав в ряд, супруги-инцестники и дитё-мутант оказали ему честь - дали имперское имя.       Ошарашенно пялясь на них, Гарри Джеймс Поттер слушал, что звать его теперь следующим образом: Лексус Гиррант Велламо Аннррат Гелль Пиррц Вайоссихт-Скотт. "Хоть сейчас зови Цицерона на баттл "чьё имя пизже"," - вскользь подумал он и вздохнул, собрав ноги в бабочку. Интересно, почему они ничего не сказали про его ноги? Или, может, он попросту всё прослушал, пока слоников на песке рисовал?       Уже решивший для себя, что это всё не больше, чем фарс в наказание, Гарри легко согласился вообще со всем. И с именем, от которого Малфой бы к черту удавился, и с этими мутантами, и со всякими Владыками, и со всем на свете. Главное, что его интересовало - сможет ли он когда-нибудь выбраться из этого наказания.       "И помни, потомок нашей крови, теперь именно ты диктуешь условия нашего мира, а потому будь мудр: правь жестко, но справедливо; выбирай себе лоута с умом, смотри на дух претендента и его решения, не ведись на красивое лицо, да поглядывай за ними, чтобы все змееныши были твоими! - наставительно шипела левая голова, которую назвали его дедом. - А также хватай за горло каждого врага и возвращай по заслугам, независимо от того, куда бежит твой враг: на сушу или в бездну!"       Гарри честно выслушал все сто-пятьсот наставлений, но позабавило его именно дедовское: видимо благоверная ему изменила, да ещё так умело, что выдала бастарда за благородную кровь. Интересно стало парню, он подумал, что хотел бы узнать об этом побольше и вдруг... узнал вспомнил.       Его жена, императрица, долгие годы не могла отложить яйца, и в водах начались волнения, пока в один день она не обрадовала всю империю, отложив сразу двадцать наследников, из которых выжили одиннадцать. Радости, конечно, не было предела долгих пятнадцать лет, пока не начались церемонии венчания на малое царствование. Ни одного претендента корона не признала. Никто из выводка не был его ребенком, но был племянником, ребенком его брата-"седьмая-вода-на-киселе".       Деваться было некуда: стало ясно, что породить своё дитё он не способен, а потому пришлось влить свою кровь в самую старшую из детей и обучать её. Это был беспрецедентный случай, когда далёкий от трона имперский родич получил кровь главной ветви рода.       "Да, так повезти - это просто невероятно. Должно быть, Огния была вне себя от счастья, что, будучи дочерью маркиза, она стала императрицей," - вяло размышлял Поттер, из-зо всех сил стараясь не обращать внимания на все причитания прошлых правителей. Он закатил глаза и внезапно замер, уставившись на мутанта.       "Огния стала императрицей? Может, я ошибся? Она же родилась так давно, да и замужем была за Салазаром, пришлым Королём. Из-за этого она не смогла стать императрицей, да и жили они добрую тысячу лет назад..." - в лохматой голове раздался щелчок, и мысли снова потекли вон из головы, если бы не мутант.       Оно коснулось его плеча и обеспокоенно стало водить вокруг него второй рукой. Оно явно колдовало, и мысли в юношеской голове встали. Гарри нахмурился, недоуменно рассматривая трехголовое тело. Затылок стало тянуть, а желудок скрутило, после чего его вырвало кровью.       Гарри, трясущийся от боли, упал на бок, хватаясь за затылок, а его всё выворачивало и выворачивало: кровь пузырилась, импульсами вырывалась из его глотки, пока над ним колдовали змеи. Их пускай и удивило это, но паниковать они не спешили и старались помочь из-за всех сил, всячески используя над ним магию.       А Поттер весь оледенел, его трясло и выворачивало, он не мог говорить или плакать, мог только чувствовать, как медленно тает его сознание, утопая в боли и железном запахе крови.

