Из огня да в полымя. Версия

      В этот день повезло Гриффиндору. У них тренировка была по расписанию, потому Гермионе не нужен был дополнительный повод, чтобы прийти на стадион. Старшекурсники рвались в бой. Они так давно не тренировались!       Крам не стал ограничивать их в действиях, хотел посмотреть ребят в деле. Потому гриффиндорцы пребывали в эйфории.       Первокурсники сидели на трибунах. Кажется, они были в ужасе. Им ещё только предстояло совершить свой первый полёт на метле, а тут такое!       Надо было видеть Гарри. Он не играл уже года три, и Гермиона не помнила его таким счастливым. А Джинни украдкой расплакалась, но этого никто не заметил.       Тренировка гриффиндорцев собрала столько народа! Можно было подумать, что идёт матч. Особенно много было болельщиц. Радовала чудная сентябрьская погода. Обитатели Хогвартса практически считали сегодняшний день праздничным.       Мистер Крам наблюдал за происходящим с немалым удовольствием. Трудно понять, что испытывал этот молодой, сильный, известный мужчина, по которому сохли десятки девичьих сердец только в этой школе.       Гермиона не могла взгляда от него отвести. А он, найдя её глазами на трибунах, дружески махнул рукой, что вызвало море зависти у всех, кто заметил этот жест.       После часа полётов гриффиндорцы собрались на поле. Мистер Крам очень лестно высказался о способностях ребят и только потом сделал замечания, настолько точные и объективные, что у парней и девушек рты пооткрывались. Отпустив команду, Виктор обратился к первокурсникам с речью.       Гермиона с удовольствием отметила, что английский болгарина стал во много раз лучше, а акцент придавал его речи какого-то перца. Его хотелось слушать.       — Первокурсники! Завтра у вас первый полёт. На урок прихватите с собой свободу, мечты и немного дерзости! Пока больше ничего не требуется. Вы будете летать! До завтра.       Дети, вытаращив глаза зааплодировали, и многие вольные слушатели тоже.       — Все свободны! — разведя руки в стороны, произнёс Крам. Младшие повскакивали с мест и понеслись к замку. Старшие нехотя покидали трибуны. Гермиона не двигалась с места, и он это быстро заметил. Не смог сдержать лёгкую улыбку. Виктор рад её видеть.       Новый тренер поднялся на трибуны и сел с ней рядом.       — Здравствуй, Гермиона! — улыбнулся он.       — Здравствуй! — немного смущённо выдохнула она.       Кругом было полно народа. Многие не уходили нарочно, особенно девушки, в надежде поймать хотя бы один взгляд Виктора. Потому, когда Крам заговорил с Грейнджер, появилась куча вопросов и буря эмоций. Это старший курс помнит Святочный бал и Турнир Трёх Волшебников. А многие тогда были слишком малы или даже ещё не были студентами.       Парни хотели задать новому тренеру вопросы, но увидев, куда Крам направил своё внимание, переглядывались, переговаривались и постепенно их становилось всё меньше на поле.       — Нам не удалось раньше поговорить, — доброжелательно улыбаясь, говорил Виктор. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Твой курс должен был выпуститься.       — Да. Война всё изменила. Мы не успели доучиться. Вот, теперь…       — Я понимаю. Уже много знакомых лиц заметил. Твои друзья будут играть.       — Да, Гарри и Рон давно не играли. Им на пользу.       — Знаю, ты не поклонница…       — Ну, не то чтобы совсем, — зарумянилась Гермиона. — Я часто бываю на тренировках своего факультета.       — А ты сама? — усмехнулся он.       — Что, сама? — её глаза расширились.       — Летаешь?       — Не-е-ет! — заулыбалась она. — Но твои уроки не прошли даром, это спасло мне жизнь! Я могу летать. Даже неплохо.       — Я рад, — немного смутился Виктор.       — А как ты оказался здесь? — с неподдельным интересом спросила девушка.       — Из-за травмы.       — Прости! — Гермиона прикрыла рот рукой.       — Да не за что! — улыбнулся Виктор. — Что за квиддич без травм? У меня все рёбра слева были сломаны и нога — бедро.       — Ох, какой ужас! — зажмурилась Гермиона.       — Срастили. Но всё равно. Нужно время на восстановление. Честно говоря, у меня ощущение, что там что-то не так. Уже два месяца прошло.       — Всё будет хорошо! — воскликнула Гермиона и, как-то автоматически, схватила и сжала его ладонь. — Ты обязательно восстановишься и вернёшься в спорт!       Виктор немного склонил голову, взглянул на её изящную ручку, сжимавшую его пальцы. Сердце замедлилось.       — Гермиона… — смущённо начал он.       — Ой! — Грейнджер отдёрнула руку, густо заливаясь краской, оглянулась по сторонам, не заметил ли кто-нибудь её жеста. — Прости. Я никак не привыкну.       — Да, я тоже, — улыбнулся он.       Они некоторое время молчали.       — Наверное, это слишком неразумно, — начала Гермиона. — Ты теперь преподаватель. Нам нельзя общаться так, наедине.       — Но мы… — Виктор обвёл глазами стадион. Никого не осталось. — Да, ты права. Этого нельзя допускать. Меня уволят, если заподозрят.       — Нет, нет! Всё будет в порядке! — Гермиона вскочила. — Я пойду.       — Мы обязательно поговорим ещё, — спокойно произнёс Виктор.       — Конечно, — улыбнулась она. — Пока.       Девушка быстрым шагом направилась в замок.       Крам сидел на трибунах ещё минут десять. Было странное ощущение досады. Эта девочка нравилась ему. Даже очень. Она изменилась. Превратилась в привлекательную девушку. И он хотел бы ухаживать за ней, дарить подарки, приглашать на свидания. А тут такая ирония. Он — тренер, она — студентка. Есть правила.       Виктор взъерошил свои коротко стриженные тёмные волосы и решительно отправился в замок. Скоро ужин.              — Малфой! Ну, ты идёшь или нет?       — Нет.       — Чего нет-то? — удивился Грег. Как можно не идти на ужин?       — Слушай, чего ты пристал? — устало произнёс Драко, глядя Гойлу в глаза. — Не голоден, потому и «нет»!       — Ну, как хочешь! — дёрнул плечами Гойл, направляясь на выход из спальни.       — Где все? — с некоторым недоумением спросил Драко.       — А на стадионе.       — Так там же…       — Ой, да какая разница?! Там сам Виктор Крам!       — Ты тогда почему не там?       Грег замялся.       — Да так.       — Гойл, — пытливо посмотрел на него Драко.       — Грэхему не скажешь? — исподлобья глянул Грег.       — Не скажу.       — Я у него записку тиснул, — усмехнулся Гойл. — Он её так и не показал никому, — кажется, его улыбка стала шире плеч.       — Дашь посмотреть? — делая совершенно незаинтересованный вид, спросил Малфой.       — Я уже обратно положил. Нафиг связываться!       — И что там?       — А чего ты пристал? Тебе зачем? Интересует Грейнджер? — подозрительно спросил Гойл.       Жар прокатил по телу Драко. Ещё этого не хватало!       — Зубрилы не интересуют, — бесстрастно ответил он.       — Она у него в сумке, в боковом кармане. Но я ничего не говорил! — Гойл подмигнул и выскочил из комнаты. Время ужина.       Было ощущение покалывания в пальцах. Малфой бросил свой доклад и ринулся в комнату Монтегю. Выглянул за дверь гостиной. Везде тихо, никого. Видимо, со стадиона все сразу отправились в Большой зал.       Пара минут и измятая до неузнаваемости бумажная птичка уже в руках.       «Кретин! Что ты делаешь? Зачем?» Уже хотел засунуть её обратно, но руки не хотели.       Размашистый дерзкий почерк Грэхема и аккуратные маленькие буквы Грейнджер.       «Грейнджер!       Ты офигенная тёлка!             потрясающая девушка       Ты изменилась!       Я бы тебя всю затискал где-нибудь в тёмном углу!             пригласил на свидание куда-нибудь                                                       Г.М.       — Вот урод! Грейнджер! Ты сдвинулась? Где твоё самолюбие? Ты бы за такое пощёчину отвесила, а может и кулаком зарядила! Это что?       Кажется ещё чуть-чуть и у Малфоя бы изо рта пламя вырвалось. Он орал?! Кому? Самому себе?!       Понадобилось минут пять, чтобы прийти в себя. Он не понимал, что с ней произошло? Что она делает? Зачем? Почему его это волнует? Почему он готов убить Грэхема?       Он вдохнул и выдохнул, потом ещё раз. Осознал, что его здесь быть не должно и записку он не видел. Постарался сложить всё, как было и вернулся к своему докладу.       Эти маленькие буквы. «Почему она так сделала? Она говорила с Грэхемом так, как он не ожидал, стоял, как вкопанный, разинув рот. А она даже не злилась! Ей что, понравилось? Как ей такое может… Да ей никогда в жизни такого не говорили. Точно! Ей понравилось! Маленькая шлюшка! Почему он никому не показал записку? Что она написала?»       Малфой восстановил в памяти её слова.       «Да она пристыдила его. Грейнджер, как училка первокурсника. Вот Монтегю и сдулся!»       В гостиной послышался громкий разговор, девичий смех. Драко поднялся, вышел из спальни. Слизеринцы вернулись с ужина. Как бы ни хотелось младшим поторчать в гостиной, старшекурсники быстро дали понять, что мелким тут не место.       — Эй, девчонки! Вы куда? — кричали парни сокурсницам— Останьтесь, чего вы? Обиделись что ли?       — Вы своим Крамом ещё на ужине надоели, — вздохнула Астория. — Квиддич, квиддич!       — Ну, давайте вашего Крама обсудим! Грейнджер, Грейнджер! — передразнил Нотт.       Парни хором загоготали. Малфоя передёрнуло.       — Иди ты знаешь куда? — психанула Пэнси. — Это вы уже надоели со своей Грейнджер!       — Зависть, Пэнси, очень плохая черта, — сочувственно произнёс Тео.       — А она вовсе и не их! — с издёвкой говорила Астория. — Все видели, как Крам к ней подсел, как они мило беседовали.       — Пф! Подумаешь, беседовали! — выдохнул Гойл. — Всем известно, что они встречались года три назад. Может, решили поболтать, как старые друзья.       — Во-во! — оживился Монтегю.       — Вы совсем идиоты? — не выдержала Милисента. — Не видели, как они друг на друга смотрели? Друзья точно смотрят иначе.       — О! Главный специалист по взглядам! — засмеялся Монтегю, и многие его поддержали.       Драко развернулся и ушёл в спальню. Он лёг на кровать, заложив руки за голову. Закрыл глаза. Как ему это надоело. Почему Грейнджер стало так много? Слишком много. О ней говорят, на неё смотрят. Он о ней думает. Надоело!       Лёгкий стук в дверь.       — Драко, можно?       — Да, Пэнс. — Он поднялся и сел, опустив ноги на пол.       — Ты чего на ужин не пришёл?       — Я не голоден.       — Ну, всё равно. Через час проголодаешься. — Девушка протянула ему бумажный пакетик с печеньем и тут же, опустив глаза, направилась к выходу.       — Спасибо, — равнодушно произнёс он. Пэнси кивнула.       Драко взял печенье, откусил. Вдруг подумал, что ужасно хочет домой. Но дом уже не тот, что прежде — в детстве. Его дом превратился в склеп. Он стиснул зубы и снова лёг.       Опять перед ним разноцветный колосок из её волос и суровый взгляд. Уж лучше думать о ней.