Великая шайка дворняжек

Все началось с того, что Хосок, будучи в младшей школе, взломал школьное радио и включил порно на полную громкость в холле главного здания. Это был его триумф. Он никогда не забудет этот момент славы и всеобщего признания. Это было второе пришествие Иисуса в виде широко улыбающегося мальчика с выбитым переднем зубом и мятой рубашкой, которую он ненавидит до сбитых костяшек. Каждый ученик школы считал своим долгом дать пять Хосоку и потрепать его по голове, как младшего брата, который наконец научился кататься на двухколесном. Даже девочки, краснея и закрывая лицо руками, хихикали и заглядывались на Чона. А вот полицейский, уводивший его из школы в отдел несовершеннолетних, не улыбался. Только водитель в полицейской машине посмеивался, шепотом повторяя «по радио… этот малыш взломал школьное радио…». Хосок ни на кого не обращал внимания. Все было схвачено: у родителей есть друзья в полиции, еще и младший брат, толком не научившись говорить, кричит о том, что хочет стать «поицецким». Хосок улыбался, слушая возгласы, поздравления и собственное имя в уважительной форме. Но был один мальчик, стоявших в стороне. Он хитро улыбался и кивал, когда его взгляд пересекался с глазами Хосока. С этим мальчиком никто не дружил, поэтому Хо решил, что когда выйдет из полицейского участка, обязательно его найдет. Второй ступенькой этого пути был Намджун. Этот умник учился на тот момент на факультете философии и везде кричал о перерождении, хотя не верил в это. Он просто писал курсовую по этой теме, вечно бегая к преподавателям советоваться. Еще он бегал к актерам в соседний кампус, где его всегда внимательно слушали. А возвращаясь к своим, его дразнили «похитителем сердец», не зная, что он бегает туда-сюда, потому что там его ждет самый красивый мальчик в мире. И этот мальчик не может прийти и послушать как следует, потому что у актеров постоянная практика. А у философов была традиция каждый месяц устраивать устные выступления для поддержания мотивации или депрессии, если они вдруг решают говорить о жизни в целом. Намджун всегда говорил провокационные речи, заставляя администрацию выключать микрофоны, чтобы наконец заткнуть его. На третьем курсе все уходили с его выступлений и лишь одно место в конце аудитории с краю было занято странным парнем, чьи волосы были выкрашены в по-старчески серый. Намджун говорил для него. Намджун говорил для того, кто действительно слушал: — Они говорят, что мы должны уважать эту общественную систему. Систему, которая убивает нас за то, что мы пытаемся выжить. Систему, которая не обеспечивает нас и наказывает, когда мы пытаемся обеспечить себя собственными способами. Систему, которая прямо пропорциональна деньгам. К слову, его отчислили за это. Они втроем снимали квартиру: Намджун, Хосок и парень, который всегда стоит в стороне и ни с кем не разговаривает. Возможно, это из-за седых волос, которые он каждый месяц тонирует. У них тогда был странный сосед, который каждый день заходил за солью и громко включал классическую музыку вперемешку с попсой. Однажды он зашел к ребятам за сахаром и застал их за неловкий разговором: Намджуна тогда отчислили, Хосок снова был пьян, а седой сидел и думал, как разгребать их дерьмо. Сосед поглядел на них и пошел на кухню, потому что есть хочется, а вид этих страдальцев отбивает аппетит. Но холодильник пуст, даже мыши не вешаются. — Чего с ума сходите? Сходите лучше за пиццей. Есть охота. — На что мы купим, а? Денег нет. — Что ж… — Он загадочно посмотрел в окно и, будто осознав смысл жизни, сказал, — придется красть. Голод вынуждает. И если все были ступеньками, то сумасшедший сосед, имя которому Ким Тэхен, был первым шагом. Кто-то ведь должен