le bonheur n'a pas de prix

Юнги сидит напротив, облокотившись на оконное стекло. Слушает музыку через провод наушников и ударяет указательным пальцем по коленке, когда бит набирает обороты. Вагон метро останавливается каждые полминуты. Открываются двери на пустых станциях, и холодный воздух проникает внутрь. Кончики пальцев покалывают и Тэхен не знает – от холода это или от нервов. Юнги ведет себя абсолютно спокойно, как и во все те разы, когда он оставался наедине с младшим – тот даже не догадывается, какой ураган проносится в грудной клетке Мина. Парни практически не разговаривают – шум от вагона заглушает все слова – но им, вроде как, они и не нужны. Тэхен встретил Юнги на свой второй год обучения в университете. Он помнит тот день, как будто это было на прошлой неделе: Намджун пригласил его и Чимина в кафе, а сам пришел с Мином, да еще и опоздал минут на пятнадцать. Как позже оказалось, они работали над совместным треком и засиделись на несколько часов дольше, чем планировали, поэтому Джун предложил ужин за его счет. Юнги не стал отказываться. В основном хен молчал. Тэхен понял только к их третьей встрече, что он просто не умеет общаться также открыто, как, например, Чимин, с человеком, которого знает от силы минуты три. Через пять встреч Тэхен предложил пообедать вместе после успешной сдачи экзамена – он был слишком воодушевлен в тот миг, чтобы столкнуться с отказом старшего, но тот согласился спустя несколько секунд. На седьмой встрече Ким уже сидел на мягком диване в студии Юнги, смотря на то, как старший осторожно касается пальцами клавиш фоно, будто оно – самое драгоценное, что есть у него в жизни. На девятую встречу он понял, что так оно и есть. А где-то на десятую осознал, что влюбился. Юнги никогда не афишировал свою личную жизнь, поэтому Тэхен даже не знал, есть ли у него хотя бы малейший шанс занять какую-то большую роль в жизни старшего, чем быть просто другом. Однако когда Юнги смеялся над его порой не особо удачными шутками, когда держал его за руку, когда писал первый – пусть даже в час ночи и для того, чтобы младший послушал новую песню – когда смотрел на него с такой теплотой. Тэхену кажется, что этого ему вполне достаточно. Он планировал сегодняшний вечер двое суток с момента, как Юнги согласился провести этот эксперимент с семью евро в кармане. Искал лучшие дешевые кафе в интернете, спрашивал на ломаном английском у прохожих, куда можно недорого отправиться в этом городе, но получал лишь скромное “дешево и впечатляюще – это не для Парижа”. В конце концов, он перестал думать, как можно сделать все идеально. “Париж – это то место, которое само подарит тебе воспоминания, если ты позволишь ему сделать это”

***

- Ты привел меня посмотреть на… витрины? - На новогодние витрины, хен. Несколько десятков людей толпятся у окон Printemps, мешая движению прохожих. Музыка Синатры доносится из громкоговорителей, смешиваясь с восторженными криками детей и разговорами взрослых. На улице не так холодно, как час назад – возможно, дело в руке старшего, сжимающей ладонь Тэхена. А может дело в людях вокруг. Из торгового центра выходит молодая пара, держа в руках бумажные пакеты Fila. Юнги отходит на несколько шагов, позволяя им пройти вниз по улице, и оказывается прижатым к витрине ARMANI. Маленькие зайчики в рождественских комбинезонах за стеклом передают друг другу подарки, один из них висит на воздушном шаре, его лапка двигается из стороны в сторону, будто он машет прохожим. На выстроенном на улице у витрины подиуме бегают дети, указывая одной рукой на зверюшек, а второй дергая родителей за рукав куртки, чтобы те обратили на них