Глава 1. Приквел: начало.
28 декабря 2019 г., 23:14
«История — это не просто рассказ о плохих людях, делающих плохие вещи. Обычно это рассказ о людях, пытающихся сделать хорошие вещи. Но не всегда все идет так, как хотелось бы».
(с) Клайв Стейплс Льюис
Современный мир — довольно жестокое место. Вокруг столько всего и в тоже время абсолютно ничего стоящего. Нас окружают, в основном, одни предрассудки, правила, указания и обязанности. Как жить в обществе? Что такое это общество? Что такое быть человеком? Настоящим человеком, разумеется. Как прожить достойную жизнь? А что такое, по факту, достойная жизнь? В чем проявляется хорошее-плохое? Почему что-то мы можем назвать плохим, неправильным, грязным, а что-то хорошим, правильным и благородным? Что дает нам такое право? Право говорить о других людях, их действиях и после судить их, не разобравшись в ситуации? Столько вопросов. Безграничное множество. Казалось бы, самых обычных вопросов, не правда ли? Это далеко не тест по математике или физике, это не химическая формула, не бухгалтерские расчеты со всеми дебетами и кредитами. Так почему такие простые вопросы гораздо быстрее поставят в тупик, нежели более сложные? Почему найти ответ даже в самой запутанной задаче куда проще, чем найти решение конкретной ситуации в жизни? Задумывались ли вообще вы когда-то об этом? Даже если нет, в этом ничего сверхъестественного. Люди по факту эгоцентричны и эгоистичны. В первую очередь идем «мы», после кто-то близкий, а еще позже все остальные. Почему «я» должен что-то, когда другие нет? Разве этот вопрос не всплывал в вашей голове бескрайнее количество раз? «Коллективное я» включается куда реже в мироощущении. Мы всегда являемся частью — даже если массовкой — чьей-то жизни. Утром в дороге, в университете или на работе, в магазине, в социальных сетях. Где угодно. И, несмотря на эту всего лишь «часть» нашей жизни, человек — существо социальное. Эгоцентричные по своей природе люди нуждаются в компании таких же людей. Парадоксально. Многие, конечно, могут выбрать жизнь затворника, волка-одиночки, предпочитая пустоту уютной компании. Однако даже самым одиноким людям нужен кто-то, кто будет рядом, кто-то, кто поддержит, приласкает и, главное, примет нас именно такими, какими мы являемся. Но.. даже здесь все не так просто. Люди — непростые. Отношения между людьми — еще сложнее. Вы можете тысячу раз иметь свое собственное мнение, но можете ли вы быть уверены, что оно навсегда останется таким? Многое идет от нашего воспитания. Базу закладывают родители и, разумеется, общество. Можете ли вы быть уверенными, что под влиянием общества вы останетесь при своей точке зрения? Иногда стоит признать ошибку, но не всегда это значит, что вы неправы. Люди разные. Мнений миллиарды. Каждое из них по-своему правильно, в каждом есть своя истина. Быть взрослым тяжело, не правда ли? Но каждый ребенок однажды вырастает. Мы не можем быть детьми вечно, не можем вечно гнаться за мечтами, не можем слепо верить людям, доверять им, не можем выбрать то, чего желает сердце. Мы не можем делать то, что хотим мы сами, но мы должны делать то, чего не хотим. Ладить с людьми, которые плохо к нам относятся, работать за достойную или не очень заработную плату в той сфере, к которой не лежит сердце, принимать оскорбления и быть той самой белой вороной, когда наши взгляды не совпадают с мнением большинства. Многие хотят быть особенными, но быть особенными на деле не всегда то, что мы себе представляем. Что, если вашу «особенность» отвергнут? Не примут? Не признают? Сможете ли вы раз за разом подниматься? Поначалу — может быть, но дальше.. Кто знает. Достаточно быть немного другим, немного отличаться и все пойдет прахом. Страшно? Вероятнее всего. Поэтому.. Всё ради себя, всегда для себя. Защищая себя, огораживая. Обманывая других, отказываясь от правды, меняя маски, играя новые роли, притворяясь кем-то и никогда-никогда собой. Прежде, чем менять других, стоит начать с себя. Вот что значит быть взрослым. Принимать все так, как оно есть. Понимать и принимать. Обязательно вместе. Не смотреть сквозь линзы, не закрывать глаза и, тем более, не убегать. Идти на компромисс, часто в убыток себе. Нашу жизнь можно назвать игрой и у каждой игры, разумеется, есть