Программные сбои Девятки

      После революции Детройт был похож на город — призрак. Одно сплошное поле битвы, заботливо оставленное андроидами и людьми. Первым было, по всей видимости, абсолютно наплевать на то, в каких условиях жить, они добились своей свободы, и это было важнее, чем разрушенный город. А из людей после эвакуации никто не стал возвращаться. Оставшиеся тоже попытались свалить как можно скорее. Это было даже ожидаемо.       Чего никто не мог ожидать, так это того, что после всего случится ещё и ёбаный зомби апокалипсис. Как будто было недостаточно. Все первым делом ринулись в продуктовые и оружейные, в большинстве случаев не покупать, а нагло пиздить. Гэвин же первым делом ринулся пиздить РК900.       Он прекрасно знал охранную систему башни Киберлайф, потому что среди охранников был его друг, который частенько рассказывал, как ебётся с разными сбоящими системами в ходе своей работы. Сам же Рид работал в отделе разработки, а конкретно внешнего дизайна, и ебался лишь с тем, чтобы внешность андроидов соответствовала необходимым критериям, подходила под записанный голос и была приятна глазу. Это была не самая приятная часть работы, и однажды Гэвин очень сильно и долго материл лейтенанта Андерсона, когда Коннор решил, что записать брошенную старым пьющим мудаком фразу в отзывы пользователей — хорошая идея.       Риду не составило никакого труда добраться в суматохе до нужного помещения и спокойно войти по своему пропуску. Основной причиной было то, что ему просто жаль. Жаль своё неебически огромное количество рабочих часов, потраченных на создание этого нового РК. Ему было плевать на Киберлайф, на своего припизднутого братца, который, к слову, раньше всех просёк в чём дело, на остальных сотрудников и на сам город. Он прорисовывал каждую сраную родинку, мимическую морщинку и оттенок сероватой радужки. Он ни за что не оставит эту навороченную детку, про которую все остальные забыли, пылиться в этом душном кабинете, пока сюда не грянут зомби или выжившие.       Возможно, не последнюю роль играет факт того, что в этой модели самые последние боевые программы и даже парочка экспериментальных — его готовили для гос структур, а Гэвин ни разу в своей жизни не держал в руках пистолет. Также имеет место быть некоторая привязанность, поскольку отключённый девятисотый частенько был единственным молчаливым собеседником Рида, которому приходилось сидеть с ним изолировано от общества по несколько дней.       Когда Гэвин всё также спокойно выходит из башни, уже на пару с андроидом, у которого под небрежно нацепленной кепкой бьётся в истерике диод, всё идёт также гладко и безпроблемно. Это не может не настораживать, но Рид слишком зациклен на том, чтобы унести ноги как можно скорее. Совсем скоро можно будет со спокойной душой пиздить припасы и оружие, как все остальные.

***

      Самый западный район Детройта, где остались относительно целые здания и умеренно разрушенные улицы. По идее тут должно было находиться самое большое количество выживших людей, которым не хватило мозгов или обстоятельств свалить из города. Но по факту тут кругом лишь разбитые окна, пустынные переулки со сквозняком, молчаливые здания, не внушающие доверия, и бетонная крошка, хрустящая под подошвой ботинок. Ни людей, ни зомби они тут пока ещё не встретили.       Гэвин предельно сосредоточен. Он ни на секунду не прекращает осматриваться, хотя совсем рядом идёт андроид, который в фоновом режиме сканирует абсолютно всё вокруг себя. У них нет чёткого плана и маршрута. Они всё ещё не выбрались из города, хотя прошло уже двое суток. Просто Риду нужно время, чтобы подумать, а РК900 нужно время на адаптацию и смену привычных установок. Гэвин не признаётся, что он не представляет, что им делать дальше, и от этого ему чуточку страшно.       За следующим поворотом Рид врезается в твёрдую спину андроида, который немного вырвался вперёд. — Какого чёрта? — Гэвин отстраняется и заглядывает ему за плечо. В пяти метрах от них, привалившись к стене, стоит одинокая особь и смотрит не обременённым сознанием взглядом в их сторону.       Андроид начинает мигать жёлтой лампочкой, а Рид вцепляется тому в руку. Зомби не выглядит агрессивным, не дёргается в их сторону и не пытается хоть как-то выдать желание попробовать на вкус хмурого человека.       Гэвин делает маленький шаг назад и тянет за собой андроида. Он успевает заметить практически детский интерес в глазах РК и продолжает медленно отходить назад. Когда кирпичная кладка угла здания скрывает от них странно равнодушную к уходящему обеду особь, Рид нервно выдыхает и переходит на бег. Девятисотый бежит рядом, всё ещё удерживаемый за руку, и всё ещё мигает жёлтым диодом.       В безопасности Гэвин чувствует себя только тогда, когда они отбегают от того места на три улицы. У РК задумчивое выражение лица, но наконец-то голубой диод и можно считать, что всё в порядке. Человеку не особо интересно, почему на них не напали, он просто рад, что всё обошлось. Поэтому он приваливается к стене и пытается отдышаться. У андроида ещё далеко не идеальный социальный модуль и никакого нормального жизненного опыта, но он думает, что объятия сейчас уместны, поэтому тянется к человеку, но встречает только лёгкую насмешку и тёплые руки, которые отводят его собственные. — Я в порядке, жестянка. Пойдём лучше осмотримся, — Гэвин отталкивается от стены и продолжает путь. Сканирование показывает, что тот счастлив. Возможно, виной этому действие адреналина в крови, возможно факт избежания смерти, РК вовсе не важно знать точную причину, ему достаточно быть убеждённым в том, что человек в порядке.       Рид же в свою очередь не может не замечать, что андроиду всё ещё интересно. Тот действительно напоминает ребёнка, который столкнулся с чем-то новым и ещё не понимает, как это может быть опасно. Они не говорят об этом. Скоро начнёт темнеть, а они так и не нашли убежище на ночь в этом блядском районе.

