Скажи, что не убьешь меня!

— Теодор! Папа с разочарованным вздохом опустил вниз руки, что собирались ловить меня. Но я пронеслась мимо и схапала в объятия огромного черно-белого кота, прижав его недовольное Усатое Величество к себе. Тот сердито мякнул и попытался высвободиться со всей звериной яростью, на какую только способен. — Зараза. Я же тебя пород… то есть, купила! — обиделась, когда сволочь царских кошачьих кровей гордо свалила от меня. На самом деле, я могла не обратить внимания, если со мной не поздоровается бомж у помойки или Джекс наречет новой кличкой какое-то время. Но когда Теодор вредничал, что меня не знает, то делала всё, чтобы хвостатый вновь стал благосклонен к моей персоне. — Ещё придёт. Лучше обними того, кто действительно тебя породил, — ухмыльнулся папулечка, раскрывая объятия для меня. — Уау, меня разбирают на цитаты! Успех достигнут — можно и испытать на мягкость гробовую доску, — карикатурно возрадовалась я, принявшись раскланиваться проходящей мимо обслуге и экономке Жанне. В её глазах так и читалось ехидное: «И эта девушка называет себя взрослой». — Моя маленькая хулиганка, иди уже сюда, — рассмеялся мэр Краутерс. В этот раз вся моя любовь и объятия достались только папе, что слегка даже закружил меня по холлу. Со всей силой прижалась к нему, вдыхая в себя бархатисто-древесный аромат парфюма. Эти духи я дарила ему месяц назад. И как же приятно узнать, что он ими пользовался. Отодвинувшись, оглядела папу. На нём был кофейно-бежевый костюм-тройка, белая рубашка, бордовый галстук и темно-коричневые оксфорды. Густые волосы уложены гелем назад, а темная щетина аккуратно рассыпалась по щекам. Благодаря папе, я и унаследовала приятную внешность и непревзойденный вкус к одежде. По крайней мере… сам родитель в этом свято уверен. — Ты чего? Опять будешь говорить, что нашла седину, — хохотнул он, взъерошивая мои волосы. — Нет, просто думаю о том, какой ты у меня красивый, — улыбаюсь я и прижимаюсь щекой к его груди. — Колись, вампиризм заразен, а? — Ох, Милли, только не начинай… Я отцепилась от него, возвращаясь в свое любимое амплуа «легкомысленной мэрской дочки». Ладно-ладно, сегодняшний случай с извращенцем-братцем Клауса доказал, что черта легкомыслия — определяющая в моей личности. Бли-и-ин… а теперь-то ясно, что гибрид Корлеоне прицепился ко мне. Так сказать, нашёл себе «болтливого языка» и Иуду в одном лице. Не поспоришь даже — расчёт сплошной. — А что я? Я вообще пришла поужинать нахаляву! В этом доме кормят голодных журналистов или придётся мучать интервью? — весело проворковала я, направляясь летящей походкой в столовую. — Кормят. Но, Милли… Этот извиняющийся тон могла узнать из тысячи остальных. Папа пытался меня сбагрить, дабы славно провести время с вампиршей своей ненаглядной, а тут я, как снег на голову. Ну, или попросить побыть вежливее, так как всех его пассий разгоняла, как полиция белых в притоне с неграми. Писала я статью как-то в одном серьезном журнале про африканское племя… Больше не буду. И ведь придрались же из-за специальной пакости нациста-редактора! И ладно бы только негры, так в бой вступили и лгбт-сообщество, и бусурманские… азиатские типчики из якудзы. Зато расистская партия прислала мне коробку конфет в знак восхищения! Свой стыд, к слову, заедала теми самыми конфетами, запивала вином и глушила песнями Coldplay. Ревела три дня ещё, пока мы с Джексом не подложили банку с осами редактору в портфель. — Я взяла твоё любимое вино. Как раз отлично подойдёт к стейку из говядины, — перебила его, передавая бутылку Жанне, чтобы на кухне открыли. — Я это очень ценю, но хотел бы сказать… — Не надо благодарностей. Я слишком редко тебя навещаю, — включила режим «неубиваемого вампира», улыбаясь во все свои тридцать два зубика. — Ты постоянно в работе, а я, как взрослая дочь, плохо поступаю и не поддерживаю тебя. Мне хочется исправиться. Папа был в нокауте и теперь точно не мог, после этой задушевной тирады, велеть мне попридержать язык, чтобы не выглядеть полной скотиной. Эх, и зачем пошла на журналистику? Надо было идти в театральное! Сейчас бы в кадрах по сто раз целовала всяких Максов Дрейгов и купалась в лучах славы солнечного Голливуда. — Ты что-то хотел сказать, пап? Извини, что перебила. Просто очень соскучилась по тебе, — преданно глядя в глаза, произношу. — Ничего, тоже очень скучал. Я сейчас, — говорит он, быстро выходя из столовой. Озорно проводила его удаляющуюся фигуру взором. Этот человек каждый раз забывал, что его гены во мне и врать напропалую я умею также великолепно, как все политики. То бишь, как он сам. Подойдя к столу, стащила пару ягодок зеленого наливного винограда и принялась расхаживать, пока прислуга накрывала на стол. Мои попытки