Эвридика или Оригинальный способ вернуться

Когда Эдди выписали из больницы, стояло солнечное утро, а небо сияло голубизной. Однако погода была уже не слишком теплой, так как лето близилось к концу, а вчера через окно комнаты Эдди Ричи даже заметил первые опавшие листья. Обычно он не обращал внимания на всякие пустяки вроде погоды, деревьев, птиц и так далее, но в последние дни его внимание обострилось, будто Ричи выписали новые линзы, позволившие наконец рассмотреть детали. Кроме того, в последнее время он все чаще стал ловить себя на том, что тихонько посвистывал по пути в палату. Он мог бы забеспокоиться, но на самом деле ему было плевать. Прежде всего, он был слишком занят. Нужно было купить новый автомобиль, поскольку Эдди оставил предыдущий среди обгоревших обломков, все еще тлеющих в руинах библиотеки. На самом деле, было много вещей, который надо было купить. Эдди постоянно вручал ему длиннющие списки покупок, дважды подчеркивая при этом бренды, но Ричи упрямо продолжал терять эти листочки. А вчера они чуть не поссорились из-за марки зубной пасты, хотя, признаться честно, Ричи просто нужен был предлог, чтобы отпихнуть Эдди обратно на простыни и засунуть руки в его больничный халат. «Хочешь посмотреть на мою новую пародию сексуальной медсестры?» – усмехнулся он, после того как они отстранились друг от друга и Эдди, краснея, посмотрел ему в глаза. «У тебя ровно две секунды, чтобы рассмешить меня» – пробурчал он, все же невольно улыбаясь. В последнее время он совсем разучился скрывать свои улыбки. К настоящему моменту все было упаковано в багажник арендованной машины: и дорожная карта (ты не можешь все время полагаться только на телефон, Ричи!), и вода в бутылках и набор закусок, в самую последнюю очередь предназначенных для соблюдения диеты. Забавно, но Ричи доставляло огромное удовольствие заниматься этим в свободное от посещений палаты время. Например, он потратил уйму времени, раздумывая над тем, какая музыка нравилась сейчас Эдди. Ему все еще нравились «The Weather Girls» или он слушал кого-нибудь ужасного вроде Барри Манилоу? В такие моменты он задумывался над тем, как много, на самом деле, он не знал об Эдди, как много упустил. Однажды поздней ночью он даже сделал несколько плейлистов на Спотифай, озаглавив их «Такой ужастный музыкальный вкус у меня был в колледже» или «Я наткнулся на Смитов только к своим 30, так что просто заткнись». Он действительно хотел, чтобы они с Эдди как-нибудь сели друг напротив друга и пролистали слайд-шоу о том, что происходило в их жизнях до этого момента: города, которые они посещали, людей, которых целовали, неудачные модные тренды, которым следовали. Он иногда ловил себя на мысли, что хотел бы знать, как Эдди выглядел в 90ые? А в 2010ые? Но когда они оставались вдвоем, он почти забывал об этом, вместо этого рассматривая его глаза или наблюдая за тем, как Эдди хохотал, пытаясь отобрать пульт от телевизора, чтобы посмотреть дурацкое шоу об охоте. Когда Эдди выписали, его встречал не только Ричи. На автостоянке дожидались и все остальные. Они пока не спешили покидать Дерри, потому что хотели попрощаться с этим городом вместе. Может, они просто опасались, что Ричи, если его оставить без присмотра, обязательно испортит что-нибудь снова. Или же они просто искали предлог, чтобы побыть вместе еще немного. Сейчас Дерри, в любом случае, был просто обычным городком Мэйна, в котором не происходило ничего примечательного. – Ну что? – спросил Эдди, когда Ричи зашел в его палату – как раз в тот момент, когда он переодевался из своей больничной рубашки в обычную человеческую одежду. – Что думаешь? На нем были вещи, которые выбрал для него Ричи (разумеется, под строгим руководством): джинсы и мягкий серый свитер. Он выглядел удивительно мягким и домашним, почти