М-23
16 октября 2021 г., 06:00
— Стерва!
Агнесс уже почти привычно вскинула руки, защищаясь от удара. В сведённые предплечья сразу же вцепились крепкие мужские ладони, насильно раздвигая их в стороны.
— Ты что же? Теперь из себя немощную строить собралась?! — прорычал мужчина.
Агнесс молчала. Если она скажет хоть слово, её побьют сильнее. Даже если он требует от неё оправданий, он не терпит оправданий. Эта простая истина пришла к ней не так давно, как хотелось бы.
— Отвечай!
Она всего лишь задержалась на работе, заболталась с новой подружкой, недавно пришедшей к ним в офис. Пять минут, а её автобус уже уехал. Следующий только через двадцать. Прибавить к этому пробки на дорогах, которые всегда появляются, стоит задержаться. И вот, она уже задержалась потому что зажималась в какой-то подворотне с любовником.
Обидно.
Успев заметить движение, Агнесс закрывается руками, защищая голову и падает на пол, опуская руки к животу. Он становится слишком предсказуем, что, конечно, для неё хорошо.
Убедить мужа отпустить её на работу было сложно, но, благодаря этому, она теперь имеет возможность сделать задуманное.
Ночью, когда мужчина засыпает, Агнесс ждёт ровно до трёх часов утра и влезает из кровати.
На руке тут же смыкаются пальцы.
— Спи-спи, я завтрак готовить.
Два месяца она вставала ровно в три утра, чтобы приготовить для него обалденный завтрак, тратя на продукты половину своей зарплаты, чтобы показать, всё только для него. Привык, теперь отпускает одну в кухню, и не идёт следом, чтобы дремать на стуле.
Агнесс открыла холодильник и вытащила заранее приготовленную сумку-холодильник с небольшим запасом продуктов, в шкафу, там, где все обычные домохозяйки хранят сковородки, у неё лежит аккуратно сложенная одежда и кроссовки. Одевшись, женщина закинула вытащенный из кладовой рюкзак с документами и некоторыми личными вещами, которые постепенно и осторожно переезжали в него с полок, накинула свою куртку и вышла в незапертую на ночь дверь. Петли смазаны, не скрипит, опасность была только в звоне ключей и грохоте открываемого замка. Поэтому она и не закрыла двери на ночь.
Ночная прохлада остудила разгорячённую от накатившего адреналина кожу. Вытащив телефон, Агнесс набрала номер.
— За угол, там серая машина.
— Да.
Послушно завернув за угол, женщина уселась в единственный стоящий там автомобиль и выдохнула.
— Вот видишь, всё не так страшно, как тебе казалось, — хохотнула та самая подруга, с которой Агнесс заболталась накануне. Рванув с места, девушка, совсем молоденькая, ей всего лишь двадцать пять, сразу же вырулила на дорогу, сливаясь с потоком машин.
— С работы уволишься дистанционно, я уже нашла нам новое место, завтра ждут на собеседование, но это формальность, возьмут, шеф — мой брат. Но на этом поблажки закончатся! Будешь плохо работать — выгонит. Он и меня не пожалеет, если бы я рискнула отлынивать. У него девиз такой: «Бей своих, чтобы чужие боялись». Ехать будем всю ночь, всё-таки наше новое место для жизни далековато. Не беспокойся, я и не такие расстояния проезжала, выдержу, а вот ты поспи. Я удивлена, что ты вообще согласилась! Молодец! Смелая! Нет, не спорь, смелая! Такие, как ты, попавшие к тиранам, обычно дольше молчат.
Под весёлую трескотню Агнесс засыпала. А ведь и правда, как она вообще решилась? Как это она — Она! — и свободна? Она больше не будет избиваема, она сможет купить себе что-то вкусненькое или красивое и никто не оскорбит её за это, не назовёт транжирой.
Всхлип привычно заглушила поднятая ладонь.
— Поплачь, дорогая, хоть во весь голос рыдай — можно.
И Агнесс послушалась. Убирая руку ото рта.
Навсегда.