помочь, все отвергли. Я быстренько поправила возле зеркала каштановые распущенные волосы и пригладила подол конфетно-розового короткого платья, а затем решительно направилась на просторную кухню, отделанную в кремовой гамме и в прованском стиле. — О, явилась, — поприветствовала меня Жанна. Женщина перевернула свои фирменные пирожки на сковородке, поправила колпак на голове, проговорив: — Каждый раз поражаюсь тому, как наш суровый мэр не видит, как им вертит его дочь. — Жанночка, милая, меня просто Джекс научил, как правильно вертеть мужиками. Хочешь тебя научу? Короче, первое правило: «все мужчины любят ощущать себя сильными и во всем правыми, хотя это не всегда так. А тебе следует благосклонно позволяю им верить в это». Разве папулечка может сказать о себе, что он плохо воспитал дочь? — мило улыбнулась я, кокетливо хлопая ресничками. — Прохиндейку бессовестную он воспитал. Ладно, выложи кофейные пирожные на тарелку и… Ох, дай обниму, — растрогалась все же женщина, обнимая меня. Прыснув со смеху, поцеловала её в напудренную щеку и взялась за пирожные. А затем принялась украшать ещё одну тарелку с фруктами, на миг позабыв и о папе с его подружкой, и о Клаусе с его коварными помыслами. Я любила иногда проводить время на кухне под любимую музыку, представляя себя ведущей в каком-нибудь кулинарном шоу. Надо будет в Лос-Анджелесе попробовать свои силы в телевидении. Наш один старый друг как раз и устроился на подобном поприще, так что может и помочь. Выглянув из кухни, скривилась при виде обнимающихся папы с его новой подружкой на фоне панорамного окна, открывающего вид на сад. Нет, они выглядели достаточно эффектно вместе: папулечка — темноволосый образчик мужественности, да и сама вампирша — эффектная блондинка в красном платье. Просто… ну неприятно мне. — Динь-дон, радость этого дома несет сюрприз! — громко объявляю я, везя на тележке огромный двухъярусный торт, покрытый черной глазурью и с золотыми шариками. Одна единственная свечка искрилась сверху. Мы со всем персоналом вышли из кухни, крича: — С Днём Рождения! Поздравляем! Удовольствию моего не было предела, когда Ребекка обернулась к нам с удивлением, уставившись на торт. Папа неловко улыбнулся. Ух, кажется, кто-то забыл сказать о своём дне рождении подружке, как и многим остальным. И мне всё равно, что у него завтра праздник, но хотелось сейчас утереть нос блондиночке кровососущей, показав, кто здесь самая главная женщина в жизни папы. — Спасибо всем большое. Мне очень приятно, — благодарит папа всех людей, а затем переводит взгляд карих глаз на меня. — Милз, кажется, ты заработалась и перепутала дни. У твоего старика завтра праздник. А теперь, звукорежиссер, голубчик мой, включай мелодию с раздирающей душу скрипкой и затемни свет. Камера, мотор! Виновато опускаю взор на носки своих бежевых лодочек, теребя подол платья, и произношу: — Я знаю. Просто решила заранее тебя поздравить. Понимаю же, что в этому году будет по-другому и захочешь провести время со своей девушкой. Вот понадеялась тебе не мешать… Эх, ну ладно. Дамочка из подлого рода Майклсон сердито сверлила голубыми глазами во мне дыру. Да-а, у них с Клаусом чуйка всё-таки зверская на моё враньё. А вот папа был загнан в угол и теперь думал, как выбраться из этой ситуации. — С чего ты взяла? Тебе разве Роман не передавал приглашения? — решил устроить папа всё-таки праздник, чтобы не расстраивать меня. — Нет. Но, может, я просто дома не была? — слабо улыбаюсь ему, украдкой вытирая уголок глаза. — Скорее всего. Ну, я ему устрою. А так всё, как обычно. Начало приёма в семь вечера, так что завтра с утра сразу отправляйся за новым платьем вместе с Романом. Будет моим подарком любимой дочери, — мягко улыбается он мне. — Единственной и неповторимой, — поправила его я, чмокнув в щёку. А затем взглянула на красную от гнева девушку отца. — В таком случае приглашаю Ребекку на совместный шоппинг. Вы присоединитесь ко мне? Блондиночка искусно надела приветливую улыбку на лицо стоило нам устремить взгляды на неё. Казалось, что она склона больше мне голову свернуть, нежели провести со мной время. — Да, с удовольствием составлю тебе компанию. Правда, прозвучало больше «ах ты ж, маленькая сучка, напрашиваешься же на клыки в шею». Может быть. Только стоит быть объективными: у Клауса как-то будет больше прав прибить меня. — Чудно, — разулыбалась я. — А теперь давайте есть торт! Ну что ж, светский раут в доме отца теперь будет стопроцентно в доме устроен. А это значило, что у Клауса будет доступ зайти в дом и самому разбираться с сейфом, в котором лежит что-то важное… ну или не в сейфе. Папа не дурак, чтобы держать ценное в доме. В конце концов, я — не предательница, а часть своего договора чту.

