Эвридика или Оригинальный способ вернуться

– Если твоя теория не включает в себя возвращение в чертову канализацию, то я весь внимание, – сказал Майк. – Да, давай, Эдс, поделись с классом, – Ричи поддержал идею подбадривающим свистом. – Меня зовут не так, – машинально ответил Эдди, прокручивая в голове недавние факты. Он думал об огне, который расступился перед его ногами, об осколке, порезавшем его руку. То, что вытекало из всего этого, казалось безумием, и только одна мысль о подобном вызывала тошноту, но что если? – Эдди, – мягко поторопил Бен. – М-может, лучше сначала отыщем крышу? – предложил Билл. – Д-дождь как из в-ведра. Он все так же смотрел на Эдди с тем странным выражением лица, которое закрепилось с момента выхода из горящего здания. К слову, Эдди был благодарен за эту небольшую паузу, поскольку не был уверен, что готов произнести вслух ужасную мысль, плавающую на поверхности сознания. – Это же Дерри, все заведения здесь закрываются после одиннадцати, – напомнила Беверли. – Разве что мы можем вернуться обратно в отель? Никто не выглядел особенно обрадованным этой идеей. – Тут есть один бар, недалеко от канала, – неуверенно произнес Майк. – Не самый лучший, но он работает до пяти утра. Бар «Ллойдс». – Погоди, прежде чем мы пойдет туда, ни у кого нет никаких важных травматических воспоминаний из детства, связанных с этим местом? – решил удостовериться Ричи, и только после того, как все покачали головами, согласно пожал плечами. – Окей, тогда я за. Оглядываясь назад, Эдди вспомнил, что никогда не выглядел достаточно взрослым, чтобы ходить в бары в Дерри, даже если бы попытался использовать поддельный паспорт. Максимум, что он сделал однажды, это стащил некий вишневый алкогольный напиток своей матери и одним летним вечером выпил его вместе с Ричи в Пустоши. Тогда Эдди притворялся более пьяным, чем был на самом деле, чтобы получить возможность без лишних вопросов положить голову на плечо Ричи. А на следующее утро Эдди позорно вырвало, и мама заставила его просидеть дома еще целую неделю после памятного приключения. – Мы можем поехать на моей машине, – предложил Майк. – Но все туда не влезут. – Ну, я мог бы предложить свою, если бы кое-кто только что не пробил ей стену горящего здания. – Ох, прошу прощения, в следующий раз я просто позволю вам сгореть заживо, – огрызнулся Эдди, но даже говоря это, он не мог избавиться от жуткой картины в голове: идиотская полиэстеровая одежда Ричи, расплавившаяся на его коже, горящие волосы и треснувшие от жара очки. – М-мы с Эдди м-можем поехать на моей машине, – сказал Билл, и от этих слов волосы Ричи практически встали дыбом. – Круто. Тогда я поеду с вами, – ответил он, хотя по его голосу было очевидно, что он вовсе не считал, что это было круто. – Нет, все в порядке, – вмешался Эдди. – Я поеду с Биллом. Мы будем прямо за вами. Последнее слова были адресованы Ричи, как бы намекая, что все хорошо, я буду в порядке. Ричи наградил его взволнованным взглядом, но потом все-таки неохотно кивнул. – Ладно, раз так, тогда по коням. Освети наш путь к алкоголю, Майки.

***

Ни Билл, ни Эдди не проронили ни слова, пока их машина не выехала на дорогу, пристраиваясь за машиной Майка с мерцающими за стеной дождя красными задними фарами. Дворники на переднем стекле не переставали смахивать дождь, когда Эдди начал разговор: «Так ты…», и Билл одновременно с ним произнес: «С-слушай, Эдди, я…» Они оба замолчали, и Эдди прочистил горло. – Ты первый. – Я х-хотел извиниться. З-за то, что сказал до этого. Просто ты н-не видел Ричи, когда ты… ты умер. Он был… Эдди ждал продолжения, затаив дыхание. Он не был уверен, что хотел услышать. Ричи знал его всего пару дней в качестве взрослого и только недавно вспомнил о нем-ребенке, поэтому было невозможно, чтобы Ричи чувствовал по поводу его смерти что-либо, кроме смутного сожаления. И все было быть так, но… Но Ричи спустился за ним в Ад. Почти что буквально. Ричи заключил сделку с гребаным дьяволом, чтобы вернуть его обратно. И Эдди не понимал, почему Ричи сделал это для него, ведь единственное подходящее объяснение было настолько маловероятным, что он просто не мог позволить себе об этом думать. – Он был не в порядке, – в конце концов договорил Билл, тяжело вздыхая. – И когда я у-увидел тебя, я подумал… п-после Джорджи… – Все в порядке, Билл. Я понимаю. На твоем месте я бы и сам не поверил. Даже сейчас, я не совсем уверен, – стоило ему начать, как все скрытые опасения полились из него как из фонтана. – Может быть, ты прав, что не доверяешь мне. Я даже не уверен, что сам могу себе доверять. Это ведь было слишком просто, верно? Я должен был быть мертв. И в добавок, все эти сны… Билл с вниманием и беспокойством выслушивал его тираду, но в какой-то момент вдруг выругался и резко ударил по тормозам, заставляя их обоих впечататься в свои сидения. Эдди посмотрел в окно и увидел, всего на мгновение, стоящую на проезжей части рыжеволосую женщину в окровавленной рубашке и с улыбкой на лице. Машину занесло, и Билл вцепился в руль, пытаясь вернуть управление, а когда ему это удалось, женщина уже исчезла. – Что это была за хрень? – пронзительно воскликнул Эдди, в то время как Билл, сжав руль побелевшими от напряжения пальцами, пытался отдышаться. – А-а-она, – начал он, но Билл заикался слишком сильно, чтобы закончить фразу. – Ты тоже видел кровь? Может, нужно остановиться? – спросил Эдди, разворачиваясь на сидении, чтобы посмотреть назад. – Это и-и-искусственная кровь, – удалось наконец Биллу. – Это грим. Она н-не настоящая. Это была О-Одра. Я только что звонил ей в Л.А. Оно пытается играть со мной. – Одра? Твоя жена, Одра? – Ага, – подтвердил Билл, понемногу успокаиваясь и фокусируясь на красных огнях впереди. – Она, мм… М-мы сейчас в ссоре. Эдди поморщился. Очередной брак одного из Неудачников скоропостижно загибался. – Ох, мне жаль это слышать, чувак. – Я с-сбежал сюда, – пожал тот плечами. – Все б-бросил и не сказал ей п-почему. Я ведь не мог. Откуда, блять, я д-должен начать? Эдди не мог себе даже представить, каково это, пройти через все это, вернуться обратно и не иметь возможности рассказать любимому человеку, почему ты не можешь спать по ночам или почему периодически просыпаешься в слезах. Майра была медсестрой, поэтому выписывала ему рецепты на снотворное, лекарства от тревожности, депрессии, и Эдди никогда не понимал, почему ему это вообще было нужно, почему он не мог беззаботно и счастливо существовать, как это делали все остальные. Насколько было бы все хуже, если бы он действительно любил ее? Любил и не мог объяснить. – Я подам на развод, – выпалил он. – Или, эм, думаю, я уже разведен. Сейчас. Когда он посмотрел на Билла, тот выглядел подозрительно не удивленным этой вспышкой. – Ты с-сказал об этом Ричи? – А почему я должен был сказать Ричи? – Д-да так, не почему. Эдди был готов поклясться, что видел, как Билл закатил глаза. – Давай поговорим о чем-нибудь другом, – со смесью смущения и раздражения пробормотал Эдди. – Ты в курсе, что невнимательное вождение – одна из главных причин дорожно-транспортных происшествий в США. – Это я-то н-невнимательный, а, Эдди? – пробормотал Билл, но почти сразу его губы растянулись в улыбке – впервые с тех пор, как он приехал. – Боже, как же я с-скучал по тебе.

