Братские игры. Финал последствий

Неся на руках дрожащего Аурэла, Дрейк выходит из столовой. Их тут же замечает Мария, мгновенно оказывающаяся рядом с ними. Из гостиной, отделенной только арочным проходом от главного холла, прекрасно видно двери столовой. Потому оставшиеся там гости прекрасно видят, в каком они состоянии. Это стыдит Рэлла, но Дрейк даже шанса не даёт ему слезть с рук. — Пойдем, я отведу вас в комнату, — попытка Марии говорить ровно не скрывает ее взволнованность, но она не придает этому значения, продолжая вести их по сумрачным коридорам. Ей, как непосредственной участнице в этом заговоре, прекрасно известно обо всем, что происходило с этими двумя. Она же помогла Марину найти мать Аурэла, чтобы об этом не узнал их отец. Но как бы любопытно ей сейчас не было, она, несмотря на свою извращенность, еще не потеряла человечность. Ведь навязывать другим свои предпочтения, любопытствовать и лезть в чужую жизнь, это ровно тоже, как кормить аллергика тем, на что у него аллергия — никогда и ни для кого не закончится хорошо. Потому она просто дождется того момента, когда Аурэл будет готов встретиться со своей матерью, а Марин расскажет ей финал этой истории. Дрейк же молча следуя за Мэри, больше волнуется за Аурэла. Быть слишком тихим после таких потрясений, не самое лучшее. Впрочем, очень может быть, что он просто боится помешать празднующим свадьбу. Ему и в этот дом зайти потребовалось немало смелости, а последующие события явно вывели его из хрупкого равновесия. Дрейк понял только одно из всего этого — больше Рэллу бояться нечего. Марин вполне может постоять за себя и не дать себя убить, а их отец даже если и попытается им навредить, то вряд ли у него это получится. Да и сам Марин вряд ли позволит ему это сделать. Ну и как-то же удавалось Рэллу столько лет жить спокойно без вмешательства отца? Теперь уж все точно закончилось. По крайней мере, Драгош надеется на это. — Вот эта комната, — неожиданно останавливается Мария, плавным жестом указывая на дверь. — Там есть телефон на случай, если что-то произойдет. Кнопка быстрого вызова — прямой контакт с телефоном в комнате Рина. Работает, как рация. В записной книжке все необходимые номера от скорой помощи до спасателей, если что есть. В папке также должен быть мой номер, на случай, если вы захотите связаться со мной по поводу матери Рэлла. И… — замявшись, ее активная жестикуляция замирает и она тяжело вздыхает. — В любом случае, если вам что-то понадобится, смело звоните мне. До Рина сегодня ночью вы вряд ли дозвонитесь, а мы с Норикой, и Юдит с Ласло остаемся здесь на ночь. А, да. Мы остановимся в третьей комнате, а Ю-Ла… Ой, Юдит с Ласло в пятой, чтобы дозвониться, просто нажмите кнопку быстрого вызова и сразу же номер комнаты. Так работает переадресация внутри сети. Ну, и отдохните хорошенько, — улыбается она ласково и нежно, не решившись легонько похлопать их по плечам или вообще как-то коснуться. — Доброй ночи. Ни Дрейк, ни Аурэл не успевают даже поблагодарить ее, когда она уже скрывается за поворотом. Хотя ей это и не нужно. Она просто хочет помочь тем, кто дорог ее другу. Разве это нуждается в благодарности? Даже если помогает она такому человеку, как Лонго Драгош. Впрочем, идеальных людей, никогда не совершавших ошибок, не существует. А люди, умеющие признавать свои ошибки и извиняться за них со всей искренностью, как и не совершать подобного больше, достойны прощения и помощи. — Аурэл, — тихо произносит Дрейк, коснувшись его лба губами. — Достань ключ, пожалуйста. Тот, молча вынимает ключ из папки и сам тянется к двери. Он бы слез с его рук, но ноги трясутся так, будто у него снова ломка и тело толком не слушается. Даже ключ он достал просто вытряхнув его из папки к себе на живот. Понимая, как тяжело ему сейчас, Драгош же и не думал отпускать его. А уж если вспомнить, что это та самая комната, наполненная всей его ненавистью и отчаянием, вести его туда и вовсе не хочет, но вызывать сейчас такси и увозить его в таком состоянии не слишком хорошая идея. Плюс Драгошу интересно, как выглядит комната Рэлла. Но то, что оказывается за дверью совершенно не соответствовало фантазиями Дрейка и памяти Рэлла. Пройдя внутрь, они оказываются в совершенно новом месте. Намного больше, чем эта комната была изначально. Аурэл хорошо помнит свою два на три метра комнату, где едва помещались кровать, шкаф и стол, с еще более маленькой ванной, где помещался только душ и унитаз. Про саму ванну речи и не шло никогда. Сейчас же эта комната раза в четыре больше предыдущей, оставшейся только в памяти Аурэла. Под панорамным выпуклым, как в оранжерее, окном, буквально обхватывающему всю стену и выходящим на задний двор, находится невысокий подиум, больше напоминающий в метр шириной ступеньку. Этот подиум словно парит из-за светодиодной ленты вдоль плинтуса. По нему разбросаны подушки и даже парочка плюшевых игрушек. Тусклого освещения комнаты достаточно, чтобы рассмотреть комнату, но внимание куда больше привлекает вид за окном. В зеркальной глади пруда отражаются тусклые, как звездочки в ночном небе, фонари, тянущиеся тропинкой до беседки, стоящей где-то почти у середины этого пруда. Все волшебство этого зрелища заключается именно в игре света и тени, создающими эффект невесомости беседки, словно она парит в звездном небе. Первый из оцепенения выход Драгош, бегло оглядев комнату, похожую на романтическую мечту подростка. Не то, чтобы он не оценил эту комнату, просто у него всегда были более прогрессивные запросы. Например, игровой компьютер, кресло и стол, а еще мини-холодильник, чтобы не приходилось до кухни бегать. Впрочем, мини-холодильник есть и в этой комнате, аккуратно спрятанный в шкаф, протянувшиеся по всей стене по левую руку. Драгош находит его скорее по звуку, чем по виду, больно уж хорошо слышно его гудение в этой тишине. — Хочешь принять ванную? — спрашивает Дрейк, заметив, как тусклый до этого взгляд Аурэла сменился удивлением и восторгом. — Он помнил о моей мечте, — тихо произнес тот, вместо ответа. — Дрейк, он… — Я вижу, любимый, — Дрейк нежно целует его в висок. — Давай примем ванную и ляжем спать, хорошо? — Да! — восторженно, как ребенок, отзывается Рэлл, наконец, перестав трястись. Он кивком указывает на дверь по правую руку от входа, запоздало вспоминая, что сам там в детстве едва помещался, что уж говорить о двух людях. Но едва дверь открывается, Аурэл удивляется еще больше, чем комнате. Просторная, светлая, с мягким приглушенным освещением, ванная комната встречает их теплом и уютом. Дизайн продуман до мелочей: наливные полы и даже стены, будто морские просторы, уходящие в глубь и ширь, заполнены морскими обитателями кораллового рифа, а мебель комнаты сами по себе кораллы. Притом сделано это так, что не вызывает чувства отторжения, скорее интерес подойти и потрогать, разглядеть. Аурэл дергает Драгоша за воротник, подгоняя. Подойдя к ванной, Драгош усаживает Рэлла на бортик, возится пару секунд с краном, регулирую нужную температуру. Аурэл сам закупоривает ванную, продолжая с интересом оглядываться по сторонам. Дрейку приходиться помочь ему раздеться, ведь он никак не может остановить своего любопытства разглядеть всё и вся. Но полноценно принять ванну у Рэлла явно не хватает терпения — ему очень нетерпится вернуться в комнату, чтобы разглядеть всё получше. Потому он практически сбегает в комнату, едва