свое драгоценное внимание. Юнги рассматривает витрину буквально секунду – в плечо ударяет маленький кулачок девочки, за что та поспешно извиняется, а поток людей будто специально толкается сзади. Парень чувствует, как Тэхен расцепляет руки и норовит потеряться где-то в толпе незнакомцев, но Юнги резко разворачивается и тянет младшего на себя, чтобы тот протиснулся сквозь родителей. Мин в который раз радуется, что не знает ни слова по-французски, потому что он практически уверен, что тот мужчина, которого Тэхен случайно задел локтем, уж точно не пожелал ему счастливого Рождества вслед. Ким становится рядом с Юнги, практически облокачиваясь на поручень детского подиума. Его пальто застегнуто на все пуговицы, шарф завязан до самого носа. Мин не должен это замечать, но все равно видит, как редкие снежинки падают на его растрепанные волосы. Фиолетовые огни отражаются за стеклом витрины и падают на лица детей в первом ряду. Те смеются, указывают друг на друга, стараются поймать маленькие кружочки, но по итогу просто хлопают в ладоши перед собой, удивляясь, почему же внутри пусто. Фиолетовые отблески падают и на Тэхена. Юнги облокачивается на каркас витрины, но смотрит далеко не на зайчиков за стеклом. Взгляд старшего прикован к лицу напротив. В глазах Тэхена отражается такая абсолютно детская радость, и Мин почти уверен, что убери он шарф – под ним найдет уже родную для себя улыбку. Парень и сам улыбается – не знает почему, но делает это почти инстинктивно, когда находится рядом с его зимним мишкой. Тэхен переводит взгляд с витрины на Юнги, кивает головой в сторону и выбирается из толпы. Пытается не потерять старшего, из-за чего переплетает их пальцы, совсем не заботясь о том, что он подумает в этот момент. Сталкивается с несколькими прохожими, но тут же просит прощение, пусть даже его слова тонут в общем шуме. - Ты уверен, что мы сможем посмотреть все витрины? – кричит старший, стараясь обратить на себя внимание парня. Тот не останавливается, но разворачивается корпусом и опускает шарф, чтобы Юнги услышал его слова. - На самом деле, мы здесь не из-за витрин, хен. Они просто красивые, я хотел посмотреть поближе. Они двигаются медленно вдоль торгового центра, стараясь рассмотреть витрины за головами прохожих. Prada украсили свой уголок маленькими черно-белыми елочками, играя на контрасте с ярко-красными игрушками по периметру их зоны. Косметический бренд, название которого Юнги даже при всем желании не сможет выговорить, смастерил целую железную дорогу – на зайчике-машинисте черный берет, а в вагонетках лежат маленькие пробники с шампунями, гелями и маслами. Дети на подиуме кричат протяжное “ту-ту”, когда поезд проезжает вблизи окна. Юнги не замечает, как они оказываются у главного входа в Printemps. Тэхен тянет на себя тяжелую позолоченную дверь и, пропустив женщину с маленьким ребенком, проходит внутрь. Старший шагает прямо за ним. Внутри все выглядит… дорого. Точно не так, будто Юнги может позволить себе купить каждую вещь из этого магазина. Скорее всего, его сбережений из-за поездки в Париж хватит только на тот шампунь, который был в вагонетке на витрине. Возможно, ради него ему придется взять кредит. Во всяком случае, он знал, что Париж – не самый дешевый город. - Ты же помнишь, что у нас семь евро? – шепчет Юнги на ухо парню, сохраняя спокойное выражение лица. (Тэхен чувствует, как губы Юнги проходят всего в сантиметре от мочки его уха, но лишь делает глубокий вдох и идет дальше. Тратит все свои силы, чтобы сохранить хладнокровие и не покраснеть посреди торговой площади). - Мы не будем ничего покупать, хен, просто иди за мной. Тэхен наступает на ступеньку эскалатора и поднимается наверх, этаж за этажом. Юнги не говорит ни слова, слепо следует за парнем и осматривает магазины вокруг, иногда бросая взгляд на огромную елку в центре Printemps. Кажется, за все три дня, что парни находятся во Франции, старший видел так много елок, что ему хватит примерно на следующие лет семь. Благо, он все равно не любитель отмечать Рождество. Последний эскалатор останавливается на шестом этаже, выводя парней к фуд.