***

      Торговый центр встречает их тишиной и темнотой. Это одно из немногих зданий, которое отделалось лишь парочкой трещин и заваленной подземной парковкой. Такое неразрушенное состояние привлекает людей и, как следствие, зомби. Андроидам на аварийность здания обычно глубоко плевать, но и их можно встретить в таком большом пространстве. Поэтому им бы по-хорошему просто выйти в разбитый проём стеклянных дверей, заглянуть в мелочной надежде в располагающийся рядом фудкорт, и убраться отсюда. Но Гэвин настроен решительно и у него даже есть причины. — Эй, Рич, давай сюда, — негромко зовёт Рид и направляется к зависшим ступеням эскалатора.       Андроиду всё ещё непривычно слышать своё новое имя. Пару дней назад они делали вылазку в продуктовый и РК завис возле полок с соком, потому Гэвин попросил его найти апельсиновый и без мякоти, но там такого просто не было. Зато там стоял вишнёвый «Рич» и именно он почему-то упал прямо к ногам андроида. Рид оказался рядом, оценил ситуацию, поинтересовался, устраивает ли его имя Ричард и потом попросил зарегистрировать новое имя. Девятисотый подозревал, что дело в том, что перебираемые электрические приборы постепенно заканчиваются, а Гэвин не любит повторяться.       На втором этаже торгового центра всё та же тишина и Рид устаёт напряжённо в неё вслушиваться, чтобы сразу уловить шаги или вой. Он также устаёт напоминать себе, что рядом самый совершенный андроид, который услышит всё в любом случае раньше него. Они добираются до вешалок с вещами, и Ричард пытается представить себя в чём-то из этих вещей.       И тут дело даже не в том, что Гэвина бесконечно заебала эта тупая форма и светящиеся синие нашивки, которые ночью раздражали привыкшие к темноте глаза даже сквозь закрытые веки. Тут скорее была причина в том, что сегодня утром они столкнулись с компанией людей и те были вовсе не доброжелательны. Мирно разойтись те отказались, грозным лицом Ричарда не впечатлились, и по итогу весь пиджак девятисотого был покрыт кровавыми разводами. На белых частях это смотрелось особенно стрёмно.       Гэвин отделался парочкой ушибов да разбитой бровью и потом ещё долго успокаивал андроида, прикрыв рукой его раскалённо-красный диод. Ричард впервые убил человека, которому не повезло оказаться достаточно безрассудным, чтобы кинуться на боевого андроида с мачете. Остальная компания довольно быстро просекла собственные шансы и покинула то место поразительно быстро. Но Ричард убил человека. Тот успел задеть шею и часть груди, пока оружие не оказалось отброшенным. Рид тоже перепугался, но регенерация заняла всего несколько минут.       А вот успокоить перенервничавшего андроида, который испуганно смотрел на свои руки в крови, заняло минимум минут сорок. Пришлось спорить с системными установками о ценности человеческой жизни, успокаивающе поглаживать по щекам и ждать, пока диод придёт в норму.       И смена грязной одежды ничего не исправит, но хотя бы не будет мозолить глаза, напоминая о случившемся. А для всего остального рядом будет Гэвин. — Это выглядит… приемлемо? — с таким вопросом и в лососевом худи Ричард выходит из примерочной, неуверенно покрутившись и неловко засунув руки в смежный карман. В тусклом освещении фонаря, худи выглядит розовым, а лицо андроида смущённым. — Конечно. Ты шикарно выглядишь, Ричи, — Гэвин не врёт, андроид и правда выглядит красивым, потому что Рид сам его таким сделал. И фишка в том, что он будет таким в любой одежде.       На выходе из магазина они минуют трёх особей и вполне успешно его покидают. Ричард выглядит довольным и это также радует Гэвина, он даже не замечает, что у него на губах едва заметная улыбка, пока андроид ему об этом не говорит.