свои правила. Не стоит бросаться в бой, не зная всей картины. Слепо идти на вышестоящих, будто на мобов с несколькоуровневым подавлением, не набрав тот ранец знаний, будто уровней и снаряжения. Но иногда стоит рискнуть всем ради чего-то столь маленького и человечного. Котенок на улице грязный, возможно больной, но не потому ли, что кто-то его выбросил, не принял, отказался? Кто-то найдет, кто-то возьмет к себе, кто-то пригреет. Обязательно так и никак иначе. Легко оправдываться. Явно легче, чем нести ответственность за содеянное. Кто-то придет ему на помощь. Однако, пока найдется этот кто-то, котенок может и погибнуть — замерзнуть насмерть, попасть под машину или на глаза стае разъяренных дворовых собак. Как жаль. Бедный котенок, он не виноват. Какие злые собаки. Но ведь собаки по факту такие же, как и этот котенок — когда-то домашние и любимые, но тоже когда-то отвергнутые, преданные, забытые. Человеку проще скидывать вину на кого-то другого. Это также нельзя назвать неправильным, но.. Эти «но», сплошные «но». И сделать со всем этим действительно ничего нельзя. Принимать, осознанно видеть, жить с этим. И, разумеется, пытаться меняться в лучшую сторону. Во взрослой жизни нам обычно не хватает времени на всякие байки. Да что уж тут, нам не хватает времени даже на отдых. Но не стоит винить ни окружающих, ни себя. Мы — обычные люди и мы просто хотим жить. Каждый выбирает сам и определяет свои приоритеты. Любое дело забирает силы, энергию и время. Любое дело может стать как вашим величайшим достижением, так и вашим величайшим сожалением. Это жизнь. Черная, белая, серая. Как полоски на спине у зебры, как пешеходный переход или как что-то между, бесцветное. Это все наш путь — от начала и до конца. У любой истории есть свой мотив. Не всегда автору или ведущему герою удается достичь читателя и донести то, что он хотел бы, но главное здесь — хотя бы попытаться.***
В тишине комнаты иногда шелестели страницы. Утреннее солнце пробивалось в окно, нежно и игриво освящая в ней вещи и мебель. Солнечный свет пробирался все глубже в комнату каждый раз, когда легкое дуновение ветра колыхало тяжелые багровые шторы. Иногда оно попадало на улыбчивое лицо одного из близнецов, а в другой раз выделяло задумчивое выражение второго. Тихий и ровный голос заполнял комнату. Е Цю внимательно слушал, вцепившись в рукав брата, другой ручкой иногда прижимая к себе игрушечного динозавра. Е Цю всегда был самым эмоциональным среди близнецов. Он очень любил, когда бабушка рассказывала им истории и, не смотря на то, что слышали близнецы большинство из них далеко не в первый раз, малыш Цю из раза в раз очень ярко реагировал на каждый поворот сюжета. Е Сю же всегда был ребенком спокойным, в отличие от брата. Он взвешивал все «за» и «против», до которых мог додуматься его детский разум, и потом уже выступал с таким же детским решением. Он был рассудительным и пытался следовать шепоту разума, не смотря на свой возраст. Однако пакостничали близнецы всегда вместе. И, не смотря на такие разные характеры — словно разные стороны медали, — у братьев было очень много общего. Они могли говорить связно и формулировать предложения, но между собой никогда не использовали слова. Они понимали и защищали друг друга как самое ценное в их жизнях и, конечно же, очень любили друг друга, а также всегда-всегда были вместе. Их интересы могли разбегаться, касаться разных областей, но при этом братья дополняли друг друга. Всегда идеально. — На этом история о древнем золотом драконе заканчивается, — бабушка Е выдохнула и перевела дыхание. — У нас есть еще некоторое время до того, как ваша мама заберет вас, поэтому я расскажу вам еще одну историю. Ваш отец очень любил ее в детстве. Близнецы тут же изменились в лицах и устроились удобнее. Они любили родителей и вслушивались в каждое упоминание о них. В отличие от матери, отец не всегда был с ними рядом — он часто был занят на работе и редко мог уделить детям свое время. Поэтому каждый раз, когда у них появлялась возможность провести с ним время, близнецы тут же хватались за нее и не отпускали до победного. Когда у Е Вейшенга был выходной, он часто проводил его с семьей, и близнецы следовали за ним по пятам везде, как два утенка за своим родителем. Их