***

Они остановились возле дерьмового придорожного бара, по которому уже снаружи было заметно, что он едва удовлетворял санитарно-эпидемиологическим стандартам. Только Эдди успел вылезти из машины, как к ним тут же подскочил Ричи. – А ты никуда не торопился, верно, Эдуардо? – поддразнил он, а потом наклонился так близко, что сердце Эдди подскочило. – Ты в порядке? Что сказал наш бесстрашный лидер? Он сказал, что когда я умер, ты был не в порядке, объяснишь, что это значит? Эдди хотел бы задать этот вопрос, но не задал, потому что никогда не находил в себе решимости услышать правду. Он не мог вот так запросто спросить. И частично поэтому он не имел права винить Ричи за то, что тот лгал ему, потому что как он мог просить о честности, когда никогда, никогда не мог быть честен с ним сам? – Он сказал, что не хотел ехать в машине с тобой, потому что твои жирафьи ноги занимают все свободное пространство, – вместо этого ответил он. – О, так теперь вы двое состоите в клубе мэнлетов?* – Что это еще за херня? – Расскажу тебе, когда вырастешь, деточка, – ответил Ричи, взъерошив его волосы, и Эдди отпихнул его, мысленно умоляя не прекращать его трогать. – Иди на хуй, чувак, – фыркнул он, только потом обращая внимание на то, что Майк уже не в первый раз прочистил горло, показывая пальцем в сторону входа. Остальные же члены компании пристально наблюдали за ними, а Беверли безуспешно пыталась спрятать улыбку, поэтому Эдди покраснел и на всякий случай отодвинулся подальше. Внутри бар был довольно шумным для вечера среды в Дерри, но клиенты оказались достаточно пьяными, чтобы не замечать покрывавшую Неудачников грязь и тянувшийся за ними запах гари. Они втиснулись за самый дальний от толпы столик, расположенный прямо под режущими глаз настенными лампами. На самом деле, это место не было рассчитано на шестерых, поэтому Бен практически сидел на коленях у Беверли, впрочем, не капли этому не возмущаясь. Не спускающий глаз с бара с самого первого момента Ричи предложил сходить за напитками. – Джин-тоник. Я на диете, – по привычке ответил Эдди, но когда Ричи вопросительно поднял брови, пересмотрел свой выбор. – Хотя, думаете, у них есть Пина Колада? – Ты хочешь, чтобы меня избили? – пробурчал Ричи, но все равно принес ее, странно посмотрев на Эдди, который тут же начал поедать ананасовый кусочек. – Тебя все еще беспокоит та фигня с аппетитом? – Типо того. Да, – Эдди шумно всосал жидкость сквозь соломинку, позволяя рому с привкусом кокоса растекаться по языку. Он был голоден, это правда, но вместе с тем Эдди не пил ничего кроме джина с тоником последние десять лет, разумеется, по настоянию Майры, потому что она считала, что это был сдержанный мужской напиток, полезный для сердца. К Пина Коладе он не возвращался еще со времен колледжа в 1998 году, после того как на одной из вечеринок поцеловался в темноте кухни с каким-то парнем с факультета статистики. Ему понадобилось еще около года, чтобы запрятать воспоминания в самый темный угол подсознания, а мысль об этом до сих пор вызывала у него тошноту. Однако сейчас он наслаждался давно забытым вкусом ананаса. Может, недавняя смерть заставила его пересмотреть свои предпочтения. Парня звали Кайл. Эдди вспомнил, что почему-то это имя казалось ему забавным. – Фигня с аппетитом? – спросил Билл, потягивая пиво. – С тех пор как Эдди, мм, вернулся назад, он все время голоден, как чертова гусеница. Мне приходилось швырять закуски в его необъятный рот, только чтобы он не попытался вгрызться в что-нибудь из уродливой мебели Майка. Эдди скривился и шумно втянул напиток через соломинку, делая это настолько отвратительно, насколько возможно. В какой-то момент ему даже показалось, что он поймал взгляд Ричи, направленный на его рот. – Н-не то, чтобы это было неинтересно, – вмешался Билл. – Но м-может мы лучше поговорим о том, как вернулось Оно? И как попыталось убить нас? – Он ведь хотел нас именно убить, не так ли? – размышляла Беверли, водя кончиками пальцев по липкой столешнице и делая задумчивое лицо. – Вам не кажется это странным? Раньше он никогда не был таким прямолинейный и… таким агрессивным. Он всегда работал в тени по принципу разделяй и властвуй. Печенья с предсказаниями, те вещи, которые мы видели, когда разделились – все это было похоже на то, будто он скорее пытался отпугнуть нас прочь. Он даже использовал Бауэрса, чтобы он сделал всю грязную работу. Сейчас же все по-другому. – Мы убили его однажды. Можно сказать, почти дважды. Может быть, сейчас он просто напуган, – с надеждой предположил Бен. На что Эдди сглотнул, отодвигая свой напиток прочь. – Он не пытается убить всех из нас. Все посмотрели на него, и Эдди почувствовал, как к горлу подступает тошнота. – Он мог бы убить меня уже трижды на данный момент. Когда поджег библиотеку, он запер меня снаружи. А потом, в машине… Эдди замолчал, вспоминая о захлопнувшейся двери, оставившей Ричи по другую сторону от него, и запахе гари. Паникуя, он забрался в чужую машину, но на заднем сидении его ожидал неприятный сюрприз в виде мертвой матери, распространяющей по всему салону запах кладбищенской земли. «Эдди, медвежонок, из-за них ты можешь умереть, они не хорошие девочки и мальчики, я не хочу, чтобы ты продолжал играть с ними, пожалуйста, Эдди…» – Огонь не навредил тебе, – тихо произнесла Беверли, а сидящий возле нее Бен нахмурился и тоже кивнул. Эдди пришлось рассказать им и про аптеку, о том, как Пеннивайз отпрянул назад, о том, как он говорил: «Я голоден, Эдди, я ведь все еще расту…» Эдди бросил взгляд на нехарактерно молчаливого Ричи, но его лицо сейчас было нечитаемым. – Но что это значит? – спросил Бен по окончанию истории. – Было бы логичнее, если бы Оно пыталось сохранить жизнь Ричи, раз уж сделка была заключена с ним. С чего бы ему защищать тебя? – В-возможно сделка никогда не з-зависела от Ричи, – предположил Билл, и Эдди практически видел, как колесики крутятся в его холодном рассудительном мозгу. – Может быть, Эдди н-нужен был живым ему самому. – Так значит, сейчас они каким-то образом связаны? – сказал Ричи с таким неприятием, что Эдди вынужден был отвести взгляд, фокусируясь на фабричном знаке их стола. – Без обид, Билл, но это подозрительно похоже на твою предыдущую теорию. Все это время я был здесь с ним, и я тебя уверяю, что Эдди кто угодно, но уж точно не собачонка этого гребаного клоуна, ясно? В ответ на резкие слова Билл тут же ощетинился, и почти видимо между ними грозовыми тучами склубилось напряжение. К счастью, в разговор вовремя вмешалась Беверли. – Никто не умирает в Дерри навсегда, – тихо произнесла она, не отводя взгляд от собственных рук. Но когда все резко замолчали, она вздрогнула, как будто бы выходя из транса. – Думаю, мы все знаем, что ни черта подобного, Бев, – ответил Ричи, хотя его интонация уже не звучала так грубо. – Нет, нет, я пыталась вспомнить, что сказала женщина, которая жила в моей старой квартире. Она сказала, что никто никогда не умирает в Дерри. И что… – здесь она сделала паузу, и в ее голосе послышалась нота ужаса. – Ее отец работал в цирке. – Разве это не было очередной уловкой Пеннивайза, Беверли? Ты сказала, что когда вышла, то увидела, что там остались одни руины, – аккуратно спросил Бен. Было очевидно, что они уже говорили об этом раньше. – Я тоже так думала. Думала, что Оно просто хотело меня напугать. Но потом, когда я услышала, что видели вы: ваши встречи