***

      Следующее потрясение для андроида тоже случается из-за чужой крови. Только на этот раз синей и в количестве залитой улицы. Они не могут знать, осталось ли это после сражений революции, или кто-то не смог различить живую плоть от синтетической и пытался пообедать, а может, как раз-таки две расы столкнулись и, как всегда, не смогли разойтись мирно.       Гэвин не видит ничего, тириум давно испарился, но зато он видит ужас в серых глазах Ричарда и ему самому становится не по себе. Он уже подбирает в голове слова, какими будет приводить в себя андроида, но так и не успевает ничего сделать. Ричард набрасывается на него так стремительно, что человек отшатывается, едва удерживая равновесие, и чувствует, как отчаянно в него вцепились.       И в этот раз в объятиях Рид не отказывает. Потому что девятисотому это очевидно нужно. Ричард крепко жмурится, чтобы не видеть, не реконструировать, не представлять, не ощущать. Он сильнее вжимается в тёплое человеческое тело, и вместе с ласковыми поглаживаниями чувствует всю ту боль, что ощущали раздираемые тут на куски девианты.       Они стоят посреди улицы, на кирпичную стену рядом отбрасываются красные блики и Гэвин растерял все слова, поэтому он молчит и ждёт, пока девятисотого отпустит. Позволяет себя обнимать, хотя рёбра уже побаливают, но это на самом деле сейчас не так и важно.       Внутри сбой идёт за сбоем и Ричард настолько нестабилен сейчас, насколько вообще это возможно. Кажется, что отовсюду идёт едкий запах тириума, он проникает внутрь, забивает трубки, дестабилизирует систему, оседает внутри, чтобы медленно убить. Но тут Рид поворачивает голову и внезапно всё внутри заполняется запахом человека, его кожи, пота, пыли и шоколада, который Гэвин случайно нашёл в том торговом центре.       И внезапно это успокаивает. Система постепенно приходит в норму, андроид ослабляет хватку, осознавая, что человеку уже становится больно. Его отпускает, он обнимает человека ещё несколько секунд, а потом разжимает руки и отходит на шаг. Он не в норме, но сейчас хотя бы может с этим справиться.       Гэвин всё также молчит, но аккуратно тянет его с этой улицы подальше и Ричард подчиняется, у него в оптических блоках рябит от синего цвета и поэтому он фокусируется на зелёных в таком освещении глазах человека. И смотрит в них до тех пор, пока страшное место не скрывается за поворотом.       После этого Гэвин больше не способен различить в стальных глазах андроида детский интерес ко всему окружающему. После этого очевидно что-то в девятисотом сломалось.