отец был строгим, суровым и немного пугал, даже взрослых. Взгляд его золотых глаз пронизывал насквозь; его глаза часто сравнивали с глазами дракона или же дикого зверя. Создавалось впечатление, что мужчина всегда все и обо всем знал. Е Вейшенг мог наказать и отругать за что-то, за что никогда бы не ругала мама. Он не баловал близнецов подарками, не считая День рождения, не разрешал есть сладости за маминой спиной, редко хвалил и гладил по голове. Но при этом Е Вейшенг все равно любил их, действительно любил и переживал за своих детей. Когда они болели, он мог взять выходной, чтобы присмотреть за сыновьями. Его холодные глаза и сдержанность таяли обычно только в такие моменты. Для близнецов он был самым близким человеком после матери. Их семьей. Тем, кто всегда защитит, кто желает им только лучшего, кто поможет им подняться на ноги. Им было всего по пять лет, но, пожалуй, они уже понимали, что значит уважать. Они уважали Е Вэйшенга. В их комнате даже стоит фотография, как однажды они втроем заснули на диване. Редкий снимок. И такая же стоит на прикроватной тумбочке в комнате родителей. — Кто-то считает эту историю правдивой, пришедшей к нам из давних времен, кто-то смотрит на нее свысока и считает не больше, чем байкой. Достойный человек должен уметь различать правду от выдумки, но легенды на то и легенды: они пришли к нам издавна и созданы для того, чтобы поучать нас. Существуют вещи, которые мы можем сделать только сами. Не относитесь к чему-то предвзято только потому, что другие так делают, — продолжила их бабушка от чего-то очень серьезно. — Не бойтесь сказать о чем-то миру. Мы — его часть, и строим его вместе. Конечно, большинство таких нравоучений вряд ли дойдут до ребенка пяти лет, однако, закладывая правильную почву, можно взрастить куда более достойный урожай. Именно так считала Е Янлин — и была права. — Давным-давно, когда Китай еще был императорской страной, появились так называемые цветущие люди. Говорили, что эти люди были редкими созданиями, снизошедшими с небес на землю, по посланию богов или же самой природы. Каждый из них олицетворял какой-нибудь цветок, носил его имя и его цветы на своем теле. Они появлялись будто из ниоткуда и также исчезали спустя пару лет. Встретить такого человека было сродни великой удаче, благословению богов. Каждый мечтал дотронуться до такого человека, почувствовать их запах, увидеть их украшенные цветами тела. Однако были и те, кто хотел завладеть ими, подрезать их корни и посадить в клетку. Цветущие были равноценны счастью и удаче, как золотая рыбка, чешуя дракона или крыло феи. Однако императорская семья быстро остановила этот беспредел. Она построила рядом с замком сад, собирая всех цветущих. Этот сад охранялся, а цветущие там жили в роскоши. Туда мог попасть кто угодно, разумеется, за некую плату. И настал в стране мир, — закончила свой рассказ женщина. — Какая прекрасная история! Хотел бы я родиться таким человеком или, хотя бы, повидать его, — мечтательно произнес Е Цю. Во время рассказа Е Сю задумчиво слушал свою бабушку. Он не мог понять, но что-то ему не нравилось. Был еще слишком мал, чтобы осознать до конца, но явно чувствовал какой-то подвох. Он перевел свой взгляд на младшего брата и вдруг потянулся к нему. — Ты правда хотел бы сидеть в каком-то там саду? — спросил Е Сю. — А люди бы ходили и смотрели на тебя как в зоопарке! Не хочу этого, ди-ди должен оставаться со мной. Проговорив это, старший обнял младшего. На самом деле, такое поведение было не свойственно Е Сю. Возможно ли, что он приревновал Е Цю к чему-то такому? Они всегда были вместе и даже мимолетное упоминание о том, что их могли разделить, приводило близнецов в ужас. Если старшего не было рядом, Е Цю тут же начинал плакать и закатывал истерику, пока Е Сю не появляется в поле зрения. Когда младшего не было рядом, Е Сю не мог усидеть на месте и начинал искать свою вторую половину. Это длилось до тех пор, пока он не находил Е Цю. За этим было очень забавно наблюдать. Засыпали близнецы только вдвоем, кушали тоже. В целом, в этом нет ничего странного, ведь они всегда были вдвоем. Вполне логично искать того, кто был с тобой всегда. Родители близнецов, как и их дедушки с бабушками, хотели, чтобы двое всегда были вместе. Независимо