Висячие сады Семирамиды

      «За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия. Чтобы зацвёл самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки.»

(с) Оскар Уайльд

      Е Цю тцыкнул, сжав кулак в кармане. Другой рукой он держал пластиковый стаканчик с газировкой, а в сумке лежали результаты промежуточных тестов. Он повел плечем, на котором висела сумка, и сделал глоток. Тяжелый вздох. Снова провал. Ну, как провал. Стабильные 97 баллов по всем предметам. Если бы одноклассники узнали, что для Е Цю такая высокая оценка была провалом, то наверное его бы уже давно высмеяли во всех возможных смыслах. Смех, да и только. Даже для него самого. Кому вообще нужны эти оценки и тесты? Бесполезно.       На самом деле, юношу абсолютно не беспокоили его оценки. Он знал то, что хотел знать, он был далеко не дурным мальчиком, у него были друзья и даже имидж, так сказать. В школе Е Цю был идеальным. Идеальный ученик, идеальный друг, идеальны брат и, конечно же, в будущем идеальный парень. Что еще надо было для счастья подростку 14-ти лет? Ничего. Однако дома Е Цю был далеко не идеальным. Всегда вторым. Всегда во всем. Е Сю всегда был более сообразительным, более прытким, более гибким, просто более. Раздражает. Е Цю знал, что он никогда не сможет достичь этого уровня и дело было даже не в том, что он не был способен, он мог бы, но просто не хотел этого. Е Сю был гением. Хотя тоже, довольно громкое заявление. Е Цю хмыкнул. Старший всегда смотрел в корень проблемы при этом обхватывая всю ситуацию в целом, он как бы смотрел сверху и сразу видел точку для нанесения удара. Шахматная доска, но более наглядная. А вот младшему приходилось проходить более долгий путь, чтобы прийти к тому же выводу.       Метод мышления близнецов был очень похож, но при этом они шли к своему конечному результату разными путями. Не то, чтобы Е Цю это смущало. Для него брат был тем, кто защитит и поможет, он был для него кем-то на подобии ангела-хранителя и он всегда был рядом. В детстве близнецы всегда были вместе и их нельзя было разъединить, когда же мальчики повзрослели, то они порой, наоборот, пытались отделиться друг от друга. Но их связь никуда не делась, она перешла на новый уровень. Близнецы всегда чувствовали друг друга. В районе сердца - клубок чужого присутствия. Иногда он грел, успокаивая, иногда кололся, когда кто-то из них нервничал. В основном Е Цю. Это чувство практически невозможно обьяснить словами, ты просто знаешь, что с твоей второй половиной все в порядке или же нет. Они были для друг друга большим, нежели просто братьями, они были разделившимся на двое целым. И так как они были близнецами, это нельзя было назвать неправдой. Узнавая что-то новое, они сходились в итоге и делились этим друг с другом. Поле их обхвата расширялось. То, что знает один, обязательно знает другой. Это было неким гарантом. Всегда будет тот, кто подстрахует и не даст упасть.       Учитывая это, нельзя было также сказать, что Е Цю не пытался соревноваться с братом. Он ему уступал, но это не значит, что младший сдавался. Е Сю был для него не только его второй половиной, дополняющейся частью, но также он был его Ахиллесовой пятой. Е Цю любил брата до беспамятства, хотя сам бы никогда в этом не признался, он любил его куда сильнее родителей или кого-либо в этом мире. Но при этом Е Цю с такой же силой ненавидел его. Пока другие были самими собой, у Е Цю была его зеркальная копия. И это не просто отражение в зеркале, это его брат. Идентичный близнец. Более того, Е Сю был более лучшей версией Е Цю - всегда на шаг впереди, всегда хитрее, лучше и, разумеется, старше. На 3.5 минуты. Это неимоверно бесило. Е Цю никогда не оставят в покое и разберут его по косточкам - он был хорош, несомненно, лучше других. Но не лучше брата. Какая досада. Они одинаковы, но Е Цю был слабее. Так кто из них был Ахиллесовой пятой еще раз? Аргх, не важно! Е Цю снова тцыкнул, пропуская пальцы сквозь свои вороньи пряди. И сейчас он вновь идет домой. Снова и снова по одному и тому же сюжету. Как утомительно.       