***

      Найти подходящее место, чтобы переночевать с достаточной безопасностью и целостностью довольно трудно. И именно поэтому Гэвин очень радуется, когда один из семнадцати находящихся на этой улице домов оказывается относительно целым и пустым. В соседнем расположились три андроида, а еще через пять домов находятся люди.       Рид не может точно сказать, знают ли их соседи о существовании друг друга, но на всякий случай решает быть настороже. У них нет постоянного убежища, потому что на последнее такое напала стая особей, и они с Ричардом едва от них отбились. Это было слишком на грани.       И Гэвин правда рад, что сегодня удастся поспать под крышей. Да, пускай в ней есть небольшое отверстие, через которое виднеется небо без звёзд, но это не сбивает с позитивного настроя.       Разжечь огонь тут было совершенно не из чего, также как и не из чего было высечь хоть одну искру. Зато в дальнем кухонном шкафчике Ричард обнаружил пачку с хлопьями. И теперь Рид радостно хрустел ими, привалившись к спинке кресла и наблюдая за огоньком голубого диода.       Всё бы ничего, но в середину осени ночи не особо балуют теплом. Гэвин понимает, что у него начинают замерзать ноги, а пальцы на руках уже не сильно слушаются, из-за чего некоторые хлопья просыпаются. Мёрзнет Рид уже не первую ночь, он даже привык, но сегодня как-то по-особенному холодно.       В большом скрипучем шкафу Ричард находит два одеяла. И настаивает на том, чтобы Гэвин лёг на просевшую жёсткую кровать, потому что спать на полу куда опаснее. Человек даже не пытается спорить. Он позволяет себя укутать в одеяла и улыбается, когда андроид подтыкает края. Он находит это милым, такая забота совсем как в детстве.       И когда Рид засыпает, поспать ему удаётся три часа. Потом его будит дрожание собственного тела. Ричард уже рядом, навис над кроватью и мигает своей жёлтой лампочкой. Два отсыревших одеяла совсем не помогают спастись от холода.       Тогда решает помочь Ричард. — Гэвин, большая вероятность, что ты заболеешь. А у нас нет необходимых медикаментов, — хочется сказать «а то я не знаю», хочется поблагодарить за очевидность, хочется ещё как-нибудь съязвить, но он молчит, потому что зубы дрожат вместе с остальным телом и это вызовет заикания.       Андроид скидывает с себя своё лососевое худи и принимается расстёгивать джинсы. Молчать больше Гэвин не в состоянии. — Т-ты чё, б-блять, творишь? — он заканчивает вопрос как раз тогда, когда девятисотый проскальзывает под его одеяла и тянет свои конечности уже к его одежде. — Намереваюсь согреть тебя. Ты ведь знаешь, что я способен изменять температуру корпуса. Одежда будет мешать, — спокойно объясняет Ричард, освобождая его от свитера и штанов.       Конечно, Гэвин знает про терморегуляцию. Он знает про все функции и характеристики этой модели. И ему действительно становится легче, когда обжигающе тёплый корпус прижимается к нему, позволяя уткнуться ледяным носом в шею и переплетая ноги. Риду неловко от того, что он уже давно не воспринимает Ричарда как машину. Дело даже не в девиации, просто он слишком хорошо знает всё электронное устройство андроидов и это чуть ли не впервые не мешает воспринимать ИИ как реальную личность.       Обычно при взгляде на андроидов и их человеческие реакции, он точно знает, какой отдел системы сейчас задействован, какие сбои это может вызывать, какие импульсы проходят по трубкам и как конкретно видоизменяется первоначальный код. Что-то вроде профессиональной деформации. Которая почему-то не распространяется на Ричарда. — Спасибо, — тихо говорит Гэвин, закидывая руку на талию андроида. Просто чтобы согреть онемевшие пальцы о тёплый скин. Вторая рука находит своё место на груди девятисотого и это даже удобно.       Ричард просто помогает, в этом больше ничего нет, говорит себе Гэвин. А ещё Гэвин очень успешно игнорирует поглаживающие его по спине руки. — Не за что. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты заболел, — также тихо, практически шёпотом отвечает андроид и Рид почему-то чувствует, что дело тут не только в отсутствующих лекарствах. — Спи. — И это звучит ещё тише и как будто мягче.