обмывшись. Драгош только и успевает, что сунуть ему в руки полотенце и тапки, а то даже не вытерся толком, просто закутался в халат. В доме, конечно, тепло, но точно не для того, чтобы разгуливать мокрым. Сам же застревает тут чуточку дольше, позволяя Аурэлу насладиться пребыванием в его комнате мечты. Кутаясь в пушистый халат и шаркая несколько большеватыми пушистыми тапками, Рэлл с неким благоговением осматривается. Круглая кровать под тюлем, повешенном на единственном крюке, как балдахин, стоит почти у самого окна в углу. У стены рядом с кроватью стоит длинная тумба, как оказалось, заполненная тем, что подросток так открыто хранить бы не стал — лубриканты, презервативы, влажные и сухие салфетки, аптечка и даже целый набор для педикюра и маникюра. Маникюрно-педикюрный набор, это уже в стиле Марина, который в свои двенадцать любил стричь ногти, отчего Аурэлу самому стричь их не приходилось целых два года. Рэлл даже подумывал, что тот вообще начнет еще и лаками баловаться, но до этого не дошло. А на самой тумбе лежат два пульта управления. Один от освещения в комнате, а другой от проектора, аккурат спрятанного в потолке. Что еще более странно, так это то, что на двух стенах по бокам от окна, есть проекционные экраны, и на той, что дальше от кровати экран больше раза в два. Весьма продуманно. Словно домашний кинотеатр. Какие же романтичные вечера тут можно устраивать! В другом углу у окна стоит круглый журнальный столик на колесиках. Из тех, который можно ближе к дивану придвинуть для удобства, но этот кажется несколько большего размера, чем обычно. Впрочем, Аурэл никогда особо не видел их вблизи, только на картинках. У них дома стоит обычный журнальный стол, притом с крепкими ножками, потому что стеклянный не предназначен для того, чтобы его использовали в активной сексуальной жизни двух взрослых мужчин. А на столике лежит планшет уже подключенный к интернету и проектору, с какими-то играми и парой стриминговых сервисов. Видимо это для него здесь проекционные экраны. Предусмотрительно. Только когда Рэлл забрался в шкаф в поисках белья и одежды, потому что их чемодан оказался пустым у двери, он осознал, что Драгош как-то слишком долго находится в ванной комнате. Что для него не характерно. Первой мыслью было, что там был только один халат и теперь у него дилема — идти голым за одеждой в комнату или же надевать в чем пробыл весь день. А Драгош относится довольно строго к чистоте, потому надеть уже ношенное белье для него будет тем еще испытанием. И ведь Марин очень даже мог так подшутить. Для Аурэла остается загадкой, отчего же они в таких странных отношениях, вроде как враждуют, но при этом это больше похоже на какие-то невинные детские шалости и шутки. Потому, достав чистое белье, он направляется в ванную комнату, подозревая, что и голым Дрейк оттуда выйти не захочет. — Шутник хренов, блядь. Мог хотя бы тапочки оставить? — сквозь зубы ругается Драгош на английском, с ненавистью глядя на свои туфли, в которые при всем желании с влажными ногами лезть то еще испытание. Едва привыкнув слышать его говорящем на родном языке, Аурэл ощущает какой-то странный, но очень приятный трепет, слыша английскую речь. Словно перед ним Дрейк, которого он уже знает. Возможно, потому что ему нравится, как звучит акцент Драгоша, или потому, что он привык разговаривать с ним на английском языке, а не родном. Или же просто не привык, ведь они впервые весь день говорили на родном языке. — И почему Рин так тебе пакостит? — тихо посмеивается Рэлл, кладя вещи на тумбочку, тоже перейдя на английский, что создаёт некую иллюзию дома. — Погоди, я надену носки, и принесу тапки. — Действительно, почему, — продолжает бурчать Дрейк. — Он считает, что я тебе не пара. Короче — ревнует! — фыркает он, надевая трусы, решив не надевать штаны и футболку. — Да ну, брось. У него есть Рокуш, с чего бы ему ревновать меня? — оставив дверь открытой, Рэлл быстро достает носки, но замечает в том же ящике, спрятанные чуть глубже тапочки. — Потому что ты его брат, ну или он себя пытается в этом убедить, — шлепая босыми ногами, Драгош несколько громко захлопывает дверь ванной, выплескивая так свое негодование. А Рэлл смотрит на пушистые, похожие на зимние, нежно серые тапочки в форме кроличьей лапки, и невольно заливается смехом, доставая их и показывая Дрейку. Тот лишь сильнее взрывается, перемешивая родной язык с английский и, кажется, даже немецким, что звучит весьма комично. Аурэл точно уверен, что все эти шалости Марина просто забава. И даже если бы он действительно ревновал, вредить вряд ли станет. В конце концов, жизнь у них теперь разная. И делить им нечего. — Я ему это еще припомню, — не унимается Дрейк, слишком яростно суша волосы полотенцем, будто пытается их растереть по голове, уже сидя на кровати. — Тогда это никогда не кончится, — Рэлл, оставив обе пары тапок на полу, забирается на кровать, аккуратно усаживаясь рядом с Дрейком. — Не я это начал! — Ладно-ладно, хватит уже. Лучше глянь, как красиво! — и, плюхнувшись на кровать, головой на колени Дрейка. Поигравшись с пультом от света в комнате, он с удовольствием наблюдает, как по потолку и стенам начинают плавать сотни различных форм и видов звездочки. — Словно плывешь по ночному морю, где кругом только звезды, — радуется он, как ребенок. — Смотри, даже так можно! И снова поиграв пультом, переключает на другую проекцию. Сквозь те же звезды, как в пучинах океана, плывет касатка, разгоняя своим черно-белым боком звезды, а хвостом заставляя их сбиваться в стайки. Звездочки колышатся на волнах, постепенно расплываясь по местами. Но стоит касатке скрыться в глубине и снова вынырнуть, как звёзды снова перемешиваются между собой. — Разве не красиво? — Аурэл переводит взгляд на Дрейка, тут же застывая. Дрейк смотрит на него, совершенно не обращая внимания на окружение. Для него самое прекрасное в мире — Аурэл. Особенно, когда он вот так радостно улыбается, наслаждаясь чем-то. И Марину удалось сделать это всего-лишь какой-то комнатой! Обидно, но в тоже время Драгош заворожен улыбкой Рэлла. Простой и счастливой, радостной такой, будто не было никаких невзгод. Дрейк бы все сделал, если бы он улыбался так каждый день. — Очень, — отвечает он, не сводя взгляда с Аурэла. — Да не на меня смотри, — хихикает тот, смущенно зажмурившись и ущипнув Драгоша за щеку. — Хотя бы взгляни же, ну, — наигранно дуется он. — Ты красивее, — слетает с губ банальная фраза, но Драгош не жалеет о ней. Он мягко касается пальцами румяной щечки, поглаживая. А Рэлл тонет в его взгляде, полном нежности и любви. Всю жизнь он мечтал, чтобы хоть кто-то смотрел на него так же, как сейчас. С безграничной любовью, не важно, материнской, отцовской, братской. И нашел ее только в своем насильнике. Разве это не смешно? Но Аурэлу очень хочется сказать — карма. Поднявшись, Аурэл усаживается на его колени и нежно целует в губы. Беглым, робким, словно стрекоза едва коснувшаяся воды, прикосновением, щекоча дыханием. И замирает, словно ждет, что его сейчас повалят и зацелуют. Он даже хочет этого, но… — Аурэл, любимый, — голос Дрейка звучит несколько хрипло, потому что ему отчасти стыдно произносить это вслух. — Ты можешь касаться меня… Нет, не так. Я хочу, чтобы ты касался меня так, как тебе хочется, там где тебе хочется, в любое время, — аккуратно поддерживая Рэлла за талию, Драгош изо всех сил сдерживает