***

— В смысле?! Редко срывалась на крики, но тут просто не выдержала. Папа всегда учил меня, что деньги должны работать на тебя. Мы с Джексом давно планировали попробовать себя в бизнесе и решили для начала открыть кофейню в центре города. Помещение шикарное и проходное, да и действительно стоящих заведений рядышком не было. Мы два дня назад уже внесли первый платеж за аренду, как вдруг выясняется… кто-то отжал у нас место! После шоппинга с Ребеккой и так настроение было ни к чёрту. Вампирша оказалась на редкость злопамятной стервозой, притащив с собой якобы подружку, с которой только и вела беседу. Хотя по безвольному выражению лица нетрудно догадаться, что девица находилась под гипнозом. — Через десять минут буду там. Сейчас пойду разбираться с риелтором. Ещё пожалеет, что собирался надуть нас, рекламщик недвижимости фигов, — рассерженно выпалила. — Курочка моя, скажу тебе то, что говорил своему первому парню: «только понежнее», — вздыхает Джекс. Я его не слышала, уже веля таксисту мчать в Центральный деловой район. Вообще, жизнь репортера научила меня всегда быть осторожной и сначала посмотреть, что со стороны происходит. К счастью, этот урок мне пригодился. Ворвавшись в помещение, я замерла при звуке знакомого голоса. — Да, мне вполне подходит, — говорит спесивый голос Клауса. Не может быть. В эту же секунду поспешно выскочила из здания и пошла в сторону окон. Жалюзи скрывали обзор на помещение, но одно было лишь наполовину закрыто. Удачненько, конечно, но не дотягиваюсь. Пришлось пододвинуть скамейку и взобраться на неё с ногами, чтобы разглядеть всё, что происходит в помещение. Благо, хоть сегодня сменила каблуки на кроссовки, а платье на джинсы и белый топ с длинными рукавами. Мои глаза сузились в две полосочки, когда вместо риелтора, увидела хозяина помещения — мистера Челси. Рядом с ним стоял Клаус, так что слух меня не обманул. Гибридская змея стояла и оживленно болтала с мистером Челси, что удерживал папку с документами. Как подозреваю, там находился договор на аренду помещения. Прикусила сердито нижнюю губу. Понимаю, что у нас там договоренности и все дела, но… он отбил наше с Джексом место! Так что да, немного подгадить доминантному Дракуле — святая миссия каждого из нас. В общем, действуй, Милли, закон возмездия на твоей стороне! Набрав номер владельца, принялась ожидать пока он возьмет трубку. Мистер Челси с огромной неохотой оторвался от разговора с Майклсоном и отошёл к другом углу, приняв мой звонок. Я слегка пригнулась, чтобы меня не было видно. Немного прокашлялась, готовясь осуществлять свою миссию. Какое счастье, что у вампирских рэкетиров отличный слух, так что весь наш разговор услышит точно. — Мисс Краутерс, вам разве ваш партнёр не сообщил, что помещение сдал уже другому человеку? — Знаю-знаю, по данному поводу и звоню. Но вы же в курсе, что я — журналист? Клаус кинул пристальный взгляд в сторону мистера Челси. Хе-хе, всё только начинается. — Да, но мне бы не хотелось иметь с вами проблем. Я собирался вам порекомендовать иное место, как компенсацию, — говорит мистер Челси, ослабляя узел галстука на шее. — Благодарю, конечно. Но я не стремлюсь раздувать скандал. Дело в том, что мне удалось выяснить, что вы сдаёте помещение господину Майклсону… Честно признаться, я поражена вашим выбором, — произношу нарочито ошеломлённым голосом. Любопытство — мощнейший рычаг воздействия. Оброни любую фразу, наводящую на большую или скандальную тайну, и всё — человечек твой. Три, два, один… Мистер Челси воровато оглянулся на Клауса, что усиленно делал вид оценивающего покупателя. Но сжатые челюсти и взгляд исподлобья выдавал первородного с потрохами. — Поясните, мисс Краутерс. — Я не распространяю рабочих нюансов, но тут такое… В общем, как бдительный гражданин, я всё же обязана вас предупредить, с кем вы имеет дело. Дабы мне потом не рассказывали разные истории о вашем заведении коллеги из преступной хроники, — серьёзным голосом произношу, ощущая, что сейчас лицо треснет от шкодливой улыбочки. — Я вас слушаю. И не только он. Клаус, уже не скрывая злобы, смотрел на смартфон в руках мужчины. — Ну, раз вы так настаиваете. — Заправила волосы