***

      Они в жопе. Как минимум, потому что зомби вокруг раза в четыре больше них, а недавний выстрел грозит привлечь ещё больше особей. Как максимум, потому что Гэвин лежит под крупным заражённым, который очень жаждет дотянуться до его шеи, а сил на удержание чужого веса и оскаленной пасти подальше от себя уже не осталось. У Ричарда ситуация не лучше, Рид потерял его из виду под натиском зомби, которые по всей видимости настолько голодные, что не прочь перекусить даже биокомпонентами и синтетикой. — Отъебись, ублюдок!       Гэвин дотягивается до пистолета и не может его поудобней перехватить, тот полностью покрыт чужой кровью и просто выскальзывает из пальцев. Зомби над ним низко рычит, а ещё от него невыносимо воняет гнилью и мертвечиной. Хотя самое мерзкое это, несомненно, капающие Риду прямо на лицо слюни.       Наконец, рукоятка оказывается в ладони и он успевает достаточно извернуться, чтобы сделать в виске заражённого хорошенькую дырку. Выстрел слегка оглушает и Гэвин облегчённо скидывает с себя неподвижное тело. Двое особей отрываются от андроида и оборачиваются к нему. Он вновь может видеть девятисотого, который с напряжённым лицом пытается расправиться сразу с шестью зомби. И Рид почему-то думает, что улыбнуться ему сейчас — хорошая идея. Он улыбается. Ричард сносит голову одному заражённому, а после как-то неловко и даже виновато улыбается в ответ.       Гэвину некогда об этом задумываться, потому что та парочка всё же двинулась в его сторону, и он старается вспомнить, как там показывал Ричард нужно становиться, чтобы лучше прицелиться. Пуля попадает в плечо.       Девятисотый настоял на том, чтобы научить Гэвина стрелять. Сразу после того, как они грабанули оружейный. Рид против не был, потому что прекрасно осознавал необходимость. И когда он об этом вспоминает, то больше всего в голове возникает ощущение твёрдого корпуса андроида, который прижимается к нему, чтобы скорректировать позу, а потом придерживает локти и своим неебически приятным для восприятия голосом говорит прямо на ухо «стреляй».       Приходится немного отойти назад и после пары матерных конструкций и глубокого вдоха, выстрел угождает прямо в голову. Второго так уже не получится, потому что теперь обойма пустая. И Рид подпускает его к себе достаточно близко, чтобы в последнее мгновение увернуться от его хватки и вонзить нож в затылок по самое основание. Где-то в стороне падает последняя особь около андроида. — Ричи, ты как, цел? — Девятисотый оказывается рядом даже быстрее, чем он успевает повернуться в его сторону.       Его внимательно сканируют на предмет повреждений, а потом привлекают в объятия. Это стало уже традицией. Они обнимаются после каждого столкновения с зомби, чтобы поскорее это пережить. Гэвин расслабляется в объятиях, перекладывает руки на спину андроида и уже почти чувствует себя в безопасности.       Почти. А потом он понимает, что его рука вляпалась во что-то влажное. Он медленно, и тщательно подавляя в себе панику, поднимает руку к глазам. На ней поблёскивают синие разводы. — Ричи, а ты… — Нам надо уходить, Гэвин. Сейчас сюда на выстрел сбегутся зомби со всего района.       Андроид резко отстраняется, и запачканная рука случайно задевает его шею. Гэвин смотрит на синюю полоску на бледном скине и его передёргивает. Времени на разговоры у них нет, где-то неподалёку уже слышатся завывания. Ричард убирает своё оружие, подхватывает их рюкзаки и, взяв второй рукой человека за руку, уверенно идёт прочь.       И Рид пытается заглянуть ему за спину, но его каждый раз одёргивают. — Гэвин, пожалуйста, не сейчас.       Не сейчас.