уязвимым, глядя на Ричи снизу-вверх, и Ричи хотел бы сказать что-нибудь забавное по этому поводу, но ничего не приходило в голову, кроме: – Прелесть, прелесть, прелесть! – прокомментировал он, потрепав того за щеки. Ну ладно, немного он все же посмеялся. Эдди наградил его грозным взглядом и сердито зарычал, однако все же позволил Ричи поцеловать себя. – Я просто хотел сказать, что мне не нужно носить дурацкую больничную рубашку, Боже, как же ты бесишь, – раздраженно отозвался Эдди, и Ричи тут же состроил преувеличенно грустную мину. – А я буду скучать по этой рубашке. Думаешь, они могут позволить нам забрать ее домой? – Опять ты со своими играми в сексуальную медсестру? – с подозрением спросил Эдди, но, на самом деле, конечно, Ричи шутил: последнее, что ему было нужно, это постоянное напоминание о том, как Эдди лежал в палате и дышал через трубочку. Пытаясь вернуть Эдди к жизни, Бен случайно сломал ему ребро и теперь извинялся за это с завидной периодичностью. Хотя Ричи, даже если бы и обладал мистической способностью злиться на Бена, все равно не стал бы винить его за это. Просто ему до сих пор было мучительно вспоминать о том, какой шаткой была сама ситуация и как близко Эдди снова оказался к смерти. – Могу я отнести вашу сумку в багаж, сэр? – спросил он голосом английского дворецкого, пытаясь тем самым отвлечься от неприятных мыслей. – Что, уже все готово? – поинтересовался Эдди и, немного отставая, поковылял вслед за ним по вычищенному до блеска коридору. – Мы можем так просто взять и уйти? – Да, если только ты сам не хочешь остаться здесь подольше. – Нет, – с содроганием ответил Эдди. – Хватит с меня больниц. Я твердо решил, что больше никогда не вернусь в больницу, даже если мне нужно будет ампутировать ногу. Мы лучше просто посмотрим видео на WebMD* и сделаем это сами. Дома. – Это ты сейчас так говоришь, но как только получишь занозу, то сразу побежишь звонить в неотложку, – саркастично заметил Ричи, но на самом деле ему нравилась идея. Не та, разумеется, где речь идет об ампутации ноги, но та, где Эдди сказал «дома». То, как он произнес это слово. Снаружи их ждали Бен, подпирающий собой машину, и усевшаяся на капот стильно одетая Беверли, которые увлеченно разговаривали друг с другом. На парковке Билл и Майк развлекались со старым велосипедом Билла, по очереди катаясь на нем мимо рядов машин. До этого Билл поделился идеей о том, чтобы забрать его с собой в Голливуд и подарить на годовщину своей жене. Правда, лично Ричи немного сомневался в том, что Одра мечтала именно о том, чтобы получить ржавый старый детский велосипед из 80-х, но, по крайней мере, они с Биллом в последнее время стали больше разговаривать. – С-смотрите! – громко позвал Билл, когда они вышли на светлую сторону улицы. – Без рук, Майк! Майк издал одобрительный клич, и Ричи, поставив сумки, тоже похлопал в ладоши. – Не поощряйте его за это, – запротестовал Эдди, а потом даже прикрикнул на Билла, который на своем агрегате вилял по дороге как моряк при корабельной качке. – Ты либо упадешь сам, либо у тебя случиться судорога, и тогда ты все равно упадешь! Обнимаясь на прощание в этот раз, Ричи решительно пообещал оставаться на связи. Беверли и Бен уже вынашивали планы о том, чтобы провести встречу Неудачников этой зимой. Они хотели снять небольшой домик в каком-нибудь тихом заснеженном местечке. Хотя Ричи думал, что с их то удачей этот дом наверняка окажется обиталищем каких-нибудь призраков или снежного человека. Но ничего страшного, они даже привыкли. И вот когда они с Эдди выехали на дорогу, а Эдди уже несколько минут счастливо ворчал о том, какие неправильные закуски взял с собой в дорогу Ричи, тот окинул его долгим взглядом и спросил: – Сделаем небольшую остановку? Пять минут максимум. Или мы вернем вам деньги.

