Из огня да в полымя. Версия

      Она даже пыталась. Но не могла стереть эту, как ей казалось, глупую улыбку с лица. Не могла понять, что это? В ушах шумело его дыхание. Его смех. А ладони хранили пульсацию бешеных ударов его сердца.       Малфой так часто казался Гермионе чем-то неживым и даже неприятным. Лёд — это, наверное, самая безобидная ассоциация. Грейнджер вдруг неожиданно ощутила, что Малфой живой и он способен чувствовать, радоваться. Наверное, способен и страдать.       Она сама не понимала, чему радуется. Перед глазами проносились пейзажи Хогвартса, вперемешку с его безудержно азартным взглядом и такой счастливой улыбкой.       Зачем он сделал это? Зачем подхватил её? Заставил почувствовать такой безумный адреналин? Ей так нравилось думать, что она для него что-то значит. Но Гермиона гнала от себя эту мысль изо всех сил! Это невозможно! Невозможно! Этого просто не может быть!       Она вернулась в свою гостиную погружённой в размышления. Джинни заподозрила, что Гермиона неспроста задержалась. Видимо, было свидание с Виктором, и не стала ничего спрашивать.       А что чувствовал Драко?       Ничего. Ему казалось, что он не чувствует ничего. Словно, все те ощущения, к которым он привык исчезли. Страх. Тревога. Разочарование. Злость. Обиды. Боль. Ничего не осталось. Тишина…       Малфой с закрытыми глазами лежал на скамейке в раздевалке. Он не торопился нарушать ту тишину, которая поселилась в душе. Единственное, что он слышал, это её крик: «Драко!» Он не знал, что его имя на самом деле звучит так. Не ожидал это услышать когда-нибудь в своей жизни. Медленно осознавал, что хочет слышать это. Пока слышит. Но знает, что забудет. Её голос сотрётся из памяти, как многое из того, что Драко забыл. Возможно, это первый и последний раз. Но сейчас он не хочет так думать. Пусть её голос звучит столько, сколько позволит память.       Он медленно встал, переоделся, стараясь не нарушить это безмятежное состояние, в котором пребывал.       Когда Малфой вошёл в гостиную, там оказалась вся слизеринская «элита». Пэнси с подругами увлечённо строчили задания на завтра.       Драко хотел незаметно проскользнуть в свою комнату, но Пэнси заметила парня сразу и уставилась на него, мерно постукивая пером по столу. Она смотрела очень внимательно.       — Драко, — он немного напрягся. — Можно тебя на пару слов?       Он молча пожал плечами. Пэнси встала, подошла ближе и рассматривала его, как экспонат в музее.       — Пэнси, ты чего? — усмехнулся он.       — Ты что, пьян? — с беспокойством тихо спросила она.       — Нет, — как-то странно ухмылялся Малфой.       Пэнси слегка приподнялась на носках, словно принюхиваясь. Драко отпрянул назад.       — Да не пил я! — он усмехнулся одним уголком губ, и его щёки пошли розовыми пятнами.       Пэнси расплылась в улыбке.       — Ты, как будто Амортенции принял.       Он не удержался и улыбнулся так, что Пэнси чуть не завизжала от восторга.       — Ты где был? — усмехнулась она.       — В небе, Пэнси… — шепнул Драко.       — Ты летал? — её глаза вспыхнули. — Значит ты будешь играть?!       Драко кивнул. Она закрыла глаза и стала очень серьёзной.       — Это правильно! Я знала, что ты нас не подведёшь! — снова взглянула ему в глаза. — Тебе это нужно!       — Ты была права, — дёрнул он плечом.       — Устал? — участливо спросила Пэнси.       — Скорее наоборот.       — Ну, и хорошо. На ужин пойдёшь?       — Конечно! Голодный, как волк.       Она кивнула, хлопнула его по плечу, как будто сама была парнем, и больше ничего не сказав, вернулась к своим заданиям. Ей хотелось плакать от счастья. Но этого никто не узнает. Никогда.       Новость распространилась за считанные минуты, и к ужину все в Хогвартсе знали, что Малфой снова будет ловцом.       Но гриффиндорцы узнали об этом вовсе не от Грейнджер. Её это заботило меньше всего. Она ушла в себя. Придя на ужин, Гермиона с волнением ждала. Чего она ждала? Сама не знала. Было просто страшно!       Виктор ни одного взгляда не бросил в её сторону. Ни разу! Это тревожило. Она понимала, что скорее всего он видел её полёт с Малфоем. Что теперь с этим делать девушка не представляла.       Крам был совершенно спокоен, словно ничего не произошло. Ей было стыдно перед ним за Малфоя, а перед Малфоем за Виктора. Ужасно! Мерзко! Что за двоедушие? Это неправильно! Ведь она встречается с Виктором! У них серьёзные отношения!       Как вышло, что Малфой просочился в её жизнь и устроил там какой-то беспорядок?!       