Jump

Skylar Grey — I Will Return Мысли, очень много мыслей, они роятся в голове словно мухи, от них нет покоя, тревожат, не дают сосредоточиться, чем не гони - невозможно избавиться. Когда это кончится - ответа нет. Чонгук пытается сконцентрироваться хоть на чём-то. Он с головой зарылся в учёбу, снова старательно забивает голову учебным материалом. Он рад, что на данном этапе его жизни есть образование, что здесь можно окунуться с головой, чтобы не окунаться туда, куда не следует, куда (на самом деле) он погружён уже с этой самой головой. Тэхён. «Тэхён! Лишь это имя мне желает зла. Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. Тэхён под любым названием является тем верхом совершенства, каков он есть сейчас! Зовись иначе как-нибудь, Тэхён и всего меня бери тогда взамен, а если нет, то мужем меня сделай, чтоб Чон Чонгуком больше мне не быть. По рукам, теперь я твой избранник. Ты не Тэхён, не Ким ты? Ни тот, ни этот — имена запретны. Как ты сюда пробрался? Ведь крепость высока и неприступна. Меня перенесла сюда любовь, её не останавливают стены…» Глупые строчки великих произведений крутились в голове, не давая покоя измученной душе Чонгука. Он миллионный раз вертит в голове историю Тэхена, переживает, думает, как бы он поступил, случись у него такое. Самое страшное это то - что он его понимает, может войти в положение парня, ведь ситуация была неприятной, гнусной, и, может быть, если бы у его предполагаемой сестры были бы такие же проблемы, скорее всего, он поступил бы также. Что может быть важнее маленького комочка, который только начинает свою жизнь? Наверное, за него можно отдать даже свою, не то, что предать какого-то там мажора. Брюнет мозгами всё понимает, но обида на предательство до сих пор жжёт его грудь огнём. Каждый поцелуй Тэхёна выжжен на его теле, каждое прикосновение отразилось в генной памяти, а каждый взгляд проявляется, словно симптом, стоит только закрыть глаза. Тэхён — это болезнь, которую давно пора признать. Только где найти от этого лекарство, где пройти лоботомию, чтобы искоренить его из мозга? Чонгук готов закричать, разгромить квартиру, уехать далеко, в богом забытый уголок, но факт один — от себя всё ровно не убежать. Он в плену, он зависим, он… влюблён! Так продолжаться просто не может. После вялотекущего месяца рядом с ДжиСу, где, кроме регулярного шоппинга, скучных разговоров ни о чем и бесконечных отсосов, ничего нет, Чон решает, что на этом шарманка прекращает играть. Для чего это притворство, для чего игра? Для чего быть друг с другом, углубляться, чтобы потом делать только больнее? Ему не нужна ДжиСу, но потерять её как человека он бы не хотел. Всё, поиграли и хватит! В этой игре, по итогу, нет победителей, есть только проигравшие, а кто думает, что выиграл, страшно ошибается, потому что Чонгук больше не намерен плясать под чужую дудку. Поэтому пытается поговорить с ДжиСу, но, насколько возможно, мягко и бережно, он же не зверь, в конце концов. Вечером дома он молчалив и задумчив, пока вокруг него змеёй опять вьётся девушка, улыбаясь похотливой улыбкой, от которой уже подташнивает. Слова сами собой срываются с губ:  — Джису, остановись, нам нужно поговорить. Девушка прерывает привычные ласки и удивлённо поднимает брови.  — Пойми меня правильно, — Чон опускает глаза, собираясь с мыслями, — ты хорошая девушка, правда, и ты ни в чём не виновата, — девушка заинтересованно склоняет голову в бок. — Но мы не можем больше быть вместе, — выпаливает главное. Девушка сперва хмурится, а потом расплывается в улыбке.  — Ты что, Гук~и, совсем переутомился? — хитро щурится. — Тогда я знаю способ тебя расслабить, — руки потянулись к ширинке, но были тут же остановлены на подходе.  — Нет, подожди, услышь меня, я серьёзно, … ДжиСу, прости.  — Пупсик, о чём ты говоришь? Если это шутка, то очень тупая, риали!  — Я говорю о том, что я — грёбанный педик и трахал Тэхёна, риали! Глаза девушка округляются не на шутку.  — Что ты такое говоришь? Перестань, что за глупость? — непонимание происходящего.  — Да, мы занимались этим прямо на этой кровати! Девушка непроизвольно морщится.  — Но ты же сейчас со мной, у нас всё хорошо, зачем? Зачем нам расставаться? Нет, Чонгук, ты мой, я не соглашусь! Честно, он не хотел идти на крайние меры, но, видимо, всё же придётся:  — ДжиСу, пойми, ты меня не возбуждаешь, — самому странно объяснять такие вещи, — мне нужен парень, вот и весь ответ. Девушка хмурится и не хочет верить в происходящее.  — Сейчас узнаем, как я тебя не возбуждаю, — она резкими движениями расстёгивает ремень на штанах брюнета, а парень отскакивает, как от огня.  — Успокойся, это ни к чему. ДжиСу, ты мне нравишься как человек, и я не хочу портить с тобой отношения. Я правда пытался, но, кроме как друзьями, мы действительно не можем быть.  — Что ты несёшь? — цедит она. — Какими ещё друзьями? Живо доставай свой член и трахни меня! — она снимает с себя верх, обнажаясь по пояс. Дешёвый приём соблазнения грудью - это даже смешно, учитывая то, что он только что признался, что хочет парня. Эта избалованная девка понимает только грубость, что ж, видит Бог, Чонгук пытался по-хорошему. Он спокойно идёт, поднимает её кофточку и швыряет в грудь, та автоматически ловит.  — Прикрой свои сиськи, детка, они меня раздражают, — равнодушно говорит он. — А как оденешься — проваливай отсюда, я хоть подрочу нормально, а то твой голос всегда мешает мне кончить по-человечески, поэтому приходилось пихать тебе в рот, чтобы хоть как-то заткнуть. Девушка вмиг вся покраснела от злости, губы поджались в тонкую линию, пальцы сжались в кулаки. Она вся закипает как чайник, сейчас точно сорвёт крышку. И, да, она срывается на крик, не выдержав такого оскорбления.  — Ёбанный Чон Чонгук, я клянусь, ты пожалеешь о своих словах! Горько пожалеешь! — крик переходит в рёв, срывает голос. - Ещё приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять о прощении, а я буду только плевать и топтать тебя снова и снова, пока ты не превратишься в коврик под моими ногами! Чонгуку и самому противно от своих слов, но, как говорится, пластырь нужно отрывать одним движением, резко, больно, но эффективно. Её злобный рык — последнее, что раздаётся в квартире брюнета перед тем, как она ушла, хлопнув дверью, с кофтой в руках, не удосужившись её одеть. В квартире вдруг становится тихо, но Чон ничего не чувствует, кроме неприятного осадка - все эти отношения были неприятным осадком. Да, в этой паршивой игре все остались в проигрыше. Дерьмовый сценарий, режиссёр и актёры, а плата за это лишь слёзы и осколки разбитых сердец повсюду. Ben Cocks feat Nikisha Reyes-Pile — So Cold Est-Her — In the End Чонгук осознаёт, что в помещении становится мало воздуха, ему словно нечем дышать, оно давит, сжимает грудь, нужно срочно на свежий воздух. Он хватает куртку и ключи от машины, выходя из квартиры. Сидя в машине, он долго не заводит двигатель. Смотрит на эту дурацкую пахучку, которую повесил Тэхён ещё давно. Понятия не имеет, почему он до сих пор её не сменит. В бардачке его зарядка от телефона и солнечные очки - огромные, нелепые, на пол-лица, но которые совершенно и безоговорочно ему идут. Он берет их в руки и уже сотый раз за день думает о нём - это как бег по кругу, снова и снова скучать по нему стало уже неотъемлемой частью жизни. Он выезжает на улицы Сеула, проезжая по дорогам, словно по венам города, плавно выруливая, мчит по асфальту, проносится вдоль всего города на его другой конец. Куда он едет - пока не совсем ясно, он просто хочет прокатиться, проветрить мозги. Мелькает мысль поехать напиться, вот прям нажраться, но он сразу откидывает её, потому что считает людей, заливающих свою боль алкоголем или наркотой слабаками. А Чонгук никогда не считал себя слабым, пока не встретил Тэхёна - вот перед кем он действительно слаб, он его ахиллесова пята, попав в которую Ахиллес навсегда повержен. Он останавливается в жилом районе, понимая, что местность ему знакома, да что уж тут скрывать, конечно знакома, он помнит всё, как будто это было вчера. Этот дом, напротив которого он стоит, этот