Они были похожи во всем, но при этом довольно различны. И каждый пытался найти эти отличия словно понять кто из них двоих был фальшивкой как в тех играх «10 различий» на страницах журналов. Каждый человек познает себя и окружающий мир через «не» - не такой как я, не такого цвета, не так одевается, у котенка есть хвост, а у меня нет и так далее. Но для близнецов это правило было слегка иным. Они не отличались от всех остальных в плане познания мира, однако при этом у них был кто-то «не я», но «такой же как я». Это тоже сложно обьяснить остальным. Это как что-то, что вполне разумеется - как закон притяжения Ньютона или еще что. Е Цю и Е Сю никогда не идентифицировали себя друг другом, хотя «он» был как «я». Каждый был индивидуален, но они были словно инь и янь, для них их различия были не чем-то прямо различным. Опять же, они были для друг друга второй половиной одного целого. Но окружающие не видели в них Е Цю и Е Сю как два полюса, а скорее - «Ах, ты не Е Сю», а «Он не Е Цю». Они часто играли в игру стань-братом-на-день. Им было интересно смогут ли их различить, однако никто не мог этого сделать. Даже родители иногда их путали. Именно поэтому, окружающий мир отошел на задний план.       Е Цю все сделает ради брата, но также сделает все, чтобы быть с ним на равне. Если они идентичны, то идентичны во всем. Друг для друга. И это было их негласным правилом. Хотя иногда в голову Е Цю приходили довольно страшные мысли - они блуждали, случайно вспыхивая то тут, то там, приходя и затмевая остальные. Это были не его мысли. Так считал Е Цю. Брат не был виноват, что они идентичны, что они такие, но обвинить кого-то все же нужно было.       «Я бы хотел, чтобы ты исчез».             «Я бы хотел, чтобы ты был проклят».       «Я бы хотел тебя присвоить».             «Я бы хотел, чтобы мы были одним целым[1]».       Е Цю всегда гнал их очень далеко, но его тень[2] всегда была рядом и никуда не уходила. «Несмотря на все, единственный, кто поймет меня, это мой брат». Вот это была мысль, которой Е Цю отгонял все плохие и та мысль, которая вытягивала его из пучин отчаяния. Для него всегда существует тот, кто чувствует то же.       Е Цю громко хлопнул дверью. Он поднялся на второй этаж и зашел к себе в комнату. Бросив сумку, он переоделся и, немного подумав, направился на кухню. Из соседней комнаты, за приоткрытой дверью, раздавались щелчки мышки и клавиатуры. «Снова играет», - подумал Е Цю и вздохнул.       Е Цю любил брата, но ему не нравилось, что именно тот всегда его ото всюду вытягивал. Не буквально, морально скорее. Е Цю ненавидел его и за это же обожал. Они были идентичными, но все равно во многом противоположными. Е Сю никогда особо не старался ни в учебе, ни в спорте, но всегда был лучшим. Он выполнял то, что требовали родители, чего они хотели, потому что он мог и это не было для него чем-то трудным. Задача ребенка - быть благодарным за то, что тебе дают родители. Конечно, дети не выбирают быть им рожденными или нет, поэтому задача родителя заботиться о своем ребенке. Однако пока он не встанет на ноги, ребенок зависим от них. Это обоюдоострый меч и задача, которая не имеет решения.       Глаза Е Сю никогда не сияли ярко, потому что он никогда не видел в своих «обязанностях» чего-то, что смогло бы зажечь его сердце. Он был спокойным и рассудительным, настолько, что кровь стыла в жилах. Как отец, но даже более холодный. Е Цю сравнивал брата с ходячем мертвецом - пустой и безжизненный. Для окружающих у Е Сю никогда не было сердца, оно было только для Е Цю и их семьи. Теплое, ласковое и заботливое. Со стороны старший близнец всегда делал только то, что хочет он сам и как бы невзначай делал что-то для других, будто бы по стечению обстоятельств. Редко. Однако Е Цю знал, что брат просто пытается скрыть эту свою мягкую сторону. В этом доме не было место слабости.       