корту. Тэхен не останавливается, людей вокруг почти нет, лишь обслуживающий персонал. Младший несколько раз поворачивает рядом со столиками, пока не останавливается у открытой настежь двери. За ней лестница и Ким, не думая не секунды, взбирается по ней так быстро, как только может. Юнги буквально бежит за ним, не успевает спросить, что, черт возьми, происходит и не посадят ли их за незаконное проникновение в административную зону, как Тэхен распахивает еще одну дверь и слова застревают где-то в горле, так и не слетая с языка. Они на смотровой площадке. Перед Юнги – Париж. Ночной, наполненный огнями, рождественскими песнями и счастливыми людьми. Он забывает как дышать, но, кажется, Тэхен испытывает точно такие же чувства. Младший несмело ступает дальше по открытой смотровой, пока не доходит до ограждения. Впервые за столько времени расцепляет руки – Юнги и забыл, что все это время держался за теплую ладонь – и касается холодного металла. Легкий ветер играется с его выбившими прядями, но парень даже не чувствует холода. Перед ним – мечта. Перед Юнги тоже. Весь город будто горит. С каждого балкона, на который только открывается вид с девятого этажа, свисают гирлянды и мишура, стилизованная под елочные иголки. На деревьях, растущих по краям автомагистрали, маленькие огоньки меняют цвета с красного на желтый, синий и зеленый. Но главное в этой панораме здесь далеко не это. Юнги не хотел идти на смотровую Эйфелевой башни из-за ее единственного, но такого важного минуса – с нее не видно самой башни. Он считал, что бессмысленно смотреть на город, когда не видишь ее главной достопримечательности, по сути, так оно и есть. Старший упомянул это вскользь, когда парни становились в очередь, а он и Хосок с Намджуном остались на земле – последние сослались на боязнь высоты. А Тэхен запомнил. И привел его на одну из самых красивых смотровых, о которых не расскажут в путеводителях. Эйфелева башня светится самыми яркими огнями, переливается под определенным углом обзора и охватывает будто весь Париж. Ее огни отражаются на стеклянных крышах, тенью падают на ближайшие дома и будто доходят до торгового центра, на котором стоит Юнги. Он чувствует себя кем-то большим, чем просто человеком. Поворачивает голову и смотрит на профиль младшего. Его рот чуть приоткрыт, вокруг губ образуется облачко пара из-за теплого дыхания на морозе. В ресницах путаются снежинки, щеки стали пунцовыми из-за мороза и забытого на шее шарфа. Глаза раскрыты, он будто пытается запомнить как можно больше, впитать в себя все те чувства, что он испытывает здесь и сейчас. Юнги плевать, что произойдет этим вечером. Впервые в жизни он не хочет контролировать себя рядом с ним. Старший кладет свою ладонь на уже холодную руку Тэхена. Они делали так всегда, потому что держаться за руки – это что-то абсолютно нормальное для них двоих. Только вот в этот раз все ощущается иначе. Тэхен не разворачивается. Он переплетает пальцы и продолжает смотреть на Эйфелеву башню. Юнги, спустя время, переводит взгляд с их сплетенных рук на главную красоту Парижа. Он чувствует нечто большее, чем просто привязанность. В его кармане все еще лежат смятые купюры.