были гораздо более личными. Джорджи, родители Майка и у Ричи… – Статуя Поля Баньяна, – громко прервал ее Ричи. – У меня был гигантский дровосек. Она посмотрела на него какое-то время, и затем согласно кивнула. – Да. И они все были созданы специально, чтобы пробудить ваши глубинные персональные страхи. Тогда почему мне досталась история о дочери Пеннивайза? Зачем было это делать? Это не имеет никакого смысла. – Ну, мы знаем, что клоун – это только одна из форм Оно, – нахмурился Майк. – Еще есть прокаженный, картина Стэна… – Оборотень, – тихо добавил Эдди. – Н-но разве мы не думали, что Пеннивайз – просто один из монстров? Я хочу с-сказать, Ричи ведь всегда боялся клоунов, так? – М, да, – без особой уверенности ответил Ричи, делая глоток виски. – А кто их не боится? – Я всегда думал, что истинная форма Оно – это мертвые огни. Однако если Пеннивайз когда-то был реальным человеком, если ему необходима физическая форма, то тогда… – глаза Майка задумчиво остановились на Эдди. – Моя очередь идти за напитками, – сказал Эдди, вставая из-за стола. – То же самое? Окей, я понял. Он отмахнулся от Ричи, когда тот попытался пойти за ним. Ему просто нужно было немного времени, чтобы подышать. Чтобы подумать. Если сконцентрироваться, можно почувствовать это знакомое зудящее ощущение под кожей, как будто с его телом что-то было не в порядке, но это был не просто рак или тромб в мозге, а что-то гораздо худшее, что-то, что самый острый скальпель в мире не смог бы из него вырезать. – То же самое еще раз для столика в углу, пожалуйста, – сказал он бармену, и хотя не было не единого шанса, чтобы парень запомнил, что они все заказывали раньше, он все равно улыбнулся и кивнул, отворачиваясь, чтобы сделать напитки. Дело в том, что Эдди всегда подозревал, что даже со всеми этими проверками, лекарствами и антисептическими салфетками с ним коренным образом было что-то не так: некая недиагностируемая болезнь, лежащая в самой основе того, кем он являлся. Неважно, сколько поверхностей он вытер, потому что это было бесполезно еще с самого начала. Потому что сама сущность Эдди была больной и медленно гнила, как прокаженный, сунувший язык в его горло. Иногда, хотя ему не нравилось много раздумывать об этом, он предполагал, что причина, по которой он не хотел трогать других людей, была вовсе не в том, что он боялся заразиться от них, а в том, что он боялся за них. Боялся того, что сам передаст им что-то ужасное. И именно эта мысль удерживала его поздно ночью, когда временами он представлял, что трогает кого-то так, как ему хочется, целует и позволяет целовать в ответ… И сейчас это оказалось правдой, в конце концов инфекция проникла в его организм, заставляя видеть в зеркале, как его зрачки медленно расползались в стороны. – С вас сорок долларов и шестьдесят центов, пожалуйста. Эдди моргнул, замечая вежливо улыбающегося ему бармена. Эдди нащупал свой кошелек, неожиданно вспоминая, что на нем была кожаная куртка Ричи, а свой собственный кошелек он не видел с тех пор, как они спустились в Нейболт, и что тот, вероятно, сейчас плавал где-нибудь в канализации. – Ой, простите, кажется я положил его в другое место, – смущенно сказал Эдди. – Позвольте мне попросить моего друга… – В этом нет нужды, Эдди, – улыбнулся бармен. – Ваш кредит всегда действителен у нас. Эдди нахмурился, задумываясь на секунду, откуда бармен знал его имя, но до того, как он успел возразить, ему вручили тяжелый поднос с напитками, надежно распределенными по нему для баланса. – Эм, спасибо, – вместо этого сказал он, а когда бармен отвернулся в другую сторону, Эдди подумал, что что-то в его кудрявых волосах и почти изящном лице казалось ему смутно знакомым. Но в этот момент его позвал Ричи, и Эдди пришлось отвернуться. – Итак, что вы решили? – спросил он, опуская поднос на стол, может быть, немного более резко, чем требовалось. – Я – новый Пеннивайз? На лицах Неудачниках читалась вина, и Майк недовольно нахмурился, прежде чем ответить: – Конечно, это только теория, но если Пеннивайзу действительно нужна физическая форма, чтобы выжить… – Без обид, но я думаю, что Эдди – довольно дерьмовая оболочка для твари, – посмеялся Ричи каким-то глухим, задушенным смехом. – Страшный клоуны – это да, это понятно, но кого, черт возьми, может испугать бессмертный аналитик рисков? – Я не думаю, что ему всегда это нужно. Хозяин, я имею в виду, – сказала Беверли, нахмурив брови. – Даже если Пеннивайз и был когда-то человеком, то сейчас он просто костюм, любимый наряд, который не хочется выбрасывать. Я все еще думаю, что он живет благодаря страху и вере в него, но когда его практически убили в прошлый раз, может, он подумал, что ему нужно что-то более материальное, в качестве, ну, не знаю, спасательного плота. – Круто, только я не помню, чтобы давал ему разрешение залезать на борт, – раздраженно прокомментировал Эдди, и от его слов у сидящего неподалеку Ричи из носа чуть не полился виски. – Т-тогда зачем он позволил Ричи забрать его? – не понимал Билл. Ему ответил Бен, лицо которого внезапно стало выглядеть очень грустным и постаревшим даже несмотря на красоту супермодели. – Может, он знал, что Ричи будет защищать его. Ричи открыл рот, а потом сразу же его закрыл, как будто он пытался придумать шутку, но так и не смог. – Какая гадость, Майк, я понимаю, что не в тему, но, серьезно, Кровавая Мери? – он все же выдал худшую в мире попытку сменить тему разговора, которая когда-либо существовала. – У всех здесь коктейли? Вы ведь в курсе, что это простая забегаловка, да? Майк недоумевающе нахмурился. – О чем ты говоришь, Ричи? Это же просто вода. Как только он сказал это, Бен неожиданно выплюнул свое пиво на стол, пачкая его красными и слишком густыми брызгами. Эдди тут же вырвало кровью, которая до сих пор пахла кокосом и ромом. – Нам н-нужно уходить! – воскликнул Билл, оглядываясь и замечая, что бар по какой-то причине был совершенно пустым. Ричи схватил Эдди за ткань куртки, в ужасе глядя на него и повторяя: «блять, блять, блять». – Это был последний заказ, ребята! – произнес бармен, выходя из бара и звоня в свой звонок, а потом Эдди вдруг заметил глубокие порезы на его запястьях и кровь, стекающую по рукавам. Они выбежали наружу, и Бена вырвало возле стены. Беверли аккуратно поглаживала его спину. – Это б-был Ст-Стэн, – заикаясь, сказал Билл и в отчаянном жесте взъерошил собственные волосы, все еще пялясь в дверной проем. – Я могу поклясться, что это был он. Это точно. Ричи передал салфетку Эдди, видимо, каким-то образом сохранив здравый рассудок для того, чтобы захватить ее с собой. – У тебя кровь. На губах, – подсказал он, и какое-то мгновение его лицо выглядело так, будто он был на грани слез. – Уф, гадость, гадость, гадость, – простонал Эдди, вытирая рот, а потом, для порядка, еще и свой язык, содрогаясь от отвращения и все еще чувствуя, как кровь стекает вниз по горлу, горячая и теплая. – Когда мы выберемся отсюда, я сделаю себе целую ванную с антисептиком и искупаюсь в ней. И сделаю все возможное, чтобы это произошло. Как же я ненавижу это место! – Да, – поддержал Ричи, немного успокоенный этой тирадой. – Я могу сказать вам только одно: этому бару очень не понравится то, что я собираюсь написать в своем гневном отзыве. – Нам нужно покончить с этим, – объявил Майк, и его голос звучал так гневно, что это показалось страшным даже Эдди. – Сегодня. Нам нужно покончить с Оно.