от того, что произойдет, они всегда будут друг у друга. Их никогда не разделяли. — Мне не важно где, главное, чтобы геге был рядом, — промурлыкал младший, прижимая Е Сю в ответ, — поэтому, если брат не хочет, я туда не пойду! У бабушки, кажется, были сложные времена — она была готова получить сердечный приступ от этой сцены. Несмотря на то, что братья всегда были вместе, они не так уж часто проявляли подобное отношение к друг другу. Потому что для одного присутствие другого — аксиома. Е Цю часто хватался за старшего, Е Сю всегда ждал этого момента. Близнецы были похожи на пару неразлучников. Но при всей заботе, братья редко обнимали друг друга и тем более говорили подобные слова! Е Сюин, приезжай скорее! Это слишком мило, бабушкино сердце долго не выдержит! Где ее фотоаппарат? Дедушка! Ты должен это увидеть!***
У этой истории было куда больше подводных камней, чем можно было представить изначально. Естественно, детям слышать все эти нюансы еще рано, однако когда-нибудь им придется вникнуть во все «но». И это, пожалуй, будет не самое лучшее время в их жизнях. Эта легенда была довольно древней — и той, что существовала на самом деле. Она берет свое начало далеко в прошлом, возможно, несколько столетий назад, поэтому о точных датах никто не мог сказать с уверенностью. Были предположения и теории, но доказать что-то или сказать наверняка не представлялось возможным. От цветущих обычно не оставалось ничего — ни тела, ни костей, ни пепла. Только воспоминания и, возможно, записи их почитателей: в стихах, между строк, неприметно и едва уловимо. Они приходили из ниоткуда, когда их никто не ждал и уходили также, в одиночестве, в никуда. Кто-то может назвать это романтичным, но на деле их жизни были весьма трагичными. Цветущими не становились по щелчку пальцев и они не спускались с небес — ими рождались. Когда у таких детей, с виду обычных, начиналось половое созревание, приходило и первое цветение. Такие дети рождались с семенем в теле, однако отыскать его до первого цветения было невозможно. И родители, и ребенок жили в неведении до самого конца. Судьба определялась в период с одиннадцати до четырнадцати лет. Это время было ключевым для цветущих людей, однако быть носителем скорее проклятие, нежели благословение, коим многие его считали. Наследственность не была причиной появления такого ребенка, под удар мог попасть кто угодно — простолюдин, крестьянин, аристократ, даже королевская семья. Нельзя было предсказать, станет твой ребенок цветущим или нет. Сначала, конечно, таких людей восхваляли. Они были подобны божествам на этой земле. После первого цветения, на их телах проявлялись семена — небольшое семечко случайного растения. Раз в месяц оно цвело, заполняя тело носителя цветами. Обычно бутоны и листья начинались от семени и, прорастая, распространялись по всему телу — ноги, руки, спина, шея и иногда лицо. Бутоны обычно не распускались на животе и груди носителя. Цвет волос на это время менялся на цвет лепестков, однако после цветения он приходил в норму. Поскольку очень многие в то время носили длинные волосы, подобное изменение нельзя было не заметить или скрыть от посторонних глаз. Даже если попробовать покрасить волосы на время цветения, краска сходила. От их тела всегда можно было услышать запах цветов, его практически нельзя перекрыть или скрыть чем-то. Хотя, все во многом зависело и от семени носителя. Существуют цветы, имеющие очень непринужденный запах, а есть довольно резкие и запоминающиеся разновидности. Во время цветения носители становились чувствительными и испытывали очень сильные боли во всем теле. Их семя забирало у них энергию и, можно сказать, питалось этим. Ни одно лекарство в то время не могло помочь цветущим, но был для них один выход избавиться от боли. Разделить ложе. Пол партнера не был конкретным и не зависел от пола носителя. Подходил кто угодно. Цветущим было необходимо получить любовь и, что не менее важно, принять эту любовь. Если носитель не принимал любовь партнера, ничего не работало. Он прекращал цвести, волосы не меняли цвет, а боли оставались. Принуждение цветущих к половому акту не было выходом ни для одной из сторон. Если же цветущий принимал любовь, то оба человека, участвующих в процессе, получали