был сделать шаг, чтобы это можно было назвать «путь» . Если быть честным, каждому из них иногда кажется, что лучше бы этот путь еще в самом начале привел в тупик или вообще не начинался. Но что есть, то есть. Этот маленький шаг под названием «ограбить доставщика пиццы» в течении долгой дружбы и жизни в одной прокуренной квартире превратился в по-смешному громкое «а давайте банк грабанем?!». — Ох, ребятки, что-то я ссыкую, — говорил Хосок по общей связи между грабителями, попутно лакая из фляжки что-то спиртное. Это был банк в одном из самых бедных районов города. Его грабили каждую первую пятницу месяца, хотя и взять там было нечего. Все живущие здесь задавались вопросом: зачем им вообще нужен банк, если там пусто, а мэр ничего не отвечал, потому что кто-то прикончил беднягу на прошлой неделе. — Страх уходит во время движения, — весело отвечал Намджун. Конечно, ему было весело. Это ведь не он сейчас стоит за углом того самого банка и собирается его ограбить. Намджун сидит сейчас в машине за несколько улиц от места будущего преступления и ждет, чтобы увести преступников как можно дальше, — Давайте. — Дело же в том, что я сижу, — продолжал беседу Хос, вместо того, чтобы приступить к делу, — Это вы там спортом занимаетесь, а я тут жопу просиживаю и за вас, идиоты, переживаю. — О-о, Хо-ос, — сладко тянул Тэхен. За его улыбку преподаватель геометрии поставил бы высший балл, если бы студент ходил на эту чертову геометрию, — это, конечно, мило, но без центра управления система дала бы сбой. — Ты назвал меня центром управления? — Хос открыл окно в своей душной комнате и еще раз обновил все программы отслеживания и связи, — Я засчитаю это за признание в любви, — руки немного дрожали, постоянно промахиваясь мимо клавиш, поэтому он промачивал горло спиртным, стараясь расслабится, — Когда мы начнем? И, наконец, звучит голос, достойный озвучивать мафиозников или бандитов в дешевых порно-фильмах. Он говорит резко с небольшой хрипотцой и азартом: — Сейчас, — рычит Юнги. Итак, дела обстоят вот так: Мин Юнги выбрасывает недокуренную сигарету, подавая знаки Тэхену, чтобы тот шел за ним. За несколько километров от банка в маленькой квартирке просиживает свою прекрасную задницу Хосок, наблюдая за ограблением через камеры видеонаблюдения и поддерживая постоянную связь между ребятами. А через улицу от здания банка стоит новенькая Audi, очевидно, украденная, в которой сидит Намджун, готовый в любую секунду валить отсюда. Черт, и они правда заходят в этот треклятый банк, собираясь украсть все, что там имеется. Работник банка рукой рот закрывает и не ясно: он пытается не кричать или не рассмеяться прямо в лицо Юнги. Потому что лицо Юнги выглядит угрожающе: темные синяки под глазами, растрепанные нервами волосы и хмурые темные брови, а главное — Daewoo DP51 в правой руке. — Давай, тебе ли не знать, что делать, — говорит Мин, направляя пистолет на банкира. — Да, — мямлит Тэхен и бросает на стол пустую сумку, — делай. — Иногда лучше брутально промолчать, чем ляпнуть что-то невпопад, Тэхен, — Намджун опять умничает, и никто не придает этому значения, потому что Ким по-другому не умеет разговаривать. — Ты еще не видел его выхода, Нам, — доносится стук компьютерных клавишей и мыши, говорящий о том, что Хос сохранил это видео на память, чтобы, конечно же, показать Намджуну и Чонгуку. Юнги, стоящий в этот момент рядом и направляющий на банкира оружие, думает, что этот самый банкир, наверное, еще никогда не встречал таких грабителей. Наверное, он думает, что сошел с ума или, может, ему кажется, что он спит. Он и боятся не успевает, только удивляется и, кажется, пытается уловить нить диалога, которой нет, потому что ему не слышно, что