***

Опустившись на корточки и не обращая внимания на пыль, Эдди долго сидел у Моста Поцелуев, кончиками пальцев проводя по краям букв. Ричи не мог интерпретировать выражение его лица, но одно то, что он не жаловался на грязь на штанах, было достаточным поводом, чтобы занервничать. – Как глупо, да? – наконец спросил он, не в состоянии больше выносить тишину. Эдди неопределенно замычал, хмуря брови так, будто на него только что снизошло великое прозрение. – Эта надпись не старая. Она выглядит свежей. – Я...м-м… Я пришел сюда после твоей смерти, – рассказал Ричи, и сейчас все ощущалось так, будто с тех пор прошло уже очень много времени. – Наверное, для меня это было что-то наподобие мемориала. – А я-то думал, это мое предсмертное признание в любви было слишком сентиментальным, – ответил на это Эдди, снова и снова проводя пальцем по вырезанному на деревянной поверхности плюсу в надписи «R+E». Ричи смутно задумался о том, что представлял себе этот момент по-другому. Он думал, что пошутит, эй, посмотри на это, в лучших традициях мелодрамы, не так ли? Но сейчас, когда он оказался здесь, на него снова нахлынули воспоминания о том, какого это было: думать, что Эдди умер и никогда не вернется назад. Опустив взгляд на спину Эдди, он на секунду почувствовал, как в груди вспыхнул ужасный иррациональный страх, что, если он протянет руку и попытается коснуться Эдди, тот снова исчезнет, будто его образ – это только лишь очередная игра света. Но когда Эдди встретился с ним глазами и мягко улыбнулся, а в его волосах заиграло солнце, Ричи принялся с неистовым упрямством убеждать себя, что это реально, это реально. Когда он притянул Эдди к себе и поцеловал, крепко обхватив за талию, он действительно поверил в это. – Знаешь, – начал Эдди, когда они немного прервались. – Однажды я написал кое-что. На последней странице своей школьной тетради. В общем… О, Боже, не верится, что я рассказываю это тебе… В общем, я написал «Эдди Тозиер». А потом жутко боялся весь день, что кто-нибудь это увидит, поэтому в конце концов, придя домой, я вырвал эту страницу и сжег на плите. Вся кухня провоняла дымом. Ричи расхохотался, потому что это было так глупо и так по-лузерски, но ему все равно нравилось, он был просто в восторге от того, что Эдди написал это. – Какими же мы были идиотами, – сказал Ричи. – Почему мы ничего друг другу не сказали? Мы могли бы сделать это давным-давно. Тогда мой первый поцелуй мог быть с тобой, а не с Люси Паури, у которой в брекетах вечно застревали кусочки еды. Эдди провел большим пальцем по скуле Ричи и грустно улыбнулся. – Мы не были идиотами. Мы просто были молодыми. И напуганными. Ричи подумал о бедном Эдриане Меллоне, утонувшем прямо на глазах своего парня, о том, как он сам перестал ходить к игровым автоматам после памятного случая. Разумеется, Эдди был прав. Он почувствовал неодолимый прилив сочувствия к своей молодой версии, напуганной, одинокой и отчаянно влюбленной в лучшего друга. – Просто жаль… – сглотнул он. – Жаль, что мы потеряли столько времени. Все это время прошло напрасно. Эдди снова протянул к нему руку, на этот раз, чтобы поправить чужие очки и убрать спадающие на глаза пряди волос. – Ничего не напрасно. При тех условиях, с угрозой Оно, из-за которой мы вернулись сюда, я бы не стал ничего менять. Зная, к чему это приведет в итоге, я правда не стал бы. – Что, снова женился бы на своей маме? А что насчет смерти номер один? Или номер два? – Ричи вздрогнул от собственных слов. Конечно, трагедия плюс время дает комедию, однако на данный момент он все еще не был готов шутить об этом. Как ни странно, Эдди не оскорбился и не стал спорить, кажется, впервые в жизни. Вместо этого он просто закатил глаза и встал на цыпочки, чтобы обхватить Ричи за голову и поцеловать снова. – У нас осталась вся оставшаяся жизнь, чтобы наверстать упущенное, – пробубнил он момент спустя куда-то в чужую шею. Ричи хотел было посмеяться над тем, что это слишком сентиментально, но просто не смог. Может быть, такой теперь будет его жизнь – может, теперь он навсегда перестанет быть циничным и саркастичным засранцем. Тогда ему придется уйти из сферы юмора; ведь все знают, что самые смешные стендапы делаются несчастными алкоголиками, и впервые за долгое время Ричи не мог отнести себя в эту категорию. Леди и джентльмены, вы когда-нибудь слышали шутку о счастье? Нет, серьезно, я о том, чтобы быть по-настоящему счастливым? Оказывается, это существует не только на рекламных объявлениях Кока-Колы. – Всю оставшуюся жизнь, а? – задумчиво ответил Ричи. – Тогда нам стоит начать прямо сейчас. – Я за рулем, – сразу объявил Эдди, все такой же властный, как и двадцать семь лет назад. Ричи бросил ему ключи и пошел прочь от Моста Поцелуев, даже ни разу не обернувшись. Ведь он знал, что надпись останется здесь, в Дерри, спустя долгое время после того, как все воспоминания о них канут в лету. – У меня будет личный водитель? Как здорово, – сказал Ричи, забираясь на пассажирское сидение. – Как это не разочаровательно, но нет. Если бы это было так, я бы точно поставил перегородку. Итак, куда направимся? – Эдди фыркнул, регулируя сидение и суетливо поправляя зеркала. – Я думаю, мистер Сулу, что нам необходимо направиться к искривлению пять, от первой звезды направо и прямо до самого утра.** Эдди окинул его долгим страдальческим взглядом. – Я серьезно, придурок. Куда ты хочешь поехать? – Куда хочешь, Эдс, – глядя вперед на дорогу, ответил Ричи. – С тобой я поеду куда угодно. Главное, чтобы это был не гребаный Дерри. Улыбнувшись во все тридцать два зуба, Эдди принялся заводить мотор.