***

Юнги доедает свой креп* как раз в тот момент, когда парни сворачивают с проспекта Черчилля на Елисейские поля. Тэхен ограничился одним кофе – сказал, что не хочет есть, хочет лишь согреться, но после того, как несколько месяцев назад младший падал в голодные обмороки, Юнги перестал верить таким словам. И хоть ему и не удалось уговорить его купить себе сэндвич или креп, он как минимум заставил его съесть половину своего. В кармане все еще лежат четыре с половиной евро и в какой-то момент Юнги сам захотел, чтобы Тэхен победил в этом споре. Людей стало больше – это заметно невооруженным взглядом. Практически никто не заходит в магазины, все единым потоком поднимаются выше к Триумфальной арке, пусть даже она не является пунктом назначения многих прохожих. На входе каждого кафе со стороны улицы стоят маленькие елочки, а сами помещения украшены в честь наступающего праздника. Где-то в конце улицы парень в костюме Санты раздает купоны на шестой кофе в подарок. Юнги его жаль. Как минимум из-за того, что на улице холодно. - У нас есть какая-нибудь конечная цель или мы просто идем по Елисейским полям, пока не превратимся в сосульки? Тэхен пожимает плечами и очаровательно надувает губы, будто задумываясь над ответом (он ведь должен его знать, правда?). Парни соприкасаются плечами, пока идут по оживленной аллее. Их руки спрятаны в карманах, они так и не поговорили о том, что произошло на смотровой, но может, это и к лучшему. - У нас определенно есть конечная цель, но про нее ты узнаешь только в конце. Старший усмехается. Он смотрит под ноги, на витрины магазинов, на посетителей кафе – куда угодно, но не на парня рядом. Возможно, боится дать себе надежду. А возможно, боится увидеть целое ничего. - Ты разговариваешь как кролик из Алисы. - Только не говори об этом Чонгуку. Тэхен смеется – так искренне, будто рядом с ним нет сотен людей, окружающих со всех сторон. Юнги не слышит остальных, все лица кажутся размытыми, когда он поднимает взгляд и смотрит куда-то вдаль, концентрируясь на тепле рядом. Он ощущает нечто, что нельзя описать словами, их будет слишком мало. Он ощущает себя в безопасности. - Почему Париж? – вдруг спрашивает старший. Вопрос, который интересовал его еще несколько месяцев назад, когда парни все вместе начали обсуждать, где проведут праздники, а у Тэхена был лишь один единственный вариант. Младший хмурит брови, разворачивается к Юнги и тот повторяет свой вопрос, выводя парня из транса. Тэхен думает всего пару секунд, прежде чем пожать плечами и тяжело выдохнуть, выпуская облачко пара. - Не знаю, просто Париж. Должна быть причина? - Мне кажется, у всего есть причина. Просто не все ее признают. У Юнги была причина, почему он стал продюсером. У Тэхена была причина, почему он поступил на факультет дизайна. У Хосока была причина, почему он проводит все свое свободное время в студии, у Намджуна, да у каждого из них была причина для любого своего поступка. И даже если название этой причины – “любовь”, так почему же она не может стать единственной и самой веской? - Моя бабушка всегда мечтала посетить Париж. Тэхен будто шепчет, его голос теряется в шуме прохожих, но Юнги отчетливо слышит его. Плечи парня опущены, он смотрит под ноги и пинает какой-то несуществующий камушек. Младший устало улыбается. Ему тяжело и Юнги хочется сделать что-то, чтобы он понял, что не один, но младший, сделав глубокий вдох, продолжает говорить. - Она рассказывала мне так много всего про Париж, хен, ты просто представить себе не можешь. В детстве я думал, что она жила здесь и поэтому знает практически каждую улицу, но оказалось, что она просто любила этот город. Влюбилась в место, в котором ни разу не была, - его голос дрожит, но парень держится. – Это была ее первая и последняя мечта всей жизни – побывать здесь. Сходить в Лувр, в Нотр-Дам, посмотреть на Эйфелеву башню, в конце концов. Я хотел подарить ей эту поездку в этом году, но просто не успел. Она так и не прилетела сюда, хен. Поэтому когда мы начали обсуждать, куда полетим за зимние, единственное, чего я хотел, это увидеть Париж ее глазами. Тэхен закусывает нижнюю губу. Ему сложно, это первый раз, когда он открывается настолько сильно, чтобы рассказывать нечто настолько дорогое своему сердцу. Теперь старший понимает все: почему парень не хотел путешествовать через Германию и сокращать количество дней во Франции, почему он так сильно порывался составить программу отдыха сам и почему в первый вечер ушел гулять один, без страха потеряться в незнакомом городе. Просто Париж не был ему чужим. - Получилось? Тэхен поворачивается к Юнги, почти сбивает прохожего с ног, но это неважно, когда старший смотрит на него так. - Получилось что? - Увидеть Париж ее глазами? Секунда и Тэхен расплывается в улыбке. Самой теплой, которую только видел старший, потому что она связана с человеком, которым Ким дорожит и по сей день. Вокруг огни, снег падает с неба, а в глазах застывшие непрошенные слезы. - Получилось.