огромное удовольствие. Запах носителей обычно усиливался и работал сродни афродизиаку. Конечно, носитель мог отказаться от такого «выхода», но тогда он должен был удовлетворить себя сам. Тогда боли притуплялись, но цветущий не мог полностью завершить свое цветение, тем самым ухудшая свое будущее состояние. Носитель также мог переждать цветение, мучаясь в агонии и страдая от высокой температуры в последствии, однако тогда цветение не будет завершено. Цветущие не живут долго: после первого цветения в лучшем случае пятнадцать лет. Если не завершать цветение, то время носителя убывает. Семена питаются энергией хозяина и любовью, которая тоже в некоем роде является энергией. Но если им не давать необходимого, то семя начинает жить полностью за счет носителя, сокращая их жизни. Когда приходит время уходить, цветущий уже чувствует свое последние цветение. Для них смерть не протекает болезненно. Самый, пожалуй, тихий процесс в их жизни. Тело носителя в течение двух-трех дней полностью покрывается цветами, постепенно, а следом они будто растворяются, оставляя после себя только одежду и иногда лепестки. Никто не мог сказать с уверенностью, сможет ли он избежать подобной участи, участи цветущего. Никто не может гарантировать, что он будет в безопасности. Ежемесячные боли, пренебрежение общества, жизнь в саду, более схожим с клеткой — ради чего? Продажа своего тела, чтобы выжить? Только вот у этих людей нет выбора. Гордость — качество необходимое, однако оно не стоит того, чтобы сокращать свою и так короткую жизнь. Люди мечтают найти любовь, найти дело своего сердца или, возможно, вести за собой страну, вот только у цветущих забирали все после их первого цветения. Их мечты, их покой и даже их личность. Даже имя. В одно и тоже время не могло появиться два одинаковых семени. Все цветы были разнообразными и обычно представляли собой местные растения. Появлялись и необычайно редкие. Например, синие цветы — одни из таких. У некоторых цветов даже были шипы, которые носитель мог выпускать. Однако, какая разница, есть у тебя шипы или нет, если в итоге ты все равно становишься чем-то вроде живой куклы — красивой и доступной. Необычная жизнь цветущих и их внешность привлекали внимание других людей. Сначала они пытались прикоснуться к носителям, словно к реликвии, чтобы попросить бога о чем-то. Но вскоре цветущие потеряли свою ценность. Ценность как люди. Их имена забывались после первого же цветения, их именем становилось название цветка. Фактически, цветущие теряли свои личности для окружающих и олицетворяли собой не больше, чем ожившее растение. Какая разница, насколько ты был умен или способен, какая разница, какой ты был крови или какие у тебя были таланты? Ты все равно в итоге становился всего лишь очередным цветком, которому ради выживания приходилось продавать свое тело. Божественные создания каким-то образом превратились в грязных кисэн в глазах людей, хотя и более высокого уровня, нежели обычные кисэн. Поначалу аристократические семьи выкупали жизни у цветущих, обеспечивая их и давая им кров в обмен на сексуальные услуги. Однако это сильно подрывало экономическую систему того времени. У каждой аристократической семьи, кто мог себе позволить иметь такую личную кисэн, была своя роль и свое место в системе. Но, выкупая все больше цветущих для себя, каждая такая семья имела возможность кичиться своим «достижением», тем самым как бы повышая свой уровень в глазах окружающих. Поэтому перед тем, как аристократы смогли разрушить социальные устои, императорская семья выкупила всех цветущих, а вновь появившихся выслеживала и забирала себе. Рядом с дворцом был построен сад, который был назван Цветущими садами Семирамиды. По слухам, идею подал какой-то высокопоставленный иностранец, проезжавший через Китай. Он рассказал историю о божественном саде Вавилона. Саде невиданной красоты и невиданных богатств, которые было известно как «Чудо человечества». Императорская семья и аристократы, которые платили за свой вход, а также услуги цветущих-кисэн, обитавших там, поддерживали сад в порядке и богатстве. Можно сказать, что носители жили там, ни в чем себе не отказывая. И, хотя аристократы предпочитали цветущих и были частыми гостями в «Висячих садах Семирамиды», какое