Когда слизеринцы, бурно общаясь появились в зале, у Грейнджер сердце заныло. Малфой не был один, как обычно. С ним рядом шла Паркинсон. Он рассказывал ей что-то и… улыбался. Малфой, словно проснулся от спячки, он снова жил. Таким он был на пятом курсе. А потом постепенно заледенел. Гермиона смотрела на него некоторое время. Она так рада его улыбке.       И вдруг, её объял страх, что теперь всё будет, как прежде. Он будет презирать её, оскорблять, унижать. Прежний Малфой вернулся. А её полёт вместе с ним станет предметом шуток и издёвок.       Сердце сжалось в комок. Покрылось слоем льда. Потом бронёй. А на поверхности показались острые шипы. Она смотрела перед собой. Просто отстранилась от всего.       Его счастливые глаза нашли её и погасли. Что случилось? Она уходила такая весёлая. Казалось, Драко смог дать ей понять, что он не враг. У неё такой вид, словно умер кто-то.       Драко разволновался. Он даже подумать не мог, что его улыбка и общение с Пэнси вызвали в ней такую бурю ужасных предположений и страхов. Малфой не отрываясь смотрел на Грейнджер. Ждал её взгляда, хоть одного! Может, он сможет понять, в чём дело? Но она просто встала и ушла. Прямая и холодная, как мраморная статуэтка.       Он смотрел ей вслед. И тут удар под столом каблуком!       — Иди, Драко! — прошипела Пэнси.       — Что? Ты спятила? — зашептал он.       — Иди говорю! — рыкнула она и толкнула его в плечо. — Так надо! Сейчас!       Драко с недоумением смотрел подруге в глаза.       — Ты видел? У неё что-то случилось! Её друзья не заметили! Ну, давай же!       «Зачем она это делает? — удивлялся Малфой. — Грейнджер никогда ей не нравилась».       Он решил подумать потом о причинах и следствиях. Спокойно встал и неспеша вышел из зала.       По коридору Малфой почти бежал. Не представлял, с чего начать. Она шла быстро.       — Грейнджер! — выкрикнул он. Сердце ушло в пятки. Глупее он ничего в своей жизни не делал!       Она резко остановилась и обернувшись замерла. Глаза покраснели. Она не плакала, но казалось, с трудом сдерживается. Ему осталось каких-то пять шагов, чтобы приблизиться к ней. И тут она громко произнесла:       — Стой там. Не подходи ко мне! — в голосе металл. «Да что с тобой, Грейнджер?»       Драко остановился.       — Что тебе надо? — вздёрнув подбородок сказала она.       — Чтобы ты не боялась, — выпалил он.       — Я не боюсь тебя. Что-то ещё?       Малфой не знал, что ещё. Он вообще не мог понять, что происходит.       — Я тебя обидел? — выдохнул Драко.       Её усмешка, словно нож по сердцу.       — Ты? Меня? — она начала злиться. — Посчитать сколько раз? Пальцев не хватит!       Воспоминания поплыли у него перед глазами… Одно за другим, нескончаемым потоком. Драко опустил глаза. Стало больно.       — Разве что-то изменилось? — без всякой надежды произнесла девушка.       — Грейнджер, — тихо проговорил Малфой. — Этого больше не будет.       Они оба были растеряны. Гермиона не знала, не понимала, чего он хочет.       — Слушай. Я устала. Мне нужно идти.       Он ни слова не мог сказать. Железная стена. Драко не может её перешагнуть, невозможно. Нет, невозможно! Что-то мешает. Он должен что-то сделать, но что?       Гермиона ждала. Было ощущение, что Малфой хочет сказать что-то. Но девушка понимает, что он не решится.       — Я пойду, — наконец вздохнула она, и каблуки застучали по каменному полу.       Драко ощутил такую пустоту. Грейнджер отняла всё, что было. Как легко она приносит счастье, так же легко выжимает всё до последней капли. Навалилась жуткая усталость. Силы совсем иссякли. Это туловище нужно кормить. Драко поплёлся обратно в зал. Он рухнул на своё место.       — Ну, я смотрю, всё совсем хреново, — вздохнула Паркинсон.       — Не надо было этого делать, — с трудом проговорил Малфой.       — Ладно, не парься, — похлопала она его по плечу. — Ты просто её не понимаешь.       — А ты понимаешь! — громко возмутился Драко, привлекая внимание всех за столом.       — Так! Ешь давай! Тощий уже, как не знаю кто! — начала злиться Пэнси. — Может, она ревнует? — озадаченно предположила она.       — Нет! — зло бросил он. — Это не то. Она боится, злится, не доверяет.       — Ну, ещё бы! Ты столько лет над ней глумился. Да, мы все. Вот же хрень, — Пэнси потёрла лоб. — Она думает, что мы и дальше будем её тиранить. Что-то произошло, чего я не знаю? Вы ещё говорили после Хогсмида?       — Да так…       — Малфой! Нервы мне не трепи, — сурово говорила она. — Что ты ещё учудил? И ешь давай!       Он с трудом затолкал в себя пару ложек мясной запеканки.       — Она летала со мной, — Драко вдруг стало хорошо. Он хотел жить в этих воспоминаниях. Улыбка снова заиграла на его лице, а Пэнси смотрела на него с изумлением.       — Вот почему ты такой был! Ты понимаешь, что она почувствовала, когда мы вошли?       Драко понял только одно, что ничего он не понимает.       — Знаешь, наверное, нужно время, — заговорила Пэнси. — Она должна понять, что ей ничего не угрожает. Не знаю, возможно ли это? Лучше её пока не трогать, мне кажется.       Гермиона изо всех сил пыталась запомнить то, что читает. Но увы! В голове не оседало вообще ничего.       — Если ты и дальше не будешь есть, сил совсем не останется, — удручённо произнесла Джинни и села рядом, поставив перед подругой креманку с йогуртом.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Сил и правда нет.       — Малфой что, говорил с тобой? — нерешительно спросила Джинни.       — Пытался. Я не понимаю, чего он хочет от меня.       — Он такой понурый вернулся.       Гермиона подняла на подругу глаза.       — Паркинсон там ему что-то говорила, говорила. Он только кивал, хмурился. А ведь пришёл вначале такой, прям, как раньше.       Грейнджер молча принялась за йогурт. Неужели именно её настроение так на него повлияло?       — У меня для тебя кое-что есть, — и Джинни вложила в руку подруги клочок пергамента. — Виктор передал.       Девушка оживилась, развернула записку.       — Хочет поговорить. Мне нужно выйти. Спасибо, Джинни!       Гермиона вылетела из гостиной и понеслась вниз. Всё та же подсобка. Не важно!       — Спасибо, что пришла, — такой бесстрастный, холодный тон. Ей не по себе.       — Виктор, я…       — Подожди…       — Виктор…       — Гермиона, ответь на мои вопросы.       — Хорошо, — выдохнула она.       — Что у тебя с Малфоем?       Сердце возмутилось!       — Да ничего! — воскликнула она.       — Совместный полёт на метле — это «ничего»?       — Виктор, я сама не понимаю. Это недоразумение какое-то.       — Ты представляешь, как это выглядело?       — Виктор…       — Он тебе нравится?       Гермиона вспыхнула. Да она сама не понимает, что испытывает!       — Виктор. Я тебе говорила, мы были врагами. Но он почему-то пытается наладить со мной общение. Не знаю, может, его просто совесть замучила?       Крам вышел из полумрака. Его лицо было не так спокойно, как голос. Он был словно растерян.       — Прости, Виктор! Я, наверное, неправильно поступила. Не надо было ввязываться в эту авантюру. Просто он давно не летал и вдруг решился. Я, может быть, просто хотела поддержать его.       — Своего врага?       — Но, Виктор…       — Вы не похожи на врагов, так мило беседовали, — грустно ухмыльнулся он.       — Пойми! Я не хочу больше ни с кем воевать! — воскликнула Гермиона. — Даже с Малфоем! Война закончилась! Если он станет нормальным человеком, я только рада буду!       Нет, нет! Виктор ни за что не скажет ей то, что видел! Он видел взгляды этого парня на неё. Может, Гермиона не понимает, на самом деле не осознаёт, что этот хлыщ глаз на неё положил?       — С ним нужно быть осторожнее, — участливо заговорил Виктор. — Он может быть опасен. Если раньше Малфой был мерзавцем, совсем не факт, что он изменился. Мне так не показалось.       — Да, с тобой он вёл себя странно. Он давно не спорит ни с кем и не дерзит. А тут…       «Знаю я, почему Малфой дерзит мне. Он в курсе наших встреч.» Виктор просто не представлял, что сделать, чтобы оградить Гермиону от этого подозрительного парня. Секретность эта дурацкая!       — Мне нужно уехать на два дня по делам, — немного расстроенно произнёс Виктор. — Пожалуйста, будь осторожнее! Увидимся в среду, ладно?       — Конечно, — улыбнулась Гермиона. — А что за дела?       — Нужно быть в Лондоне, это не так уж важно.       Виктор подошёл ближе, обнял её. Гермиона обвила его шею, положив голову на плечо. Стало спокойно. Наверное он не сердится на неё.       — Тебе нужно возвращаться, — шепнул Виктор.       Она прижалась к нему крепче.       — Я знаю. Только сначала поцелуй меня, — прошептала она у самых его губ.       Гермиона смотрела Виктору в глаза. Какая она красивая. Он страстно прильнул к её губам сладким поцелуем. Она так рада, что он с ней! Добрый, сильный, настоящий.       Тогда, почему её так огорчает, что Малфой больше не улыбается?