Jump

Из полудрёмы Чонгука вырывают непонятные ощущения, он чувствует как его касаются холодные руки, пробираясь к запретным участкам тела. Приоткрыв глаза, он увидел, как с него приспустили бельё и насильно пытаются причинить удовольствие, пользуясь естественным мужским рабочим состоянием организма в утренние часы. Женские пальчики плавно оттягивали кожу до основания, примеряясь к красной головке, его член почти охватывают чужие губы, как он вдруг дёргается и тянет одеяло на себя, вместо того, чтобы принять сей блаженный порыв наслаждения.  — ДжиСу, подожди, что ты делаешь? Она недовольно посмотрела на парня, недоумевая, почему ей не позволяют, раньше такого никогда не случалось.  — Я хочу сделать своему Гук~и приятно, не упрямься, — она хитро улыбнулась и начала вновь стягивать одеяло, пробираясь к желаемому органу. Чонгуку это всё казалось настолько неправильным и слегка отвратительным, что он неосознанно сморщился. Господи, как же это всё глупо. Брюнет смотрит на неё и понимает, что вчера сделал огромную ошибку: неконтролируемые эмоции правили им, и конечно алкоголь. Вчера, когда он позвонил девушке, она так обрадовалась и позвала его в клуб, где, конечно же, ему не составило труда сразить её наповал, о чём он сейчас страшно жалеет. Ему не нужна ДжиСу, и никто не нужен, особенно сейчас, когда хочется скрыться от всего мира, залечь в берлогу до весны и проснуться только тогда, когда пройдут эти лютые морозы в его душе и снова выглянет солнце. Но назад дороги нет, поздно идти на попятную. После того, что он ей вчера наговорил, раскидывался комплиментами, зажимал по углам - правда, уже толком не помнит, кто кого из них в действительности зажимал. Да, он сделал это, чтобы помочь (а по сути отомстить) Тэхёну и это было неправильно по отношению к ДжиСу, он не имел никакого права так с ней поступать. Какой бы дурой она не была, она не заслуживала такого обращения. Поэтому Чон сейчас понятия не имеет, как из этого выпутываться.  — Ты сделаешь мне приятно, если сейчас оденешься и поедешь на учёбу, хорошо? — он аккуратно взял её за плечи и говорил как можно мягче, стараясь не обидеть, это плохо вышло.  — Ты что, выгоняешь меня? — девушка была возмущена.  — Нет, что ты, просто мне и самому нужно ехать в универ! Не волнуйся, мой водитель нас отвезёт, — на этих словах Чонгук осёкся, думая, как они сегодня будут смотреть друг другу в глаза, ведь он совсем не хотел 'его' видеть. ДжиСу пристально на него посмотрела, пожала плечами, и, как ни в чём не бывало, слезла с брюнета и ушла в душ. Поистине, её отходчивости можно только позавидовать - хотел бы и Чонгук так легко всё воспринимать. На удивление, они быстро привели себя в порядок насколько это было возможно, выпили по чашке кофе, потому что больше дома ничего не было. Да, холостая жизнь даёт о себе знать - когда не для кого готовить, то себя не особо хочется баловать кулинарными изысками, пачки рамёна бывает вполне достаточно, но это не тот продукт, которым с утра можно накормить девушку. Утро встретило их прохладным ветерком на улице. ДжиСу поёжилась, поскольку была в лёгкой одежде и крепче прижалась к парню, тому пришлось её обнять, от этого она счастливо улыбалась. У подъезда уже ждала его белая ВMW, отчего сердце забилось быстрее - он не хотел туда идти, даже решил посадить девушку одну в машину, а самому вызвать такси, потому что видеть Тэхёна сейчас было выше его сил. Дверь с водительской стороны открылась и оттуда вышел Тэгю — водитель отца. Он прошёл к задней двери и открыл для них, приглашая в машину.  — Доброе утро, присаживайтесь, сегодня я вас отвезу, — водитель учтиво поклонился.  — Доброе утро, Тэгю, — Чонгук почувствовал и разочарование и облегчение одновременно.  — А где твой водитель, Чонгук? — ДжиСу вдруг заметила, что вчера был другой человек, хотя обычно ей до этого нет дела.  — Слился! Чонгук вдруг вспомнил, что тому теперь действительно нечего здесь делать, ведь он всё уже сделал, и это значит, что их ебучий контракт по постановке сценария его жизни закончен. Всё. Занавес. Зрители разошлись, режиссёр доволен, а постановщик почивает на лаврах. Да, этого следовало ожидать, по-другому и не могло быть. Как же Чонгуку противно от всего этого. Как он дожил до того, что его предали дорогие люди, а он сам теперь вляпался в непонятные отношения с совершенно неподходящим человеком. Это всё настолько угнетало, что хотелось просто исчезнуть, распылиться, чтобы не чувствовать себя сейчас так дерьмово. Нет сил ни на что - ни на разговоры, которыми заливала уши девушка по дороге, ни, тем более, на обжимания и ласки, которых она требовала в ответ. Он хотел просто провалиться в бездну небытия. Когда её, наконец, довезли до учебного заведения, Чонгук вздохнул с облегчением. Она долго упрашивала его встретиться вечером, но он понимал, что сегодня не способен даже функционировать нормально, не то что миловаться с человеком, который тебя фактически раздражает. Нет, он ничего не имеет против ДжиСу, она ни в чём не виновата, также оказалась жертвой дурацких надуманных обстоятельств, в которые их втянули подлым образом. Чон готов быть ей другом, готов, правда, но не парнем… Какой из него сейчас парень, если он и себя-то по кускам собрать не может. Он убедил её, что позвонит вечером, на этом и распрощались. Водитель повёз Гука в его универ в полном молчании. Это было хорошо, ему как раз очень не хотелось разговаривать. Через две недели ему вернут его права и он, наконец-то, избавиться от всех этих водителей, которые только и знают, что чужие жизни портить. Он имел в виду только одного, конкретного, но досталось всем. В универе, как обычно, он встретил Хосока. Когда они увидели друг друга, то оба испугались этого ужасного зрелища - два зомби шли навстречу друг другу, оба бледные, с тёмными кругами под глазами, а в самих глазах абсолютный холод и пустота. В общем - краше в гроб кладут.  — Эй, бро, что с тобой? — Хосок первый прервал молчание.  — По-моему, я начал встречаться с девушкой, — он попытался выдавить жалкое подобие улыбки. — А с тобой что?  — А я, по-моему, с парнем, — улыбки не получилось, потому что больно сжалось сердце.  — И что, настолько всё хуёво?  — Не то слово, — Хосок прикрыл глаза - вспоминать больно, думать больно, дышать без него больно.  — Взаимно.  — А как же Тэхён? — тихо спросил Хосок.  — Ненавижу, — с горечью произнёс он, а на глаза начали наворачиваться предательские слезы. Он закрыл их, чтобы не дать им выкатиться. — И не хочу о нём говорить, лучше расскажи, что с твоим парнем не так? Хосок подумал - может, если высказаться другу, станет чуточку легче? Он рассказал ему о Юнги, как встретил его на горе и там же безвозвратно потерялся в нём, об их непростой ситуации и о последнем звонке, который перечеркнул всё. Чонгук осознал, что не у него одного творится пиздец в жизни, а переживать боль вдвоём оказалось капельку легче.  — Сочувствую, брат, эта ебучая 'гора' портит жизни, — Чонгук вспомнил, как он незаметно восхищался там Тэхёном, когда тот впервые показал свой паркур, — и что ты собираешься делать?  — Не знаю. Я знаю только одно - что без него я не живу, я умираю. Чонгук полостью его понимал, потому что сам чувствовал то же самое, но не мог озвучить этого. Потому что предательство Тэхёна жгло его изнутри, оставляя от органов лишь чёрные угли, которые невозможно разжечь вновь, внутри него гарь и пепелище, на котором не взойдёт ни одного ростка. Этот человек убил всё самое светлое в нем. Чонгук бесцельно ищет выход из этого состояния, ищет хоть каплю живительной влаги, которая поможет воскресить хоть что-то живое в нём, но сам понимает, что это привилегия только одного человека — его убийцы. 