***

Поскольку им нужно было больше информации, Неудачники отправились в старую квартиру Беверли, расположенную возле канала. Надоедливый дождь даже и не думал прекращаться, хотя стрелки на часах уже почти подобрались к четырем утра. Эдди было холодно, его одежду и волосы покрывала сажа, а во рту все еще стоял неприятный привкус крови, но Майк был прав, с этим нужно было покончить как можно скорее. Эдди хотел, чтобы это закончилось. Перед тем, как войти внутрь здания, шестеро друзей остановились, чтобы обменяться молчаливыми взглядами. Как и описывала Беверли, на месте дома остались только развалины, как заброшенные скелеты некогда жилых квартир. Эдди вспомнил, как приходил сюда в детстве, чтобы отмыть ее ванную комнату от крови. – Знаете, а я ведь ни разу там не был, – заметил Ричи, как будто читая мысли Эдди. – В прошлый раз вы, засранцы, заставили меня остаться снаружи. – Кстати говоря, м-может кто-то останется? – предложил Билл. – Н-на стреме. – Нет, – отрезали Бен и Ричи практически хором. – Нет, мы больше не будем разделяться, – согласилась Беверли, бросая короткий взгляд на Эдди. – Мы никого не бросим в этот раз. Внутри дома все обстояло не лучше: темнота, пыль и полуразвалившаяся лестница, которая, впрочем, доходила как раз до этажа Беверли. Последняя открывала цепочку из Неудачников, ведя их по памяти к своей старой двери. Бен следовал за ней, затем шли Ричи и Эдди, Майк и Билл, который занял позицию замыкающего, прикрывая их спины, как настоящий лидер. Эдди подозревал, что остальные умышленно держали его в середине, излишне оберегая после недавнего случая. Это должно было раздражать его так же, как гиперопека матери или Майры, однако с друзьями все ощущалось как-то по-другому. – Вот сейчас я начинаю скучать по твоему дурацкому налобному фонарю, – сказал Ричи, предварительно выругавшись из-за того, что чуть было не свалился в прогнившую дырку в полу. – Налобные фонари не глупые, придурок. Они освобождают твои руки, – чопорно ответил Эдди. – Просто нужно смотреть, куда идешь. – Эй, если я провалюсь в дыру, они мне уже не понадобятся! – громко возмутился Ричи, вынуждая Беверли шикнуть на них обоих. – Мы пришли. Моя дверь здесь, – объяснила она и пристально уставилась на последнюю. Плечи Беверли немного дрожали, и, заметив это, Бен тут же взял ее за руку. – Помнишь, о чем мы договаривались, – шепнул он. – Что бы там не было, я никуда не уйду. Беверли тяжело выдохнула, и Эдди пришлось отвести взгляд. Внезапно его охватило странного рода ощущение нехватки, настолько глубокое, что он чуть не забыл как дышать. Чтобы попасть внутрь, им пришлось сломать дверь. Справившись с задачей, все замерли, ожидая нападения, но из темноты не вырвалось ничего, кроме запаха, настолько ужасного, что Эдди оказался далеко не единственным, кого чуть не вырвало снова. – Что это за хрень? – воскликнул он, зажимая рот руками и чувствуя, что на глазах вступили слезы. Запах был омерзительным и густым, с примесью ужасной сладости, словно гнилые фрукты. Его источник был вскоре найден в спальне, и им оказалось не что иное, как тело Миссис Керш, разлагавшееся на заплесневелом матрасе. На стене все еще висели фотографии, а на полу лежал съеденный молью плюшевый медвежонок, окруженный чем-то, что подозрительно напоминало кошачьи кости. – То есть, она все же была реальной, – приглушенно заметила Беверли. – Интересно, как долго она была мертва? – Не только она, – заметил Майк, глядя на фотографию на стене. Он осторожно снял ее и передал посмотреть остальным. На фото был одетый в деловой костюм человек, который щепетильно приглаживал рукой свои лацканы. Никакого грима, никакого клоунского одеяния. Но что-то странное было в его улыбке, в самодовольных темных глазах, что-то, заставляющее Эдди вздрогнуть от узнавания и передать фотографию Биллу. – Значит, за к-клоуном стоял р-реальный человек. Думаю, это означает, что ему н-нужна физическая ф-форма. – То есть, он жил все это время благодаря Эдди? – мягко спросил Бен, глядя на последнего. – Но… Эдди был мертв. Мы все это знаем. Ричи уже открыл рот, чтобы возразить, но Эдди опередил его. – Может быть, это я жил благодаря ему. Может, это работает в обе стороны. Я голоден, потому что Оно хочет есть. Я порезался, а Оно почувствовало боль. Он умрет, и я умру, подумал Эдди, но не стал произносить вслух. Ричи нахмурился, словно ему пришла в голову та же мысль. – Все это пустые предположения, – раздраженно отозвался Ричи. – Думаю, мы не должны забывать, что речь, вашу мать, идет о жизни Эдди, а не о Булькиных Подсказках**. Мы же знаем, что нельзя верить тому, что видишь, тогда почему мы должны вестись на это? Если бы Оно нужна была физическая форма, это был бы не человек, а, не знаю, дракон или слизняк, или… – Паук, – шепотом договорил Эдди. – Мне снился паук. Ричи посмотрел на него так, будто уже собирался наорать, но в последний момент передумал, резко теряя весь свой запал. Он снял очки, потирая рукой лицо. – Черт. Черт! – выругался он, и затем нервно вздрогнул. – Я тоже видел паука. – В мертвых огнях? – спросила Беверли, хотя уже прекрасно знала ответ. – Да, – подтвердил Ричи, тяжело опираясь на стену позади себя. – В гребаных мертвых огнях. Я видел… видел паука, вылезающего изо рта Оно. А Эдди… Эдди был мертв, и его рот был открыт, оттуда вытекала кровь, но паук… паук, чтоб его, заполз… – Стоп. Прекрати, Ричи, это не смешно, – воскликнул Эдди, а в его голосе отчетливо слышалась паника. Потому что в собственной голове он очень отчетливо видел картину: то, как эту штука вылезла из огромного красного рта Оно, поползла по камням и земле, по его телу, то, как она чувствовалась у него на губах, а потом пропихнулась дальше, вдоль языка и в самое горло. – Прости, Эдс, но это не прикол, – ответил Ричи, и они оба уставились друг на друга, будто на лице собеседника можно было прочитать ответы на все вопросы. – А когда я вышел из мертвых огней, ты был там, прижимал меня к земле, и я глазом моргнуть не успел, как у тебя полилась кровь, – продолжил Ричи, будто не мог остановить поток собственных тревожных мыслей. – Ребята. У нас тут серьезная проблема! – вскрикнул стоящий возле окна Бен, заставляя Эдди оторвать взгляд от Ричи и уставиться на него, стискивающего руками подоконник и в ужасе глядящего сквозь стекло. – Вода, вода в канале, она поднимается! – Э-это невозможно, – Билл отпихнул Бена в сторону, чтобы самому посмотреть в окно, и громко выругался. Все еще дрожа, Эдди подошел к стеклу и оттянул в сторону прогнившую кружевную занавеску. Снаружи очертания канала почти исчезли из-за стремительно заполнявшей улицы воды, темным зеркалом отражающей уличные фонари. Как бесконечное жидкое небо, по которому плавали сотни красных воздушных шаров. – Лестница, – пролепетала Беверли с белым лицом, обесцвеченным светом из окна. – Это единственный путь наружу. Майк бросился к двери, но через несколько секунд вернулся, уставившись на них широкими испуганными глазами. – Ее уже затопило. Мы в ловушке. – Оно х-хочет утопить нас здесь как каких-нибудь крыс, – выплюнул Билл, и пока Ричи лихорадочно метался по комнате, наводя панику, Эдди в голову пришла одна очень простая мысль. Как будто лазейка в заборе или читерство в