***

- Парень пропал, - напряженно шипел Салазар, нареза круги по спальне, - уже почти неделя прошла. Как он сбежал? Он ведь так глуп и неопытен! Я не верю, что он улизнули от меня! От моей магии! Вздор!       Огния лежала на боку на их царском ложе, безразлично наблюдала за потугами мужа и тяжело вздыхала. Мальчишка был преступно красив, и она была бы не против когда-нибудь опробовать его как мужчину. Может, хоть он смог бы подарить ей здоровый выводок.       Было, конечно, очень жаль, но в целом ей было всё равно. В конце концов, она не обладала магией, на суше никогда не была, да и не хотела. Он сто процентов приходился им обоим каким-нибудь очень дальним родственником, и уж лучше пусть навсегда потеряется, чем путает и без того запутанную ситуацию с престолонаследием.       Императрица-мать и так ей жизни ей не дает, требуя наследников. А Огния что? Что она поделает, если за ней пристально наблюдает Император? Она не может поступить как мать и зачать детей с кем-нибудь другим. А с Заром не получается - никто не знает почему. После того, как их первая кладка погибла в Магическом Шторме, она больше не могла заиметь кладку с ним. Попросту не выходило, хоть убей.       Ей оставалось терпеливо ждать, пока умрет больной император. После - она сразу разродится, чем порадует свою мать. Ведь эти дети в любом случае будут императорскими отпрысками. - Огния, скажи уже хоть что-нибудь! - рявкнул Салазар, и женщина вздрогнула - слишком ушла в себя. Брюнетка, осмотрев разгневанного Слизерина, поёжилась. Её любовь к мужу прошла буквально сразу после того, как их кладка погибла, и с тех пор, не имея возможности развестись, она вынуждена ночевать и заниматься сексом именно с этим созданием. - Мне нечего сказать, я не знаю, что могло произойти. Всё, что я поняла, - арка переливов проснулась впервые со времен моего отца. Вполне может быть, что он мой родственник, и замок его попросту съел. В качестве жертвы.       Блондин выпрямился и уставился на супругу огромными глазами. Он с силой сжал кулаки и медленно приблизился к поразительно спокойной женщине. - И ты мне говоришь это только сейчас? - прорычал он ей прямо в лицо. - Не могла сразу предупредить о таком исходе? И почему ты мне не сказала про арку?!       Под конец Салазар уже попросту орал, схватив себя за волосы. Чертова жена! Толку от этой придурошной принцессы, если в ней нет ни капли магии, и она не знает ровным счетом ничего, что происходит с этим магическим местом. Если бы он раньше понял, что это за место и создания, то никогда бы не стал лоутом этой женщины. Она ничего не умеет! В теории она просто превосходна, но когда дело доходит до практики... гасите свечи.       Огния была слишком самоуверенна, а Салазар - слишком горд и самвлюблен. Гарри это знал. Откуда - непонятно, но он это знал. А ещё знал, что Гарри Джеймса Поттера давно и основательно не было в живых.       Небольшой домик в Годриковой впадине, ничем не отличающийся от десятков других, сотрясало криками роженицы в течении шести часов. Роды Лили были очень тяжелыми: ребенок был готов родиться и торопился появиться на свет, а вот тело миссис Поттер к родам готово не было. Поэтому, к огромному сожалению, малыш задохнулся. Врач, семейный лекарь, и повитуха всеми силами пытались спасти дитя, но у них не вышло.       О трагедии супруги, как и о родах, никому не сообщили. Это позволило им, серым и безжизненным, тихо и незаметно отбыть в небольшой коттедж у моря, где когда-то Джеймс прятался от родительского гнева.       Гарри выбросило в одну из прогулок Лили и Джеймса по побережью. Шли молча, держались друг за друга, как утопающий за спасательный круг, были белее снега, но молчали. Поттер, который Гарри, уставился своими невозможными зеленными глазами на младенца, который мирно спал, омываемый легкими и теплыми волнами. Еще пара сотен метров, и супруги наткнуться на этого малыша.       Гарри дернулся в ужасе, когда услышал дикий рёв Лили Поттер. Та, только завидев младенца, бросилась к нему и загребла его, прижимая к своей ещё полной молока груди. Она тряслась и рыдала, воя не хуже раненной белуги, расцеловывая лобик малыша. Он испугался криков, проснулся и стал громко плакать, пока качающаяся вперед-назад Лили рыдала: - Это мой Гарри! Мой малыш! Моё дитя! Ты вернулся ко мне! Ты дал нам ещё один шанс!       За спиной Лили стоял Джеймс и ничего не говорил, лишь с отчаянием смотрел на свою любимую женщину. Гарри, интуитивно понимая, что его не видят, легонько подтолкнул своего "отца" к "матери" и младенцу-себе.       