у них может быть отношение к кисэн? Даже будучи необычными созданиями, цветущие в итоге не считались и за людей. Они просто были красивыми сосудами, которых обеспечивали за их услуги. Грязные шлюхи. Конечно, везде есть свои исключения. Многим цветущим нравилось жить такой жизнью — тебе ни в чем не отказывали и не обделяли вниманием до самого конца. Они жили для себя, пытаясь взять от жизни как можно больше. Были те, кто ненавидел свою сущность цветущего. Независимо от того, какой ты крови, ты становился обычной кисэн, а на твою семью падала тень. Некоторые хотели иметь право выбора, хотя бы немного. Просто жить как обычные люди. Но какой выбор может иметь шлюха? Были также и те, кто совершал самоубийство, пытаясь избежать своей участи. Отличается ли цветущий от обычного человека? Конечно, нет. Цветение — это особенность, одна из многих. Ее можно сравнить с врожденной харизмой, длинными ногами, светлыми глазами, ясным умом, большим сердцем, пониженным иммунитетом. Цветущие — это все еще обычные люди, которые всего лишь были чуточку ярче других. Была ли это зависть со стороны, поглотившая их? Была ли это шутка судьбы, играющей с жизнями невинных? Какая разница, какого ты пола, какой у тебя характер или чем ты занимаешься, ты все еще человек. Личность. Индивидуальность. Все это мы можем понять только сейчас, некоторые из нас, спустя долгое-долгое время жизни всего человечества. Но есть и те, кто не видят очевидных вещей и их куда больше.***
Облачко вязкого сигаретного дыма растворялось в воздухе. Вязкий и густой, он заполнял легкие курящего, а после покидал их. Е Сю облокотился локтем о железные перила, затягиваясь еще раз. Ветер трепал меховой капюшон и забирался под воротник рубашки. Прохладно, приятно. Хотя бы сейчас Е Сю мог вздохнуть полной грудью, расслабиться и все же почувствовать свою долго сдерживаемую усталось. В груди ныло что-то эдакое, тянуло и ворочалось. Выдохнув, Е Сю посмотрел вдаль. Из-под густых черных ресниц он сосредоточенно наблюдал за небосводом. Ярко-алый закат. Солнце уже скрылось за горизонтом, но небо все еще было ярко-алого цвета. Кажется, Мученг однажды говорила, что такой закат предзнаменует дожди или даже грозу. Непредсказуемую грозу, бурную и дикую. Он выдохнул. Грозу, да? Такое ощущение, что эта гроза бушевала в его сердце прямо сейчас. Медленно окутывала его сердце, брала в тиски и явно не собиралась отпускать. Точно не в ближайшее время. В Великолепной Эре все становилось только хуже. Его нынешний дом, где он провел семь лет своей жизни, то место, что он они возводили с Муцю вместе, та драгоценность, в которое они оба вложили свою душу и мечту. Так много времени прошло, столько воды утекло.. Разве он мог сдаться после всего произошедшего? Он мог убеждать других, что все это было для них, он мог бы убеждать и себя тоже. Но Е Сю не был тем, кто стал бы врать. Ведь он лучше всех знает, как сильно тот восемнадцатилетний черноволосый парень, сбежавший из дома, хотел поднять кубок над головой. Хотя он и не хотел держать его сам, никогда. Какой бы ни была правда, это куда лучше, чем ложь. Хотя.. не все можно показать миру. И Е Сю, как никто другой, знал об этом. Он сжал свою руку. Противно. От себя самого — такого слабого, как оказалось. Даже команда отказалась от него. Он отдал ради нее все — свои силы, свое здоровье, свое время, свою жизнь. Это было его желание, он не станет винить за свое решение былых дней никого. Даже себя. Нет смысла сожалеть о том, что произошло. Возможно, если бы все было по-другому.. может быть. Но все было так, как было. Тоска за ушедшими, тоска за живыми, тоска по родному и близкому, тоска за улыбками и поддержкой, за доверием. На самом деле, Е Сю считал себя удачливым. Не смотря на все, он все еще был здесь, дышал, курил и думал. У него были друзья, семья. Он улыбнулся. Он не сожалел, тогда почему.. почему обида плескалась внутри как взбаламученная вода болота, почему сердце выло, будто его прокалывали иголками. Е Сю ведь знал, что так будет. Он был готов. Он ждал. Тогда почему сейчас его все еще мучает этот вопрос? Он никого никогда не винил. Все его решения принадлежали ему самому. Кто бы на них не влиял в свое время, он делал их сам. Они пришли туда, куда пришли. Это был