***

      Это его «не сейчас» длится три с половиной часа. За это время они добираются до их очередного временного укрытия, на этот раз небольшой кинотеатр, который во времена до всего этого пиздеца совсем не пользовался популярностью. На данный момент этот факт содержит в себе только плюсы. Само здание даже при учёте внушительной вывески с названием кажется совсем незаметным, никаких полезных ресурсов тут нет, да и поблизости тоже.       Но Ричард настоял на том, чтобы они остались именно здесь, потому что из остальных вариантов тут высший процент безопасности. Гэвин был не против. Он нашёл два десятка внушительных пакетов с кукурузными зёрнами и генератор в кладовке. И они с девятисотым смогли запустить проектор. Поэтому они провели ночь на первом ряду в огромном пустом зале под какую-то мелодраму. Рид никогда не признается, но это было, на самом деле, потрясно.       Он также никогда не признается, что во время фильма представлял мир нормальным, зал полным, а времяпровождение свиданием. Он не думал об этом, когда тянулся взять андроида за руку. И уж точно не тогда, когда девятисотый переплёл их пальцы, а он сам улёгся на его твёрдое плечо. Просто так было удобно, ничего больше.       Сейчас Ричард копался в их рюкзаках, проводя инвентаризацию провизии, пока Рид лежал сразу на пяти креслах с поднятыми подлокотниками и думал о том, как начать разговор. — Даже не смей просить меня убивать твою пластмассовую задницу, если ты вдруг превратишься в зомбака, — к этому моменту Гэвину уже глубоко похуй на то, как начать — он хочет сказать хоть что-то, потому что в голове уже слишком много мыслей, чтобы держать их внутри. — Не беспокойся, я сам приму все необходимые меры. И всё же, вероятность того, что вирус подействует на неорганический объект — меньше сорока процентов.       Гэвин и сам это знает. Ричарда нельзя назвать живым в естественном понимании этого слова. Но этот ёбаный зомби прокусил один из биокомпонентов, а вирус точно попал в тириум и никто не знает, как он может действовать на биологическую составляющую андроида. Как он может действовать на девиантов. — Ричард, я серьёзно, — Рид подрывается на месте и ловит мягкий взгляд девятисотого, — мы не можем знать, что с тобой будет. А без тебя я точно не выживу.       Это должно звучать эгоистично. Но тут слишком явно проступает невысказанное «я боюсь за тебя» и это всё портит. Ричард снова рядом, садится на корточки перед креслами и кладёт ладонь на чужую щёку. Они просто смотрят друг на друга, пока девятисотый едва ощутимо поглаживает его кожу и Рид считает, что это тупо. — Гэвин, мне страшно.       Именно так решает начать важный разговор Ричард и это, блять, ничуть не лучше ридовского начала. Потому что Гэвин резко отталкивает чужую руку, садится и тянется, чтобы обнять. Конечно же, он боится. Все девианты боятся смерти, в какой-то мере это основа их девиации. Но тот продолжает. — Я боюсь, что с тобой может случиться то же самое, и я ничего не смогу сделать. Я боюсь, что ты можешь умереть по какой-либо другой причине, и я также не смогу или не успею ничего сделать. Этот страх вызывает нестерпимое количество сбоев, и я не могу не думать об этом каждый раз, когда мы оказываемся на грани. Я могу понять твои эмоции и мне, конечно же, очень не хочется оставлять тебя одного, но если появится хоть один намёк на то, что я могу угрожать твоей жизни, я деактивируюсь в ту же секунду.       Андроид выдыхает, как будто у него действительно могло сбиться дыхание, но Гэвин видит в этом только то, что система вентиляции не справляется.       Слышать такое для Рида и в половину не так неожиданно, как должно быть. Наверное, потому что у него есть глаза и он прекрасно видел всё беспокойство андроида по отношению к нему, а также у него имеется мозг и он способен понять, отчего это беспокойство идёт. А действительно неожиданная для него вещь — это то, что какая-то довольно значительная часть слов Ричарда отражает его собственные мысли по отношению к девятисотому. Кажется, он пропустил момент, когда их отношения повернули куда-то не туда.       Он всё ещё чертовски боится, что с Ричардом может что-то случиться, поэтому заставляет девятисотого лечь с собой и впервые не в качестве грелки. Вдвоём на мягких сидениях довольно тесно, поэтому Рид полностью переползает на андроида и обвивает его конечностями. Ему так просто спокойнее.       А когда утром он просыпается и видит перед собой всю ту же спокойную симпатичную моську Ричарда, где нет и следа безумия или жажды крови, Гэвин может с уверенностью сказать, что он счастлив. Конечно, вирус может действовать на андроидов медленнее, чем на людей, поэтому до конца Рид упокоиться не может. Зато в каждое последующее утро, когда он будет также видеть перед собой всё того же неизменившегося Ричарда, он вновь и вновь сможет с уверенностью называть себя счастливым.

***

      Вылазка за лекарствами заканчивается убийством выжившего. У Гэвина сильно болит голова и на третий день он уже не в состоянии это игнорировать. Ричард собирается идти за обезболом в одиночку, это полностью оправданно и разумно, но Рид упрямо увязывается вместе с ним. Уже в аптеке они сначала сталкиваются с двумя особями, у которых отсутствуют руки и нижняя челюсть, а потом и с человеком, который ублюдочно улыбается и держит их на цепи.       Гэвин думает, что им нахуй не сдались эти проблемы и хочет разойтись полюбовно. Но тот псих открывает огонь первым. По итогу мужик оказывается ранен в ногу одним метким выстрелом Ричарда, пока Рид прижимает руку к ране на плече, а ещё незнакомец предпочитает выстрелить себе в голову и запачкать плакат о вреде курения своими мозгами. Особей они аккуратно ликвидируют ножом.       В аптеке находятся и бинты и обеззараживающее, и, как следствие, истерично-красный диод Ричарда постепенно успокаивается. Таблетки от головы также присутствуют. — Всё же нам повезло, да, Ричи? — Гэвин слегка пихает его в плечо, пока андроид рядом расстилает ему спальник, найденный пару дней назад под неприятного вида трупом. — Нам бы повезло, Гэвин, если бы этот человек не попытался выстрелить в тебя, и твоя рука была бы здорова. — Вот я и говорю, что нам чертовски повезло, что этот придурок оказался таким мазилой.       Ричард скептично, но с ноткой беспокойства смотрит в его глаза и Рид широко улыбается. Всё действительно обошлось. Засыпает Гэвин в согревающих объятиях и без боли в голове.