Однажды Е Сю открыл для себя игры - это было началом и одновременно концом. Он был довольно талантлив, талантлив во всем и игр это правило тоже не обошло. Глаза брата сияли, переливались золотом и янтарем каждый раз, он выглядел живым. Е Цю видел этот блеск только где-то на закромах у брата, когда они оставались вдвоем. Так выглядит любовь Е Сю. Неуловимая, сияющая, простая и мимолетная - как он сам. Таким живым он не выглядел никогда. Значит ли это, что он наконец нашел дело своего сердца? Так выглядит человек, который нашел свою мечту? Который влюбился? Е Цю не знал, потому что никогда не испытывал нечто такое. С одной стороны, брат наконец стал человеком, Е Цю был рад. Действительно рад. С другой, он также стал уделять играм куда больше времени. Е Цю чувствовал себя брошенным, одиноким и ненужным.       У близнецов уже довольно давно были отдельные комнаты. Они редко сидели вместе над чем-то, каждый занимался своими делами. Иногда они приходили в друг другу ночевать, так, чтобы не знали родители. Не то, чтобы им запрещали, просто подобный жест был чем-то интимным для них, только для них двоих и другим об этом говорить не хотелось. Поэтому Е Цю не мог сказать, что Е Сю стал уделять ему меньше времени, просто.. просто между ними двоими появился кто-то третий. Младший ревновал. Он завидовал и ревновал. Злился. Злился на себя, на брата, на мир, снова на себя. У Е Цю были друзья, он часто проводил с ними время. Е Сю не отталкивал ребят вокруг, но при этом предпочитал держаться подальше. Даже на вечеринках или вылазках, его разум и сердце были где-то в другом месте. Он возвращался «на землю» только к младшему. Теперь же у него появился кто-то, ну, что-то близкое. Е Цю был искренне рад и поддерживал брата, когда в тоже время проклинал игры за то, что они забирают у него дорого для его сердца человека. Дурной брат. Дурные игры. Пошли они все!       «Неужели, чтобы быть со мной всегда, брату надо быть несчастным? Тогда пусть будет…»       Е Цю неосознанно улыбнулся, доедая кусочек печенья. Он не был голоден, поскольку они с друзьями перекусили в Макдональдсе после школы, но сладенького хотелось жутко. На столе стояло две тарелки с едой. Для них. Е Цю не ел и не будет пока, ведь он сыт. А вот судя по второй, Е Сю тоже к еде не прикасался. «Пришел со школы и сразу за игры. Вот же безалаберный парень. Там и помрет за своим компьютером. И как только родители не запрещали ему… Хотя исходя из успеваемости геге, пока и не будут». Комочек у сердца вдруг заворочался, заныл. Неужто Е Сю наконец проголодался? Но сверху было все еще тихо. «То есть спускаться он не собирается? Ну и пусть!»       Е Цю встал и направился обратно в комнату. Он напевал про себя какую-то песню, подходя к двери своей комнаты. Уже стемнело, но в комнате брата было все еще темно. В груди у Е Цю все еще ворочался клубок их, так называемой, связи. Возможно, это вообще был не Е Сю, а у младшего просто нервы шалили. Однако из соседней комнаты ничего не было слышно. Что за черт? Е Цю хотел сначала проигнорировать происходящее и пойти спокойно делать уроки, но он вряд ли сможет теперь, когда внутри зарождалась какая-то паника. Может быть, Е Сю решил его разыграть? Боже, им почти 15 лет, что за детсадовские розыгрыши? Младший медленно подошел к комнате брата. Может тот уснул? Да нет, он редко спит днем. Е Цю дотронулся к поверхности двери, боязко открывая ее.       - Сю, эй.., - крикнул в пустоту Е Цю.       