говорят Нам и Хос. Работник банка продолжает складывать пачки купюр в сумку и внимательно вслушиваться в чужой диалог. Но стоит ему перевести взгляд на Юнги, как он вздрагивает и начинает быстрее перекладывать деньги самого низкого номинала. Мин удовлетворительно хмыкает, когда банкир чуть ли не кланяется, так низко опуская голову в страхе перед оружием, которое, Юнги уверен, он видит каждый день. С его-то профессией. А Мин еще мальчишкой понял, что банки созданы, чтобы их грабить, и становиться банкиром, значит, обрекать себя на пожизненное ограбление. — На внешних камерах наблюдения человек, — голос Хосока больше не смеется, — он собирается зайти. — Мне жаль тебя, парень, — говорит Намджун, потому что знает, что главное правило — не оставлять свидетелей. Но вдруг: — Блять, — выкрикивает Хос, — пиздец! — и еще громче, — это пиздец! Юнги вздрагивает от громкого звука, чем привлекает внимание банкира, который итак полностью сосредоточен на Мине. Точнее, на том, что у него в руках. Тэхен рядом хватается за голову, пытаясь достать наушник, через который они поддерживают связь. Из-за адреналина и общей обстановки Тэ ломает наушник, чем вызывает еще больше криков со стороны Хосока. — Хос, будь профессиональнее, — ворчит Намджун, удобно рассевшись в машине и не зная, что там творится у ребят. — Ладно… — Чон на секунду замолкает, чтобы потом проговорить так, будто сам не понимает, о чем говорит, — план «Б». — У нас есть план «Б»? — гневно спрашивает Юнги, обращаясь к Хосоку и смотря в глаза банкиру, чем еще больше пугает бедолагу. Тот всем телом вздрагивает, да так сильно, что может показаться, будто выстрел уже произошел и пуля прямо во лбу. — Самое время ему, блять, появиться, — опять визжит Хос. — Если быть честным, — встревает Намджун со своим раздражительным спокойствием и рассудительностью, — план «А» изначально был обречен на провал. Юнги безмерно уважает и ценит Намджуна, но прямо сейчас ему хочется направить оружие не на бедного банкира, а на Кима. Потому что ситуация выходит из-под контроля, если он вообще когда-либо у них был. Еще Мин прекрасно понимает, что если даст сейчас себе волю и начнет рычать на Намджуна, то их загребут из-за пустяка, поэтому он говорит: — Так что нам делать, Хос? — Эм… — это, наверное, самое страшное, что можно услышать от Хосока, потому что, очевидно, он не знает, что делать, — двигайтесь в другом направлении. — И какого черта это значит? — Юнги продолжает задавать угрожающие вопросы банкиру, обращаясь при этом к другим людям. Кажется, кто-то сегодня получит на работе не зарплату, а остановку сердца. — Вас, блять, засекли, парни, — снова повышает голос Хосок, быстро стуча пальцами по клавиатуре, — валите оттуда. Банкир снова вздрагивает, когда Юнги вырывает из его рук сумку, почти полную денег. В одну секунду он хватает ручку сумки и руку Тэхена, чтобы наконец закончить этот цирк. И снова начинается это гребаное слоу-мо. Стоит Мину развернутся, как он врезается во что-то теплое и вкусно пахнущее. Он поднимает глаза, замечая сначала губы — о боги, эти губы — и удивленный детский взгляд, а потом Тэхен толкает его своим телом вперед, заставляя завалится на только что зашедшего парня еще сильнее. — Две полицейские машины через улицу от вас, — басит строгий голос, докладывая обстановку как на службе. — Ого, Чонгук... привет, — вдруг оживляется Тэхен, все еще стоящий за спиной Юнги, но услышав тяжелый вздох от Чона, тут же обращается к Хосоку, — Хос, ты серьезно провел линию связи в полицейский участок?! — Ну… да, — тянет Хосок, пока Юнги хватает Тэхена за руку, сжимая излишне сильно до синяков, выводя их из здания. — Мы буквально грабим банк, — Тэ продолжает визжать, — а ты провел