компьютерной игре. Он еще раз взглянул в окно на поднимающуюся воду, которая постепенно покрывала здания, как густая темная патока. Совсем скоро весь Дерри станет миром Оно: холодным, темным и тихим. – Это все нереально, в этом же нет смысла, – тараторил Ричи. – Там даже нет такого количества воды… – Ничего из этого не реально, но это не значит, что мы не можем от этого умереть, – сказал Бен. – Нам нужно подумать о структуре здания… здесь должен быть пожарный выход, так ведь, Беверли? Если мы заберемся на крышу… Не обращая ни на кого внимания, Эдди вышел в коридор. Даже по прошествии стольких лет он все еще помнил, где находилась ванная комната. Он посмотрел на стоящую у стены ванну. Это могло сработать. Если в кранах все еще была вода, это могло сработать. – Эдди? – позвал его Ричи. – Сейчас не самое подходящее время для прогулок! – От четырех до шести минут, – пробормотал Эдди себе под нос, а затем повернул кран. Сначала вода едва капала, но вскоре с раскатистым урчанием труб, поток увеличился, с силой обрушиваясь в ванну. Предсказуемо вода оказалась коричневой и ржавой, и когда Эдди протянул руку, он обнаружил, что она еще и ледяная. – От четырех до шести минут? О чем это ты? – недоумевал появившейся в дверном проеме Ричи. – У тебя нервный срыв? – Нет, – Эдди говорил правду, потому что сейчас он был спокоен как никогда. Он думал о Миссис Керш, давно мертвой, но оставленной существовать в клетке Пеннивайза. Что бы не стало с мужчиной, который превратился в Пеннивайза впоследствии, он очевидно не хотел отпускать ее, даже будучи злым безумным монстром. Бен был прав: было странно, что Пеннивайз позволил ему уйти, когда мог замотать тело Эдди в огромный кокон из паутины, где он навсегда остался бы в безопасности, как хотели его мать и Майра. Если только… Если только Эдди сам не захотел вырваться. Потому что он хотел быть с Ричи. Вполне возможно, что это действительно могло работать в обе стороны. И это значило, что был реальный шанс, что его идея могла сработать. – От четырех до шести минут до наступления необратимых повреждений, – пояснил Эдди. – Столько может работать мозг после остановки сердца. Если сердечно-легочная реанимация проведена достаточно быстро, то шансы на полное восстановление достаточно велики. Ричи посмотрел сначала на него, потом на ванну, а затем его лицо окаменело, когда Ричи, наконец, понял, что ему пытались сказать. – Нет, – тут же вырвалось у него. – Нет, ни в коем случае. И речи быть не может. Даже не думай, что я, блять, позволю… – Слушай, я ведь в любом случае утону, – объяснил Эдди, стараясь держать свое дыхание под контролем. – По крайней мере, это мой выбор. – Нет, Эдди, это слишком опасно, мы найдем другой выход, мы убьем его до того… – Но ты сам сказал, что я храбрый! – практически выкрикнул он, но потом тяжело вздохнул и сделал шаг вперед, опуская руки на содрогающуюся грудную клетку Ричи, пытаясь таким образом до него достучаться. – Ты сам сказал, что я храбрый, так что позволь мне им быть. Позволь сделать это для тебя. И для всех остальных. Но от этих слов лицо Ричи исказилось от гнева, и затем он положил свои руки поверх рук Эдди, стискивая их чересчур сильно, почти до боли. – Я сказал тебе это, а потом ты умер, Эдди, ты, черт тебя дери, умер, а я только-только вернул тебя обратно! Я не могу допустить это снова, это не честно, мне наплевать, если ты трус, я просто хочу, чтобы ты жил. Эдди прерывисто выдохнул. Они оба уставились друг на друга, разрываясь между желанием ударить другого и заключить в объятия. Руки Ричи были такими теплыми, а его лицо так близко, почти что достаточно… – Пожарный выход заблокирован, но Билл думает, что мы можем попробовать выбраться через внутреннюю лестницу, – Майк тяжело дышал в дверном проходе, а затем, уставившись на них двоих, застыл на месте. – Э. Мне следует уйти? – Ты знаешь приемы сердечно-легочной реанимации? – быстро спросил Эдди. – Эм, нет, но думаю, Бен знает, – медленно ответил Майк. – Позови его сюда. – Да, нам нужен здесь хотя бы один здравомыслящий человек, – огрызнулся Ричи. – Потому что Эдди ведет себя, как упрямый идиот. Бена звать не пришлось; несколько мгновений спустя он появился в дверях сам, а прямо за ним – Билл и Беверли. – Ч-что здесь происходит? – спросил Билл, и Эдди с неохотой убрал руки от Ричи. – Я говорил вам, что у меня есть теория. Так вот, Пеннивайз или Оно, или кто бы там ни был, нуждается во мне, чтобы выжить, так? Когда больно мне, больно и ему, и потому он не трогал меня до сих пор, – снова повторил Эдди, потому что они должны были понять сами, если у него не хватит смелости произнести это вслух. – Я нужен ему живым. Беверли, как всегда, поняла все раньше всех и зажала рот рукой, ее глаза расширились от неверия. – Ох, Эдди, нет. – Нужно буквально несколько секунд. На самом деле, максимум шесть минут. Если пройдет больше, я могу уже не очнуться, – быстро и громко протараторил Эдди, перебивая все протесты Ричи. – Мы поставим таймер. Бен проведет реанимацию. Все просто. – Просто! – взорвался Ричи. – А что насчет той части, где мы должны утопить тебя? Это просто безумие, Эдди, это точно не сработает. – Это м-может сработать, – угрюмо сказал Билл, и Ричи развернулся в его сторону так резко, будто собирался броситься на него с кулаками. – Какого дьявола ты соглашаешься с ним, Билл? Почему никто из вас не воспринимает это в серьез? Объясните мне, кто-нибудь! – Ричи. Ричи, он прав, – согласился со всеми Майк. – Я тоже ненавижу это, но похоже, у нас просто нет другого выбора. Если Эдди и Пеннивайз каким-то образом связаны, то это единственный выход. – Что бы мы ни решили, мы должны сделать это быстро, – напомнил Бен, глядя в окно. Все они выжидающе посмотрели на Эдди. Он знал, что, если он скажет, что не хочет делать этого, они найдут другой способ; они не будут выяснять почему и никогда не поднимут эту тему в будущем. Они бы не стали спрашивать. Именно поэтому Эдди мог решиться на это только ради них. Ричи смотрел своими обезумевшими глазами то на Эдди, то на Неудачников, как будто не веря в то, что сейчас происходило, и Эдди сделал глубокий вдох, прежде чем снова повернуться к нему. – Ты вернул меня обратно, Рич, но это моя жизнь, не твоя. И не Оно, – он поднял глаза, сейчас больше всего жалея о своем росте, не позволяющем сказать об этом Ричи в лицо. – Я не пытаюсь тут трагически пожертвовать собой, окей? Потому что я вернусь. Обещаю. Достаточно долго Ричи просто смотрел на него, но, в конце концов, ему не оставалось ничего, кроме как натянуто кивнуть. – Ладно. Но я ловлю тебя на слове. Если ты снова умрешь, я убью тебя. Эдди слабо улыбнулся в ответ. Внезапно из гостиной раздалось пронзительное хихиканье Пеннивайза, как будто клоун почувствовал изменение настроения, и все шестеро замерли, уставившись в темный коридор. «Вы прячетесь от меня, мальчики и девочки?» – позвал голос, перемещающийся по коридору. – «Не хорошо все время убегать, я могу подумать, что вы избегаете меня». – М-мы задержим Оно, Эдди, – сузив глаза, объявил Билл, но когда он повернулся, они оказались влажными. – С-скоро увидимся, так? – Да, Билл, скоро увидимся, – сказал Эдди. Беверли и Майк подошли, чтобы обнять его, но быстро отстранились, так