Компьютер был в режиме сна, видимо. Экран не горел, тихонько гудел процессор. В комнате было хоть глаза выколи как темно. Е Цю зашел внутрь. Никто на него не выскочил, так что он моментально успокоился. Никаким розыгрышем тут не пахло и слава богам. Все же они слишком взрослые для таких вещей. Зато в нос сразу же ударился легкий цветочный аромат. Е Цю он нравился, но младший не мог его описать или определить чем конкретно пахло. В нотках этого аромата он угадывал и запах брата. Такой родной. Младшего тут же внутренне обдало волной тепла и нежности. Это запах его детства, запах его уюта и запах его дорогого человека. Пусть это и по-детски, но он сегодня придет к старшему ночевать, даже если тот будет против.       - Как ты тут вообще что-то видишь, геге, блин, - Е Цю выругался, спотыкаясь о какую-то вещь.       Как оказалось, это была сумка. Точно такая же как у него самого, также бездумно брошенная на пол после школы. Младший наощупь нашел выключатель и включил свет. Он уже готовился начать обыденную тираду о том, что Е Сю о себе совсем не заботится и вообще ведет себя как какой-то затворник, но, обнаружив брата взглядом, Е Цю проглотил свой язык. Тело покрылось мурашками, волосы встали дыбом, а сердце ушло куда-то в пятки. Младший не мог вымолвить и слова первые пару секунд. Его сковал страх. Вязкий и цепкий.       Е Сю лежал на полу около своего стола, свернувшись в клубок. Он слегка подрагивал, а его расфокусированый взгляд наконец остановился на младшем. Е Сю был бледен как полотно.       - Цю.., - дрожащим голосом позвал он.       И Е Цю будто током ударило. Он подскочил на месте и рванул к брату. Опустившись перед ним на колени, Е Цю все пытался подавить собственную истерику. Сейчас ему нужна полная осознанность, чтобы помочь старшему, не время для паники. Каждая секунда может быть важна. Но мысли отказывались складываться в общую картину, а слова не складывались в предложения. На глаза наворачивались слезы, Е Цю было страшно. Страшно, что он не сможет помочь Е Сю. Он не может его потерять, нет, с братом все будет хорошо. Обязательно.       - Сю-ге, где болит? Я сейчас же позвоню доктору Гэ Хуну[3].       Его голос дрожал и ломался, но он наконец взял себя в руки. Почти. Младший порывался вскочить и побежать за телефоном, но Е Сю несильно зацепился за его домашнюю футболку, удерживая младшего на месте. У Е Цю в глазах все расплывалось, слезы огромными каплями скатывались по его лицу. Младший никак не мог вдохнуть.       - Не плачь, диди, - выдохнул Е Сю, - не надо врача.. я.. я справлюсь.       - Да какой тут «я справлюсь»!? Ты дурак?, - вспыхнул Е Цю, - это не та ситуация, балбес!       Е Сю слабо усмехнулся. Все тело ломило, везде кололо и тянуло. Его будто выворачивало всего, выламывало вдоль и поперек судорагами. Всего полностью. Руки не слушались, ноги тоже, тело было тяжелым как металл. Сердце стучало словно сумасшедшее, слух периодически пропадал. Е Сю не мог определить где верх, где низ, но присутствие младшего брата слегка облегчило его состояние. Он хотя бы понимал, что не сошел с ума. Боли то усиливались, то слегка отпускали. Голова гудела, в горле было сухо и дико хотелось пить, но Е Сю знал, что не сможет взять в рот и капли. Вернется назад. Все внутренние органы сжимало, даже собственная кровь казалась ядом в собственном теле.       Старший не мог сообразить, что ему было делать, не мог ухватиться за правильные мысли, все плыло и туманилось. Ему просто хотелось, чтобы кто-то сейчас был рядом, чтобы кто-то переждал это с ним.       - Брат, не молчи, я тебя прошу, - всхлипывал рядом Е Цю.       