***

      А просыпается от какой-то возни и под прицелом. Он даже устал так часто находиться под чьим-то прицелом, а не до конца очнувшийся ото сна мозг ещё и нещадно тормозит. Поэтому Гэвин садится на своём спальнике и искренне недоумевает, по какому поводу сей пиздец.       На него смотрят идентичные лица, и в первые секунды Рид даже серьёзно ищет раму зеркала. Только её тут нет. Зато тут есть очень напряжённый Ричард и его двойник во всём чёрном и с глоком в руке. Глаза быстро привыкают к темноте, и Гэвин понимает по шоколадному цвету радужки, что это РК800. — Без резких движений, мистер Рид, — андроид держит на мушке его, но не сводит глаз с Ричарда, и это слишком верная тактика, у них нет шансов.       Оружия на своём месте не оказывается, а для обычной драки восьмисотый занял слишком выгодное положение. Ричард не успеет до него добраться, тот пристрелит Гэвина, а если кинется человек, тот уловит это боковым зрением и, опять же, выстрелит. Рид так сильно это всё ненавидит. — Мне нужны только лекарства и ваши запасы, — в данных условиях эквивалент слова «всё», думает Гэвин. — Мы можем обойтись без жертв, это правда лишнее. — Нахуй тебе это надо, возьми себе тириума и проваливай, — возможно, Рид ещё не до конца проснулся, но какого-либо страха он не испытывает, лишь концентрированное раздражение.       Ричард аккуратно сдвигается в сторону человека, хочет прикрыть его собой, потому что вид у другого андроида слишком решительный. Ему всё ещё слишком страшно за Гэвина. — Вы должны знать, мистер Рид, что в полицейском департаменте я работал с лейтенантом Андерсоном — я отправлял Вам лично его отзыв о моей модели. Так вот, лекарства нужны ему для выживания, я вынужден идти на крайние меры, в городе больше не осталось не разграбленных аптек или больниц.       После этих слов до Рида плавно доходит, что это не просто РК800, это тот самый Коннор, который помог Маркусу замутить революцию. Тот самый Коннор, внешность которого он сам лично разрабатывал почти с нуля. Тот самый Коннор, который девиантнулся по Андерсону и теперь держит их на мушке. — Гэвину тоже необходимы медикаменты, Коннор. Ты же уже просканировал его ранение на плече, — Ричард впервые за всё это время заговорил, продолжая медленно подбираться поближе к своему человеку. Восьмисотый предупредительно выстрелил в пол рядом со спальником Рида и вернул прицел на человека. Это какой-то ёбаный пиздец. — Я забочусь не об этом человеке, РК900. Поэтому это не мои проблемы. Мне жаль.       Нихуя ему не жаль, думает Гэвин, когда андроид забирает вообще все их запасы и выходит из помещения, устраивая обвал прямо перед входом. Теперь они отсюда так просто не выберутся, а на шум сюда ещё и сбегутся все зомби в этом торговом центре.       В этот раз он материт Андерсона ещё сильнее и дольше, а потом добирается и до Коннора. Ричард его так сильно сжимает в объятии, что Гэвин чувствует сквозившее в этом отчаяние. Никто из них не знает, что делать дальше.