как шаги из коридора начали стремительно приближаться. – Я люблю тебя, Эдди, – сказала Беверли, целуя его в щеку, прежде чем вытащить свой пистолет. – Пожалуйста, только не умирай. Я не смогу справиться с Ричи еще один раз, – сказал ему Майк, прежде чем уйти, и это даже не звучало как шутка. Эдди отвернулся от двери, обнаружив, что ванна наполовину наполнилась водой, постепенно скрывавшей под собой грязное подобие фарфора. Неуклюже дрожащими пальцами он принялся расстегивать куртку, но почти сразу его действия прервал Ричи. – Воу, воу, Эдди, я и так плохо держу себя в руках, но если ты еще и разденешься, то я точно сойду с ума. – Это хорошая куртка, – упрямо ответил Эдди. – Поэтому я не хочу намочить ее. Ты хотя бы представляешь, что вода может сделать с кожей? Ричи истерично рассмеялся. – Ты правда думаешь, что мне не плевать на это? Оставь ее. Пожалуйста. – Нет, – настоял Эдди, небрежно стягивая его с плеч и передавая Ричи. – Она мне нравится. Вдруг я когда-нибудь снова захочу надеть ее? Ричи сглотнул, все же кивая напоследок и глядя, как Эдди осторожно залез в ванну и зашипел от холода. Вода была ледяной настолько, что он сразу почувствовал, как онемели конечности. Но ничего, ведь это даже могло пойти на пользу. – Ты уверен, Эдди? – спросил Бен, когда вода добралась до его груди, заставляя трястись от холода. – Я уже давно не практиковался. В этот же момент из коридора раздался грохот, как будто дверь настойчиво пытались выдернуть из рамы, и Майк громко выругался. А потом Оно отчаянно позвало: «Эддииии, что ты делаешь, медвежонок? Разве ты не знаешь, что играть в старых домах опасно?» – Все в порядке, я уверен, что ты справишься, – стуча зубами, ответил Эдди, стараясь не вслушиваться в слова монстра. – Главное помни: когда Оно умрет, не пытайся вернуть меня сразу, подожди около минуты. Просто чтобы удостовериться. У тебя есть таймер? Бен кивнул, показывая Эдди экран телефона. – Отлично. Здорово, – сказал Эдди, и затем задумался на секунду, решая, говорить или нет. – Вероятно, я буду сопротивляться. Не дайте мне вырваться. – Боже, – произнес Ричи с такой интонацией, что казалось, будто его сейчас стошнит. Вода уже дошла до нужного уровня, и Эдди перевел взгляд на свои ноги, по ощущениям совсем не принадлежащие его телу. Он уже чувствовал, что тяжелая промокшая одежда тянула его вниз, в холод, а сама мысль о том, чтобы оказаться запертым под этой пугающей водяной толщей ужасала настолько, что он временно запретил себе об этом думать, опасаясь, что мог струсить в самый последним момент. – Эдди, я не… – произнес Ричи, опускаясь рядом с ним так, чтобы их глаза были на одном уровне. – Я не хочу, чтобы ты это делал. – Я буду в порядке, – стараясь уверить его, Эдди мысленно перечислял: кома, припадки, гипоксическое повреждение головного мозга. – Но если вдруг нет, то я, эм. Ричи открыл рот, очевидно, находясь на грани паники, и в этот момент Эдди отчетливо понял, что просто обязан произнести это. Он никогда не простит себя, если не сделает этого. Сначала он пожалел, что Бен был здесь и наблюдал за этой сценой, но на самом деле это не было так уж страшно, даже почти правильно. Эдди должен был быть достаточно храбрым, чтобы сказать это при других людях. И Бен любил его, Бен должен был понять. – Мне нужно тебе кое-что сказать. – Опять про то, что ты трахнул мою мамку? Потому что я должен сказать, что не уверен, что это развеселит меня во второй раз подряд. – Нет. Ты можешь заткнуться хоть на минуту? – взволнованно сказал Эдди. – Ни каждому дано второй раз произнести последние слова, так что сейчас я хочу сказать что-нибудь стоящее. Он позволил себе несколько секунд спокойствия, стараясь не обращать внимания на крики Пеннивайза за дверью, а потом, собравшись с мыслями, произнес: – Я гей. Я гей, и я люблю тебя. Думаю, почти всю мою сознательную жизнь. Прости, я знаю, что это чересчур сентиментально – выбрать именно такой момент, и я не прошу от тебя ответных чувств, просто хотел сказать, потому что не хочу умереть, так и не рассказав. Не снова. Так что, да, я люблю тебя. И, кстати, я собираюсь разводиться, ни то, чтобы это должно тебя волновать, просто… Он прекратил говорить, когда понял, что Ричи ни разу не отвел от него взгляд за всего время этой импровизированной речи. В какой-то момент он даже открыл рот от удивления, но потом, видимо, пришел в себя, и его лице приобрело гневное выражение. Эдди был морально готов получить от Ричи в лицо, поэтому он даже не вздрогнул, когда тот схватил его за рубашку и потянул вверх, почти что, вытаскивая из ванны. Эдди не боялся, но все же задержал дыхание в ожидании. – Как же я тебя ненавижу, – выдавил из себя Ричи, а потом неожиданно наклонился, чтобы поцеловать его. Поцелуй был просто ужасен: неудобный угол, сталкивающиеся зубы, и что-то, подозрительно похожее на слезы, однако вне всяких сомнений это были лучшие пять секунд в жизни Эдди. Его охватило некое сюрреалистическое чувство, как будто это одновременно был и он, и не он, а если он – то его лучшая версия. Та, что заслуживала целовать Ричи, и получать поцелуи в ответ. Оторвавшись от него, Ричи так и не убрал рук с шеи Эдди и его щеки, при этом произнося с самой что ни на есть неподдельной злостью: – Ты гребаный ублюдок! Какого хрена ты ждал именно до этого момента, почему ты сказал мне об этом именно тогда, когда я в шаге от того, чтобы собственноручно утопить тебя в ванной, Богом клянусь, ты официально человек с самым ужасным в мире чувством своевременности. – Значит ли это, что я тоже тебе нравлюсь? – спросил Эдди, улыбаясь как последний болван. Ричи обреченно застонал и снова поцеловал его, так сильно, что Эдди подумал, что он уже умер, и так выглядел его персональный Рай. Рай, в котором он мог сидеть в ванной и целоваться с Ричи Тозиером. Откуда-то снаружи раздался крик, сопровождаемый ужасающим скрежетом металла и тремя выстрелами из пистолета. Бен, который до этого самого момента тактично помалкивал и был просто самым терпеливым человеком на планете, выглядел так, будто едва сдерживался, чтобы не броситься на помощь. – Простите, – сказал он, снова поворачиваясь к ним. – Не поймите неправильно, я болел за вас так же, как и все остальные, но нам правда нужно что-то делать. У нас почти не осталось времени. Мне правда очень жаль. – Я готов, – кивнул Эдди, и после этих слов Ричи только сильнее сжал его в объятиях. – Давайте сделаем это. И это даже не было ложью. Прямо сейчас он чувствовал, что способен на все, даже броситься на Оно с голыми руками, если бы потребовалось. – Учти, что теперь ты просто обязан вернуться, – предупредил Ричи. – Я серьезно, Эдс. – Знаешь, на самом деле, мне всегда нравилось, когда ты называл меня так, – стуча зубами, признался Эдди и стиснул его руку в ответ. – Всегда хотел это сказать. – Я люблю тебя, – ответил Ричи, и сейчас он действительно плакал. При взгляде на него, Эдди подумал о том, что еще так много хотел сказать ему за все прошедшие годы, но у него просто не было времени, ни у кого из них его не было. Поэтому он просто кивнул и заставил себя погрузиться обратно в холодную воду. – Попридержи эту мысль, хорошо? – сказал он до того, как водяная толща сомкнулась у него над головой.