Он знал, что должен позвонить их семейному врачу, он должен был хотя бы кого-то позвать, но не мог позволить себе оставить брата одного. Не в таком состоянии. Что вообще надо делать в таких ситуациях? Где все те знания, когда они нужны? Почему это вообще происходит? Они никогда не были болезненными детьми. Е Цю дрожащими руками аккуратно приподнял брата и обнял его, он прижал его к себе, продолжая тихо всхлипывать рядом. Разделить боль, попытаться разделить ее. Они близнецы, вдруг, вдруг получится.. Е Сю, слабо почувствовав тело брата рядом, прижался сильнее. Тепло. Сердце Е Цю билось в груди также быстро, как и его собственное. «Он рядом, так не очень уж и страшно», - мелькнуло в голове старшего. В их доме было холодно. Чем старше они становились, тем холоднее к ним относился отец. Да и мама уже не могла прикрыть свои крылом ото всех бед. Время взрослеть. Постепенно, по-тихоньку. Е Сю не было страшно, он понимал, что это необходимо. К тому же, ему повезло, он был не один. Был его брат, его любимый родной брат, с которым они делили все, начиная от еды, и заканчивая горестями. Е Сю был любим и он это знал. Эта мысль и эти чувства разбавляли страх внутри, разливались горячей жидкостью от сердца и по всему телу, по венам.       Е Цю чувствовал как брат жмется к нему, как прижимается ближе и сжимает сильнее. Это тепло они делили на двоих. Е Сю немного расслабился в его руках, его больше не била крупная дрожь и, кажется, в голове немного прояснилось. Е Цю утер одной рукой слезы. Ему все еще было страшно, но он должен был что-то сделать. Хотя бы сейчас. Иначе.. он даже не хотел думать обо всех «иначе». Е Цю перетащил старшего на кровать, не выпуская того из рук. Губами он дотронулся к его лбу, проверяя температуру, а руками прошелся по левому боку. У Е Сю была температура, не удивительно. Он все также отчаянно цеплялся за футболку брата и не давал тому отодвинутся ни на миллиметр.       - Да что с тобой такое-то, а, - причитал Е Цю, - дай же мне тебя хотя бы осмотреть..       С горем пополам, Е Цю таки удалось выпутаться из рук брата и окинуть того взглядом. Старший тяжело дышал, щеки теперь раскраснелись, глаза блестели и туманились, он сжимал свою простынь будто бы пытаясь удержаться. Его футболка задралась до самой груди, оголяя бок и спину. Домашние штаны слегка сползли. Все это было странно, непонятно. Е Сю вел себя необычно. Отпустив простыню, он снова попытался зацепиться за младшего.       - Да полежи ты смирно, Сю!, - взвыл младший.       - Цю, пожалуйста.., - прошептал Е Сю и младшего конкретно закоротило.       Пока Е Цю пытался переварить смысл слов и вообще осмыслить всю ситуацию, Е Сю потянул его на себя. Несмотря на то, что старший мало ел, силенок у него на удивление не поубавилось. Пока младший пытался удержать равновесие, чтобы не придавить брата, его взгляд зацепился за небольшую лозу на боку Е Сю. Оказавшись сверху, Е Цю наконец нашел то, за что можно ухватиться. Он несильно навалился на брата, не давая тому елозить. Лоза? Е Сю умудрился сделать себе тату? Да ни в жизни. Игра воображения? Он, конечно, в шоковом состоянии, но не настолько. В голове сразу всплыл голос бабушки и ее история о цветущих. Е Цю отмахнулся, это все байки. Или же?       Он снова скользнул рукой по боку брата к его шее, нащупывая пульс, когда Е Сю вдруг резко громко выдохнул и покладисто подставился под касание. Младшему захотелось проверить пульс уже у себя. Кажется, он начинает бредить. Эта болезнь заразна или что? Е Сю не сопротивлялся, он, наоборот, пытался прижаться. Его руки вцепились в футболку Е Цю теперь уже точно намертво. Тут разве что снимать. Это казалось чем-то обычным, но старший никогда не был инициатором касаний и нежностей. Это скорее Е Цю вешался на брата как только появлялась возможность, когда они были вдвоем. Вся ситуация казалась слишком бредовой и ненормальной. Об этом кричал весь возможный здравый смысл.       - Эй, Сю, - тихонько позвал Е Цю.       