Jump

Рекомендовано: SMNM — Through My Heart В аудитории раздавался медленный нудный голос, усыпляя студентов своим тембром, глаза наливались свинцом и просто автоматически закрывались. Чонгук силился контролировать этот процесс, но у него плохо получалось - снова бессонная ночь, которая даёт о себе знать в самый неподходящий момент. Жизнь студента имеет свой особый режим: днём, когда должна идти мозговая активность и впитывание учебного материала, твой организм будто прикалывается и отключается, силясь унести в царство Морфея, ближе к ночи ты ловишь такого бодряка, что готов совершать подвиги и покорять вершины, ровно до рассвета, затем всё повторяется по кругу. У Чонгука скоро экзамены, зная свою ответственность, он старается учить, хотя основная причина в том, чтобы не думать - не думать о том, о чём нельзя, о 'том', кого нужно забыть. И брюнет бросает все силы на это: читает учебники, повторяет конспекты, забивает голову нужной учебной чепухой, лишь бы ни одна глупая мысль не смогла прокрасться. Иначе с таким трудом наложенные швы в груди тут же разойдутся, рана так и не затянется. Ещё ночью не давало спать чувство вины перед Чимином, с которым пару дней назад он поступил не очень красиво. Хотя тот уверил, что всё в порядке и не в обиде на него, когда сам позвонил Чону убедиться, доехал ли он до дома, потому что смотреть на него в том состоянии было страшно, сердце сжималось. Всё-таки Чимин хороший, добрый парень, раз даже после такого проявил заботу о Чоне, и от этого становилось ещё хуже от себя. Наконец где-то далеко в подсознании раздаётся звонок, вырывая студентов из пучины сна, возвещая окончание лекции - на сегодня она была последней, народ уже бодрее повалил из здания по домам и по своим делам. Чонгук не спешил, он медленно складывал учебники, затем подошёл к преподавателю проконсультироваться по одному вопросу его предмета и только потом, одним из последних, вышел из университета. Он направился на парковку, пока краем глаза не заметил у входа, возле забора, знакомую фигуру. Девушка держалась за прутья ограды и внимательно вглядывалась в лица студентов. Заметив Чонгука, она несмело ему помахала. Парень вышел к ней и увидел очень обеспокоенное лицо, на груди у неё в переноске-кенгуру сидел малыш.  — Что ты здесь делаешь, Лиён? — Чон удивился.  — Чонгук, я пришла к тебе. Тэхён говорил мне, где ты учишься, я надеялась тебя увидеть, — в её глазах он видел мольбу.  — Что случилось? Что-то с малышом Минхо? — он сразу заглянул в личико ребёнка, но тот спокойно сидел у мамы возле груди.  — Нет, я хочу поговорить о брате, — Чонгук сразу опустил взгляд. Слушать сейчас о Тэхёне - это как мучить загнанную лошадь, лучше пристрелить. Но нет, видимо, страдания лошади ещё не скоро кончатся, потому что девушка продолжает:   — Прошу, помоги мне! Я не знаю, что с ним происходит, его поведение беспокоит меня. Он почти перестал есть и спать, весь истощал, ходит будто мертвец... Когда я спрашиваю, что с ним, он ничего мне не говорит, такое ощущение, что у него не осталось даже сил отвечать мне. Лишь изредка выдавливает, что всё хорошо, но какое там! Я же вижу, всё ужасно. Чонгук, я боюсь, что он скоро просто сляжет с тяжёлой болезнью, — её глаза налились слезами, готовыми выкатиться по бледным щекам. Слышать такое оказалось тяжелее, чем он думал. Если ему плохо, то нужно ехать в больницу, а не выпендриваться, отказываясь от еды. Чон сразу ругает себя, за никому не нужную заботу.  — Прости, но не думаю, что я чем-то смогу…  — Чонгук, прошу, — перебила она, заглядывая ему в чёрные омуты. — Ты моя последняя надежда, я даже врача пыталась вызвать, но он наотрез отказался принимать его, — она взяла его руку обеими своими в умоляющем жесте. — Если ты знаешь, что произошло с ним, пожалуйста, скажи мне. Когда он работал у тебя, то приходил и весь сиял как солнце, лишь изредка я видела его грустным, а после того, как ушёл, я не знаю... Из него словно выкачали жизнь.  — Но чем я могу здесь помочь?  — Прошу, поговори с ним, может тебя он послушает, уговори хотя бы начать есть, иначе я не выдержу, просто сойду с ума, я не могу потерять ещё и Тэхёна! Чонгуку сочувствовал девушке, её переживания были искренними. Как он посмел ещё и сестру довести до такого состояния? У неё ведь могут снова начаться нервные срывы. О чём он думает? Наверняка только о себе, и с чего бы ему плохо себя чувствовать? Может, оплату не додали за работу? Поэтому расстроился мальчишка, но это уже не его проблемы.  — Лиён, прости, он взрослый человек, думаю, мои разговоры ничего не изменят.  — Минхо тоже стал плохо спать и часто плакать, он всё время чувствует на себе подавленное состояние дяди. Запрещённый приём - использовать ребёнка, это нечестно, разве можно с помощью него манипулировать людьми? Разве Чонгук может отказать, когда эти две пуговки глаз смотрят на него сбоку. Нет, сердце Чонгука не железное - истерзанное, разорванное, собранное по кускам, какое угодно, но не железное.  — Ну хорошо, я поеду к нему, - сдаётся Чонгук. - Пошли, садись ко мне в машину. Лиён с облегчением вздохнула, оперлась на его руку и он помог ей дойти, потому что силы эмоционально были растрачены. 💎💎💎 Всю дорогу до нужной квартиры Чонгук боролся с собой. Он не хочет видеть Тэхёна, не хочет его слушать, не хочет находиться рядом, так как боится осыпаться пеплом перед ним, потому что невыносимо скучает… и ненавидит себя за это. Он впитался в кожу так, что избавиться от него возможно, только содрав её. Дверь оказывается не заперта, Лиён беспокойно посмотрела на Гука и ворвалась с криком в квартиру.  — Тэхён! Ты где? Она находит его на кухне, сидящим за столом - спина сгорбилась, одной рукой он опирался о столешницу, а вторую прижимал к лицу, по которому текла кровь. Она вскрикнула от неожиданности и прикрыла рот рукой.  — Господи, что с тобой? — глаза начали наполняться слезами.  — Всё в порядке, Лиён, не переживай за меня, — голос осип. — Просто Джихан заглядывал, интересовался, что за ёбарь оплачивает мне квартиру, — попытался улыбнулся парень. Он убрал руку от лица, на котором красовалась рассеченная бровь. Он поднял взгляд на сестру и только сейчас увидел в дверном проёме брюнета, улыбка медленно сползла с его лица.  — Чонгук, ты пришёл, — почти шёпотом. Гук смотрел на него немигающими глазами. Зрелище и правда было ужасным - медовый цвет кожи превратился в серый, всегда аппетитное тело усохло, истощало, а самое страшное — это были глаза. Из них пропал живой блеск, который так манил, завлекал, согревал, его нет, будто и не было никогда, они стали мёртвыми. Лиён сразу засуетилась в поисках аптечки, еле достала её из ящика, руки тряслись, она не знала, за что хвататься. Малыш на её груди начал хныкать и Чонгук, наконец, подошёл ближе, он спокойно взял аптечку из рук девушки и успокаивающе погладил её по плечу.  — Идите с малышом в комнату, успокой его, не волнуйся, я сам всё сделаю. Она на секунду уткнулась лбом ему в плечо в благодарном жесте и удалилась с кухни. Чонгук уверенными движениями нашёл всё нужное в аптечке. Сначала следует промыть рану - он поднес смоченный антисептиком бинт к его лицу, которое приподнял за подбородок, от чего Тэхен автоматически закрыл глаза. Смотреть на него так близко сейчас — смерти подобно. Лёгкими касаниями он обработал разошедшуюся кожу над бровью в полной тишине, исключая тихое шипение Тэхёна, затем аккуратно приклеил пластырь.  — Жить будешь, — безэмоционально произнёс Чон.  — Это вряд ли, — он поймал на себе пристальный взгляд Гука. — То, что сейчас происходит, нельзя назвать жизнью - я просто существую. Чонгуку больно смотреть на такого Тэхёна, как же хочется обнять и защитить от всех бед. Но горькая обида не давала этого сделать.  — А что не так с твоей жизнью? Ты же получил, что хотел, или мой отец обманул тебя, не заплатил? — говорит, пытаясь держать лицо непроницаемым. Тэхён молчит, а его глаза наполняются болью, которую и так терпеть невозможно.  — Не думаю, что так, отец всегда выполняет свои договорённости, или это из-за Джихана? Не переживай так, тебе теперь не нужно держать данное мне обещание. Не понимаю, почему ты не сказал, что тебе просто помог друг, и ты снова можешь вернуться к вашим грязным делишкам.  — Чонгук, прошу тебя, — каждое его слово простреливало парню грудь.  — Ладно, мне на это всё равно, — врёт он. — Я здесь из-за Лиён и Минхо, неужели ты хочешь довести её до психического расстройства? Посмотри, на ней же лица нет из-за твоих выходок, — Тэхён опустил голову и виновато закивал. — Возьми себя в руки, будь мужиком, соберись.  — Ты прав, в конце концов, это было всё для неё, — еле слышно.  — Что ты имеешь ввиду?  — Прости, я так виноват перед тобой, но я не мог поступить иначе. Моя сестра и Минхо — это всё, что у меня есть, я должен был их уберечь, — глаза покрылись влагой.  — О чём речь? Можешь ты толком объяснить?  — Хорошо, Чонгук, я расскажу тебе, я всё расскажу. Когда мы с сестрой переехали сюда, то решили открыть маленький бизнес, фитнес-зал, помещение для которого мы снимали у фирмы твоего отца. Лиён вела группы, а я занимался бумагами и всей экономической частью. Мы неплохо развивались, дела шли в гору и мы даже захотели расшириться, открыть ещё и тренажёрный зал, пока я не узнал, что происходит. Однажды она влетела в кабинет, где я работал и её стошнило прямо в ведро для бумаг, она была вся зарёванная. Так я узнал, что она беременна, а её женишок… этот подонок бросил, как только узнал. Я успокаивал, говорил, что мы со всем справимся, но сам не понимал, как мне теперь быть, кто будет вести занятия? Кого мне нанимать, куда бежать, кого искать? Ну ничего, мы справлялись, взяли на работу новую девочку, прибыль уменьшилась, но нам хватало. Пока не родился малыш, о, это были тяжёлые времена, не из-за него конечно, он стал нашей радостью, - Тэхён чуть приподнял уголок губ. - Тогда нам пришла повестка в суд, — от воспоминани, у него желваки на лице заходили. — Этот урод вернулся и захотел отнять у нас Минхо. За это время он успел жениться и требовал воспитание ребёнка в настоящей семье, а не с матерью-одиночкой, и суд склонялся на его сторону. Чонгук слушал внимательно, чуть нахмурив брови. Тэхён наконец изливал душу, отчего ему становилось на каплю легче - ведь Чонгук его слушает, слушает его объяснения, а не уходит, оставив пустоту.  — Я пошёл поговорить с ним по-мужски, съездил ему по харе... Спрашивал, зачем ему это надо, ведь ему не нужен ребенок? Вот тогда он поставил мне ультиматум, сказав, что оставит нам ребёнка и прекратит суды за огромную сумму с несколькими нулями после цифры. Я согласился, иначе он бы забрал малыша, понимаешь? Прибыли от зала почти не было, один убыток, всё шло плохо, пришлось закрыться. Я был в отчаянии, не знал, как быть. Выбора не было, на свой страх и риск я пошёл к человеку с которым сотрудничал всё это время - к твоему отцу. И попросил у него в долг, совсем не представляя, как буду расплачиваться. Твой отец оказался добрым человеком и помог мне. Как только я отдал сумму, отец Минхо оставил нас в покое, суды прекратились, но чем расплачиваться с Намджуном, я просто не представлял, пока он не предложил мне расплатиться тобой… Он сглотнул и печально посмотрел на Гука, который стоял неподвижно.  — Я так удивился такому простому заданию, просто свести парня с девушкой - да это раз плюнуть. Я не раз это практиковал на своих друзьях, поэтому понял, что такой счастливый случай упускать нельзя, пока не увидел тебя… Тэхён смотрел в его глаза в поисках понимания в них, но у Чонгука они стали словно стекло, об которое разбивались капли дождя Тэхёновой исповеди.  — Ты оказался не таким, как я себе представлял - беспечный мальчик, с кучей папиных денег в кармане, у которого отобрали машинку вместо того, чтобы отшлепать за провинность. Да, я в корне ошибался, а когда узнал тебя получше, как ты усердно учишься, помогаешь на фирме, какой ты милый и заботливый, несмотря на твой непростой характер, я потерялся. Правда, я не хотел, клянусь, не хотел ничего к тебе чувствовать, старался не думать о тебе, потому что не должен, но... Когда на 'горе' я увидел, как ты хотел поцеловать Чимина, понял, что страшно ревную - так, что готов был убить своего лучшего друга, лишь бы не видеть этого…  — Хватит, замолчи, — Чонгук зажмурил глаза в злой гримасе. — Почему ты тогда сразу мне всё не рассказал? Неужели ты думаешь, мы не нашли бы выход? Но нет, ты ведь пошёл до конца! О каких чувствах ты ведёшь речь, когда сам подкладывал под меня ДжиСу, — его голос повысился на эмоциях. — Хочешь сказать, не ты подослал мне её тогда на приёме у них в доме? Тэхён опустил голову.  — Это я, как идиот, вился хвостом возле тебя, напрашиваясь на ласку, как бездомный котёнок, смешно, наверное, было наблюдать за мной, да?  — Прошу тебя, не говори так, — он замотал головой, а на лице образовались мокрые дорожки.  — А как мне говорить? Я не знаю! Потому что во мне нет ничего, ничего не осталось после тебя, ты убил всё самое светлое, что было во мне! Тэхён, ты разбил мне сердце, — его лицо исказилось гримасой боли. Да, Чонгук сказал правду, эти чувства разрывали его изнутри. Тэхён растоптал его доверие, поднесённое ему с таким трепетом, схватил грубой хваткой и кинул себе под ноги. Чонгук вышел из кухни, а затем и из квартиры, не в силах больше смотреть на него. Тэхён так и остался на кухне, содрогаясь в немом плаче…