***

Беверли пальнула из пистолета еще пару раз, чувствуя болезненную отдачу на своем запястье. Звук оглушительно громко разнесся по коридору, но она не могла позволить себе вздрогнуть или даже отвернуться от него, не с Оно, стремительно приближающемся к ней. Форма Пеннивайза снова изменилась, добавляя ему массу нечеловечески быстрых, очаровательных паучьих ножек, слишком большое количество, чтобы сосчитать. Первый выстрел попал ему в рот, но второй пролетел мимо, позволяя монстру подобраться опасно близко. – Бев, у-уходи оттуда! – выкрикнул Билл, пока она возилась с перезарядкой пистолета. Но Оно уже было рядом, встало прямо напротив нее, шепча голосом давно умершего отца осточертевшее: «Ты все еще моя девочка, Бевви? Ты все еще моя крошка?» Горячее зловонное дыхание твари опалило лицо Беверли, и ее парализованное ужасом тело замерло, отказываясь пропускать в легкие воздух до тех пор, пока Билл не ударил Оно каким-то обломком дерева, давая ей возможность отступить назад. «Это не хорошо, б-б-б-большой Билл», – завопило Оно, перегораживая ему дорогу, но Майк подоспел вовремя, занося трубу над чудовищем и ударяя его промеж глаз. Коридор был слишком узким и походил на гроб с полуоблезшими цветочными обоями прямиком из ночного кошмара, однако пространство работало так же и не в пользу Оно. Оно не могло стать больше, и у него не было тени, для того, чтобы скрыться в ней в случае опасности. Пока они были в состоянии помешать ему добраться до ванной, у них все еще был шанс. Майк и Билл стояли бок о бок, напряженно ожидая, пока Оно восстанавливалось для следующей атаки, поэтому Беверли улучила момент обернуться. Позади Бен и Ричи согнулись над ванной, борясь с сопротивляющимся Эдди. Плечи Ричи видимо дрожали, и он беспрерывно умолял вслух: прости, прости, прости, прости… Беверли не могла смотреть, это слишком больно, поэтому переведя дыхание, она отвлеклась на перезарядку пистолета, стараясь не вслушиваться в его слова. Когда Оно было готово, Майка тут же отбросило к стене как тряпичную куклу, и теперь Билл остался один на один с этой тварью, как под гипнозом глядя на несколько рядов острых зубов. «Ты же хочешь вернуть Джорджи?» – предложило Оно. – «Я заключил сделку с Ричи и могу заключить такую же с тобой. Или как насчет Стэна? Одры? Хороший финал, не так ли? Я могу вернуть их обратно, всех, кто оставил тебя…» На пару ужасных секунд Беверли даже подумала, что Билл начал колебаться, однако затем он зарычал от гнева и обрушил на существо еще один удар. – Они н-не оставляли меня, это ты з-забрал их, ублюдок! – рявкнул Билл, снова и снова замахиваясь своей деревяшкой. Он продолжал стучать в почтовый ящик, все утверждая, что видит приведение, он продолжал.*** Беверли помогла Майку встать, но трое Неудачников были практически бессильны перед космическим монстром: удары Билла попадали по лицу Пеннивайза, не нанося никакого ущерба, и вскоре Оно захихикало, отбрасывая Билла в сторону. Тот ударился об стену головой с пугающе громким звуком. На мгновение показалось, что все кончено. Пеннивайз уже потянулся, чтобы нанести смертельный укус, но вдруг замер как вкопанный. А потом начал извиваться, бешено дергая во все стороны многочисленными ногами. В этот момент Беверли поняла, что Эдди начал тонуть. «Вы убиваете его! Ты сказал, что все будет честно, Ричи! Лжец! Убийца!» Беверли услышала, как Ричи всхлипнул еще громче после этих слов, и почувствовала горячую ненависть к монстру, потому что это омерзительно, это несправедливо, так не должно было быть, почему любовь всей ее жизни должна была топить в грязной ванне ее лучшего друга, пока она дралась с гребаным ночным кошмаром из детства – все это совершенно несправедливо, и в этом виновато Оно. – Заткнись – сказала она, стреляя в него в упор. – Заткнись, заткнись! «Бевви, пожалуйста, не дай им сделать это» – умоляюще произнесло Оно, даже в критической ситуации продолжая действовать с особой жестокостью. – «Разве твой новый парень не силач? Не боишься, что он начнет бить и тебя тоже?» Беверли подумала, что сейчас заплачет от бессилия, когда Пеннивайз показал ей иллюзию, будто вырезает буквы на коже Бена. Но в этой точке ненависть все же достигла своего предела, побуждая к действию. – Ни на секунду, сукин ты сын, – сказала она, всаживая первую пулю между его глаз, а потом продолжая нажимать на курок до тех пор, пока не послышалось глухое: «клик, клик, клик», и Майк не выбил пистолет из ее рук. – Уже все, Бев, – хотя на самом деле еще не совсем, видимо, у Эдди еще оставалось пара пузырьков воздуха в легких, потому что Оно все еще продолжало задушено шипеть. «Это Ричи сделал, все было кончено, пока он все не испортил, Майки, все, что ты сделал, пошло коту под хвост. Это он убил их всех, Майки, разве это не злит тебя? Пожалуйста, не дай ему убить кого-нибудь еще!» – Единственный убийца здесь – это ты, – холодно возразил Майк, поднимая на ноги Билла, и все трое встали плечом к плечу, закрывая проход между ванной и коридором, наконец, после целой вечности боли, наблюдая, как Оно крючилось в предсмертных конвульсиях. На этот раз тела не осталось вообще, однако Беверли буквально почувствовала момент, когда влияние Оно исчезло из их жизни навсегда. И хотя коридор видимо никак не изменился, теперь это был просто обычный коридор. Тем не менее, сейчас у нее не было времени думать об этом, поэтому через несколько секунд она оказалась в ванной, и запинаясь, объявила: – Оно мертво. Оно уже мертво, возвращайте его скорее! Бен посмотрел на нее безумным взглядом. – Но Эдди сказал подождать, чтобы удостовериться. – Бен, – она расскажет об этом потом, когда будет время, столько раз, сколько потребуется, но не прямо сейчас. – Оно больше не вернется. Поверь мне. Он посмотрел ей в глаза и кивнул. Тогда Беверли кинула быстрый взгляд на Эдди, белого и такого маленького на дне ванны, а затем помогла остальным вытащить его на холодную влажную плитку. Это был второй раз, когда она видела Эдди мертвым, и почему-то это было даже хуже, чем в первый. Может, потому что на этот раз не было ни крови, ни зияющих ран, но его тело было таким холодным, будто он уже снова безвозвратно стал трупом. Они собрались вокруг него, все пятеро, укладывая его в нужное положение, и Ричи сгорбился на коленях над ним, словно молясь. Он шептал что-то Эдди на ухо; Беверли смогла уловить только обрывки, что-то вроде «пожалуйста» и «обещал». – Три с половиной минуты, – напряженно объявил Майк, глядя на телефон. Бен вдохнул воздух в рот Эдди, и в это время Беверли взяла Ричи за руку. – Три минуты, – отсчитывал Майк, пока Бен надавливал на грудную клетку Эдди, считая один, два, три, один, два, три. Ричи так сильно стискивал ее руку, что это причиняло боль, в то время как Билл статуей замер в углу, почти не дыша и молча наблюдая за ними. – Минута и пятьдесят секунд, – произнес Майк. Беверли подняла глаза, замечая, что сквозь окно уже начал пробиваться рассвет.