Сжав челюсть, Гарри лишь огромной силой воли заставил себя развернуться и пойти в море. Он понял, что имела ввиду та змейка, говорившая о том, что время для его жизни ускорилось. Его перекинуло на тысячу лет вперед. И так он оказался у Поттеров. А сейчас, по какой-то причине его вернуло обратно. К истинным родителям.       До этого целые сутки он, едва-едва живой от шока и неверия, наблюдал за собой, который рос и развивался в скорлупе под тонной заботы Огнии и Салазара. А вместе с ним было десять других яиц. Он не стал досматривать, что случилось после того, как одна из служанок выкинула его и поместила на его место своё яйцо. Знал, что следующую тысячу лет он будет лежать в ворохе шелков в старом, давно заброшенном храме Нептуна, где странный синеволосый мужчина будет передавать ему свою ауру и дух, а вместе с ними и силу.       Ведь именно этот мужчина все время стоял неподалеку, показывая ему его прошлое, которое кровь суши пыталась стереть из памяти. Синевласый принял лик подростка немного меньше самого Гарри и ластился к нему не хуже заправской проститутки, желая от парня одного - плотских утех. Он говорил мало, лишь улыбался и целых двое суток скакал на нём и неприлично громко восхищался его человеческим телом. - Что ж, Аннррат, - кокетливо облизав парню ухо, прошептал синевласый, - я всегда в твоём распоряжении. Зови меня, когда тебе угодно. Я сделаю и расскажу всё, чего ты только пожелаешь.       Гарри, стоя посреди тронного зала, в окружении прелестных агатовых колонн, больше напоминал блеклую версию себя в свои лучшие школьные годы. А ведь ему всего четырнадцать. А он уже был осужден за то, чего не совершал. Тогда, в лодке, ему казалось, что его жизнь кончена. Что всё разрушено.       Сейчас он пересмотрел свое решение. Кажется, что ниже на дно больше некуда, но жизнь преподносит отвратительно низкие и подлые удары. Оказаться в океане в виде змеи уже было перебором. Добивающим стало открытие, что он в прошлом, так ещё и, как оказывается, своём родном времени. Наследник короны и крови Салазара и Огнии, но уже нахер никому не нужный. Они и без него жили нормально и прожили бы ещё столько.       Нептун, распустив свои синие волосы, озорно блеснул серебряными глазами и медленно подошел к опустошенному подростку. Он специально принял облик миниатюрного и миловидного подростка, чтобы его ещё юному наследнику силы было проще его драть, но Гарри почему-то совершенно им не интересовался. Для него, как для бога, подобные человеческие потрясения не были чем-то действительно страшным или волнующим. Вот оказаться в желудке своего отца неприятно, да.       Бог стал мягко толкать Гарри в сторону тронов, мягко шепча всякую развратную чепуху, пока паренек не рухнул на трон Салазара. Только тогда он пришел в себя, удивленно озираясь по сторонам.       На дворе стояла ночь, в зале никого не было, и он знал - в коридоре тоже пусто, дежурной охраны нет и не было, потому что халтурят. Воздух был теплый и влажный, он был в одном хитоне, а перед ним раздевался синевласый ненасытный мальчишка, чей облик казался ему смутно знакомым. Юноша понимал, чего хочет это чудо, и уже не сопротивлялся. Не видел смысла. Даже если он не хочет - его принудят, поэтому пусть делает, что хочет. Лишь бы поскорее отпустил. Да и чего греха таить - Гарри было очень приятно, неприлично хорошо... Пусть балуется.       А Нептун тем временем сделался нагим, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он сел на колени к Поттеру и припал к чужим губам. От одного его прикосновения хитон вновь стал платком, который упал на пол, и уже ничего не сдерживало ненасытного Бога.       Гарри и в самом влажном сне никогда не представлял, что ему отсосут, пока он будет сидеть на чужом троне. Но так и случилось: он тяжело дышал под хлюпанье и сербанье, ощущая преступные объемы плотского удовольствия. А на лицо Нептуна вообще смотреть было стыдно - ну точно хлеще проститутки!       Парень уже феерично завершил сей акт, когда синевласый стал ещё меньше, оседлав наследничка. Он хотел продолжения банкета. Итак тыщу с лишним лет терпел!       А Гарри боялся быть пойманным. Сколько бы раз он не был наследным принцем, народцу змей это будет трудно объяснить. Тем более, что никто ещё не знает, что он единственный выживший сын династии. По крайней мере, главной ветви.