свое желание потискать его. Прижать к себе, обласкать его руками, где-то крепко сжимая, оставляя белеющие следы пальцев, а где-то едва касаясь, вызывая мурашки и щекотку. И вжимать его в простыни до тех пор, пока он не потеряет сознание от удовольствия. Но не сегодня. Сегодня Драгош хочет отдать инициативу Аурэлу. В какой-то мере это был сложный шаг, ведь в его словах значится куда больше, чем сам Рэлл может себе представить. И Дрейк, прильнув к нему ближе, чуть потершись щекой о щеку, игриво кусает мочку уха. Маленькую и нежную, с уже давно заросшей в ней дырочкой от серьги. Рэлл проколол ухо, когда в первый раз завязал с наркотиками, как напоминание, но сорвавшись в ней уже не было нужды. — Аурэл, — выдыхает Дрейк, набираясь смелости произнести еще пару слов. — Я задержался в ванной не просто так, любимый. Рэлл удивленно отстраняется от него, упершись руками в плечи. Он уже был готов растаять и отдаться желанному удовольствию, но Дрейк словно издевается. Полным непонимания или скорее нежелания верить подтексту взгляд Рэлла, прожигает Дрейка до костей. О, Драгош прекрасно знает, каким обжигающим может быть его взгляд. Когда он тайком подглядывает, пока Дрейк переодевается, или когда приходит к нему в тренажерный зал. Как подрагивают его руки от сдерживаемого страстного желания обладать, а не отдаваться. Драгош знает, что Аурэл очень многое сдерживает в себе, а потому хочет, чтобы он перестал это делать. Ведь… — Я люблю тебя, Аурэл. Люблю и потому хочу всего тебя. Хочу не только быть с тобой, но и быть твоим, — произнести это прямо у него не выходит, слишком стыдно, но он всё равно делает это: — Я хочу быть сегодня… боттом, — от волнения сердце в груди готово выпрыгнуть, а голос предательски садиться, становясь тихим и сиплым. Никогда в жизни Драгош не был принимающей стороной в сексе. Раньше ему даже сама мысль об этом претила. Бахвалился этим и всячески отталкивал любого желающего посягнуть на его задницу. Но это щекочущее чувство, порождаемое взглядами Аурэла, в какой-то момент стали наталкивать на мысли: «А каким он будет, пока трахает меня? Каким будет его взгляд? Будет ли он нежным, страстным или агрессивным? Как и где будет меня касаться? Каким будет выражение его лица? Изменится ли что-то от смены ролей? Любит ли он грязные разговорчики или же будет источать сладость словами?». Все эти мысли дошли до того, что он стал представлять себе это. Притом настолько ярко, что от простых мыслей он дошел до реальных действий. И сегодня, так уж получилось, что Драгош хотел увезти Рэлла в отель, где после встречи с братом, заперся бы в номере до самого вечера следующего дня, но его планы провалились. Подозревал, что они встретят отца Аурэла, но даже представить себе не мог, что выкинет его брат. Еще и эта комната. — И, не подумай, это не попытка утешить тебя после сегодняшнего, вовсе нет, — Драгош силой заставляет себя смотреть в глаза Рэлла, испытывая такой стыд, как никогда в жизни. — Я действительно хочу быть с тобой во всех возможных смыслах этого слова. Даже готовился к этому последний месяц. Было трудно. Но я очень хочу чувствовать тебя не только под собой, но и над. Совру, если скажу, что меня не пугает это, но желание сильнее. Аурэл… Любимый, я… Он не успевает договорить, потому что резко подавшийся вперед Аурэл, страстно целует его в губы, проникая своим языком так глубоко, как может. От этого вихря ощущений, растерявшийся Драгош не удерживается в сидячем положении и заваливается на спину. Словно его окаменевший до этого позвоночник в миг стал мягким. Оказавшийся сверху Рэлл прижимается к нему всем телом. Они и раньше были в такой позе, но именно сейчас вес тела Аурэла ощущается особенно сильно. И это чувство приятное. Драгошу определенно нравится, когда Аурэл вот так оказывается в его объятиях. Когда ощущается вес его тела, запах и тепло. Но постепенно стихнувший поцелуй, заставляет их остановиться. Аурэл немного растерян, не зная, действительно ли он может действовать дальше и что именно ему нужно сделать. А Дрейк не пытается подгонять его. В конце концов Рэлл не был в роли топа уже двенадцать лет. — Погоди секунду, — собравшись с силами, Драгош аккуратно кладет его на бок, выбираясь из-под него. — Я возьму смазку и презервативы. — В тумбе тоже есть, — тихий голос Аурэла звучит очень притягательно. Дрейк спиной чувствует его взгляд, скользящий по телу. Горячий, даже обжигающий взгляд, ласкающий каждый укромный уголок тела. И от этого взгляда бегут мурашки. Он и так в одних трусах, а чувство такое, будто его раздевают догола. Будоражащее чувство, завязывающее внутри все пульсирующим узлом, заставляет Дрейка задержать дыхание, чтобы чуть-чуть успокоиться. — Ага. Дай угадаю, там разные размеры презиков, так ведь? — наклонившись и подняв рюкзак, он ставит его на чемодан, чтобы достать из него необходимое. — И как только мы ими воспользуемся, в следующий раз будут только нужного размера. Нет уж, не хочу, чтобы твой брат был в курсе какой у меня и тебя размеры. Это уже слишком! За спиной раздается тихий смех Аурэла, что немного расслабляет напряжение между ними. И, сжав в руках презервативы и флакон смазки, глубоко выдыхает. Развернувшись, он едва не спотыкается об свою же ногу, встретившись взглядом с Аурэлом. Всё таким же горячим, но словно бы испытующим. Будто он пытается выведать действительно Драгош собирается это сделать, или обманет и остановит в последний момент. Это слегка успокаивает, потому что заставляет верить, что они оба крайне взволнованы, пусть и по разному. Подойдя к Рэллу, сидящему на краю кровати, Дрейк садится ему на колени. Ровно так же, как это всегда делает Аурэл. Стыд заливает его лицо румянцем, но Драгош старается держать себя в руках, пока оцепеневший от такого поворота событий Аурэл завороженно смотрит на своего мужчину. Мужчину, который предлагает себя так, как Рэлл и мечтать не смел. — П… Подготовишь ме-ня? — заикается Дрейк, а голос его почти глохнет к концу фразы. Это настолько невообразимо очаровательно, что Аурэл едва не попросил повторить. Ему очень хочется убедиться. Знать наверняка, что все это правда, что никто из них не будет после жалеть о случившемся. Что ему действительно можно так прикасаться к Драгошу. Что это все не шутка, не сон и не издевка. Но сдерживается. Кажется, будто если он произнесет это вслух, то волшебство этого мига тут же рухнет. — Аурэл, — нервничающий Драгош не выдерживает испытывающего его взгляда, потому оставив флакон и пачку на кровати, обхватывает руками шею Рэлла. — Любимый мой, — его голос чуть-чуть дрожит. Ему все еще страшно делать этот шаг. — Я хочу тебя, — он слегка касается носом кончика носа Рэлла, глядя ему в глаза. — Хочу, чтобы ты обнимал меня. Хочу чувствовать тебя. Хочу быть любимым тобой, — голос начинает хрипеть, потому что Драгош лишь сильнее нервничает, а слова с трудом находят выход. А для Рэлла его голос, как бальзам, ласкает душу и тело настолько, что он может и подсесть на него плотнее, чем на любой наркотик в мире. И он притягивает его к себе ближе, обхватив руками и поцеловав. Нежным, робким, словно для них это все впервые. Словно они подростки, впервые пробующие секс. — Можно? — Аурэл выпускает прикушенную губу Дрейка, отступив и заглядывая в глаза, словно верный пес клянчит вкусняшку. Вернее, желает убедиться, что Дрейк согласен. Ему нужно это подтверждение. Этот вид