Старший действительно отозвался, но у младшего от его взгляда пересохло в горле. Это что вообще такое? Е Сю был не похож на себя, все его положение как бы зазывало и просило дотронуться до него. По глазам Е Цю видел, что тот уже не соображал вовсе. Когда младший попробовал увеличить дистанцию между ними, Е Сю активно запротестовал. Он даже умудрился опрокинуть младшего и сам оказался сверху. Е Цю было не по себе. Он не боялся брата, никогда. Сейчас тоже ничего не изменилось, однако происходящая сцена напоминала собой какой-то фэнтезийный фильм. Или.. эротический. Тут одно из двух. Е Цю хотел бы выбрать третий вариант и оказаться отсюда подальше. Или перемотать время назад. Хотя.. лучше вперед на тот момент, когда наконец придет доктор и скажет, что же такое тут творится. Е Сю сел сверху и обнял Е Цю за пояс. Забравшись под его футболку, он прижался головой к груди брата, к его сердцу. Так и затих, немного ерзая и снова начиная дрожать. Е Цю сам уже не отдавал себе отчета в происходящем. Будь что будет. Он начал гладить брата по спине, успокаивая. Возможно ли, что это такой панический приступ? Правда это все равно ничего не объясняло.       Е Сю вдруг заворочался, он поднял голову и прошелся губами по ключицами брата, высовываясь из широкого ворота. Послышался треск ткани. Минус футболка. Прямо к здравому смыслу и осознанности.       - Еще, - выдохнул Е Сю, - она возвращается.       Еще? Возвращается? Чего? Видимо, выражение лица Е Цю выдало все эти вопросы с потрохами, хотя он и не пытался их скрыть.       - Боль..       У Е Цю закружилась голова. Слишком много событий! Слишком много эмоций за сегодня, ок? Он ничерта не понимает!       Младший, приподнявшись на одной руке, облокотился о быльце кровати. Он все еще крепко прижимал брата к себе. Е Сю об этом говорил? Объятия? Ладно, уже не важно! Разберемся по мере поступления проблем. Е Цю продолжил одной рукой гладить старшего по голове и спине, а другой крепко удерживая того рядом. От Е Сю пахло цветами. Отчетливо, сладковато. Но ведь старший никогда не пользовался духами. Очередной вопрос в копилку к общей куче. Е Цю начал сомневаться, что он вообще сможет дожить до конца этого вечера и уж тем более получить ответы на все терзавшие его вопросы. Может, он все же спит? Да нет, слишком ярко ощущается происходящее.       - Еще немного, - вновь прошептал Е Сю, - пожалуйста, диди.       «Я бы не прочь, брат, но мы итак очень БЛИЗКО. Очень. Куда еще? Под кожу?», - всплыло в голове Е Цю. Что же делать-то.. Е Цю нервно опустил голову на плече старшего.       Е Сю был необычайно теплым, нет, горячим. Его кожа, казалось, плавилась словно охваченная огнем, а кровь обжигала изнутри расплавленной сталью. Каждый вдох разьедал легкие, а горло сдавило тисками. Ему было необходимо выпустить этот жар, а Е Цю был таким холодным по сравнению с ним. А еще он был ласковым и то, что младший все еще был с ним, здесь, рядом, показывало как тот его ценил и как переживал. Е Сю правда абсолютно не соображал, что происходило вокруг, в его голове постоянно вплывали отдельные куски фраз - «мне больно, прикоснись», «ближе, или я умру», «горячо, я расплавлюсь». А еще постоянные «хочу»,«еще» и «не надо». Он хотел унять эту боль - она то приходила с холодом, то отступала с жаром. Но от жара, нарастающего внутри тлеющими языками пламени, тоже становилось больно в итоге. Глаза слезились. Е Сю не понимал, что происходит, чего хочет он сам и чего хотело его тело. Все желания бросались в крайности от одного к другому. Разрывали изнутри.       