      ***

      Рассвет под водой наступал очень натужно, тяжело. Если на суше уже буйствовало солнце, то в толще воды еле-еле проклевывался слабый свет. Гарри нагло этим пользовался, пробираясь по коридорам дворца абсолютно незамеченным. Потому что никого не было в коридорах. Вообще.       Ни слуг, ни патрульных, ни солдат. Ни-ко-го. В первую ночь Гарри решил, что таковы традиции полулюдей-полузмей, но, побывав под аркой переливов, он узнал, что нынешнюю венценосную чету не уважают от слова совсем.       Прижавшись к стене, парень босыми ногами нащупывал защитный контур, вырезанный в камне. Салазар - не дурак. Поняв, что его очень не жалуют в местном высшем обществе, он пошёл на крайние меры: он выбивал авторитет силой. Магической силой. И этот контур был одним из методов.       Что ж, Салазар родился и вырос в более жесткое и жестокое время, а оттого не ограничивал себя в выборе. Чего только не обошёл Поттер в попытке вернуться в свои временные покои: выворачивающее на изнанку, выжигающие легкие, режущие в разных плоскостях и с разной тупостью режущей поверхности. Это только с одного поворота, дальше которого шли уже более долгоиграющие проклятия. Премерзкая хрень.       Славно, что замок сам помогал молодому принце обойти ловушки: своей магией он создавал брешь в контуре Салазара, по которому и шёл молодой человек.       Гарри, конечно, уважал Слизерина за многое, но сейчас ему хотелось одного - вмазать треклятому папаше раз пятьсот, разумеется для профилактики. Нет, с его стороны, это, конечно, очень мудро и дальновидно, но парень плевать хотел на это всё, пока пробирался сквозь ворох магических нитей.       "И что самое интересное, - размышлял он, - ловушки и контуры питаются донной стихийной магией. Салазар вложился только в самый первый этап - создание. Мудро".       Почему-то ему казалось, что тело змеи издавало бы больше шума, чем человеческие ноги, а потому не рисковал перекидываться в то тело. И не зря: внезапно в коридоре появился... сам Король. Великий и ужасный, в собственной красе.       Гарри вжался в стену и напряженно уставился на отца, и вдруг застыл, уставившись на мужчину.       Ведь блондин не знает, что Гарри - его сын. Что он выжил. Что его кровь в итоге всё равно будет править этой империей.       А у Гарри есть живые отец и мать. Те, о ком он мечтал всю свою жизнь. Он медленно расслабился и, совсем не думая, вышел за пределы бреши, не совсем осознавая, что рискует собой.       Салазар в тот же момент почувствовал, что нарушитель прямо за ним. Он стремительно развернулся, создавая заклинание на ходу: даже не рассмотрев толком оппонента в темноте, блондин наслал на того Империо.       И застыл, пораженно рассматривая пропавшего королевского самца с суши. Его защищали вихри магии, но Империо всё же в него попало. Салазар хмыкнул: - Что ж. От моих ритуалов это нечто тебя спасло, но от непростительного ничего не спасёт. И где же ты был, мой юный друг?       Он подполз ближе к своенравному гостю, и взглянул прямо тому в глаза и увидел в них ясность. Салазар в ужасе отпрял, не в силах выдавить из себя хотя бы писк. На Гарри, сына Поттеров, не действовало Империо. Вздор, немыслимо! Никто в его жизни не мог противится его сверхмощной атаке! - Ну, здравствуй... - тихонько начал Гарри и запнулся, - ...-те... Ваше Величество.       Он не решился. Испугался, словно не сражался четыре года подряд с величайшим Темным Магом сразу после Грин-де-вальда. Он вдруг предстал перед Салазаром простым перепуганным мальчишкой, который случайно влез в родовую тайну, а потом умело обошёл половину защитных ритуалов могущественного мага.       Что-то внутри заставило парня замолчать. Тот же щелчок, что и несколько раз до этого. Что это? Почему оно мешает ему думать и принимать решения? Ведёт на худший исход?       Слизерин напряженно осмотрел парня с ног до головы и только тогда заговорил: - Где твой хвост?       Из Гарри вырвался нервный смешок.