невинного, сомневающегося, но желающего и просящего что-то Аурэла всегда действует безотказно на Дрейка. Да и как Драгош вообще может отказать в желании своему единственному любимому мужчине?! Тем более, что Рэлл крайне редко что-то так сильно хочет, чтобы почти умолять. — Все, что захочешь, любимый, — шепчет Драгош, оставив серию нежных поцелуев на переносице, закончив на кончике носа. — В любой позе, роли, времени и месте. — Даже если я позвоню тебе во время рабочего дня? — смеется Рэлл, пытаясь успокоить бушующее в груди сердце, обхватив его руками за талию, проведя ладонями по спине вверх. Ему так нравится ощущать под руками крепкую спину Дрейка, что иногда он притворялся спящим, чтобы немного полапать его. — Даже если уедешь на другой конец мира, я помчусь за тобой следом, как пес. Или прикажешь ждать, а потом позовешь за собой, сорвусь не задумываясь, — отзывается Дрейк, нежно расцеловывая его лицо. — Д-даже, — от волнения или возбуждения голос Аурэла становится тихим и отчасти сиплым, — если… — Даже если ты захочешь устроить моей заднице фистинг, хотя я надеюсь, что до этого не дойдет, и ты меня пощадишь, — нервно усмехается Драгош, выпаливая, как скороговорку. Аурэл ощущает руками, как быстро бьется его сердце. И это волнение Дрейка лишь возбуждает его. Вся это нерешительность их обоих нервинует, но этот маленький ритуал принятия нужен им обоим. Как будто, если они не раставят все точки над «i», то совершат какую-то непоправимую ошибку. — Ноград Аурэл, — вдруг тстранившись, обхватив руками его лицо, прижимается своим лбом к его лбу, глядя прямо в глаза, Дрейк становится серьезным. — Я исполню любое твое желание, будь это смена позиций и ролей в постели, переезд, путешествие, покупка чего угодно. Я сделаю все. Слышишь? Абсолютно все. Даже если захочешь луну с неба достать, я найду, как это сделать. В замен я прошу лишь одного — быть моим любовником, мужем, другом и соучастником, быть со мной в горе и радости, печали и счастье, и делиться со мной всем, что тревожит и радует, пугает и делает счастливым. Я хочу, чтобы ты, мой любимый Аурэл, позволил мне быть твоей опорой, поддержкой, домом и единственно любимым мужчиной. Выпалива все это на одном дыхание, он ошарашивает Аурэла, заставив того замереть. И, вдохнув поглубже, берет себя в руки, чтобы продолжить свой монолог, чуть отстранившись, но продолжая держать его лицо в своих ладонях. — Я долго думал об этом. Размышлял, могу ли я, тот, кто начал эти отношения так неправильно, просить тебя о любви. Да, я навязался тебе. Я совершил с тобой столько непростительных вещей. И каждый день боюсь, что однажды ты меня просто вышвырнешь из своей жизни. Что однажды ты поймешь, что я только сдерживаю тебя, мешаю тебе и мучаю тебя. Каждый раз, возвращаясь домой, ловлю себя на мысли, что хочу запереть тебя. Посадить на цепь или увезти туда, где ты никого не знаешь. Забрать документы, уничтожить твое существование для мира, оставив тебя только для себя, — откровенничает он, понимая, что это не самое лучшее время, но как еще успокоить и придать Аурэлу уверенности, он не знает. И пытается сделать хоть что-то. — Но когда представляю, как ты перестаешь улыбаться, радоваться новому дню или злиться на меня за любую ерунду, постепенно превращаясь в безвольную куклу. Как думаешь, что должен безропотно принять это, как свое наказание за все сделанное в прошлом. Мне становится тошно даже без обсуждения этого с нашим психотерапевтом. И я ненавижу себя такого, который так жаждет монополизировать тебя. Он мягко проводит пальцами по скулам Рэлла, чувствуя, как щиплет глаза от наворачивающихся слез. Аурэл завороженно смотрит в его глаза, не в силах хоть как-то иначе отреагировать, пока внутри разгорается пожар. В голосе и слова Драгоша чувствуется столько тоски, страха и любви, что это задевает что-то внутри Рэлла, вызывая странное, но такое теплое и приятное чувство. — Поэтому, — продолжает Дрейк, — изо всех сил пытаюсь сделать так, чтобы твои отношения с братом наладились. Чтобы у тебя появились друзья. Хочу, чтобы ты отпустил прошлое. Не потому, что после хочу украсть тебя у мира, а потому что хочу увидеть тебя счастливым. Счастливым, потому что я рядом с тобой. Потому что на меня ты можешь положиться. Потому что ко мне возвращаешься после тяжелого рабочего дня. Потому что твоя жизнь полна радости и за пределами дома, что тебе есть с кем пообедать, или прогуляться. И если есть что-то, что может сделать тебя счастливым. Я сделаю все ради этого. Что угодно, каким бы ужасным и неправильным это желание не было. И… Если ты захочешь, я уйду из твоей жизни. Просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я ушел, и я сделаю это. Исчезну, но буду тенью преследовать и приглядывать за тобой, — эти слова Драгошу дались через силу, но он произнес их, так как должен был дать Рэллу шанс выбрать то, что он действительно хочет. Дать понять, что прислушается, послушается и примет его выбор, каким бы он не был. Дрейк никогда не хотел причинять ему боль, потому даже в тот раз старался доставить Аурэлу удовольствие. В нем еще жива та маленькая девочка в розовых очках, мечтающая гулять по парку с любимым, держаться с ним за руки, есть мороженое и смеяться над какой-нибудь глупостью. И лучше, пока этот монстр носит розовые очки, потому что когда она снимает их, то превращается в жуткого скелетообразного дракона, чья грудная клетка стала бы реальной клеткой для любимого. Дрейк не хочет этого. Аурэл, замерев, пытается переварить услышанное. Он никогда не мечтал, что у него будет человек, так отчаянно желающий его любви. Что будет человек, который будет любить его так неправильно и сильно. Он не мечтал, что будет любим. Не мечтал о счастье. Максимум на что он надеялся, это жизнь в тишине и покое, где-то в полном одиночестве. Но разве его планы хоть раз исполнялись так, как он хотел? Драгош ворвался в его жизнь, как ураган, изнасиловал, шантажировал. С каждым днем по кирпичику сносит едва построенные стены, скрывающие его от бушующих бурь внутри и снаружи. Разнес годами возводящуюся из обломков пирамиду стабильности. И вместе с тем принес в его жизнь радость. За последние два года Аурэл улыбался чаще, чем за всю свою жизнь. В какие-то моменты больше не мог сдерживаться и кричал, ругался, что не делал ранее никогда, при этом никогда не получая за свои слова по лицу в ответ. И никогда не чувствовал себя с кем-то также комфортно, как с ним. Это странно, не иметь обиды на насильника? Странно ли чувствовать от того же человека любовь, которую он никогда не ощущал ни от кого? Странно ли желать этой любви? Аурэл не знает. Он понятия не имеет, правильно ли это. И от психотерапевта какого-то однозначного ответа не было. Скорее ему задали кучу встречных вопросов: Считает ли он сам Драгоша насильником и ту ситуацию изнасилованием? Не опираясь на мнение других об этой ситуации. А что для него значит любовь? Какие она должна иметь формы? И кто может кому-то запретить желать любви? Ответов Рэлл не нашел. Точнее, нашел, но согласиться с ними ему сложно. Ведь общепринятая моральная сторона вопроса не всегда соответствует индивидуальному восприятию. Тогда он действительно посчитал шантаж за свое наказание и принял его. Сам он, будучи насильником и шантажистом, не смеет упрекать Драгоша в насилии. А уж последующее откровение о прошлом перед Дрейком словно сняло какие-то