***

- Скоро начнется, Юнги, давай! - Да что начнется, ты можешь объяснить, а не бежать! Тэхен! Младший несется что есть мочи, до десяти часов вечера остается всего несколько минут, а они все еще слишком далеко от Марсового поля. На них смотрят как на сумасшедших, но Тэхену плевать – он оборачивается, кривляется перед Юнги, смеется и бежит, чувствуя себя слишком возбужденным перед наступлением кульминации этого вечера. Им требуется три минуты, чтобы добежать до конца жилого дома. Еще через пять они оказываются посреди поля прямо напротив башни и Юнги искренне не понимает, зачем они так спешили, если башня все еще стоит, возвышаясь над Парижем. Старший опирается на коленки и тяжело дышит, пока Тэхен откровенно смеется над ним. Мин показывает парню средний палец и тут же извиняется перед старушкой рядом с ними. Тэхен смеется еще сильнее, а Юнги ничего не остается, кроме как растянуться в улыбке из-за младшего. Юнги, наконец, выпрямляется, смотрит на Тэхена, и следом разворачивается к башне, куда устремлен взгляд младшего. До десяти чуть меньше минуты. - Ну и зачем мы так спе- Юнги не успевает договорить. Яркий столб света резко заливает все Марсово поле, где-то на периферии сознания старший слышит восхищенные вздохи со стороны и видит, как дети указывают вперед, говоря что-то на французском. Башня горит. Переливается всеми возможными огнями, сверкает так ярко, что слепит глаза. Дыхание перехватывает, слова застревают где-то в горле, в груди завязывается тугой узел, не дающий пошевелиться. Юнги не знает, что делать – улыбаться, удивляться, прыгать от счастья или стоять как вкопанный, запоминая каждую секунду этого момента. Ему хочется написать песню. Это намного красивее, чем вид со смотровой площадки торгового центра. И слишком лично, чтобы делить с кем-то этот момент, кроме одного человека рядом. Юнги чувствует себя маленьким, смотря на башню сверху вниз. Он ощущает так много всего сразу, что не может сосредоточиться на какой-то одной эмоции, но чувствует, как Тэхен мягко берет его за руку. Переплетает пальцы и ощущает все настолько правильным, что ему хочется остаться в этом моменте на всю свою жизнь. Он улыбается. Тэхен улыбается тоже. Юнги в полной прострации, когда башня заканчивает гореть. Он практически не чувствует, как Тэхен тянет его за руку и ведет вверх по улице к площади Трокадеро. Старший выскальзывает из своих мыслей лишь тогда, когда находится с другой стороны башни, держится руками за холодный поручень и смотрит на то, как редкие огни светятся на абсолютно черном ночном небе. Их охватывает музыка. Где-то позади уличный музыкант играет песню Эда Ширана, тепло Тэхена ощущается даже через толстый слой пальто. Они стоят рядом, практически соприкасаются пальцами на перилах, но этого все равно мало. Юнги поворачивает голову и вновь смотрит на профиль парня, пока тот не разворачивается к нему. Они практически сталкиваются носами, между ними нет и нескольких сантиметров. Но Юнги все еще чувствует, что делает все правильно. - Я выиграл? – шепчет младший. Сглатывает, когда понимает, что хен не отстраняется дальше от такой близости и смотрит прямо в глаза. Так искренне, так бережно. Так влюбленно. - Выиграл что? - Наш спор. Мы так и не потратили восемь долларов. Юнги улыбается. И в ту самую секунду, когда они стоят посреди Трокадеро, огни Эйфелевой башни падают на лицо парня напротив, а уличный музыкант допевает припев, у него не остается другого выбора. - Ты выиграл. И он подается вперед, пока не соединяет их губы в невинном, практически невесомом, но таком желанном поцелуе. Чувствует у себя на затылке пальцы Тэхена, бережно перебирающего мягкие пряди. Старший обнимает парня за талию и прижимает ближе, боясь расстаться хотя бы на секунду. И в этот момент он понимает, что возможно, все прикольное и стоит дороже восьми долларов. Только вот настоящее счастье бесценно.