за уши и облизнула губы, готовясь нести правду в массы. — Никлаус Майклсон — банкрот и мошенник, лишенный всякой морали! Да-да. Запуганная прислуга его в доме работает уже три месяца без заработка. А знаете почему? Как оказалось, раньше я никогда не видела действительно взбешенного Майклсона. Он просто замер, будто прислушивался сильнее, чем раньше. Я отошла от окна и села на спинку скамейки. Так… от греха подальше. — Почему же? — изумился мистер Челси. — Когда повар в его доме заикнулся о зарплате, то мистер Майклсон кинулся на него с холодным оружием! Бедняге нанесли шестнадцать швов, а он прошёл афганскую войну. Не знаю, как он поведет с вами, если вы потребуете у него всю сумму за месяц. А ещё мне стало известно, что в вашем помещении он намеревается открыть кондитерскую, где будут печь штрудели с гашишем, пончики с кокаином и пирожные с марихуаной, — заливалась вовсю соловьём я о чёрных планах Майклсона. — С чем? — упавшим голосом спросил мужчина. — Амстердамские замашки, мистер Челси. Нам их, людям из народа, не понять. Вы разве не в курсе, что мистер Майклсон родом из этих мест? Его мать в восьмидесятых танцевала в районе Красных фон… Алло? Связь каким-то неестественным образом оборвалась, будто у кого-то всё-таки сдали нервы. Я притихла, пытаясь поймать хоть один звук из комнаты, но слышала лишь вибрирование работающего вентилятора. Правда, покидать своё убежище и не понадобилось. Мистер Челси пулей вылетел из здания и забрался на заднее сиденье черной новенькой «Ауди». Да, может, мне теперь не перезвонят, зато я отомстила за нас с Джексом. Место было чудесным вариантом для кофейни, пока не влез в это дельце Клаус. Вполне справедливо на мой взгляд. С чувством выполненного долга закинула телефон в сумочку, собираясь гордо удалиться с места преступления. — Ай-ай-ай! — взвизгнула я от неожиданной боли у корней волос. — Значит, банкрот и мошенник, лишенной всякой морали? — прошипел гибрид, сильнее наматывая мои волосы себе на кулак. Мужчине удалось каким-то образом бесшумно открыть окно. В момент, когда только намеревалась спрыгнуть со скамейки и сбежать, меня поймали за волосы. В общем, если на моей стороне закон возмездия, то на стороне Майклсона закон подлости! — Только понять не могу, за что мне такая пакость вдруг прилетела? — продолжал гневаться Клаус. — Видимо, было за что, — проговорила я, пытаясь отцепить его руку от своих волос. — Ты же украл у нас с Джексом место! Ещё и удивляешься, будто совсем не при чём. И хватит уже пытаться сделать меня лысой! Клаус отпустил волосы, но только для того, чтобы самым непостижимо-быстрым образом втащить меня через окно в помещение. Спустя пару секунд уже стояла с круглыми глазами перед сердитым гибридом, который явно намеревался призвать меня к ответу. — Вот как, значит, пропадают девушки. Их просто из окна ушлые вампиры ловят за волосы и втаскивают на обед, — в шоке выпалила я. — Это предложение? — вмиг оскалился Клаус, делая шаг вперед. Так, Милли, не стоит подавать идеи злу, как быстрее поработить род человеческий! А то додумается же ещё заняться лассо и давай с балкона себе еду добывать. Благо сила и скорость позволяют. — Нет-нет, теория и только, — тут же сменила пластинку я, отходя в сторону. — Ну, раз мы выяснили, что это недопонимание, то я пошла. Удачи с местом. Дел просто ку… — Стоять! От взбешенного ора не только встала, но и готова была сесть. Сумку прижимала к груди, как щит, будто пытаясь загородить ею свое колотившееся в безумном ритме сердце. Вот же уродство. Правду мне тётушка Жанна говорила, что мой язык до добра не доведет. Клаус делает шаг вперед. Сразу зеркалю его, отступая только назад. Практика доказала, что, когда на тебя надвигается мужчина с жаждой крови в глазах, то стоит бежать, орать и делать всё, чтобы спасти свою симпатичную шкурку. — Значит, недопонимание. Хорошо. Скажи-ка мне, как продвигаются дела с твоим отцом? — цедит он, не останавливая шага. — У папы сегодня праздник. Ты приглашён, так что можешь сам порыться в сейфе, а я его отвлеку, — быстро протараторила я. — Своё задание моими руками пытаешься сделать? Умно, — язвительно кидает гибрид. — С какой стати ты со