оковы, даровав каплю облегчения, но словно усилив чувство вины. Потому, когда Драгош так бессовестно ворвался в его жизнь после той ночи, и ни разу не прикоснувшись к нему в сексуальном плане почти год, окружил заботой и теплом. Встречал с работы, приносил обеды, ухаживал, когда Рэлл заболел. Множество маленьких мелочей, для кого-то ничего не значащих. Стали для Аурэла спасением. И наказанием. Аурэл чувствовал себя так, словно его снова наказывают, ведь это не может быть правдой. Его никто никогда ни за что не любил, и действия Драгоша вызывали приступы истерики и страха, ведь казалось, что стоит только впустить его в сердце, как он разорвет его в клочья! Но теперь любовью. Это невыносимо страшно. Чтобы отвлечься от этого он первым соблазнил Дрейка, тогда в их жизни появился секс. Часто грубый, спонтанный и безбашенный, как подтверждение тому, что нежности и ласки Аурэл не достоин. Но всегда наутро Рэлла окружали заботой, лаской и теплом. Хочет воды — ему тут же приносят. Хочет кушать — готовят или приносят из магазина или заказывают то, что хочет. Массаж, объятия, все, что он попросит. Теплая ванна, горячий ужин. А потом появились поцелуи. Сначала маленькие, мимолетные, часто в щеку или уголок губ, иногда в шею или плечи со спины, чаще по утрам, перед уходом на работу и в знак приветствия после работы. Потом по всему телу, оставляя явные следы их связи. И только спустя почти полгода, всего-то пару месяцев назад такой жизни, первый затяжной поцелуй, пустил по броне на сердце Аурэла трещину. Смешно ли, что первый настоящий поцелуй был в его тридцать два года? Жизнь Аурэла никогда не была правильной или хорошей. Он сам насильник, бывший наркоман, уже почти двенадцать лет наблюдающийся у психотерапевтов. Так заслуживает ли такой человек, как он, счастья? И тем более любви. Ждущий его ответа Драгош, никак не показывает своего волнения, но Аурэл ощущает, как быстро бьется его сердце и как напряжены его спина и ноги. Еще немного и он начнет мелко дрожать от волнения. Может быть, раз они оба такие неправильные, им действительно суждено быть вместе? Может ли быть, что все их страдания и старания вели их друг к другу? И встретились бы они раньше, не соверши Аурэл столько ошибок? Встретил бы он в этом одиноком мире-аквариуме, хотя бы еще одного человека, смотрящего на него так же, как Дрейк? За последние два года насильственно навязанной совместной жизни, Аурэл запутался в своих чувствах. И даже не заметил, как крепко и глубоко проросли эти чувства в его сердце. А сейчас, пусть по всем законам логики и морали он должен сказать ему уйти, ведь жить со своим насильником неправильно. Но пытаясь представить свою жизнь без него, в душе назревает буря. Неистовая, холодная, пугающая буря, грозящая затопить и покрыть толстым слоем льда, если поутру он будет просыпаться один. С кухни, когда-то бывшей совершенно пустой, не будет доноситься звуки и запах готовой еды. По вечерам не будет прогулок, а по выходным катания на велосипедах. Не будет домашних свиданий, под уютным пледом с бокалом вина и вкусными закусками, за просмотром какого-нибудь фильма. Спонтанных встреч с людьми, которых Драгош называет друзьями, а Рэлл все еще ощущает себя неуютно, но все же весело. В голове за мгновение проносится все их два года вместе и Аурэл наконец понимает, что, возможно, он просто боится любить. Боится очередного предательства, боится снова остаться один, вывернув себя наизнанку ради этой любви. Но вместе с тем боится остаться без него. Остаться в той же кромешной тьме, куда загнали его собственное бессилие и ненависть отца, где он будет медленно умирать, боясь себя, боясь света. Где не будет его, Лонго Драгоша, так бессовестно заставляющего жить и дышать полной грудью. Невольно в носу Рэлла защипало от подступающих слез, но Драгош тут же нежно сцеловывает с ресниц выступившие слезинки. И чувства, которые он так боялся, вырываются из его груди, словно взорвавшийся вулкан. — Я люблю тебя, — дрожащим голосом шепчет Аурэл. — Люблю тебя, Дрейк, — но вместо слез, приходит облегчение. — Я люблю тебя, — вторит он, а руки слегка дрожат. Он признался не только Драгошу, но и перед самим собой. Эти два года с ним подарили Рэллу столько, сколько не было и за всю его жизнь. Столько, что он даже и дня из этого не мечтал получить. Как Аурэл мог не полюбить Дрейка? И Драгош, переполненный счастьем, не зная, как выразить свои эмоции, просто нежно-нежно целует все его лицо, сам не в силах сдерживать рвущиеся эмоции. Он мечтал услышать эти слова от Рэлла. Мечтал и боялся, что никогда не услышит. — И я люблю тебя, Аурэл, — отзывается Дрейк, снова целуя его в губы. От неудобства позы они оба сначала опускаются на кровать, а потом укладываются на бок, прижимаясь друг к другу ближе, переплетаясь ногами. Дрейк совершенно незаметно для себя сжимает коленями протиснувшуюся между ногу Аурэла. И нежность, переполняющая их растекается по телу ласками рук. Дрейк аккуратно забирается под халат, уделяя особое внимание чувствительным местечкам Рэлла, но не с цельую возбудить, а скорее успокоить. Дать понять, что все будет хорошо. Что они оба могут касаться друг друга без стеснения и разрешения. Что теперь они вольны любить друг друга. Аурэл пальцами очерчивает контуры мышц пресса Дрейка, впервые прикасаясь к нему не тайком. Аккуратные кубики, крепкие, твердые, напрягаются под его рукой лишь сильнее, становясь объемнее. Так приятно касаться их руками, что Рэлл хочет завести себе привычку гладить его живот каждый день, но старательно сдерживал себя. И сейчас отпустил это желание. Постепенно, набирая обороты, Аурэл начинает вести себя все более откровенно, окончательно успокоившись. Повалив Драгоша на спину и придавив пачку презервативов, поцелуи отрываются от губ и блуждают по лицу, медленно опускаясь все ниже. Рэлл умело, но так аккуратно спустился поцелуями по шее к груди, оставив пару игривых укусов на шее, вызывающие в теле Драгоша легкую дрожь. А его губы кружат вокруг соска, вызывая зуд от нетерпения, предвкушения и одновременно с этим легкого раздражения. И в тот момент, когда Дрейк уже был готов оттолкнуть его от себя, нежный язычок касается соска. Драгош никогда не думал, что его тело может быть таким чувствительным. Но от этого легкого прикосновения у него сбивается дыхание, а по телу проходится молния, заставив вздрогнуть. О, как это радует Аурэла! От такой откровенной реакции он становится смелее и уже более настойчиво играется с соском, наслаждаясь тем, как закусывает Драгош губу. Дразня второй сосок пальцами, Аурэл исподлобья наблюдает за ним, словно желает убедиться, что все делает правильно. Разрываемый желанием спрятать лицо и скрыться от иногда поднимающегося на него взгляда Аурэла, Дрейк мягко оглаживает плечи и спину Рэлла руками. А тот, своими ручками, обласкивает весь торс Дрейка, наконец оставив в покое начавшие покалывать соски. Даже в позе наездника Рэлл не был столь откровенным, как сейчас. Таким жадным, будто если пропустит хоть миллиметр его кожи, то он не сможет заявить права на него полностью. Медленно и плавно, даже аккуратно, Аурэл опускается поцелуями ниже, оказываясь на полу. Сомкнутые колени Драгоша тут же оказываются атакованы поцелуями и руками. И он сам раздвигает их, откровенно приглашая Рэлла. О, какой пожар разгорается в его глазах после этого простого действия! Дрейк едва не задыхается