полицейскую линию сюда?! — Да ладно, это же Чонгук, — говорит Хосок так, будто это все меняет. Потому что Чонгук — полицейский. Не «поицецкий», которым тот хотел стать в детстве, но тоже неплохо, — И это неофициальная линия. — А какая? — Тэхен продолжает диалог, даже когда они бегут за соседний дом, где их ждет Намджун. Тяжело дыша и явно не успевая за Юнги, он думает о том, почему этот седой коротышка бегает быстрее. — Братская, — восклицает Хос, — Я называю ее «Связь по-Чоновски». — Ты буквально подсоединил мой телефонный номер к вашей сети, Хос, — Чонгук из-за своей профессии постоянно говорит таким тоном, которым солдаты отчитываются перед главнокомандующим. Особенно сильно это раздражает Хосока, — Мы просто говорим по телефону. — Я буквально отказываюсь от родства с тобой, — и особенно сильно Хосок любит кривлять Чонгука, хотя и старше его. — И это был самый бесполезный диалог в моей жизни, — говорит Юнги, усаживаясь на переднее сидение в машину Намджуна, — а я даже в нем не участвовал. Машина, кстати, новейшая. Прямо из салона. Тэ угнал ее, когда выходил за продуктами в магазин и оправдал кражу тем, что ему было тяжело нести пакеты. С учетом того, что у них денег хватало максимум на хлеб из отрубей. И черт знает, как такая машина оказалась в их районе и как, мать его, Тэхен угнал ее. Впрочем, никто и не спрашивал. — Сколько там? — спрашивает Намджун, выезжая на встречку. Юнги открывает сумку, полную денег, и первое, что он делает — вдыхает запах купюр. Пахнет дерьмово, но дорого. Тэхен тут же оживляется, тянется рукой, чтобы тоже вдохнуть запах миллиона человеческих рук (даже знать не хочется, где еще могли побывать эти деньги), но Юнги отодвигается, как ребенок, забравший самую сладкую конфету у своего друга. И не то, чтобы Мин не позволил бы Тэхену сделать это, наоборот — при надобности Юнги бы отдал ему все, что имеет. Но сейчас он готов оберегать эту сумку, как голлум кольцо, действуя на чистых рефлексах и жадности. — Не так уж и много, — отвечает Юнги, все же отдавая сумку Тэхену на задние сидение, — но нам хватит. Ох, точно. Моя память подводит меня, дорогой читатель, я совершенно забыла сказать, зачем они ограбили банк. Конечно, Вы скажите, что все ясно: чтобы получить денги. Да, в этом Вы правы, но есть еще кое-что. Дело в том, что они возненавидели свой дом. Этот город, каждый проспект и улочку. Слишком много ранящих душу и тело событий произошло здесь. Даже чертов воздух сжимает их легкие, напоминая о их жизненных путях, которые пересеклись однажды в обменянной на спасенную жизнь двушке. И было что-то такое бесовское и всем до боли знакомое в звучании голоса, когда Хосок, выпив из фляги все до последней капли и запрокинув голову назад, сказал: «Сбежать бы отсюда куда подальше». Потом он, конечно, заснул, даже не заметив, что породил внутри Юнги бурю сомнений и надежд. И именно Мин стал еще одним шагом на их проклятом пути, когда предложил сбежать в Сеул. У них была одна проблема — деньги. Поездка, крыша над головой, еда в желудке и, конечно, выпивка — все это требовало денег. И вот Тэхен, смеясь и напевая какую-то пафосную песню, раскидывает по машине купюры, как в дешевых клипах американских рэперов. Кажется, он даже пару раз назвал Намджуна и Юнги своими сучками. — И это стоило того? — Конечно, Чонгук вновь собирается воспитывать своих хенов. Он со своей командой едет на место преступления и делает вид, что совершенно не знает о случившимся, попутно отчитывая своих друзей, потому что из-за них у него в два раза больше работы. Он постоянно старается встать на место добра, не зная, что это слишком размытое понятие. — Нам повезло, — отвечает Намджун. Тэхена всегда забавило то, как Нам