своим дружком-голубком открывать кофейню надумала? У тебя же денег совсем недавно не было. — Именно поэтому и надумала. Заработка стабильного теперь нет, ещё и кредит взяла, чтобы хоть на пачку хлопьев хватало, — предельно честно солгала я, глядя в зеленоватые глаза. — Может, хватит уже пугать меня? — Может, не надо меня постоянно пытаться унизить в глазах общественности? — отпарировал он. В один миг мне стало совсем не до смеха. Случилось действительно страшное: моя спина всё же встретилась со стеной. Я лихорадочно оглянулась, отказываясь верить, что появилась преграда на пути к моему спасению. А когда повернулась, то и бежать стало поздно. Клаус выбросил руки по обе сторонам от меня, упирая ладони в стену, и заглядывая прямо в мои перепуганные широко распахнутые глаза. Я съежилась, уже намереваясь вопить во всё горло «караул». — Я всё скажу: адреса, пароли, явки, но только не убивай, Христа ради, а? — нервно сглотнув, проговорила я. — Честное слово, больше так шутить не буду. Клянусь тем, что не жалко, но ценным. — У жёлтой прессы нет честности и совести, — сказал, как отрубил мужчина. Не в бровь, а в глаз, блин. — Хотя, ты мне теперь не только пароли скажешь, — протягивает Клаус, скользнув пальцами по линии моей челюсти. Рот удивленно приоткрылся, когда вторая ладонь гибрида легла мне на поясницу, резко притянув к себе. О боги, это что, месть? Типа в первый раз я его поцеловала, а теперь лови ответку, Краутерс? — И я намереваюсь взять то, что мне приглянулось с первой встречи, — продолжает он и проводит кончиками пальцев по шее к вороту топа, затем легка сдавливает моё горло в кулаке. — А ты меня уже достала. Вот же льстец сладкоречивый. — Ой, да хватит говорить фразочками заправского ловеласа. Не получится у тебя ничего. Я буду петь, так что моя привлекательность, как женщины, резко упадёт в твоих глазах. Да. И это будет подлее, чем телефонная месть, — дерзко заявляю я, упирая руки ему в грудь. — Тогда начинай, — дал добро Клаус со смешинкам в глазах. Это он зря. Может, танцую я вполне себе прилично, но вот пою просто ужасно. Собственно, репертуар у меня тоже не нежный и мировой. — О-о-о, Магадан! Я еду в Магада-а-ан! В Мага… У Джекса бы в этот момент случился инфаркт. Есть такая у нас с ним одна верная пословица: «Один поцелуй может быть случаен, а вот второй… может грозить уже чередой постоянных». И где-то внутри меня уже горела красная кнопка «опасно». Мягкие губы сначала впились жестким поцелуем, чтобы просто заткнуть одну голосистую репортёршу. Бескомпромиссно, не давая от себя отойти или же просто вздохнуть. Руки гибрида сжимали меня до хруста костей, что казалось вот-вот сломают. Весь его напор и пыл заставляли ощущать себя маленькой и беззащитной девочкой, в принципе, таковой и являлась рядом с ним. Казалось, что я находилась во власти свирепой стихии. И только ей решать: пощадить или же сгубить. Сумка выпала из моих пальцев к ногам, когда руки обвились вокруг шеи мужчины, а сама приподнялась на носочки. Тогда его тактика сменилась. Поцелуи стали нежными и восхитительно глубокими, от которых по коже словно бегали маленькие искорки, согревающие вены. Голова закружилась, будто после марафона, который потом отметила бутылкой шотландского крепкого скотча. — Хочешь ещё? — хрипло выдаёт он, отодвигаясь от меня. Внутри стало так одиноко и неправильно, когда мужчина отстранился. Нет, куда? Я, может, тут смысл жизни начала постигать? — Да-а, — протяжно прошептала, всё ещё с закрытыми глазами. А затем дошло, кому это сказала. — Нет! Клаус со смехом притянул моё сопротивляющееся тело обратно к себе. Я попыталась вырваться, а потом подумала: «а смысл?». Плюнув на всё, страстно принялась отвечать на его ласки, пока мои руки блуждали по телу гибрида. В конце концов, будет что потомкам рассказать. Прикусив нижнюю губу, он обвел языком контур губ, прежде чем вторгнуться в мой рот. Ладонь Клауса покровительственно легла мне на грудь, слегка сжимая оную. С тихим стоном запускаю руки ему под водолазку и касаюсь горячего жесткого торса, поднимаясь выше к груди. Боже, какой кайф. — Милли, мистер Челси обещал вернуться, — со смешком произносит Клаус, покусывая