от его взгляда, ощущая себя пойманной мышью в кошачьи лапы. И это, к его удивлению, очень приятное чувство — быть в его власти. Трепещущее внутри противоречиями, но желанное чувство. И Аурэл дает ему это. Он уже привычно для них начинает с минета, особенно обласкивая губами и даже слегка зубами мошонку, пока стягивает с него трусы. Отбросив их в сторону, рукой заставляет Дрейка поднять одну ногу и, согнув ее в колене, упереться пяткой в край кровати, тем самым раздвинув ноги еще шире. И пока Дрейк утопает в волшебных ощущениях от минета, Рэлл ненавязчиво начинает ласкать пальцами сначала промежность. Такой маленький кусочек нежной плоти, чувствительной не меньше, чем головка. И эта ласка лишь дополняет минет, не оставляя Дрейку даже шанс на желание выбраться из этой неги. Он лишь чуть вздрагивает, слыша щелчко крышки флакона смазки, и напрягается, когда влажный от слюны и смазки палец Рэлла касается ануса. Но все заканчивается лишь на легком поглаживании — он явно осторожничает, и Дрейк одновременно рад и не рад этому. Его сложившееся за столько лет нежелание вторжения в эту часть его тела, воют в нем раненым зверем, но любовь и желание быть с любимым во всех ролях в сексе, сильнее. И он, заставляя себя расслабиться, чуть шире разводит ноги, изо всех сил стараясь дышать ровно и спокойно. Хотя сделать это крайне сложно, ведь язык и губы Рэлла терзают лаской пенис. Следящий за его реакциями Аурэл не упускает из виду эту секундную борьбу Дрейка самим с собой, и в тот же миг, как тот расслабляется, начинает сосать член активнее, тем самым отвлекая от неприятных ощущений. Но к своему удивлению, когда аккуратно проталкивает палец в анус, не встречает сопротивления. Только в этот момент до него доходит смысл слов «готовился к этому» — он подготавливал себя к проникновению! Любопытство мгновенно вспыхивает фейерверком. Как именно это делал? Что использовал? Когда? Но расспросить его Рэлл еще успеет, потому что сейчас не до этого. Сама мысль, что Дрейк подготавливал себя для него, опускается в пах горячей кровью, заставляя пылать. — Блядь, Рэлл! — рычит Дрейк, сам не ожидая, что прикосновение к простате и одновременная игра с его яйцами и членом, пробьет его тело молнией, заставив выгнуться в спине, а пальцы ног подогнуться. До этого он и вовсе не ощущал ничего даже близко похожее, а сейчас едва не кончил от этого. И Рэлл начинает намеренно атаковать простату, заглотив член, упершийся ему в небо, пока вторая рука слегка сжимает и оттягивает мошонку. Каждый раз, когда он чувствует, что его яйца и член напрягаются, он сбавляет обороты, уделяя больше внимания растягиванию мышц сфинктера. Это заставляет Дрейка утробно и недовольно рычать, дергая руками простынь. Он понимает, что Аурэл дразнит его, что он тем самым пытается сделать саму мысль о проникновении приятной и желанной, но это откровенно злит, доводя до ручки. — Рэлл, — срывается с губ, когда все повторяется. Неожиданно их взгляды встречаются, и они оба тонут в этой буре. Сдерживаемая страсть грозит разорвать их, если они промедлят еще немного, и Аурэл снова атакует его со всех возможных сторон. Смесь слюны и предсеменной жидкость стекает по стволу пениса, заливая мошонку. Громкие хлюпающие звуки уже раздаются не от сосания члена, а трахающих Дрейка пальцев. Четырех слегка туго входящих в него пальцев, создающих давление на анус и простату. Но вопреки всем ожиданиям это не вызывает отторжения или неприязни. Напротив, это кажется чем-то невероятно возбуждающим и приятным. — Рэлл, я сейчас кончу, — срывается с губ. Дрейк с трудом удерживает бедра на месте, отчего они дрожат, когда Аурэл снова истязает пальцами простату. Но ему так хочется поскорее догнать этот неуловимый оргазм, что перед глазами все пульсирует. Дрожащие, от сдерживаемого желания притянуть его к себе и крепко поцеловать, пальцы путаются в волосах Рэлла. Драгош впервые чувствует и стыд, и наслаждение, разрываемый желаниями либо получить больше, либо прекратить всё это. Но неожиданно Аурэл выпускает изо рта пенис, прижимает его к своей шее ладонью, продолжая ласкать его, и ни на мгновение не переставая истязать пальцами простату. — Кончай, — низко рычит Аурэл, и вибрация его голоса передается через кожу к пенису, как если бы сквозь одежду коснулся вибратор. Предохранитель уже давно снят, и эта финальная атака вибрацией и умопомрачительно сексуальным голосом с приказным тоном, нажимает на курок. Драгоша выгибает в спине, перед глазами пульсирует тьма, а по телу волнами разносится невообразимое до этого удовольствие. Вместе с ним приходит расслабление, и мягкая усталость. На протяжении этой неги из него вытаскивают пальцы, и внутри чувствуется какая-то пустота. Пульсирующая и словно бы требующая продолжения. И Рэлл снова дает ему желанное, навалившись сверху и поцеловав. Легкий вначале поцелуй постепенно превращается в углубленный и страстный. Затихнувшее было возбуждение вздымается новой волной, и Дрейк впервые ощущает пульсацию внутри себя. Как будто ему нехватает чего-то, что приласкало бы его простату и нежные мышцы аунса. Это новое странное чувство не вызывает в нем сопротивления, напротив, он и сам жаждет, когда к нему прикоснуться там. И он сам обхватывает Аурэла руками, иследуя его спину и пытаясь прижаться пахом к паху. Неожиданно, после мучительно долгой прилюдии, продлившейся не более, чем один поцелуй и дразнящая ласка рукой, избегающей касаться паха, заканчивается. Аурэл отстроняется, глядя на Дрейка затуманннеым желанием взглядом. Когда Драгош открывает глаза и смотрит на Аурэла, все желание возмутиться, ведь он хотел кончить вместе с ним, пропадает в небытие. Рэлл, облизывая губы, выпрямляется, встав на пол и словно красуясь, стягивает с себя халат. Взгляд его оказывает чудовищное сексуальное давление на Драгоша. Ему кажется, что даже если он кончит еще раз пять, Аурэл не остановится, пока они оба не выжмут свои яйца досуха. Он невольно сглатывает, глядя на Рэлла, надевающего презерватив и дополнительно смазывает лубрикантом. — Готов продолжить? — сексуально опасный голос Аурэла вызывает мурашки по телу Дрейка, а его взгляд и вовсе заставляет трепетать от предвкушения. Дрейк только и может, что согласно кивнуть, ощущая себя в реальной опасности от исходящей власти его любимого мужчины. Аурэл никогда не показывал себя таковым, никогда в жизни Дрейк даже подумать не смел, что его нежный мужчина окажется хищником. Хотя, мог бы и догадаться, но уже слишком поздно. Рэлл, подсунув подушку под спину Дрейка и опустившись на колени, с какое-то мучительно долгое мгновение ласкает руками его бедра и пах, покусывая и целуя его бедра. Драгош готов проклинать то, насколько он сейчас чувствителен и насколько его тело поддается любой ласке, словно он всегда был именно таким. Но, черт возьми, как же ему это нравится! Даже сексуальный вид надевающего презерватив Аурэла, щекочет где-то внутри пёршыком, вызывая только трепетные волны предвкушения. Потому он призывно разводит колени шире, всем своим видом давая понять, что хочет почувствовать его внутри. И Аурэл дает ему это. Слегка погладив головкой сфинктер, он медленно давит на него, помогая себе рукой. И давление его пенисом совсем не то же, что пальцами. Он крупнее, объемнее, и словно заполняет каждый миллиметр пространства внутри. Когда головка касается простаты, Дрейк вздрагивает, а с губ срывается