подъезд, последний этаж, крыша, на которой испытывал неописуемые эмоции. Чон не знает, зачем приехал сюда, зачем заходит в тот дом и поднимается снова на эту крышу, он просто хочет… побыть один? Он и так один, зачем для этого подниматься на крышу, но непреодолимая сила тянет, и он не может сопротивляться ей. Забравшись наверх, он выходит на открытое пространство. Свежий ветерок сразу обдувает лицо и треплет волосы, словно приветствуя давнего гостя. Дышится на крыше хорошо и свободно - то, чего так не хватало в его квартире. Но так дышится ему недолго, потому что воздух в лёгких сразу спирает, так как на крыше он не один. У самого края в позе лотоса, опираясь руками за спиной сидит… да ладно вам, Тэхён? Похоже, Небеса решили над ним посмеяться, раз подстроили такую шутку. Тот обернулся на звук отворяющейся двери посмотреть, кого ещё сюда могло занести сегодня, и это не кто-нибудь, а… Чонгук? Какова вероятность того, что они могли приехать в один день, в одно время, в одно место? Нулевая! Но, в тоже время, стопроцентная… Ноги сами понесли его ближе к краю, где сидел этот буддист, а вернее всего сказать - нудист, потому что пуговицы на его рубашке были застёгнуты лишь от середины, что не только открывала острые ключицы, но и половину груди. Он смотрел, не отрываясь, когда Чон зашёл, когда подходил и когда встал рядом в полутора метрах, глаза просто не желали отлипать от него. Он был в шоке и действительно не понимал, как такое может быть, что он тоже здесь.  — Что ты здесь делаешь? — первым нарушает тишину брюнет.  — Эм… — он прочищает охрипшее горло, — у меня тот же вопрос к тебе. Никто не отвечает, потому что оба не знают ответа, а придумывать левые отмазки никому не хочется. Вид у обоих помятый и нездоровый.  — Я расстался с ДжиСу, — почему-то вдруг говорит Чонгук.  — Боюсь, не могу сказать, что я сочувствую, — также спокойно проговаривает Ким. Еле слышный смешок без улыбки от Чона.  — Но ты не беспокойся, отец не будет снова требовать с тебя долг, я ему не позволю, — 'тем более, все условия были выполнены', остается не озвученным. Повисает минутное молчание, в ходе которого Тэхён всё же отводит взгляд, перемещает его на свои ноги, опуская голову.  — Я и не беспокоюсь, потому что верю тебе. Теперь очередь Чонгука опускать голову. Он вздыхает и садится недалеко от первого, согнув ноги в коленях и кладёт на них руки. Ведь он сам больше не может похвастаться тем, что верит ему, ведь это не так.  — И как… — выдавливает Тэ, — как ты теперь поживаешь? — говорит зачем-то, собираясь сказать совсем не это.  — Паршиво, — тихо говорит он. Смысла скрывать нет, наверняка и так всё видно по его лицу, оно всё исполосовано тоской по Тэхёну.  — Чонгук, — зовёт голосом, в котором отчаяния больше, чем воздуха на этой крыше, — прошу, скажи, ты сможешь меня простить? — в ответ тишина. — Прости, прости, прости, я не могу без тебя, я просто загибаюсь! Парень поднял голову, вглядываясь в Кима, в его красивое, но осунувшееся лицо, наметившиеся круги под глазами и сухие губы. Ему плохо, действительно, реально плохо. Да, у Чона какое угодно сердце, залатанное, кровоточащее, но только не чёрствое. Особенно именно перед этим человеком. Он на самом деле слаб перед ним, ему хочется послать к чертям всё, что произошло и скорее обнять его, прижать к груди, покрыть всё лицо поцелуями и не отпускать. Но это значит вновь поверить, поверить в то, что, может быть, он больше никогда не сделает тебе больно, что больше не предаст, что будет всегда рядом. Снова открыть своё сердце будет нелегко, но он готов попытаться. Да что там говорить, кажется, он прямо сейчас готов сдаться ему безоговорочно, потому что понимает - без Ким Тэхёна ему тоже жизни нет. Но горячиться не спешит, поэтому тихо отвечает:  — Хорошо, ты прощен, — ну вот, сказал. Странно, но на сердце сразу стало легче, будто отцепил груз, который тянул его на дно, в лёгкие стало больше поступать воздуха, словно они больше не скованы терновыми венцами, которые кололи при каждом вдохе. Тэхён смотрит и молчит, не верит своим ушам.  — Что? П-повтори.  — Что слышал, и всё, перестань убиваться, ради Бога, мне больно на это смотреть. Тэхён шмыгает носом, взгляд сразу яснеет прямо на глазах, а на лице проявляется подобие улыбки, которая пока плохо выходит из-за того, что давно не улыбался, мышцы слегка атрофировались. Расстояние между ним становится непозволительно огромным, когда сейчас оно должно быть минимальным, а лучше, чтоб его не было совсем. Пепельный парень отсидел себе ноги в этой грёбаной позе лотоса и даже не заметил, как они онемели, поэтому не нашёл ничего лучше, как встать на четвереньки и подползти ближе. Он хочет к Чонгуку. Это зрелище парня честно позабавило и заставило слегка смутиться, потому что рубашка при этом, по закону притяжения, открыла вид на грудь и живот, до самых штанов. О нет, такого Тэхёна лучше не видеть, потому что в голову с какой-то стати, лезут неуместные мысли, а его поза — это вообще что-то из Камасутры, слишком горячо, так, не смотреть. Чон отводит взгляд, смотрит куда угодно, только не на Кима, небо, облака, соседняя крыша, пока его лицо не опаляет дыхание парня, тогда приходится встретиться с прекрасным взглядом.  — Можно? — он раскидывает руки, показывая своё намерение обнять. Брюнет коротко кивает и получает крепкую сцепку рук на шее, а его нос утыкается ему в шею, сам же Чон аккуратно кладёт руки ему на спину, легонько поглаживая. Тэхён вдыхает его запах, дышит, дышит, этот целительный аромат оживляет клетки в его организме, он чувствует, как к нему постепенно возвращается жизнь. Он мечтал, жаждал этого момента - оказаться рядом, чувствовать близко, что готов задушить, настолько сильно хочется сжать его в объятиях. Прилив эмоций такой сильный, что хочется кричать о своей любви на весь район, или на весь мир. Тэ наконец поднимает голову, глядит в глаза, которые тут же приобрели живой блеск. Нет, терпеть больше нет никаких сил, ему срочно требуется ощутить вкус его губ, иначе свихнётся. Он смотрит на них, как изголодавшийся на еду, прикрывает глаза и тянется, в надежде почувствовать их на своих, но тут же становится остановленным ладонью в грудь.  — Эй, стой, — Чонгук смотрит с укором. - Если я простил тебя, это не значит, что я кинусь в омут с головой. Нет, Тэ, я больше не совершу этой ошибки.  — Извини, — улыбка сходит с лица, опускает разочарованно голову. Чон всё же заставит его свихнуться. Ведь он совсем рядом, так близко - хочется целовать его долго и медленно, пока губы у обоих не онемеют, а в лёгких не остаётся воздуха, хочется касаться, ощущать. Видеть и лишиться тактильности с ним ещё худшая мука, чем всё тоже самое, но когда ты его не видишь. О, Чонгук — изверг, сладкий мучитель, ласковый садист. Киму просто крышу срывает от него. Но Тэхён будет не Тэхён, если вновь не добьётся своего сладкого мальчика. Второй шанс он не упустит. Его глаза вновь загораются огнями, теми огнями, которые раньше так влекли брюнета, он готов признать, что и сейчас привлекают не меньше.  — У тебя есть планы на эти выходные? — Тэхён воодушевленно округляет глаза. А Чон скептически выгибает бровь.  — Пока не планировал, думаю нет.  — Отлично, тогда позволь пригласить тебя на прогулку со мной.  — То есть, приглашаешь на свидание? — Чонгук максимально распахивает глаза.  — Да, — уверенно заявляет он.  — Так, ок, а для прогулки понадобятся прям два выходных дня?  — Да, — ещё увереннее говорит Ким, с кивком.  — Это интересно, так и быть, ты меня заинтриговал, я согласен, — Ким победно лыбится, на что тот мгновенно добавляет, — сразу предупреждаю, что ни в каких оргиях участвовать не собираюсь. На это Тэ только цокает, и многозначительно закатывает глаза. Так, первые зачатки есть, он не отказал, согласился, а значит заинтересован, а уж дальше Ким разберётся. Он такое свидание ему устроит! Он ещё покажет, что тоже умеет ухаживать и заботиться! Не всё же Чонгуку одному, иногда и ему хочется, чтобы для него что-то сделали и Ким сделает, он уж постарается так, что тот точно никуда не денется… на это Тэхён очень надеется…