Старший начал ерзать. Он содрогался всем телом, ластился и тем самым неосознанно проезжаясь пахом по колену брата, и прижимался-прижимался-прижимался. Е Цю подбросило под ним. Он широко распахнул глаза, осматривая старшего в очередной раз. Где-то должен быть ответ? Хотя бы намек? Нет? Он должен быть или это слишком не по правилам. Хотя о каких правилах тут может идти речь вообще…? И тут Е Цю даже ойкнуть не смог, оторопел. В какой раз за сегодня, между прочим. На спине у брата, под задравшейся футболкой, виднелся рисунок. Зеленые густые лозы разрослись по всей спине, листья торчали во все стороны, а бутоны распахивались одним за другим. Этот чертов рисунок двигается. «Я нашел ответы!», - довольно взвизгнуло сознание Е Цю, - «и потерял оставшийся здравый смысл». Цветущие существуют? Ну, очевидно, да. Что делать? Хороший вопрос. Актуальный! Шестеренки в голове младшего начали шевелиться, они скрипели и ворочались, отматывая время в их детство. Что говорила им бабушка?       Однако Е Сю совсем не мучили подобные вопросы сейчас, его не мучили ни какие вопросы. Из глаз наконец брызнули слезы. Он откровенно плакал, рыдал от переполнявших его чувств. Куда деть их, куда деть себя. Это были не вопросы, утверждения или даже восклицания. Крики о помощи.       - О, черт, ты не плакал с самого детства наверное, - взмолился Е Цю.       Как успокаивают людей? Как успокаивают плачущих людей? Именно Е Цю всегда был плаксой и это его всегда успокаивали. Именно брат. Е Сю его обнимал, иногда гладил. Но это уже итак происходит. Еще бывали случаи, когда брат его целовал. В щеку правда. Но Е Цю хватило секунды для того, чтобы соприкоснуться губами с губами Е Сю. Тот, в свою очередь, замер. Такая же реакция, как, когда Е Цю пытался измерить пульс брата, скользя ладонью по его телу. Точки пересечения найдены. Хотя.. на месте старшего, он тоже был бы в шоке.       Невинное соприкосновение губами уже в следующую секунду превратилось в более открытое и, что ни есть, страстное. Только вот никто из близнецов целоваться еще не умел. Зубы соприкасались с зубами, язык с языком, чувствовался небольшой привкус крови, кто-то кому-то таки прокусил губу, а дыхание там и подавно никто не контролировал. Цветочный аромат становился все ярче, сильнее. Он окутывал их двоих, все вокруг. Подталкивал к более смелым поступкам и Е Цю сдался, просто поддался желанию, а Е Сю послушно следовал за ним в эту пропасть. Из них двоих не думал больше никто. Руки открыто залезли под футболку, исследуя и щупая, хватая. Губы младшего спустились к шее и тот открыто кусал брата в порыве желания. На задворках сознания у Е Цю мелькнуло что-то похожее на «наконец-то мой», но никому из близнецов не было до этого дела сейчас. Может быть, потом. Когда младший вспомнит. Если вспомнит.       Тягучее и ослепительное удовольствие. В перемешку с болью правда, потому что опять же, никто из них еще ничего не умел. Путь проб и ошибок в трезвом состоянии тоже был не про них. Наслаждение волнами разливалось по всему телу, скатываясь внизу живота. Еще немного. Е Сю нужна была разрядка, а Е Цю… А ему просто нравилось происходящее. Столько приятных и немного необычных вещей. Мягкость чужого тела, сбитое дыхание и необузданное желание. Близнецы открыто терлись друг о друга, стонали в голос и не выпускали друг друга ни на секунду.       Когда Е Цю опрокинул Е Сю и вновь прижал того к кровати собой, втирая старшего в матрас, они оба были на пике. Спустя пару движений, оба застонали, громко, совсем не контролируя голос, отпуская себя и кончая. Е Цю смотрел на брата, мягко, слизывая капли пота с виска и вдыхая запах цветов. Он усыпал его щеки поцелуями, легкими, невесомыми, пока они вдвоем пытались отдышаться. Е Сю обессилено закрыл глаза и провалился в сон, в его душе наконец наступил покой. Его пряди, переливаясь будто чешуя русалки на солнце, стали голубыми, даже больше лазурными как морские волны, а на плечах и щеке распустились новые бутоны такого же цвета. Пышные, хрупкие, гордые. Бутоны благородной голубой розы. Недосягаемого идеала.       Е Цю мог только поцеловать брата еще раз и подумать насколько тот прекрасен, всегда был, перед тем как отключиться.