тихий стон, превращающийся в протяжный, по мере того, как пенис входит в него почти на всю глубину. Мучительно медленно, давая привыкнуть, под дразнящие ласки пениса и мошонки. Он и рад бы не стонать, но звук вырывается из горла сам. Даже попытка заткнуть себя, закусив руку, не помогает. И это чертовски радует Аурэла. Настолько, что он бы растягивал это на вечность, но слишком скоро доходит до упора и его яйца ударяются об задницу Дрейка. Едва переведя дыхание, Драгош оказывается атакован — Рэлл наваливается на него сверху, несколько яростно целуя. Утопая в этом поцелуе и ласке рук, основательно дразнящих до пульсации сосков, Дрейк чувствует, как уже хочет чтобы Аурэл начал двигаться, но тот медлит. Только спустя мучительное мгновение он совершает первые слегка круговые и небольшие поступательные движения тазом. Мучительно медленные, дающие Драгошу свыкнуться не только с простым проникновением, но и с трением внутри. О, этот особый талант Аурэла, вертеться на члене с теми же движениями, снова применяется против Дрейка, но теперь показывая всю жестокую дразнящую силу этого движения. И пока поцелуй выбивает из легких воздух и лишние мысли, легкие шлепки по заднице мошонкой, выбивают все мысли из головы. Когда Рэлл отстраняется, Драгош уже не в силах сдерживать рвущиеся из его горла стоны, вторящие нарастающему ритму. Как и совершенно не в силах сопротивляться захватывающему его удовольствию. — Ох, Рэлл… Аурэл! Как хорошо! Это… — дрожащий голос Дрейка сливается в единый ритм шлепков по ягодицам и кажущимися ему сейчас жутко грязными хлюпающими звуками, пока руки безостановочно гладяд удерживающего его за бедра руки Рэлла. — Не больно? — хриплый голос Аурэла пронзает голову, как молния. Приоткрыв глаза и попытавшись сосредоточить внимание на его лице, Драгош отрицательно качает головой. О, ему не больно. Он и представить себе не мог, что секс может быть таким… Таким ярким, жарким, заволакивающим и приятным! Это точно перевернет все его представление о том, каким должен быть актив в паре, но это будет позже. Потому что сейчас все его мысли сосредоточены на том, как ему невыносимо жарко. Пот стекает по телу, каждое прикосновение Аурэла к телу обжигает, а толчки словно раскачивают хлипкую лодочку в море лавы. Он даже не замечает, как пытается подмахивать бедрами, как дрожат его колени, которые он то пытается сжать их, то развести шире. В какой-то момент Аурэл подхватывает одну его ногу, закидывая себе на плечо, тем самым заставляя Дрейка повернуться набок. И только сбившийся ритм начинается по новой. — Ох, блядь. Глубоко. Рэлл, слишком… Это слишком глубоко! — Драгош, слегка напуганный новым положением, тянется рукой к животу Аурэла, не то пытаясь оттолкнуть его от себя, не то хотя бы просто остановить. — Драгош, — скользящие по животу пальцы Дрейка вызывают спазм мышц пресса, и Рэлл издает низкий рык. Аурэл перехватывает его руку, переплетает пальцы и сбавляет ритм, двигаясь медленее и плавнее. Он находится на грани, едва сдерживаясь от желания кончить. Потому, удерживая его за руку, второй рукой сжимает пенис Дрейка, отчего каждый толчок превращается в попытку трахнуть его руку. Эта жестокая атака выбивает из горла Драгоша стоны удовольствия, отчего он начинает лишь сильнее поддаваться бедрами навстречу руке Аурэлла. Ритм, снова набирающий оборты и полный страсти, почти сводит их с ума. От сдерживаемого желания Аурэл становится нетерпеливым, даже грубым, но для Дрейка это как легкая перчинка, лишь усиливает вкус. — Рэлл, — хрипит Драгош, пока стоны разрывают высыхающее от горячего дыхание горло. — Аурэл. От звука его голоса, сливающегося в единую музыку со шлепками, чвоканьем, собственными стонами и рычанием, вызывает взрыв в голове и паху Аурэла. Драгош чувствует, как презерватив внутри него наполняется горячей спермой, а пульсирующий пенис даже не думает останавливаться, доводя свое мучительно классное действие до конца. Дрейк кончает чуть погодя, с утробным рыком, глохнувшим под одеялом, невольно натянутым на голову рукой. Но даже так, все не заканчивается, потому что Аурэл не спеша вынимать член, снова заваливается на Драгоша, вовлекая его в глубокий поцелуй, лишь усиливающий состояние оргазма и продлевая его на мгновение дольше. Когда они оба успокаиваются, то наконец рассоединяются, но продолжают лежать рядом, прижавшись лбами друг к другу, переводя дыхание. Только после этого Аурэл на едва гнущихся ногах доходит до тумбы, доставая оттуда салфетки, чтобы обтереться ими и вытереть Драгоша, все еще пребывающего в состоянии неги. Снимая презерватив и вытирая их, Рэлл выбрасывает мусор в ведро, спрятавшееся рядом с мини-холодильником, из которого достает бутылку воды. — Держи, — произносит он, протянув открытую бутылку Дрейку, вернувшись к кровати. Тот, словно еще не вернулся из неги, взяв бутылку, делает пару крупных глотков, наконец, ощущая, как его тело отпускает захвативший в плен жар. И едва не расплескивает остаток, но Аурэл вовремя забирает бутыдку, сев рядом. — Давай заведем собаку, — бормочет Драгош, собравшись с силами, чтобы подняться и забраться под одеяло, пока не отключился. — Собаку? — не понимающе смотрит Аурэл, невольно цепляясь взглядом за задницу Дрейка, так заманчиво покачивающейся от движений. Он судорожно сглатывает, пока соблазнительный зад уже скрывается под одеялом. — Ага, — слабо улыбается Дрейк, поднимая одеяло и приглашая Рэлла лечь рядом. Аурэл, оставив бутылку на полу, забирается на кровать, тут же оказываясь в уютных объятиях. — Породы Кавалер-кинг-чарльз-спаниель. Я буду бегать с ней по утрам, а вечером мы втроем будем неспешно прогуливаться. А, и купим домик с участком, чтобы в случае моей занятости тебе не пришлось активно играть с ней. Она будет очень милой и будет любить своего папулю так сильно, что вместе с папа будет готовить ему завтрак прямо в пастель каждое утро. А еще, она будет рада любому имени, которое ей даст папуля, ведь она будет любить его больше всех, — под конец голос Дрейка становится едва понятным, ибо он засыпает, более не в состоянии противиться сну. А вот Аурэл от такого заявления и вовсе потерял всякое желание спать. Он еще около часа осмысливает услышанное, пытаясь понять бредит Драгош или же серьезен. Но ответов от спящего вряд ли дождешься, потому Аурэл уже от совокупности умственной и физической усталости, погружается в сон. Отчасти тревожный, навеянный заявлением про собаку и даже домом с участком, отчасти слишком нереально счастливым, чтобы это могло бы существовать в реальности. Тем не менее, утром он просыпается от аромата любимого кофе. Открыв глаза, его взору предстает сидящий рядом любимый мужчина, облокотившийся на поднятую спинку кровати, медленно потягивающий свой зеленый чай. В его руках какие-то бумаги, совершенно не похожие на газету, но читает он весьма увлеченно. Потянувшись, Аурэл прижимается к нему, уткнувшись носом в бок, пока шаловливая рука оглаживает живот Дрейка. — Доброе утро, любимый, — Драгош, поставив чашу на поднос, накрывает его ладонь своей, не давая ему убрать ее, если вдруг испугается и решит отпрянуть. И Рэлл почти отдернул бы свою руку, если бы Дрейк заранее не подстраховался. — Выспался? — откладывает бумаги в сторону, тут же приоткрывая одеяло, закрывшее его с головой. Аурэл невнятно мычит в ответ, пряча лицо в смущении, что немного веселит Драгоша и он тут же ныряет