💎💎💎 MEJKO & Synktra feat. Ashley Apollodor — Voyager Две недели прошли, словно в мрачном подземелье, куда не поступало ни одного лучика света, кругом только холодные камни, которые давили своей бездушностью. Чонгук метался среди этого тёмного пустого лабиринта без капли тепла. Его взгляд потускнел, он потерял всякий интерес ко всему происходящему. ДжиСу не унималась, вытаскивала его в кино, в кафе, либо гулять с ней по магазинам, от чего Чонгуку совсем хотелось повеситься. Она всё время ныла и упрекала его за то, что он нудный и постоянно без настроения, ластилась к нему и пыталась расшевелить упрямое бездушное тело. Но стоило ей напомнить, как романтично они 'случайно' встречались везде, когда он был со своим водителем, у Чона сразу загорались глаза, полные обиды и злости, готовой вырваться наружу. В эти минуты Гук грубо брал свою нарвавшуюся жертву и с силой втрахивался в неё до амнезии, чтобы она забыла эти времена навсегда, от чего девушка только быстрее кончала. Он не хотел больше вспоминать Тэхёна, не хотел о нём думать, и ненавидел себя за то, что не знал как прекратить эту пытку. Он должен вырвать с корнем своё сердце, потому что оно полностью пропитано 'им'. На работе Чонгуку всё же пришлось поговорить с отцом, потому что решать дела в такой гнетущей обстановке просто невозможно. Когда в офисе Намджун в восторге открыл кабинет сына, забыв про все прошлые обиды и с широкой улыбкой прокричал, что они выиграли тендер Tines Korp., а затем полез обниматься, тогда мысли Чонгука получили подтверждение, для чего это было нужно отцу. Он аккуратно снял с себя его руки и проговорил полностью обречённым голосом:  — Ты доволен?  — Чонгук, я да… прости за тот случай с Хёбин, я не должен был так себя вести, но и ты не ангел, надавил мне на больное, я вышел из себя, — говорил он шутливо, потому что радость его переполняла, проблемы с компанией решаются, а значит его скоро ждёт шикарная свадьба с женщиной его мечты. О чём тут ещё думать, жизнь налаживается!  — А больше ни за что ты не хочешь попросить у меня прощения? — он недоборо сверкнул глазами.  — О чём ты, сын? — Намджун не понимал, почему он до сих пор с ним не радуется?  — О том, что ты сломал мне жизнь, — медленно начал он, Джун напрягся от ледяной стали его слов. — О там, как ловко вы с Тэхёном решили подложить под меня девчонку ради ваших ебучих целей, — Намджун округлил глаза. — Только объясни мне, для чего ему нужно было спать со мной? Или, так вы посчитали, что таким образом он больше вотрётся в доверие ко мне? — отец ещё больше вылупил глаза, этого он не знал. — Что ж, хороший план, у вас всё получилось. Молодец, папа, ты хорош, добиваешься своего несмотря ни на что! Но я не знал, что ты можешь переступить через своего собственного сына, ты меня растоптал, окунул лицом в грязь и вытер ноги! Боюсь подумать, на что мой папочка ещё способен. Если не захочешь, например, зарплату мне платить, наверное просто убьёшь, да? На лице Намджуна одна за другой менялись волны эмоций, его слова вдруг ударили пыльным мешком по голове. Намджун думал, что их союз с ДжиСу — это всего лишь дело времени и то, что он просто даст толчок к их отношениям с помощью Тэхёна всего лишь маленькая хитрость, за которую он дорого заплатил, между прочим, он простил ему большой долг. Но он никак не думал, что это как-то навредит его мальчику, нет, он совсем не этого хотел и теперь ему больно смотреть на такого потерянного и разбитого сына, его абсолютно безжизненные глаза и вымученный голос. Его руки задрожали, внутри всё опустилось, от былой радости не осталось и следа.  — Господи, Чонгук, нет, что ты говоришь? Я же люблю тебя… — он подошёл и снова попытался обнять его, но тот лишь отпрянул. — Кто тебе рассказал, Тэхён?  — Тебя только это волнует? — он горько усмехнулся.  — Сынок, прости меня, но всё не так страшно, как ты понимаешь, — он решил немедленно покаяться, такое состояние сына просто убивало. — Сокджин предложил мне сделку и… я согласился, я просто хотел немного подтолкнуть вас друг к другу, разве тебе не нравится ДжиСу?  — Ёб твою мать, мне нравятся парни, папа, слышишь, парни, с членом между ног! Но тебе на меня плевать, да, у меня же ничего своего нет, ни мнения, ни своего голоса, ни права выбора! Ты всю жизнь всё за меня решаешь, кем я должен быть, на кого учиться, где работать, а теперь ещё и с кем спать, я твоя личная кукла, в которую ты играешь уже двадцать два года и диктуешь только свои правила игры. Ты чудовище, монстр, который ест мою жизнь ложкой и забавляется!  — Чонгук, перестань, всё не так, как ты говоришь, пожалуйста…  — И ты туда же, почему все вокруг мне пытаются объяснить, для чего они надо мной издеваются, уж не спасение ли мира тому причиной, а мне за это просто дОлжно пострадать? Вся боль скопилась в глазах Намджуна - его сын выглядел истерзанным израненным зверем. И чувство вины огромным неподъемным грузом легло на плечи Намджуна, он хочет забрать его боль себе, но как? Почему он не может? Приближение его собственного счастья затмило всё вокруг. Тогда он не думал о чувствах сына, почти считал, что устраивает его будущее. Дочь главы огромной корпорации, замечательная спутница для любого, а тем более для его умницы-сына, который в будущем займёт его место в компании и сделает её более процветающей на радость отцу, а он будет наслаждаться красавицей-женой, которая будет принадлежать теперь только ему. Но как же он ошибался насчёт Чонгука. Как всё сильно запуталось.  — Сынок, послушай, не драматизируй, всё не так страшно, как ты говоришь, не торопись делать выводы, приглядись к девочке, ты ведь ей очень нравишься, может…  — Хах, а я смотрю, ты меня совсем не слушаешь! Раз тебе на меня плевать, я, наконец, буду делать то, чего хочется мне. Он вышел из кабинета, оставив отца. Вчера ему, наконец-то, вернули права и теперь он может взять в руки руль. Сев в машину, он ощутил его кожу под своими пальцами, с силой сдавил руль. Отец выжал из него последние человеческие капли, от него мало что осталось, только непреодолимая злость и боль. Он включил зажигание, чувствуя, как машина начинает набирать обороты, а Чонгук заряжается от неё мощью. Его звериный взгляд направлен вперёд и он срывается с места, как собака с привязи. Набрав скорость, он понимает, куда едет - туда, в место, где его жизнь в одночасье повернула не в ту сторону, ему очень хочется разъебать это место к хуям. Взлетев на 'гору' как белый орёл, он приземлился ровно у площадки, на которой, по обыкновению, толпился народ. Трейсеры со всех мест не упускают возможности погоняться с этих пригорков, показывая всю крутость и главное, свободу, которой они обладают. Чонгук им завидует, завидует их лёгкости в выражении себя, их независимости и беззаботности, тому, чего сам никогда не мог себе позволить, огораживая в придуманные рамки и подгоняя себя под них. Как же он зол на себя, на отца, на… 'него'. Из неприятных мыслей его вырывает стук в боковое стекло автомобиля. Повернув голову он, увидел там нежно-розовую шевелюру парня и приветливую улыбку на пухлых губах. Это первое приятное зрелище за две недели, которые видит Чонгук. Он вылезает из машины, чтобы поздоровиться с таким очаровательным Чимином.  — Какие люди посетили нас, простых смертных! — он широко улыбался. — Рад тебя видеть, — и правда, искренне рад.  — Здравствуй Чимин.  — Смотрю, теперь сам за рулём, наконец перестал эксплуатировать Тэхёна?  — Да, у меня появилось желание поэкспериментировать кое-кого другого, — в его глазах заиграли блики.  — Мммм, и кому же это так повезёт? — Чимин игриво провёл по волосам.  — Как знать, может одному розоволосому пареньку, с такими аппетитными губками как у тебя, — одним движением он притянул его к себе за талию и приблизился к лицу. Чимин раскрыл рот от неожиданности, но такая грубость почему-то мгновенно завязала узел внизу его живота.  — Блять, Чонгук, что с тобой сегодня? Чимин пытался выпутаться из его рук, но они мёртвой хваткой сошлись на его талии. Он стоял, как скала, не шелохнувшись, как парень ни упирался, не сдвинулся ни на миллиметр. Чонгук обдавал его лицо горячим дыханием, отчего Чимин часто задышал, глядя на его губы.  — Пошли со мной, — зверя внутри Гука уже было не остановить.  — Что? Куда мы пойдём? — парня взяли за руку и повели.  — На звёзды посмотрим, — лукаво подмигнул Чон, от чего Чимин заливисто засмеялся и перестал сопротивляться, позволяя увести себя в какие-то посадки. Чон придавил парня к какому-то дереву, тут же накрывая его рот резким поцелуем, грубо врываясь языком через нежные губки. Чонгуку сорвало крышу от внутренней боли, которая разрослась до таких размеров, что сейчас выплескивается через край, ошпаривая тех, кто не в то время оказался рядом. Он сжимал руками ягодицы, обтянутые тонкой тканью, затем забрался под кофту, оглаживая худые бока и гибкую спину. Чимин потерялся в поцелуе, и начал постанывать в его губы. Чон переместился к шее, отчего парень прикрыл глаза от наслаждения. Он целовал неистово, отчаянно, причинял боль своими укусами, нежная кожа сразу покрывалась красными отметинами. От такой страсти Чимин решил перейти к тяжёлой артиллерии, он покажет ему на что способен. Его руки потянулись к ремню на джинсах Чонгука, маленькие пальчики начали быстро расстегивать пряжку, но были оставлены большой рукой, которая накрыла их сверху.  — Стой, не надо, — Чонгук уткнулся лбом в плечо парня, понимая, что это всё неправильно - он хочет отомстить, сделать больно Тэхёну, которому на это всё равно и на него самого в том числе. А использовать Чимина, чтобы хоть немного заглушить свою боль, было более, чем неразумно, да это отвратительно. Чон презирает сам себя, он гадкий, грязный, втянул ещё одного неповинного ни в чём человека в свои проблемы. Да, он ни чем не отличается от своих предателей, даже хуже, если также позволяет себе манипулировать другими людьми, не думая об их чувствах, он проебался по-полной.  — Что? В каком это смысле? — Чимин смотрел сквозь дымку возбуждения, не соображая, что происходит.  — Не надо, Чимин, это неправильно, прости. Чимин вдруг понимает, что брюнет решил прокатить его уже второй раз.  — Какого хуя, Чонгук? Ты притащил меня сюда, чтобы сказать, что это неправильно? — он оттолкнул его от себя.  — Прости, я не могу, — он закрыл лицо руками.  — Ну ты и мудак! Если у тебя какие-то проблемы, нехер меня впутывать в это дерьмо!  — Да, я мудак, самый последний, я не должен был этого делать, прости, ты не заслужил, просто мне так плохо сейчас, хочется умереть. Чимин разочарованно смотрел на этого загнанного зверя, глаза которого полны горечи и понимал, что ему становится его жалко. На какой грани сейчас находится этот альфа-самец, что готов показать свою слабую сторону, которая вырвалась наружу прямо перед его лицом? Но он не очень хочет знать причины такого поведения, сохраняя остатки своего достоинства, потому что тоже не без греха, раз сразу поддался на эту провокацию и хотел одноразово отдаться в этом лесу.  — Послушай, Чонгук, тебе лучше сейчас поехать домой и отдохнуть, ты плохо выглядишь, давай я тебя подвезу.  — Да, ты прав, мне лучше уехать, не беспокойся, я доеду сам, ещё раз извини меня.  — Всё, забудем. Чонгук вздохнул с облегчением. Он поблагодарил Чимина, сел в машину и правда направился домой на полной скорости, чтобы выветрить из головы этот идиотский вечер, ещё раз убеждаясь, что это не 'гора', а проклятие какое-то…