***

Эдди разбудил скорее запах антисептика, нежели пищание приборов. Пока он не хотел открывать глаза, опасаясь, что это очередной фокус, галлюцинация, выданная его паникующим мозгом во время утопления, или, еще хуже, Рай. Эдди всегда представлял Рай именно таким: чистые простыни, белый свет и запах антисептика. Однако вероятность того, что это могла быть жизнь после смерти, его ничуть не радовала. Но когда он открыл глаза, то увидел Ричи, и сразу подумал, что возможно смерть была не такой уж и плохой. Ричи умудрился каким-то образом уместить свое длинное тело в пластиковом кресле: правда, боком и почти свернувшись в калачик. Он хмурился и что-то тыкал своим длинным пальцем в телефоне. Эдди хорошо видел темные круги под его обрамленными очками уставшими глазами, и то, насколько сильно отросла его щетина, а так же то, что его голову явно не мыли довольно долго. Однако все, что пришло на ум Эдди, это то, что Ричи был самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал. – Эй, Балабол, – тихо позвал он, хмурясь от того, как неприятно прозвучал его охрипший от долгого молчания голос. – Судя по всему, я не умер. Ты все еще хочешь убить меня? Ричи чуть было не вывалился из кресла, с поразительной скоростью кинувшись к кровати Эдди, и неуклюже залезая на нее, а потом на Эдди, не обращая никакого внимания на его (возможно) болезненное состояние. – Я не хочу убивать тебя, кретин, я хочу стать твоим мужем. Ричи втянул его в безумный, голодный поцелуй, трогая руками чужие волосы, грудь, и едва не оторвав все провода, прицепленные к руке Эдди. На краю сознания у Эдди промелькнула мысль о том, что был женат более десяти лет, но никогда по-настоящему не знал, каково это. Конечно, он не знал, потому что даже сама мысль о том, чтобы быть мужем Ричи, вызывала у него в груди ослепительный взрыв фейерверков. Эдди даже не знал пока, можно ли было сказать, что их поцелуи были хороши в техническом плане, потому что Ричи был явно намерен покрыть максимальное количество пространства так быстро, как это возможно: щеки Эдди, его уши, кончик носа, и это должно было быть противно, но Эдди только улыбался ему, думая: «люблю тебя, люблю тебя, я так рад, что остался жив». – Надеюсь, это значит, что Эдди уже проснулся, – со стороны двери послышался саркастичный голос Майка, и когда Эдди увидел его, а также всех остальных Неудачников, он улыбнулся и им, слишком радостный, чтобы испытывать стыд. По всей видимости, Ричи тоже не планировал слезать с кровати, а только присел на корточки, чтобы Эдди мог перевести дыхание, и остальные могли его обнять. – Как долго я был без сознания? – спросил Эдди, садясь на кровати на подушку. Друзья же расположились вокруг него на пластиковых стульях и пили дерьмовый больничный кофе. – Около суток или вроде того. Не так уж и долго, – спокойно ответил Ричи. Он все еще отказывался сдавать свои позиции на кровати, повернувшись так, чтобы сидеть рядом с Эдди, обнимая его за шею одной рукой. Дежурная медсестра продолжала периодически заходить, ворча что-то неодобрительное, но эта палата была отдельной, и не то, чтобы Эдди беспокоился. Потому что несмотря на то, что у него болели ребра и было трудновато дышать, в остальном он чувствовал себя потрясающе, возможно, лучше, чем за всю свою жизнь. – Ричи был все время здесь, – выдала друга Беверли. – И ни разу не прилег поспать, поэтому мы думаем, что скоро они поместят его рядом с тобой, на соседнюю больничную койку. – Мы можем быть соседями по палате! – с энтузиазмом воскликнул Ричи, но под напускным слоем энергичности просвечивала сильнейшая усталость. – Значит, Оно теперь мертво, – сказал Эдди, и это не было вопросом. Он чувствовал его отсутствие, как будто хроническая боль взяла и однажды исчезла, именно тогда, когда ты настолько к ней привык, что уже забыл, что тебе больно. – Оно мертво. Ты уничтожил его, Эдди, – ответил Бен со смущенной улыбкой, которая была неподвластна времени. – Полагаю, план удался, – Эдди жестом указал на свое вполне себе живое тело, улавливая краем глаза сердитый взгляд Ричи. – Чтоб вы знали, я все еще ненавижу этот план. – Т-ты не сразу в-вернулся к жизни, Эдди, – тихо прокомментировал Билл. – Это было страшно. Беверли кивнула. – А потом тебя вырвало целой тонной воды. – И кучей пауков, – пробурчал Майк, и на него тут же одновременно шикнули Беверли и Билл. – Я думал, мы договорились не рассказывать ему о пауках, – зашипел на него Ричи, находясь при этом к Эдди ближе всех. Эдди тяжело сглотнул, решив не расспрашивать о подробностях. Может быть, когда-нибудь, когда у него неподалеку окажется гора, с которой можно будет немного поорать. Прямо сейчас его мозг был слишком одурманен обезболивающими и ощущением руки Ричи на шее. Позже, когда все остальные вышли – якобы по делам, но вероятно, Ричи просто стал меньше скрывать свое нетерпение его облапать – поэтому сейчас они лежали на кровати лицом к лицу. На самом деле, двое людей едва ли могли комфортно уместиться на этой кровати, ведь с тех пор, когда они делили один гамак, прошло немало времени, и никто из них не остался такого же размера, но Эдди было наплевать. – Тебя выпишут через пару дней, – сказал Ричи, проводя пальцами по изгибу накрытого одеялом бедра Эдди. – Хочешь поторчать немного в отеле? Посмотреть достопримечательности? Обещаю, клоуны в программу не входят. – Нет, не особо, – Эдди наморщил нос. – Без клоунов это место теряет весь свой шарм. – Тогда куда ты поедешь? В Нью-Йорк? Конечно, ты имеешь право. Хотя Лос-Анджелес – тоже довольно милый город. Ну, знаешь... Там солнечно, – протараторил Ричи, выглядя при этом странно нервным, как будто Эдди не умирал, чтобы спасти его, как будто Ричи сам не вытаскивал его с того света. – Мне нравится Лос-Анджелес, – сразу же согласился Эдди. – Но, может, поедем туда длинной дорогой? Через Канаду или Европу, например. Дважды умерев, я наконец-то понял, что еще много чего не видел. И не делал, думал он, особенно с тобой. – Канада – так Канада, – сказал Ричи и широко ему улыбнулся. – Можем и во Францию, если хочешь – в Китай, или в Диснейленд. Я двумя ногами за. Я отправлюсь с тобой на луну, детка, если только ты захочешь. Эдди поцеловал его снова, опьяненно думая: «Я правда могу это сделать, я действительно могу». Когда он отстранился, его дыхание снова полностью сбилось. – Отлично. Тогда на луну. Я слышал, что она прекрасна в это время года.