кожу на ключицах. — А моё благородство не безгранично. — У кого украл-то его? В любом случае, не заставляй меня ощущать себя старшеклассником, что лапает восьмиклассницу на дискотеке, — фыркнула я. — Ты меня лапаешь? — посмеиваясь и взяв мое лицо в ладони, спрашивает он. Я покраснела с такой скоростью, будто меня с размаху толкнули в бассейн с алой краской. Забываешься на пару мгновений, и тебя начинает сразу подкалывать всякая нечисть! Как тяжело быть хрупкой и бедной девушкой в этом мире подлых мужчин, так привыкшими распускать ручонки! Я обязательно напишу обличительную статью, а потом вперед - в монастырь! — С ума сошёл, что ли? — пробубнила я, пытаясь смотреть куда угодно, но только не в лицо Клауса. — А вообще, у меня там дела, дорогуша, и всё такое. Хлопья ещё надо купить. — Ты крадёшь мои фразы, — усмехнулся гибрид. — Докажи, — невинно хлопнула глазами. Клаус вздёрнул высоко светлую бровь, окинув меня взглядом сверху вниз. Уголки полных, слегка припухших после моих поцелуев, губ дернулись вверх. — Хорошо, можешь идти, — произносит Майклсон. — С радостью, но сначала отпусти, — отвечаю и указываю пальцами на руки гибрида, что обосновались в районе шеи. — И я тут же испарюсь, как неблагополучный должник перед судебным приставом. — Это-то и меня пугает. Не в поле моего зрения от тебя можно ожидать похабные истории с моим участием или же откровенную клевету, — говорит он, отпуская меня. Просто проигнорировала кинутый камень в мой огород и, подняв сумку… пустилась быстрее бежать! А вы что думали? Я боюсь мужчин, что гораздо сильнее в физическом плане меня, так что дудки, что останусь и продолжу обсуждать о том, как было забавно встретиться при таких обстоятельствах. Нет, конечно, не скажу, что всё было плохо и неприятно, но… вот, ну не доверяю я морде вампирской! Прямо на пороге столкнулась с мистером Челси. Тот удивленно поправил очки на прямой переносице, оглядев с изумлением мой взъерошенный вид. — Мисс Краутерс, что вы здесь делаете? — А… эм-м, вам приехала помочь. Кстати, убедила господина Майклсона не ставить на входе золотые клетки, с танцующими в них девушками, — ляпнула первую отмазку, что пришла на ум. — Я же говорила, что амстердамское воспитание и… — Милли! После ора Клауса меня буквально сдуло с порога. Я уже неслась к остановившемуся такси возле соседнего офисного здания, из которого выгружались люди. Забравшись в салон и назвав поспешно необходимый адрес, неожиданно для себя расхохоталась. Сердце билось в груди, как перегревшийся мотор, а щёки горели румянцем. В пустеющем здании произошло что-то странное, непривычное для меня и очень захватывающее. Спустя полчаса машина высадила меня возле дома. У меня уже было три пропущенных от Джекса и один от папы. Последнему отправила сообщение, чтобы не переживал. А вот друг сам написал, заявив, что они с Джошем будут через час у меня. Поднимаясь по лестнице, написала Джексу не переусердствовать с костюмом. На что мне ответили, что оба решили собраться у меня, а не нестись по всему городу в смокингах. Эх, к зеркалу, видимо, пойду прямо сейчас, а то стоять в очереди в собственном доме — не очень хочется. Телефон пиликнул о новом сообщении. Наверняка, Джекс написал, что не потащит все свои средства для волос и мне придется товарищески поделиться с ним. Но я и не против. Всё же моим волосам не нужно столько геля и лака, чтобы лежать идеально. «Я открываю галерею, Милли. И моя семья ничего общего не имеет с Амстердамом, так что хватит делать из меня выходца района Красных фонарей». Хихикнув и прислонившись спиной к перилам, тут же написала ответ Клаусу: «А галерея посвящена грязной романтике? Если там не будет ни одной картины, где Курт Кобейн нюхает дорожку с ноги Кортни Лав, то я буду разочарована». «Пытаешься найти скандалы и сплетни даже в искусстве?» — пришёл мне ироничный ответ. «М-м-м… да? Ещё как? Эй, это моя работа — искать грязное белье людей и зарабатывать деньги. Так когда будет компенсация за посягательство на мою девичью честь?» И всё… с этого момента гибрид сам испарился, хотя «прочитано» стоит. Кто бы мог подумать, что разговор о деньгах способен отпугнуть даже древнейшее создание? — Мне