Висячие сады Семирамиды

      «Люди похожи на витражи. Они сверкают и сияют, когда светит солнце, но, когда воцаряется тьма, их истинная красота открывается лишь благодаря свету, идущему изнутри.»

(c) Элизабет Кюблер-Росс

На подоконник за широким окном приземлилась синичка[1]. Маленькое создание с желтоватой грудкой заглянуло внутрь, осматривая тех, кто может там быть. Она пару раз стукнула клювом по стеклу, будто бы взывая, повозилась на месте, встрепенулась, прошлась вдоль подоконника и, последний раз кинув взгляд по ту сторону окна, улетела прочь. Домой. Е Сю тяжело выдохнул. Он вертел ручку в пальцах, иногда постукивая ею по деревянной поверхности стола. Его взгляд падал на то самое окно. Синицы не должны были быть в городе в такое время. Пернатое создание, видимо, заплутало и ненароком прилетело сюда. В бетонное царство. А может она искала другой путь, отличный от обычного, искала что-то новое и неразгаданное? Нет. Какой бред, не об этом следует сейчас думать. Мысли перетекали с одной темы на другую, а разум упорно игнорировал главную проблему. Прошло уже 2 месяца с того случая. Для Е Сю произошедшее было похожим на сон. Далеким, нереальным. Честно, прийдя в себя, он даже рассмеялся. Приснится же такое. Игры сознания - штука странная. Но к его удивлению, это не было сном. Это был кошмар, что ни на есть настоящий и реальный. Е Сю даже не поверил сначала. Думал, его разыгрывают. Но обеспокоенный и потерянный взгляд матери, нахмуренный и серьезный вид отца.. Даже Е Цю, который обычно места себе найти не мог и носился туда сюда, он всегда горел эмоциями, ярко и обжигающе, тогда сидел спокойно и изучающе смотрел то на доктора, то на брата. Это был первый раз в жизни, когда мурашки пробежались по позвоночнику, а в животе все сжало ледяной хваткой. На Е Сю будто вылили ведро стылой воды или даже сбросили в Атлантический океан, когда он еще не умел плавать. Он постепенно тонул, попадая в текучие и морозные объятия этой жидкости, без возможности глотнуть воздуха и без шанса на спасение. Это был не первый раз, когда он был напуган. Но, пожалуй, первый раз, когда его проняло до самых костей. Е Сю заливисто рассмеялся тогда. Его смех звонкий и громкий разносился по комнате, но вскоре он затих. Будто бы что-то сломалось, лопнуло в итоге. Тишина сменила шум, Е Сю успокоился также быстро как и вспыхнул. На вид он словно мгновение назад сбросился с обрыва. Мама тогда расплакалась, отец растерялся. Впервые в жизни Е Сю видел у того такое выражение лица. А Е Цю продолжал взвешивать все - он смотрел из-под ресниц хладнокровно и оценивающе. Наверное, младший его винил. Е Сю знал, что близнецов постоянно сравнивали. Знал, что для окружающих он был всегда лучшим и как из-за этого порой бесился Е Цю. Знал, что младший балансирует на грани ненависти и отторжения. А теперь судьба подкинула им нечто такое? И Е Цю, конечно же, оказался рядом. Оказался вовлечен. Пострадал. Возможно, Е Цю считал его грязным и насмехался в душе - каково это быть свергнутым с небес на землю в итоге. И поделом. Е Сю никогда не считал себя самым умным, самым первым или, тем более, гением. Просто он был хитрее, вот и все. Если ты не знаешь как решить ситуацию прямо, не бейся головой об стену - попробуй ее обойти, перелезть, перепрыгнуть в конце концов. Есть вещи, которых не добьешься лишь упорством, упорством биться головой о бетон, конечно же. Попробуй по другому, примени воображение и смекалку. Вот и весь секрет. Если ты не знаешь ответа, попробуй прийти к нему логически. В порыве такие обычные вещи забываются, теряются, залегают на самое дно. Е Сю не нужны были хорошие оценки, благосклонное отношение учителей или некое почитание одноклассников. Ему не нужно влияние семьи Е, их деньги или связи, хотя порой это должно быть довольно полезным. Е Сю хотел быть таким как все, узнать как живут другие, понять их. Он хотел быть обычным парнем в их глазах, хотел быть хорошим братом и сыном, заслуживающего гордости родителей. Именно поэтому, Е Сю добивался успеха во всех возможных сферах. Он хотел, чтобы его отец погладил его по голове, их с братом, как в далеком детстве, улыбнулся, слегка приподнимая уголки губ, именно так выглядела улыбка отца, и сказал, что он ими гордится. Раз в жизни. Но отцу всегда было мало. Что такого в идеальных оценках? Ты должен смотреть дальше, копать глубже. Стремись к вершине, а после к следующей вершине и так раз за разом. Отец гнался за идеалом, но Е Сю был другим, он хотел наслаждаться процессом, чего ему никогда не удавалось. И, видимо, больше не удастся. Е Сю тогда завернулся в одеяло и ушел в себя.       - Дайте мне немного подумать, пожалуйста, - попросил он в тот момент. И все ушли. А звон в голове накатывал с новой мощью, а тоска на сердце скреблась, вонзая свои острые коготки в сердце подростка. Время течет, неуклонно и постоянно, не щадя живых созданий вокруг. С того момента, Е Сю уже многое обдумал, пересмотрел, проанализировал. Он знал куда больше о цветущих, о себе, о своем семени. Для него было не так сложно принять себя такого - нового, необычного, странного и грязного. Конечно, все эти цветения в будущем создадут много проблем, но не то, чтобы Е Сю был очень тактильным или очень активным человеком, влезая в разные заварушки. Пока он будет собой, спокойным и расчетливым, непроходимым барьером это стать не должно. Но на деле, Е Сю так и не смог себя принять. Потому, что.. его отрицали. Его как цветущего отрицало общество - невозможность сказать об этом, пожаловаться или даже отшутиться. Его отрицала семья, его брат. Это были самые важные люди в его жизни. Быть отвергнутым ими было сродни появлению ножа в спине. Однако, от ножа хотя бы можно умереть. А тут.. Давление в доме вовсе не уменьшалось. Отец принялся его избегать, мать по началу пыталась быть рядом, но в итоге тоже оставила его одного. А брат.. брат его ненавидел. Это было заметно по его фырканьям каждый раз, когда даже вскользь упоминалась тема цветов, даже не цветущих, по его пылающим взглядам в сторону старшего, по его нежеланию прикасаться к нему, даже случайно. Быть отвергнутым обществом? Да это куда проще, чем быть отвергнутым в отчем доме. Чувствовать это было больно. Е Сю прекратил ужинать с семьей. Он закрывался в комнате, в основном сидел у компьютера, поджимая ноги к груди, и смотрел в окно. Иногда он играл. Это отвлекало, но стоило нажать кнопку «выход», как проблемы и сомнения обрушивались на его плечи грудой камней, давя весом и выбивая последний воздух из легких. В игры нельзя было уйти с головой. Не в этой семье. Е Сю менял шампуни и гели для душа, но его новый запах никуда не уходил. На самом деле, ему повезло с этим. Роза не пахла так ярко и остро, ее запах был невинным и невесомым. Но именно из-за этого чертового семени, именно из-за этих цветов Е Сю стал жить так - как беглец в собственном доме. Интересно, его вышвырнут однажды как котенка за порог? Приносящего несчастья черного котенка. Е Сю горько усмехнулся. Семья была семьей и что бы они не решили, он бы не смог их ненавидеть за это, не смог бы отвернуться. Они могли быть неправильными, не такими как все, не такими как хотело бы ему самому, но это была семья. Единственная и родная. Но вот как они думают о нем - вот это уже вопрос. На миллион просто. Как можно принять себя такого, когда являешься гниющей раной - как бельмо на глазу, как заноза в пальце. И самое омерзительное именно то, что Е Сю ничего не мог с собой сделать. Не мог изменить себя или обратить время вспять. В дверь постучали. Е Сю ничего не ответил. В дверь постучали снова. Заметно раздраженно.       - Войдите, - холодно сказал Е Сю. То, что он прекрасно умел делать даже сейчас, так это менять маски.       - Брат, можно войти?, - Е Цю вдруг замялся и отвел взгляд в сторону. Хех, избегает, значит. Прекрасно!       - Нет, - прошипел Е Сю, - убирайся. Слова прозвучали зло, на грани бушующей паники. Со стороны могло показаться, что старший готов был набросить и разодрать Е Цю, как тигр раздирает свою жертву. Но в голосе также звучала растерянность. Е Сю сам не ожидал от себя такого тона и это пугало. На деле, он не принял себя не только потому, что его отрицали. Он сам себя отрицал. Громкие слова о том, что он смог бы себя принять - ложь. Наслоенная собственными силами, усиленная, скрытая за масками, принятая за чистую монету. Он ненавидел все свое естество, которое разрушало и его, и окружающих. Он словно был кислотой, разъедающей все попавшееся. Как лава сжигает все на своем пути. Дерзко. Не сомневаясь. И было не важно, хотел Е Сю этого сам или нет. Он сожалел. Он стал разрушителем и не простил бы себе, если даже косвенно отравил бы собой брата.       - И это так ты приветствуешь своего брата, который помогал тебе эти два месяца?, - раздраженно бросил Е Цю, - и будет помогать дальше?       - Я никогда тебя об этом не просил.       - То есть, я даже благодарности не заслужил?, - приподнимая бровь, младший наконец встретился с пылающими глазами брата своими. Раскаленное золотое плескалось в глазах близнецов. Попытка наладить контакт с треском провалилась. Даже ссоры и разборки у них были не как у нормальных людей. Абсолютно ничего нового! Е Цю мог бы и впрямь уйти от сюда, но сейчас было не то время, когда он мог проявлять такое ребячество и отступать. Младший видел, что Е Сю сжигает себя изнутри, раз за разом загоняется в рамки и пылает, выжигая в своем сердце остатки. Понять о чем он думал было сложно, даже с уверенностью можно сказать, невозможно. Но Е Цю было тяжело - видеть такого Е Сю было дико, непривычно и по-тоскливому больно. Е Сю был как загнанный в угол зверь, то огрызался в своем углу и лаял громко, то готов был броситься на растерзание, зная что не выйдет живым. Старший отрезал себе пути отхода, его безмолвная истерика длилась все это время, все 2.5 месяца. Е Сю был словно натянутой струной, которая вот-вот должна была лопнуть. Звонко, скуля и терзаясь, а следом затихнуть. Навсегда. Если старший доведет себя до такого состояния, ему больше ничего не поможет. Е Цю знал это лучше всех и он не мог позволить этому случиться.       - Почему вы с отцом всегда решаете за меня?, - продолжил Е Цю. Е Сю еще даже рот не успел открыть, как младший продолжил.       - Всегда у себя на уме. Вы задолбали решать все сами, решать за других, черт возьми! Я не какая-то кукла в ваших руках и не тебе ли об этом знать лучше всех, а, Сю? Старший растерялся. Он не этих слов ожидал и шестеренки в голове явно отказывались работать в нужном направлении. Е Цю, при этом закрыв за собой дверь, начал медленно приближаться, повышая голос.       - Сидишь тут один круглосуточно, выходишь только в школу и там тоже ни с кем не разговариваешь. Не ешь с нами, вместе, за одним столом, не разговариваешь, даже словом не перекинешься. Избегаешь, убегаешь. Ты хоть представляешь как мама переживает за тебя, несносного идиота? Как отец запирается у себя в кабинете? Не знаю, о чем он думает, но он тоже в тупике и тоже ищет. И я, раз за разом, пытаюсь наладить с тобой контакт, идиота кусок, ухожу от больных для тебя тем и боюсь навредить. А ты? Просто поджал хвост и сбежал? Нравится самобичеваться здесь? Отрезать себя от мира?, - Е Цю уже кричал в конце, - Геге, ты ведешь себя по-детски! Прогоняешь меня? А я не уйду никуда и если надо, привяжу тебя к себе, к дому, к кровати, да к чему угодно, черт тебя дери, чтобы даже не думал уйти от нас! И вообще не думай, тебе вредно.       - Что?, - Е Сю вытянулся в шее и готов был дать себе же по лбу. Что это за ответ такой?, - разве это не вы отказались от меня?       - Твои мозги - это твое настоящее проклятие, - выдохнул младший уже спокойнее, - мама видела, что ее опека оказывала на тебя противоположный эффект, поэтому она решила остановиться, чтобы тебе хуже не сделать. Думаешь ей просто смотреть как ее итого безжизненный-на-вид сын испепеляет остатки себя? Отец.. а черт знает, что у него в голове. Оставим его пока. А то, что убегаешь от меня? М? Мы с тобой с пеленок вместе. Да я знаю тебя как облупленного, ты правда думал, что я не замечу?       - Заметишь что..?       - Да ты сегодня прям кладезь блестящих ответов. Великий и гениальный геге свои мозги растерял? Где твои подколки? Где твоя рассудительность? Да ты круглосуточно загоняешься. Нравится сидеть в рамках? Прекрати уже это! Прекрати обвинять себя во всех наших проблемах. Ты не такой великий, чтобы из-за тебя в этой семье что-то рухнуло. Спустись уже на землю, к смертным, придурок! Е Цю активно жестикулировал, он то повышал голос, то понижал его. Приближаясь, он выдавал информацию порциями, последовательно. Но для Е Сю это было сродни огромной куче, вываленной на его перегруженный мозг.       - Ты же эгоист по жизни, чего вдруг принялся по рыцарски защищать нас? Конечно же, проще сбежать. Где мой старший брат, который может выйти из любой скользкой ситуации? Твое семя вроде энергией питается, а не извилинами в мозгах. Или я наконец могу блистать как более умный близнец среди нас?       - Да о чем ты, черт возьми, говоришь?, - выпалил Е Сю, - кому такой как я вообще понадобится? Проклятый, грязный, обреченный на унижения. Я гордый! Гордость - это то, что дала мне эта семья и ты это прекрасно знаешь! Я лучше сдохну от этой боли, чем пойду перед кем-то ноги раздвигать. Но это не меняет самого факта моей натуры, естества цветущего, твою дивизию. Как бы я этого не хотел, я теперь носитель семени, мне нужно жить как-то с этим. И вы вокруг, известные и богатые, уважаемые. У всех на виду. У тебя блестящая жизнь впереди, а я? А я уже не смогу быть рядом. Я могу уничтожить все это! Да я уже начал.. Именно ТЫ помогал мне эти два месяца, каждый раз приходил на помощь такому как я! Я..       - Что значит «такому как ты»? А чем ты отличаешься от себя самого, допустим, пол года назад? Ты бы все равно расцвел. И вообще, твои цветы одни из самых редких и тебе они идут. Ты даже шипы выпускаешь также как роза. Весь из себя хрупкий, а не деле и не коснешься. Идеальная совместимость! И тебе никто не говорит идти и, как ты выразился, раздвигать ноги перед кем-то. У тебя все еще лекарства.. и я, - подитожил Е Цю, слегка глотая окончания ближе к концу.       - Чем я отличаюсь? Ха! Этим чертовым семенем, этим запахом, этими цветами каждый чертов месяц. Я должен зависеть от людей вокруг, должен пить из них соки, чтобы выжить. Должен унижаться и при этом подвергать вас всех опасности. Я не такой каким был. И я не хочу обременять тебя этой ношей, - Е Сю бросало то в жар, то в холод, кровь то приливала к лицу, то уходила.       - Вот это изменения! Цветы расцветают раз в месяц, в остальное время ты ничем не отличаешься от других. Считай, что это.. месячные, - выпалил младший.       - Месячные?, - Е Сю тупо на него уставился.       - И прямо таки «пить соки». Сек.. этот процесс происходит по взаимному желанию. Не бери на себя слишком много, придурок. Ты такой же как и всегда - упертый и вредный баран, каких только свет видывал.       - Хочешь сказать, это не так? Эти цветы не скроешь, а брать расписку о неразглашении это, мягко говоря, сильно. Кому понравится заниматься сексом с таким как я?, - а вот Е Сю ни капли не стеснялся х-слова.       - Мне, например! Слова изо рта Е Цю вылетели слишком быстро, на деле младший не хотел этого говорить. По крайней мере, пока. Но слово не воробей, вылетит - не поймаешь. Честность - беспроигрышная тактика в этом доме. Несмотря на необходимость менять маски на людях, в доме было негласное правило о взаимном разоружении. Лгать своей семье это как-то.. странно? Хотя близнецы упорно пытались это практиковать. Их мать была искусной актрисой в ведении дел, она была очень умелым политиком. Да и почему была? Есть. Она остра на язык и эту черту безусловно унаследовал Е Сю. Е Цю в этом плане больше походил на отца, вся критика и правда летела прямиком в лоб. Грубо и резко. Зато честно. При этом поведением Е Сю пошел в отца, а Е Цю в мать. После первого цветения брата Е Цю задумался. Он копался в себе, рылся как крот в норах. Искал ответы. Его никто не винил в произошедшем хотя именно он был зачинщиком. Запах цветущих был сродни афродизиаку, так что хочешь ты или нет, солнце взойдет. Хотя конечно эффект не настолько сильный, чтобы голову сносило. Просто Е Цю был еще подростком. Более того, несмотря на то, что никто в семье этого не озвучивал, было вполне очевидно, что именно младшему придется помогать брату. Не обрекать же того на муки, пока он не скончается через пару лет от.. воздержания. Е Цю это не отталкивало. Это «вынужден» было для него как раз тем, что он бы с удовольствием делал. Раз за разом. Младший знал, что это неправильно, но его тянуло к старшему. Особенно в последнее время. И дело было далеко не в афродизиаке или еще какой-нибудь химии, это была их связь. Е Цю просто осознал в один день - его ненависть граничащая с его любовью смешались и сплелись так сильно, что стали одержимостью. Одержимостью братом. Желание обладать и держать того подальше от других ярко вспыхивало в голове. Вероятно, именно цветение послужило отправным пунктом, но Е Цю это даже нравилось. Теперь, даже если это неправильно, даже если их будут осуждать, эти отношения будут являться тем, что будет им обоим необходимо. Пути назад нет и младший не даст найти другой выход для Е Сю. Кто как не Е Цю знал все изгибы тела старшего, все родинки, все его привычки. Тоже самое работало и в обратном порядке. То, что теперь Е Сю будет привязан к нему, не только родственной связью, но и сердцем, заставляло кровь Е Цю бурлить. Внутри довольно мурлыкал кот, который загнал канарейку в ловушку. Теперь они по настоящему будут неделимы - во всех смыслах. Е Цю никак не мог прекратить бросать на брата свои разгоряченные взгляды все это время. Это тепло в груди и жар в теле нарастали, наслаивались друг на друга в клубок этих запретных чувств. Каждый раз в его памяти вспыхивали те самые картинки-воспоминания, фантазия добавляла краски, накала и вариативности. Кажется, сейчас Е Цю точно мог сказать, что вошел на стадию гипер-возбужденности, когда можно днем и ночью стирать руки об.. и так понятно что. И, честно, ему казалось, что это не связано с подростковым возрастом. Просто все запреты были сняты, все то, что возможно бессознательно тормозило его в прошлом теперь исчезло. Вседозволенность ослепляла. Если они могут стать ближе, еще ближе, чем они есть сейчас, Е Цю сделает все для этого.       - Вот именно, мне! Почему вы все вдруг решили, что меня что-то заставляет? Что плохого в том, чтобы помочь брату? Тем более мы одинаковые, чего я там не видел, - вспыхнул Е Цю.       - Э, ну.. это странно, не ты ли всегда переживал о мнении из-вне?, - задумчиво ответил Е Сю, - тем более, это же запах розы, который вынудил..       - Никакой это не запах розы! Ну, точнее.. частично? Я делал это, потому что сам хотел. Мне нравится, это приятно и цветы красивые. А еще мне нравится геге, - вдруг замялся Е Цю. Е Сю оценивающе посмотрел на младшего. Не было похоже, что он лгал и все сказанные им сегодня слова отдавали знакомым теплом в груди. Если то, о чем говорит Е Цю - правда, то получается, старший придумал несуществующую проблему. Он тцыкнул. Конечно, Е Сю не примет себя вот так просто, это отвращение проросло слишком глубоко. Даже если младший все отрицает, старший все еще является слабейшим звеном для своей семьи. А еще, что это было признание? Оно странное и похоже на авантюру, но когда, собственно, старший был против таких вещей? Из глубоких мыслей Е Сю вытянули теплые руки Е Цю, которые он сомкнул на спине старшего. Он вздрогнул. Из них двоих эмоциональным был Е Цю, а еще он умел выражать эти эмоции. Е Сю же иногда чувствовал эти вихры внутри и не знал как их выразить, дать им волю. От бурлящего гнева до томящейся нежности - все тонуло в его сердце, так и не найдя пути наружу. Это был блок и не то, чтобы он мешал жить, так что старший не стремился решить эту проблему.       - Ну же, геге, - промурлыкал взволнованно Е Цю. «Давай будем вместе, давай бороться вместе». Эти слова так и не были произнесены вслух, но младший знал, что брат его понял. Хотя, может и не понял. Для Е Сю тоже слишком многое произошло и для него, как для того, кто вынужден будет жить с этим «проклятием».. Этот пазл еще не был собран.       - Мм, - промычал Е Сю, приобнимая в ответ.       - Пошли в кровать, - прошептал младший куда-то в вороньи вихры.       - Угу, - послушно ответил старший. И так они легли на кровать, широкую и мягкую, плюхнулись прямо на заправленную, даже не удосужившись накрыться одеялом. Им было тепло, вместе - не страшно. Никто ни от кого не отказывался, не отворачивался. От этого было хорошо и спокойно на душе. Е Цю гладил брата по щеке, легонько каясь пальцами бархатной кожи, пока тот переплетал их пальцы. Они - близнецы. Это безумие они делят на двоих. Снова и снова. Эту любовь неправильную и томную - тоже. Е Цю притянул брата ближе к себе, нежно и мягко. Он потерся щекой о щеку, шумно выдохнул где-то около уха и зарылся носом в волосы Е Сю. Пахло розой, немного шампунем, а еще братом. Ему хотелось трогать-трогать-трогать, кожа к коже. Младший отпустил руку старшего и, подпихнув ее тому под голову, обнял. Е Сю мирно дышал в шею, его дыхание скользило к ключицам и таяло у сердца. Е Цю довольно щурился от этой ласки, этой нежности, которой они одаривали друг друга. Снова. Кажется, буря утихла. Старший скользнул рукой по боку Е Цю, притягивая к себе в ответ.       - А ты все еще такой нетерпеливый, - шепнул Е Сю, - и необузданный.       - Что сказал!?, - недовольно вскрикнул младший. «Люблю тебя». Только губами. Но Е Цю увидел, успел заметить и распознал. Их глаза встретились. Спокойное море на закате. Успокоившаяся гладь, отражала солнце на горизонте, летнее солнце, прогревали изнутри покрывшееся льдом сердца.       - Я тоже, - зажмурился от счастья младший. Они зализывали друг другу раны, залечивали их, отдавали частички себя и делились тем, чего не хватало. Е Цю дотронулся губами ко лбу старшего, невесомо. Снова. Румянец неловко вспыхнул на щеках младшего. Этот жест очень много для него значит и он надеялся, что Е Сю понял его. И в тоже время, что нет.       - Опять свои слюни распускаешь.       - Какие слюни?!, - вспыхнул Е Цю. Они рассмеялись, прижимаясь к друг другу. Так и заснули. Пока они есть у друг друга, что бы им не подкинул мир или судьба, это не важно. А на подоконнике с той стороны лежала веточка только распустившейся липы, пока маленькие черные глазки сияли на белых щечках с черной шапочкой[2].

***

      - Спасибо, - сказал Е Сю, - было вкусно. Он только что закончил трапезу с семьей. После разговора с братом Е Сю вернулся к своему обычному состоянию. Амёбному - как отшучивался Е Цю. Мама наконец заметно успокоилась и посветлела. Она улыбалась и периодически брала отца за руку. Тот, кажется, тоже пришел в себя. Буря прошла! Дышать всем стало явно легче. Они обязательно со всем справятся. Вслед за братом ускользнул и Е Цю. Он был в приподнятом настроении, а от предвкушения подрагивали пальцы. Сегодня должно начаться третье цветение старшего и он, конечно же, будет рядом. Во все готовности. Младший прямо таки не мог дождаться, постоянно оглядывался на время, давил довольную улыбку. День был каким-то мучительно долгим. Но наверное, когда очень ждешь чего-то, время всегда течет именно так. Когда Е Цю зашел в комнату брата, буквально нетерпеливо влетел внутрь, тот стоял у окна и смотрел, видимо, на их сад. Е Цю не видел лица Е Сю, только его спину, но чувствовал, что старший также как и он сам томился в ожидании.       - Дверь не забудь закрыть, перевозбужденное ты создание, - ухмыльнулся Е Сю и посмотрел на брата.       - Растерянный ты был куда милее, - недовольно с виду проворчал Е Цю. Младший прикрыл дверь. Щеколда щелкнула. Свет близнецы не включали, хотя в целом еще было светло. Только смеркалось.       - Все же это немного непривычно, - задумчиво выдохнул старший. Е Цю лишь неопределенно пожал плечами. Конечно, это было чем-то необычным и даже странным. То, чем они собирались заниматься, явно не влезало ни в одни рамки, построенные как обществом, так и миром в целом. Но при этом в этом не было ничего такого уж шокирующего. Они ведь были одинаковыми - во всем и всегда. Е Цю улыбнулся, он решился на этот шаг еще в первый раз, он был готов вступить на эту петлявшую дорогу и не собирается с нее сворачивать. Будущее нельзя определить - многие вещи случаются, сами собой, люди приходят и уходят, но всегда есть то, что останется с тобой. И к счастью, у младшего был даже тот, кто останется с ним. Всегда. Е Сю наблюдал за Е Цю. Он знал, что протянутая ему рука больше походила на азартную игру, словно яблоко подаренное Еве змеем, игрой не на жизнь, а на смерть. Только вот карты раздавала судьба и именно она была непредсказуемой переменной здесь. Если что-то пойдет не так, это будет разгром. Громкий, яркий, разноцветный - как фейерверк. Они с братом любили их. Также как и подобного рода игры, но в этот раз ставки были слишком высоки. Но с другой стороны, они ведь неделимы. Всегда были и будут, как свет и тьма. Поэтому чтобы не случилось, они будут вместе, правда? Е Сю медленно подошел к кровати. Он легко сбросил тапочки на пол, забираясь на нее с ногами. Белье пахло свежестью, простыни были мягкими и воздушными словно сахарная вата, а ткань была бархатной на ощупь. Совсем новая. Старший скользнул рукой по постели, неосознанно разглаживая складки. Не сказать, что Е Сю стеснялся, просто.. это очень необычное чувство, когда граница, казалось бы непересекаемая, оказалась стертой. Просто, ненавязчиво, легко. Но если задуматься, она никогда не была непроходимой, разве нет? Они просто никогда об этом не думали. Внутри пузырилось предвкушение, как шампанское в бокале. Лениво, медленно, пьяняще. Е Сю издал смешок, разворачиваясь к младшему.       - Как только мы вступим на эту тропу, вернуться уже не сможешь. Ты уверен?, - мягко спросил старший. Он смотрел на брата из-под ресниц, оценивающе, словно искал подсказки. Если Е Цю хотя бы на пару секунд задумается, замнется, Е Сю его прогонит.       - Да, - незамедлительно пришел ответ, - всегда был. Старший рассмеялся. И все же они были из одного теста слеплены. Это даже забавно на сколько они похожи. Если бросаться, то сразу в жаркое пламя, с головой. Только бы младший не пожалел после. Е Сю громко выдохнул, отводя взгляд.       - Ты слишком много думаешь. Я не буду жалеть об этом. Скорее наоборот, если не сделаю, - произнес Е Цю.       - Тогда.. иди сюда, - старший вытянул руку ладонью вверх, приглашая брата к себе. Цветение еще не началось, но Е Сю знал, что подступает к этой грани. Семя на пояснице, ближе к левой ягодице, слегка набухало. Оно тоже готовилось к этому процессу, собирая последние необходимые крупицы энергии. Маленькое, размером с зернышко граната, словно родинка - неприметное - тянуло и напоминало о себе. Е Цю шагнул к Е Сю, уверенно и нетерпеливо. Сложно сдерживать себя, когда знаешь, что должно сейчас случиться и как долго ждал этого. Младший не знал, что конкретно думал Е Сю по этому поводу, но он явно был не против. Это все, о чем ему стоит думать. Пока что. Одной рукой младший сжал протянутую ему руку, вложив свою, а другой скользнул по темным прядям в невесомой ласке. Е Сю доверчиво прикрыл глаза и привстал на коленях, потянувшись к младшему. Он коснулся губ брата, мягко, не давя. Е Цю тут же ответил на поцелуй, приоткрывая губы, приглашая. За два месяца, конечно, не многому научишься, но они знали все же больше, чем в первый раз. Язык старшего скользнул внутрь. Тепло и приятно. Они отстранились, чтобы перевести дыхание, после чего Е Цю слегка надавил на затылок брата, снова соединяя их губы и проталкивая теперь собственный язык в рот Е Сю. Он тоже не собирался отступать, обводя своим языком язык старшего, немного посасывая, вылизывая. Руки младшего скользнули под футболку, оглаживая бока, поднимаясь к шее по линии позвоночника и назад, к пояснице. Е Сю довольно мурлыкнул в губы Е Цю и закинул руки тому на плечи, прижимая к себе. Близнецы никуда не спешили, прислушивались к ощущениям и реакциям друг друга. Они всегда хорошо друг друга понимали, чувствовали. Е Цю подтолкнул брата на кровати, закидывая собственное колено на нее. Он дернул футболку вверх, следом заваливаясь на брата. Они продолжали целоваться, медленно и томно, пока Е Цю скользил пальцами левой руки по бедру старшего вниз и вверх, оттягивая резинку домашних штанов. Е Сю тянулся за телом младшего, прижимался и тихо постанывал в губы. Было приятно. Кожа в местах прикосновений жгла, хотелось еще. Потрогать везде, где только можно и до куда дотянутся руки. Одновременно. Когда Е Цю скользнул по щеке к уху, обводя его языком, легонько прикусывая, и спустился к шее, старший резко выдохнул и вздрогнул. Завозился. Е Сю тем временем сам изучал тело брата - спина, бока, руки, бедра. Иногда он хватал Е Цю за волосы, тянул, несильно, подстегивая быть смелее, и стягивал с младшего злополучную футболку.       - И все же ты нетерпеливый, - хрипло выдохнул Е Сю.       - Это кто еще из нас нетерпеливый, - ухмыльнулся младший, отбрасывая ненужный кусок ткани на пол. Е Сю взял Е Цю за подбородок, притягивая, и вновь поцеловал. Он несильно прикусил нижнюю губу брата, а другой рукой сжал ягодицу. Е Цю рвано выдохнул в поцелуй и навалился на старшего, сплетаясь вместе. Ткань штанов натягивала член, а ощущение такого же напротив прибавляло пряности. Е Сю был сладким, Е Цю тоже. Нижняя часть гардероба старшего была стянута с него секунду спустя и улетела вслед за футболкой Е Цю. Младший осмотрел брата под собой, переводя дыхание, желанного и податливого - зеленые лозы скользнули по его бедрам и бокам вверх. Е Цю помог снять тому футболку и прикусил ключицу, следом зализывая укус, словно извиняясь. Но он ни капли не сожалел и об этом знали оба. На бледной коже расцвел яркий засос, а Е Сю под ним шаловливо усмехнулся.       - Ну, так не пойдет, - игриво выдал он, резко поднимаясь и теперь заваливая Е Цю на кровать. Он прошелся дорожкой из поцелуев по подбородку младшего, по шее, спускаясь к ключицам. Он усыпал ими плечи Е Цю, иногда прикусывая и посасывая. В отместку. В этой игре нет победителей или проигравших, удовольствие получат оба. Е Сю стянул штаны младшего и скользнул рукой под резинку трусов, поглаживая разгоряченную плоть и вызывая у Е Цю полузадушенный всхлип. Старший облизнул губы. Слишком вкусно. Невесомо водя губами по груди Е Цю, он прикусил сосок брата, заставляя того выгнуться в его руках, пока сам сжимал и поглаживал его влажный от смазки член. Е Цю метался под ним, хватался за простыни, прикусывая большой палец. Он тихо стонал, загнанно жмурился и учащенно дышал. Его глаза блестели, также как и его припухшие от поцелуев губы. Когда Е Сю обвел головку пальцем и слегка надавил на уретру, Е Цю подбросило, после чего тот задрожал от наслаждения, раздвигая ноги шире. Грудь вздымалась, младший пытался отдышаться и прийти в себя, пока возбуждение хлестало разгоряченной плетью вдоль позвоночника. Старший спустился к плоскому животу брата, продолжая ласкать пальцами его член. Когда он выдохнул рядом с головкой, Е Цю подбросил бедра нетерпеливо. Е Сю хитро ухмыльнулся, приспуская влажные трусы брата, и уверенно прошелся языком по основанию вверх. Е Цю широко распахнул глаза, задрожал крупно, выплескиваясь на свой живот и пачкая руку брата.       - А ты быстро, - дразняще проговорил старший. Е Цю тцыкнул. Вот не закрывается у старшего рот даже в такие моменты. Он уже собирался высказать тому пару ласковых, но когда он увидел как Е Сю слизывает вязкие капли со своей руки, после нависая над ним, переходя языком на его живот, внутри все вновь сжалось, скрутило с неимоверной силой, а член вновь начал вставать. Е Цю мгновенно дернул брата на себя, целуя, разделяя терпкий вкус своей спермы. Он усадил того на свои бедра и прижал его к себе, притираясь пахом. Е Сю застонал, обхватил плечи брата. Разорвав поцелуй, Е Цю сглотнул. Тонкая нить слюны разделяла их губы. Кровь стучала в висках, то заглушая окружающие звуки, то, наоборот, делая их неописуемо громкими, когда даже шорох простыней эхом отдавался в ушах. Возбуждение острое, продолжало постепенно и неуклонно нарастать. Но теперь оно было каким-то неопределенным. Е Сю приподнял бедра, потираясь открыто и пошло. Между близнецами не было робости, только всепоглощающее желание. Даже учитывая, что это по факту был их первый раз, когда они зашли дальше дрочки, близнецы вовсе не боялись возможных ошибок. Все хорошо пока это они. Когда Е Цю скользнул ладонью по чувствительной спине, уже покрытой цветами, Е Сю всем телом задрожал и попытался свести колени. Их члены задевали друг друга, терлись, зажатые между животами и пачкали смазкой. Старший запрокинул голову поглощенный ощущениям, открывая горло, а Е Цю тем временем оставил еще пару засосов на шее и плечах Е Сю. Их обоих кружило и шатало словно пьяных. Легкий запах пота, спермы и много-много розы переплетались в воздухе. Когда младший окинул брата взглядом, волосы Е Сю как раз меняли цвет. Е Цю не собирался упустить этот момент, он поднял свою руку и пропустил пару прядей сквозь пальцы - некогда черные, с синеватым отливом, вороньи, пряди словно в них добавили белой краски, будто цвет смыло водой, стали ярко голубыми, перламутрово лазурными. Младший мягко поцеловал старшего в висок, в щеку и легко прикоснулся к губам своими. Его затопило нежностью, вновь, и даже чувство необузданного возбуждения меркло на этом фоне. Е Цю резко опрокинул брата, вжимая того грудью в постель. Несильно, но настойчиво. На спине и правда во всю красовались голубые цветы и от вида белой как фарфор спины, покрытой этим прекрасным и необычным узором, Е Цю накрыло. Он вел губами от поясницы к шее, пока Е Сю содрогался под ним и выдыхал, резко, хрипловато, иногда хватая губами воздух. Требовательно. Е Цю повел носом по лопаткам, по шее, выдыхая куда-то в затылок и вдыхая запах брата. Глубже. Больше. Он прошелся губами прямо под линией роста волос, лизнул словно пробуя, а через секунду укусил это место. Сильно. Тихонько порыкивая. Е Сю выгнулся, гортанно застонав. Он приподнял бедра, вжимаясь в брата спиной, и неловко раздвинул колени.       - Когда это ты.. стал таким опытным..?, - задушенно выдавил Е Сю. Его голос хрипел от возбуждения и это посылало по спине Е Цю мурашки.       - Интернет - великая вещь, геге, - ответил младший и повторил свое предыдущее движение. Пусть только стонет. Е Цю открытой ладонью скользнул по спине брата, спускаясь к ягодицам. Он сжал одну из них, несильно, но ощутимо. В тоже время он покусывал Е Сю за ухо, рвано выдыхал, стараясь не стонать в ответ и старался откровенно не тереться о ягодицы брата пахом. Хотя так хотелось, что аж в глазах все пятнами шло. В Е Сю хотелось окунуться, вплавиться, захлебнуться его запахом и вкусом. Невыносимо сладко. Идеально. Е Цю торопливо поднял свою руку, облизал свои пальцы, смачивая их слюной, и скользнул меж ягодиц старшего.       - Мы сегодня планируем прямо до конца?, - немного неуверенно спросил Е Сю.       - Мм. Е Цю потер проход, обвел средним пальцем мышцы, надавливая, и несильно протолкнул указательный. Он усыпал плечи брата поцелуями, успокаивая как его, так и себя. Жгучее возбуждение туманило разум, перед глазами все плыло. Хотелось большего и прямо сейчас. Вскоре Е Цю вставил второй, нетерпеливо, вызывая у старшего вскрик. Тот выгнулся в спине, приподнимая бедра еще выше и душа стоны в подушке. Е Сю дрожал, то пытаясь сжать колени, то, наоборот, расставляя их шире. Он переступал с ноги на ногу, неуверенно. Было слегка больно, мышцы ныли, но эта рваная боль отрезвляла. Было странно, приятно и еще неописуемо жарко. Иногда старший невольно насаживался на пальцы сам, глубже, и от этого у младшего сорвало крышу окончательно. Е Цю понимал, что Е Сю еще не был готов и это был его первый раз, их первый раз, но его буквально трясло от желания. В голове стояла дымка, рассудок мутился. Младший осекся, отдавшись инстинктам и настойчиво вставил свой член в Е Сю. Мышцы поддавались с трудом, не до конца растянутые, но младший применил силу, входя в брата сразу и полностью. Е Сю вскрикнул. Боль пронзила до самой макушки, в глазах потемнело.       - По- подожди немного, ди-ди.. ах!, - на глазах выступили слезы. Е Цю его совсем не слушал. Видимо, ему таки снесло крышу. Младший стал вбиваться в тело брата, размашисто и сильно, но Е Сю под ним мог только скулить, давя эти звуки в подушке и сжимая зубы. Е Цю пришел в себя спустя пару мгновений, осознавая, что сорвался. Старший под ним дрожал, сжимался и комкал отчаянно простыни до белых костяшек на руках. Скулил и всхлипывал. Младший схватив Е Сю за бедра, слегка поменял угол входа, и со следующим движением проходясь по простате. Старший застонал уже от удовольствия. Он запрокинул голову, было видно как слюна стекала по подбородку, иногда капая куда-то на кровать. Боль притихла, сменяясь приятным чувством наслаждения. Е Сю задыхался от этого. Несмотря на отголоски боли, было все еще приятно, жарко и хотелось еще. Оторвав руку от простыней, он притянул Е Цю за затылок и поцеловал, сплетая языки. Рука младшего спустилась к паху, обхватывая член и начала двигаться в такт с толчками. Через пару мгновений Е Сю сжался и кончил. В глазах все замерцало, вспыхнуло, в ушах отдавало биение сердца, оглушая, а тело пульсировало. Е Цю сделав еще пару быстрых движений, излился следом. Они утомленные завалились на влажные простыни, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Их тела подрагивали, а сознание еще ловило отголоски яркого оргазма.       - Я не встану завтра, кажется, - тихо возмутился Е Сю через пару минут, - а все почему?       - Ну, прости-прости, мне снесло крышу, - выдохнул виновато Е Цю. Он правда не хотел.       - А еще ты кончил в меня.., - посетовал старший задумчиво.       - Это.. черт! Я не.. Е Сю ухмыльнулся на то как румянец вспыхнул на щеках брата. В темноте не было видно, но старший просто знал это. В душ у них сил идти не было абсолютно. Подождет по завтра. Все равно выходной. Он лениво ногой нащупал одеяло и накинул их на влажные тела. Все тело ныло, задница саднила, но по крови разливалось томное удовольствие. Они соприкоснулись лбами и натянули одеяло повыше. Теперь дороги назад нет, но им это было и не надо. Виноватых и безвинных среди них не было. - Всегда вместе, да, ге-ге? - Да, всегда вместе, ди-ди. Так прошло третье цветение Е Сю и осело сладким воспоминанием в памяти. Небо было ясным. Счастье внутри било гейзером. Губы напротив были мягкими, а руки нежными.

***

Только вот в начале сентябре Е Сю нашел чемодан в комнате Е Цю, под кроватью, когда зашел забрать кое какие вещи. Полный чемодан и документы рядом. Это был второй раз, когда Е Сю почувствовал на своих щеках влагу. Его предали.