разговаривает во время вождения: он никогда не отводит взгляд от дороги, но продолжает выражать свои эмоции мимикой, которой наслаждаются богажники машин, что едут впереди, — Удача любит смелых. — Удача для неудачников! — тут же выкрикивает Тэхен. Он, как человек науки, ненавидит такие слова, как «Удача», «Судьба» и — как ни странно — «Надежда». Он знает слишком много законов и формул, чтобы полагаться на эту треклятую удачу. — Вот именно, — подтверждает слова Тэ Чонгук, и если бы ребята любили слово «Надежда», они бы тоже улыбнулись, но они знают, что надеяться Тэхену не на что. Потому что Чонгук тут же обращается к Киму старшему, — Ты же не верил в удачу, Намджун. — С вами я и в бога поверю. — О, правда? — голова Тэхена появляется между двух передних сидений, — В которого из? — В того, кто поможет. Тэ улыбается: «Таких нет». С этой же улыбкой он вытягивается на заднем сидении, закинув ноги на спинки кресел и разглядывая небо из открытого окна. Он бы начал играть в игру, где надо придумать, на что похоже то или другое облако, но у него слишком много вариантов для каждой воздушной массы, поэтому с ним больше никто в такие игры не играет. — Давай быстрее, — ворчит Тэ. Намджун всегда за рулем, потому что он считается самым адекватным из присутствующих. Потому что он тот, кто не будет рычать на каждого, кто подрезал их и, конечно, он тот, кто не будет ехать быстрее ради веселья. — Куда еще быстрее? — задается он вопросом, но прямо сейчас они тормозят на светофоре, что заставляя Тэ обреченно вздыхать, — Красный свет — дороги нет. Тебя что, не учили? — Давай проскочим! — Куда проскочим? — Намджун наконец отворачивается от дороги, чтобы глянуть на Тэ, точнее — на его босые ноги, упирающиеся в потолок, — На тот свет? Где-то между этими разговорами и тихим смехом летали мысли Юнги. Зажигалка в его руках уже нагрелась, но он по старой привычке продолжал поджигать ее и тушить, и снова, и снова. Он, как человек, начавший эту затею, не мог ошибиться. С самого начала на его плечах оказались четыре жизни, которые могли существовать и без него. Но он, возомнивший себя матерью Терезой, взял их под свое крыло и сделал семьей. На самом деле, он сам не хотел этого. Ребята просто появились в его жизни. Хосока уводила полиция и Юнги, увидев его, тут же понял, что все у этого беззубого мальчика под контролем, а контроль в этом вечно движущемся и меняющимся мире — нечто дикое. Мину такое нравится. Намджун был и есть тихой дикостью. С виду обычный книжный червь, а если посмотреть, какие книги он читает, все станет на свои места. Во-первых, все до единой — краденные; во-вторых, прочитанные за одну ночь; и в-третьих, вызывающие споры: общественные, внутриличностные и глобальные. Юнги любит спорить. Впридачу к Хосоку через некоторое время появился Чонгук, ведь для всякого безобразия есть свое приличие. Сначала этот мелкий был просто «+1» к Чону, а потом он с отличием закончил ВУЗ МВД и стал отличным прикрытием. И, конечно, Тэхен, которого они просто не смогли выгнать (но который просчитал им денежную статистику, позволяющую выживать за минимальные средства). У них все вроде как схвачено. Тэ по-быстрому накатал план, как раскрутиться в Сеуле на деньги, пока что не вникая в темную сторону города. Хосок, их компьютерный гений, закажет им билеты на официальном сайте турагентства, а Чонгук прикроет их задницы, даже если банкир подробно опишет каждого и составит фоторобот. Осталась одна небольшая проблемка: — Из-за полиции я не успел убрать свидетеля, — говорит Юнги в наушник. — Опиши его, — тут же отвечает Чонгук, сразу поняв, что это предназначалось ему. И ничего лучше Юнги не придумал, кроме как сказать: — У него полные губы и приятный запах.