результат их действий, их выбора. Мог ли он что-то изменить? В любом случае, уже поздно. Если бы Е Сю заметил раньше, подумал о ком-то еще кроме себя и Мученг, снова, не боясь и не отворачиваясь, вспоминая дождливый вечер и одинокие гудки на той стороне провода.. Старая команда понимала его — они были его наставниками, его старшими братьями и сестрами. Они заботились о таком нерадивом парне, о его названной сестре, друг о друге. Тепло, уютно, ласково. То, чего, пожалуй, никогда не было в стенах его родного дома. Хотя, это тоже не совсем правда. Просто дома все уже остыло, запуталось, заледенело. Даже диди, но он все еще отзывался, они все еще любили. К хорошему быстро привыкаешь. Но ведь яблоко от яблони, да? После четвертого сезона именно он стал старшим, стал для новичков не только капитаном, но и страшим братом. Он ведь воспитывал Цю, сидел с Мученг, нянчился с Муцю, хотя последний и был старше. У него это в крови, но почему-то именно в тот момент инстинкт не включился. Он бросил их. Бросил всего лишь простых детей на растерзание про-сцены и взрослого мира. Не каждый сможет выстоять, не каждый сможет встать. Они не встали. Не смогли. И теперь винили в этом его. Впрочем, они правы. Он, возможно, и не был обязан, не должен был, но он ведь мог. Так почему же? Тогда его здоровье очень сильно подкосилось. Цветения стали неконтролируемыми, таблетки и уколы не всегда помогали. Страх за себя, за свою жизнь. Е Сю никогда особо не заботился об отношении окружающих, но в тоже время боялся потерять себя. Ему было все равно что скажут о нем, если это будет его имя. Его ИМЯ. Имя, а не название его семени. Он хотел быть собой до самого конца. Проклятие цветущего. Его ночной кошмар. Он хотел, несмотря на все, расправить крылья, взлететь, исполнить свою мечту. Быть обычным. Е Сю давно смирился со своей кровью, своим телом, своими особенностями. Но показать их миру, признать себя перед людьми таким — страшно. Неважно, как о нем говорят, плохо или хорошо, ведь говорят о нем. НЕМ. Или его брате, которым он был сейчас. Для других. Они делят одно целое на двоих. Всегда. Он хотел рассказать правду брату Тао, старой команде, новой команде, друзьям. Но примут ли они его такого? Е Сю не был уверен ни в них, ни в себе. Бесстрашный, непоколебимый Е Сю, он же капитан Великолепной Эры Е Цю, решительный и изобретательный. Где же все эти качества сейчас? Наедине с самим собой, Е Сю был куда более слабым, чем кто-либо мог себе представить. Любой секрет рано или поздно всплывает, но Е Сю удавалось ускользнуть. Так получилось, что все факты играли ему на руку. Он смог скрыться, смог сохранить секрет, его и Муцю, да и многих других людей. Он не один в этой войне, но это ничуть не помогало. Его война распространилась как лесной пожар на все аспекты его жизни. Е Сю не сожалел, но как выйти из этой ситуации? Как спасти себя, брата, сестру.. Ему не нужна жалость, не нужно прощение. Больше всего он хотел понимания, принятия. «Твоя вина лишь в том, что ты таким родился», — говорил его отец. Хотя это были не те слова, которых ждал Е Сю. Даже так его семья не отвергла его — ни тогда, ни сейчас. Они были на его стороне и, несмотря на холод, оберегли бы в случае чего. Но постоянно чувствовать себя ахиллесовой пятой, слабостью, раненой частью целого. Да, им даже несколько гордились — он был диковинкой для других, удачным совпадением, ходячей легендой. Но цветущий есть цветущий. Е Цю любил старшего брата и ценил, их узы были крепче, чем что-либо в этом мире. Но Е Сю все равно сбежал. Испугался, захотел освободиться сам и освободить их — от такого сына, такого брата. Попробовать себя. Хотя жить, зная, что пока ты обычный в глазах окружающих — ты равный, было довольно сложно. Но ему и тут повезло, он нашел брата и сестру Су. Но даже тогда продолжал просыпаться от кошмаров, где становился очередной куклой в кукольном доме. Биться о прутья клетки своими слабыми изысканными крыльями и харкать кровью. Он не сдался. Ни тогда, ни сейчас. Даже если он был врагом своей команде, он проведет их в последний раз. Отдаст то, что может. И никогда-никогда не будет злиться на тех, кого взрастил. Он не лучший человек, но и не худший тоже. Е Сю одернул куртку и, развернувшись, направился к зданию.