ты никогда так не улыбалась. В груди всё сжалось. Будто в трансе перевожу взгляд на возвышающегося надо мной Питера. Парень смотрел на меня так, будто не видел никого хуже на свете. Как на предательницу. И что ещё хуже… как на соперника. А что делают в бейсболе с соперником? Его сбивают. Спускаюсь на пару ступенек вниз, не спуская взгляда с Питера. Господи, я отлично знала и этот затравленно-агрессивный взгляд, и обвиняющий тон. Сначала всегда тихий. — Что ты здесь делаешь? — громко говорю я, надеясь что кто-то обратит внимание на шум. Но Питер тут же быстро пересек расстояние между нами, схватив меня за руку. Его пальцы грубо впились в мою кисть. — Отпусти меня, — зло предупредила я, дергая руку на себя. Но одновременно боролась не только с парнем, но и со своим страхом перед ним. — Представляешь, я прождал тебя два часа здесь и даже купил цветы. Я так скучал по тебе, Милли. Хотел поговорить с тобой по-человечески, но ты совсем не изменилась, — вздыхает он, поднимая на меня блестящий от слез взгляд. Нет. Дыхание начало с шумом выходить из меня. Есть некоторые вещи, которые не забываются никогда. На них просто вырабатывается стремительно инстинкт. Было бесполезно его успокоить. Питер долго выжидал меня, зная, что рано или поздно приеду. А до этого кто-то его разозлил… настолько, что он вспомнил обо мне. Ему не хотелось решать вопрос мирно, а просто нужно сбросить пар своим любимым путём. — Помогите! — набрав побольше воздух, закричала я. — Убивают! Пом… мгхм. Последнее слово заглохло во мне же. Ладонь Питера закрывала мой рот с такой силой, что челюсть заболела, а сам он обхватил меня поперек туловища, поднимая наверх. Слёзы выступили на глазах, когда я пыталась освободиться, остервенело цепляясь руками за перила и отчаянно мыча. Пожалуйста… кто-нибудь. — Ну, почему ты не можешь быть нормальной, а? Почему нужно постоянно нужно вести себя, как тупая и трусливая сучка? — прорычал Питер, швыряя меня на пол квартиры, в которой, если не изменяла память, жила миссис Грир. — Да оставь меня уже в покое, конченный ты психопат! — взвилась я, устремляясь к щели между ним и косяком двери. Его рука с размаху хлестнула меня по лицу. Ударившись головой о столик для ключей, я не сдержала слабого крика. Опаляющая боль распространилась по щеке и черепу. Моё тело начала трясти мелкая дрожь, когда дверь захлопнулась. — Я арендовал на час квартиру. Любая старушка не устоит помочь влюблённому парню за тысячу-то баксов, — ухмыляется парень, и я вижу как в его руках, будто по волшебству, появляется кованый обувной рожок. — Да-а, вижу давно никто не занимался должным образом твоим воспитанием. Кости заныли. Есть то, к чему никогда нельзя привыкнуть или же подготовиться. Я никогда не могла. — Что, не хочешь портить руки? Только тебя посадят в этот раз, — тихо проговорила, но сама себе не верила. Питеру сойдет все с рук, потому что папу я люблю больше, чем ненавижу его. Вспышка гнева, как обычно, случилась внезапно. Я с визгом упала на живот и съежилась в комок, прикрывая голову руками. Правда, это слабо помогало. Тупой железный конец всё равно бил нещадно по пальцам. — Чёрт побери, хватит уже постоянно перечить мне. Почему ты не можешь хоть раз меня послушаться?! Тебе хочется видеть меня злым, да? Нравится?! — орал Питер, с которого уже слетел весь вид того спокойного и рационального парня, которым его все видели. — Только не по лицу! — зажмурившись, воскликнула я. Но Питер уже не слышал меня. Ему было откровенно плевать на то, услышат ли нас соседи, или же на последствия. Рассудок его помутнел от ярости. Где-то там раздался свист чайника, заглушавший звуки ударов и мои крики. Спина горела от боли. Кровь текла теплой патокой вниз с виска. И лишь на миг, я подумала, что лучше бы осталась в будущей галерее Клауса с ним. Что на удивление для такого большого и злого парня он мог быть забавным и ласковым, хотя ему точно не составит труда сломать нахальную репортёршу. Но то лишь доля секунды. А затем меня наполнило опустошение. И где-то там рожок плюхнулся в металлическую корзинку у входа, и мне донеслось холодное: — Приведи себя в порядок, а то выглядишь, как канавная шлюха.