***

      Даже в кончиках пальцев ощущалась тяжесть. Веки отказывались подниматься, хотелось поваляться еще немного, провалиться в марево и расслабиться. Несмотря на усталость, на душе было спокойно и умиротворенно. Ветхий и неуловимый аромат розы все еще витал в воздухе, а тело еще не остыло. Тихое дыхание рядом убаюкивало, добавляя сонливости к общей куче ощущений. Е Цю попытался вспомнить, что произошло. Влажные вещи при этом раздражали кожу. Он начал перебирать воспоминания, когда красочные картинки вспыхнули в памяти. Вспыхнули, поэтому, не только картинки, но и щеки младшего. Яркий румянец расцвел на его скулах, растекаясь по всему лицу, уши горели. То, что произошло было чем-то из ряда вон выходящим, немного диким. Даже для них. Но больше всего смущал тот факт, что Е Цю понравилось. Дело было не просто в чувстве удовлетворения после того, как ты помог кому-то[4] и не в том, что они достигли первой фазы[5], что само собой добавляло азарта. А именно в том, что вспоминая произошедшее, младшему хотелось повторить. Именно с Е Сю. Снова и снова. Ощущать кого-то под собой, чувствовать как этот кто-то содрогается вместе с тобой и отвечает с таким же желанием, тянется - это все не могло не нравится. Особенно, когда этот кто-то был тебе важен. Очень важен.       Е Цю поднялся и сел на кровати рядом со спящим братом. Одежда, пропитавшись их потом, была мокрой. В трусах уже подсыхала сперма. Неприятно. Младший поморщился. Да уж, рассудок уже вернулся, но еще ничего не было на своих местах. Почему это вообще началось? Е Цю уже был взрослым мальчиком и с пубертатным периодом он был знаком. В физиологических потребностях не было ничего такого, он уже испытал некие последствия своего взросления. Но он еще не испытывал именно сексуальное влечение к кому-то. Тем более к брату. Младший почесал затылок. Ладно, сейчас не до этого.       Он вновь дотронулся губами ко лбу старшего, температура пошла на спад. Отлично. В отключке Е Цю провел, видимо, всего пару минут. На слабых ватных ногах он встал с кровати, покалывающее удовольствие после оргазма все еще отдавалось где-то внутри, а все еще сознание мурчало как довольный кот, который сьел сметаны. Е Цю достал сухие вещи из шкафа, чтобы переодеть Е Сю. Он сел рядом с братом, немного переворачивая того. Цветы все еще были на своем месте, не показалось. Они иногда, казалось, подрагивали вместе со своим хозяином. Ветки разошлись по всей спине, они уходили к ногам и рассыпались по бокам. Несколько соцветий заходило на плечи. На левой щеке все также красовалась объемная голубая роза, а около глаза виднелся небольшой еще нерасцвевший бутон с зеленоватым листиком. Е Цю погладил брата по теперь уже голубым прядям. Е Сю словно светился. Он никогда не казался таким хрупким, как сейчас. Казалось, что как только опадут цветы, старший растворится вместе с ними. К горлу подступил колючий комок, а сердце напуганно задрожало. Этого ведь не может произойти, правда? Е Цю, промочив влажное тело Е Сю, надел на него новую футболку и сменил белье. Он также накрыл старшего одеялом.       Они и душ вместе принимали, но сейчас младшему хотелось кричать. Еще никогда ситуация не казалось такой смущающей. Ему хотелось провалиться на месте. Они сделали это! Святые небеса! Стоп! Глубокий вдох. Пока не до этого! Самокопание потом. Надо срочно позвонить дяде Гэ Хуну. Даже переждав грозу, лучше быть готовым к следующей.       Е Цю набрал номер. Его щеки правда все еще горели.