***

      Гэвин ненавидит это всё. Он думает об этом, когда Ричард с трудом затаскивает его в вентиляцию, стараясь не сильно потревожить плечо. Он продолжает думать об этом, когда локти и колени уже ощутимо болят от твёрдой поверхности, а в носу нагло осваивается запах пыли, мешая нормально дышать. И он всё ещё думает об этом, когда в итоге они прыгают с трёхметровой высоты в мусорный бак.       Плечо простреливает острой болью от немягкой посадки, да и всё тело продолжает болезненно ныть и ему самому хочется поныть о том, как его всё это заебало. Но рядом Ричард смотрит с таким беспокойством, пока помогает вылезти из бака наружу, а потом сканирует на предмет повреждений, так что Гэвин лишь старается улыбнуться и сказать «я в порядке».       У них нет никакого плана, и Рид не придумал ничего лучше, чем направиться к Камски, потому что больше вариантов нет. К тому моменту, как они выбираются из того торгового центра, на улице как раз начинает только светать. У них нет ничего из оружия, кроме небольшой тяжёлой трубы, которую отломал девятисотый и это совсем не внушает спокойствия.       Ричард выглядит спокойным, но его диод то и дело сбивается на красный, поэтому Гэвин аккуратно берёт его за руку и сразу переплетает пальцы, улыбаясь на удивлённый взгляд. Ему плевать, как наверное странно это выглядит со стороны, ему плевать на свои собственные загоны по поводу их отношений. Он просто знает, что им это сейчас нужно.       Им должно повезти. Им обязательно должно повезти после всей той хуйни, которая произошла за последнее время. Гэвин в душе не ебёт, откуда взялся этот аномальный позитив, но он старается в это верить.       И им везёт. К вечеру они добираются до особняка Камски, не нарвавшись по пути ни на одну стычку. Им удавалось осторожно или бегом миновать встречающихся по пути особей и мирно обойти группу из троих андроидов.       Но вот только когда они добираются до входной двери, та оказывается настеж распахнута, а весь пол приёмной покрывает пока ещё тонкий слой снега, выпавшего этой ночью. Гэвин как-то внезапно понимает, что уже конец осени. А ещё что он чертовски сильно замёрз в своём свитере и кожанке. Но это сейчас не главное.       Следов Камски и Хлой не обнаруживается вовсе. Как, впрочем, и следов посторонних андроидов, людей или зомби. Они обходят каждую комнату и проверяют каждый угол, но результат один — полнейшее ничего. Элайджа просто исчез вместе со своими андроидами, не захватив ни тёплую одежду, ни аптечку, ни даже продукты из холодильника.       Впервые, наверное, в жизни Гэвин действительно стал волноваться за брата. Впервые он думает, что остаться в огромном доме Камски — не плохая идея. Потому что иных нет вовсе.       Ричард даёт человеку побыть со своими мыслями наедине, он избавляется от наметённого снега, закрывает входную дверь и находит генератор. Один из пары сотен. Элайджа просто слишком предусмотрительный человек.       Когда Гэвин заходит на кухню, Ричард уже раскладывает аптечку на столе и ищет всё необходимое для перевязки. Рид терпит небольшую боль, а потом лезет обниматься, пытаясь сказать «спасибо». Хотя на самом деле ему это просто нужно сейчас. Девятисотый честно обнимается какое-то время, но социальный модуль начинает сильно донимать его. Перед глазами то и дело всплывает разблокированный вариант «целовать Гэвина» и андроид слишком хочет его задействовать.       Он отстраняет от себя человека и улыбается на его растерянный взгляд. Он переводит взгляд на его обветренные губы и смахивает выскочивший сбой. Он сетует на то, что не может скачать никаких инструкций или обучающих мануалов, а потом неловко тыкается своими прохладными губами в тёплые человеческие.       Гэвин если и удивлён, то никак не демонстрирует это, он тут же смещает руки на чужие щёки и углубляет поцелуй, перехватывая инициативу. Ричарду остаётся просто повторять за ним, но выходит вроде не плохо. По крайней мере, счастливая улыбка Рида, когда они отстраняются со сбитым дыханием, указывает на это. — Я просканировал всё, что тут имеется, и нам хватит этого на ближайшие пару месяцев. Возможно, даже дольше. По расположению это также лучший вариант, тут мы будем в безопасности. Мы ведь останемся, Гэвин? — Конечно останемся, Ричи.       Кажется, они наконец-то нашли для себя идеальное убежище. Гэвину несомненно понравится то, что тут работает и телевизор, и компьютер, а ещё есть приставка и целая библиотека. Ричарду очень понравился обнаруженный тириум в довольно большом количестве и вкусовые добавки к нему. У них наконец-то появится подобие нормальной жизни.       Но сейчас не до этого, потому что Рид снова лезет целоваться, обнаруживая тот факт, что ему понравилось. Ему не до того, чтобы анализировать виной тому долгое отсутствие сексуальной жизни или ограниченный выбор в виде одного единственного андроида, он просто точно знает, что к Ричарду его вполне ощутимо тянет как будто магнитом, и остальное как-то уже не имеет значения.       Ему нравится, как девятисотый ласково поглаживает шею и спину, обходя область ранения, как он задевает языком все нервные окончания у него во рту и как неосознанно жмётся ближе. Это настолько восхитительно, что у Гэвина почти кружится голова, хотя вполне возможно, виной этому нервное напряжение и нехватка воздуха.       Зато Гэвин точно счастлив, когда его бережно прижимают к себе, позволяя восстановить дыхание и путая тонкие пальцы в волосах. Ричард даёт ему уверенность в том, что дальше всё действительно будет хорошо.