***
Жить для себя оказалось намного сложнее, чем ожидала Агнесс, но благодаря подруге, она смогла справиться с собой. На новом месте работы никто ничего о ней не знал, не видел синяков, не слышал ругани теперь уже бывшего мужа. Здесь она была просто новенькая и очень интересная женщина. Шеф действительно спрашивал с сестры и её подруги в два раза больше, чем с других работников, но для Агнесс это было не страшно. Даже когда ей сделали первый выговор, даже этот первый вызов «на ковёр» не испугал. Потому что не было налитых злостью глаз и пугающих взмахов рукой. Между ними был целый стол, а от стола ещё и расстояние. Это не страшно. Подруга вышла замуж, и Агнесс была рада за неё, пусть и немного беспокоилась. Её саму не единожды приглашали на свидания, но женщина отказывалась. Даже очень красивому блондину отказала. Её бывший муж тоже был красивый, когда звал замуж. Это потом уже всё изменилось, с тех пор она не верила красивым людям. Особенно если видела их впервые. Блондин увязался за ней, приглашая в кафе, говоря, что довезёт до дома в целости и сохранности. Агнесс полезла в автобус, но тот за руку выдернул её обратно, прижимая к себе и рукой поднимая лицо за подбородок. Испугаться она не успела, утонув в его ореховых глазах. — То-то же, — удовлетворённо кивнул Юрий, отстраняя женщину от себя. Незаметно оглядев собирающуюся толпу зевак и не уезжающего водителя автобуса, он усмехнулся и продолжил. — Дорогая, мы своей ссорой переполошили половину улицы! Давай извинимся? — Прошу прощения, — спокойно проговорила женщина. Юрий подал ей локоток, уводя с улицы к своей машине. Доктор Кромвель будет недоволен, слишком много внимания. Он был неосторожен. После истории с Двадцать первым номером, это может вылиться во что-то неприятное. — Ах, дорогая, ты не представляешь, как бывает утомительно работать у тирана! Агнесс молчала. Юрий вообще любил, когда его собеседники разговаривали. Но если бы он позволил, она согласилась бы.***
М-21 закрыл папку и задумчиво посмотрел на женщину, что пустым взглядом смотрела на него с фотографии. Вздохнул. После того, как он проспал предыдущую ночь, действительно стало легче. Словно его оголённые нервны, наконец, закрыли защитой. Убрав папку на полочку с прочитанным, мужчина вышел в коридор. Свет больше не раздражал. Вообще он чувствовал себя снова... собой. Немного взбудораженным очередной историей, но, как и сказал Франкенштейн, воспринималась она действительно легче. — Агнесс Брилл, — представил её М-21. — Ей не повезло с замужеством. Муж-тиран, от которого сбежала. На новом месте устроилась хорошо до тех пор, пока не появился Юрий. — С каждой новой историей мне всё больше и больше хочется его убить, — проворчал Тао. Джеймс усмехнулся. — Не думаю, что ты один этого желаешь, Тао, — скупо улыбнулся он, пригубив чай, чтобы смочить горло. — М-23 она... В общем я не виню её в том, что произошло, тогда, во время серии «М» каждый выживал, как мог. И я тоже не могу похвастать чистотой своей биографии, — М-Джи снова вздохнул и немного нахмурился, как-то сразу потемнев лицом. — Сама по себе она была тихая, спокойная. Не лезла никуда, не мешала никому. Одна из тех, кто сдался, плыл по течению, не пытался ничего исправить. Это нормально, правда. Наверное, в нашей ситуации так было бы даже правильнее, но... пусть мы это и понимали, но и перестать бороться тоже не могли. Выжить, продержаться, выбраться — всё это повторялось нами, словно мантры, словно заклинание, которое должно было помочь пережить ещё одну смерть. И мы действительно верили, что выберемся, что из той сотни процентов, которая отмерена на нашу смерть всё-таки есть один лишний, который есть наш шанс на выживание. М-23 дошла практически до конца и была одной из кандидаток на модификацию под присмотром самого Кромвеля. Осмотр длился практически три часа. Пятеро сидели каждый на своей кушетке и послушно дышали или не дышали, открывали рты, поднимали руки и пережидали реакции на непонятные инъекции. Кромвель хмурился, постукивал по планшету, ходил рядом с ними, но молчал. М-21 абсолютно точно знал, что когда учёные молчат — это плохо. — Двадцать четвёртый номер подойдёт, его ко мне в лабораторию завтра с утра. Не кормить, не поить, никаких опытов не проводить. Сейчас его и остальных, кроме Двадцать первого и Двадцать Третьего номеров можно увести. Вдвоём, оказывается, ещё страшнее сидеть. Особенно, когда Кромвель смотрит настолько внимательно. — Сложный выбор, они оба подходят, — хмурился мужчина. — Что вы сами можете сказать? Мне нужен сильный подопытный, кто? Учёные сжались под взглядом начальства. Никто не хотел брать на себя ответственность рекомендаций. Если не получится? Тогда за посоветовавшего можно будет только молиться. — Сильный? — вдруг тихо спросила М-23. — Тогда вам подойдёт Двадцать первый. М-21 вздрогнул, но головы не поднял. Одних только слов может хватить для того, чтобы его забрали, но так же ещё оставался шанс, что заберут и её, посмевшую заговорить. — Почему? — уточнил Кромвель. — Потому что очень много силы духа требуется, чтобы на протяжении всего времени просматривать компьютеры учёных втайне от них самих. — Честно говоря я тогда испугался, — признал М-21. — Расскажи она про это раньше, когда оставалось хотя бы десять-пятнадцать человек, меня бы утилизировали в тот же день. Но на тот момент для меня была одна дорога — на операционный стол к Кромвелю. — Что стало с М-23? — спросил Тао. — Надеюсь, эту неблагодарную постигла поистине страшная смерть! — по-детски возмущался Регис, настолько задетый этой историей, что забыл даже притвориться, что ситуация М-21 для него неинтересна. — Предать своего товарища! Разве это можно?! Ненавижу таких! — Можно, — тихо проговорил М-21, нарушая наступившую тишину. — Я тоже был готов сделать многое, чтобы не оказаться у Кромвеля на столе, в том числе и рассказать что-то про Двадцать Третью. Чтобы вместо меня осталась она. Просто не успел, да и исправить ничего было нельзя. Либо операция, либо утилизация. Поэтому ненавидь и меня тоже, Регис. Благородный хотел было возразить, но поперхнулся своими же словами. Он уже всё сказал. Ему сейчас, так же, как и М-Джи, оставалось только принять то, что он совершил. И ненавидеть себя так сильно, как не сможет ненавидеть никто другой. Густо покраснев, Регис опустил глаза. Он не знал, что можно сделать после тех слов, что прозвучали. Сейра подавила вздох. Какой же он ещё ребёнок, этот Регис! В надежде все бросали короткие взгляды на Франкенштейна, как на самого опытного. Франкенштейн хмурился, но сказать что-либо, чтобы разрядить обстановку, не успел. — М-23, — продолжил М-Джи. — Погибла спустя несколько дней. Кажется, это была реакция на один из препаратов. Я не видел этого. В тот день я был уже с М-24 в личной лаборатории Кромвеля.