***

— Курочка моя, ты там скоро? — весело воскликнул Джекс, стуча в ванную. Ничего не ответила ему, усилила напор душа и сделала погромче песню Under the Graveyard исполнителя Ozzy Osbourne. Следовало успокоиться, снять халат и залезть в остывшую воду. Папин праздник начнётся через два часа, но… просто не могла физически. Любое движение отдавалось болью и требовало неимоверных усилий. Прислонившись горячим лбом к бортику ванны, нащупала на полу таблетку с обезболивающими и отсыпала ещё две таблетки. Зубы стукнулись о стеклянные края стакана, и я махом проглотила таблетки, шмыгая носом. Телефон рядом зазвонил. Подавить всхлип не смогла, когда увидела, что звонил папа. Поэтому даже не обратила внимания, что голубки у меня в гостиной притихли. — Да, папуль, — прощебетала я в динамик и с силой прикусила нижнюю губу, пока слёзы градом спускались по щекам. — С тобой всё в порядке, доча? Я звонил тебе три раза уже, — обеспокоенно спрашивает папа. Было слышно, что он уже на пределе. У нас в семье водилось либо сразу отвечать на звонки или писать оправдания эсэмэской. Дверь с грохотом раскрылась, пропуская рассерженного Джекса и напряженного Джоша, что и совершил прорыв в ванную. Друг в ужасе уставился на меня. Голубые глаза скользнули, по ногам, на которых цвели синяки разного размера, нашли такие же фиолетово-алые отметины на шее, кровоподтёк на лице и разбитую губу. — Милли, — прошептал Джексон, присаживаясь на колени рядом со мной со слезами на глазах. — Естественно, со мной всё в порядке. А что со мной может случиться? Я же сама женщина-опасность, — рассмеялась я, впиваясь ногтями себе в коленки. — А так мы просто с Джексом увлеклись покупками. Ты же знаешь, какие мы транжиры с ним. Представляешь, купили такую прикольную штукенцию на стену в виде говорящей рыбы. — Ну слава богу, — облегченно выдохнул папа. — Но ты же знаешь, что можешь всегда обратиться ко мне за помощью. — Братва журналистская не так поймет, если меня станет крышевать сам мэр города, — улыбалась я. — Ох уж эти твои шутки, детка. Ладно, не буду мешать собираться. Люблю. — И я. Отключив телефон, я позволила другу сграбастать меня в объятия. Джексон принялся укачивать меня и поглаживать по голове, давая просто прореветься. Друг за секунду понял, что руки Питера успели все же до меня добраться. — Милз, тебе нельзя в таком состоянии и виде идти на прием. — Я сейчас успокоюсь. Честно-честно, — пролепетала я, вытирая полотенцем лицо. — Папа будет волноваться, Джекс. И Питер там тоже будет. Если не приду, то он решит, что любое его появление способно сбить меня с толку, понимаешь? Что он может диктовать условия и влиять на ход моей жизни. А я не дам ему этого подарка. — Я могу дать тебе своей крови и тогда все твои раны заживут, — предлагает Джош, присаживаясь рядом. — Нет. С моей везучестью, навернусь на каблуках и сломаю себе шею, а вампиршей мне становиться не хочется. Я слишком люблю жареную картошечку, но спасибо за предложение, — мягко отвергла его предложение. — Почему не расскажешь отцу? Он же мэр, — всё ещё недоумевал Джош, принявшись стирать влажным полотенцем запекшуюся кровь с моего лица. — Не могу сказать, мой голубок-хранитель. Это слишком личное, из-за чего иногда... приходиться терпеть. — Не думал, что Милли Краутерс — терпила. Если бы. — А ты не думай. Говорят, что у слишком умных мужчин проблемы с потенцией начинаются. А тебе достаточно быть красивым, — съехидничала я, начиная приходить потихоньку в себя. Джош закатил глаза, но всё равно продолжил приводить моё лицо в божеский вид. Джекс сверлил взглядом стену и я осозновала отдаленно, о чем он думал. Парень слишком часто находил меня замазывающей тональником синяки в школьном туалете. Поэтому не хотела, чтобы он видел это, так как принимал слишком близко к сердцу. В компании друзей я полностью расслабилась, ощущая себя в безопасности. Или же это действовало ранее принятое успокоительное. В любом случае, я начала забывать о визите Питера, думая, как привести себя в порядок и не испугать гостей. И почему папа не родился на Новый Год, Хэллоуин или же в праздник Марди-Гра? Моё платье было длинным, да и перчатки прикроют руки, но что делать со спиной и шеей? — Так, у тебя остались ещё стразы «Сваровски»? — решительно протягивает Джекс, прищурив хитро глаза. — Чтобы у меня не было сверкающих камушек? Полно, месье Джексон, их коллекция даже увеличилась и… О, — выдала удивленно я, догадавшись о его идее. — Ты же понимаешь, что на укладку тебе придется потратить гораздо меньше времени? — А то. Но я сумею сделать так, что эта стая пафосных кошёлок съедят свои импланты от зависти, — ободряюще улыбнулся Джекс мне. — Держи клюв выше, Милз. Мы им ещё всем покажем!