к нему под одеяло, затягивая на себя Рэлла и крепко обнимая его. Но из-за этого одеяло сползает с их головой, оголяя и плечи. Взяв его руку в свою, он переплетает их пальцы, подносит к губам и нежно целует, тем самым привлекая к их рукам внимание. — Ты же помнишь, о чем мы вчера говорили? — вкрадчиво спрашивает он, глядя на все еще сонного Аурэла. Тот слегка кивает, глядя на него широко распахнутыми глазами. На его безымянном пальце левой руки красуется кольцо. Простенькое, легкое, едва заметное. В едва попадающих в окно лучах солнца поблескивает платиновый ободок, обнятый золотой ниткой, связанной в узелок, напоминающий форму бесконечности. Это то, о чем он думает? Это действительно то самое кольцо?! — Я рад, — Дрейк выпускает его руку из своей и кладет себе на грудь так, чтобы ладонь накрывала его сосок. — Значит, тебе больше не зачем стесняться и претворяться спящим, чтобы пощупать меня, — задиристо улыбается он, притянув Аурэла к себе ближе и нежно поцеловав в губы. Рэллу всегда нравилось ленивое пробуждение, когда они еще с пару минут просто нежатся в кровати, обнимаются и целуются, прежде чем подняться. Потому что притворяясь спящим он мог беззастенчиво обнимать Дрейка. Драгош замечал и сам охотно выполнял этот маленький ритуал по утрам. Всегда старался вернуться с пробежки до того, как Аурэл проснется, включал кофемашину, а сам шел к нему в постель, чтобы поваляться еще немного. Их обоих не стесняет исходящий запах пота от Дрейка, Рэллу же он и вовсе нравится. Утренний совместный душ без сексуальных игр, и завтрак за одним столом. И тогда, чтобы не произошло за день, вечером они оба не будут чувствовать себя излишне измотанными эмоционально. Но это утро точно отличается от обычного! — Кстати, я вчера уснул и не услышал твоего мнение по поводу домика и малютки Кавалер-кинг-чарльз-спаниеля, — Дагош нежно целует Аурэла в уголок губ и поднимается, намеренно убирая волосы со лба Рэлла левой рукой, демонстрируя ему идентичное колечко. Схватив его руку, Аурэл резко садиться, но тут же заваливается набок. Драгош успешно поддерживает его, не давая упасть, прекрасно зная, что по утрам у него низкое кровяное давление и резкие движения не слишком уж приятны. — Я хотел сделать все правильно. Думал, после вечеринки у твоего брата, мы отправимся в отель, где закажем легкий ужин, вино. И я сделаю тебе предложение при полном параде, а не в одних трусах, — смущенно смеется Драгош, аккуратно взяв Рэлла за руки. — Даже сделал бронь в одном из лучших отелей города. Но… Мы здесь. Вчера я уже сказал тебе абсолютно все, что планировал сказать. Мне жаль, что я уснул не договорив до конца, потому позволь исправится, — он склоняется, оставляя нежный поцелуй на каждой ладони, и, поднявшись, плетется в сторону рюкзака у двери спальни. Он едва заметно прихрамывает, что возрождает в мыслях Аурэла события ночи. Он невольно ощущает приливающий жар к лицу, но оторвать взгляд от упругой задницы Дрейка просто не в силах. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Аурэл, словно боится, что его услышат. — Д-да, — заикается Дрейк, смущенно отведя взгляд в сторону, едва подойдя к кровати с папкой в руках, что достал из рюкзака. — Я, даже, немного удивлен. Когда я… Кхем. Готовился к этому, то, практически ничего не чувствовал, но вчера… Фух, — нервно смеется, — вчера было очень круто! Я совершенно точно хочу повторить, но точно не в ближайшую неделю. Ощущение, что ты все еще внутри слишком… Слишком явные. Аурэл впервые видит такой яркий румянец на его щеках. Драгош смущен, доволен и даже не против повторить. От этого едва проснувшемуся Рэллу кажется, что он парит на огромном пушистом облаке. Слишком счастлив! — Это мой доход за последний год, плюс стоимости акций, которыми я сейчас владею, — возвращаясь к начальной теме, Драгош аккуратно кладет папку на кровать рядом с Аурэлом, заторможено следящим за ним. Взяв себя в руки, Рэлл открывает папку, в которой содержится выписка со всех счетов, включая брокерский. И чем ближе дата к нынешнему числу, тем больше сумма. Итоговая так и вовсе превышает десять годовых зарплат Аурэла. А это, на минутку, почти пятьсот тысяч фунтов стерлингов! Рэлл такие суммы видел только в страховых договора, да и то, были простыми числами, никак его не касающимися. — Поэтому, — Драгош возвращает внимание к себе, — я и предложил купить домик и малютку Кавалер-кинг-чарльз-спаниеля, — он сглатывает, очень боясь вслух произнести самую банальную из банальных фраз всего мира, произносимую в сопливых драмах, обычно заканчивающуюся счастливо. — Драгош, это… — Аурэлу с трудом даются слова. Он понимает, что пытается сказать Дрейк, но у самого так колотится сердце, что он даже не знает, должен ли он просто сказать «да» или же может выдвинуть свои требования? — Постой, — резко пасует Драгош, поднимая руки, будто пытается закрыть ими рот Аурэла, но они слишком далеко друг от друга, чтобы он смог дотянуться. — Я весьма боюсь услышать твой ответ сейчас. Лучше… — всплеснув руками, он сжимает их в кулаки, поджав руки к груди, прям как маленькая девочка, что вызывает у Рэлла улыбку. — Эм, давай ты подумаешь об этом до вечера. Твой кофе остывает, и, думаю, что скоро подадут завтрак, — он, снова сплеснув руками, зайцем скачет к шкафу, откуда быстро достает их одежду, умудряясь слишком активно жестикулировать в процессе. — А еще ты не смотрел папку, которую дал твой брат. К слову, там действительно копия письма вашей бабки. И там такие подробности, которых не то, чтобы в сети не сыщешь, про некоторые уже даже свидетелей нет! Жуть просто. Так что, да, все слова твоего брата вчера абсолютная правда. В какой-то мере ты истинный наследник этой семьи, ибо мать твоего братца не является вашей родственницей. Так непривычно видеть Дрейка таким взволнованным и смущенным. Рэллу даже приятно узнать, что он может быть таким милым. Даже смена темы не затмевает этого. Наблюдая за ним все это время, казалось, что Драгош Лонго никогда в жизни ничего не стесняется и не смущается, словно человек из стали. И сейчас Аурэл бы с удовольствием подразнил бы его, если бы ему было позволен сей каприз. Вздохнув, Аурэл поднимается, слабо улыбаясь. Взяв предложенную Дрейком одежду, он с трудом натыкает тапки. Ждать до вечера, чтобы согласиться? Но ведь еще вчера Аурэл уже дал свой ответ, разве нет? Как он может теперь, узнав счастье на вкус, отказаться от него? Нет, он понимает, что Дрейк просто дает ему шанс все тщательно обдумать. Однако Аурэл так устал от постоянного страха и боли. Устал быть один. И если ему предназначено провести остаток своей жизни с этим мужчиной, его насильником и его счастьем, то он не хочет отказываться от него. — Папа, — тянет Аурэл на английский манер, подходя к Дрейку ближе, заставляя того замереть, как хомячка перед опасностью, — ты же поможешь выбрать папуле имя для дочурки, не так ли? — шаловливо улыбается он, придавая легкой хрипотцы голосу. Спросонья у него это получается легко. — Придумай пару своих вариантов, ладно? — и легонько куснув его за ключицу, он быстренько сбегает в ванную, закрываясь там. — Блядь, — шумно выдыхает Драгош, что даже сквозь дверь слышно, осев на корточки, ибо ноги не держат. Если бы с таким выражением лица, взглядом и голосом Рэлл попросил бы его продолжить их ночное рандеву, Дрейк бы сам бы принял коленно-локтевую позу! — Аурэл, я люблю тебя. Слышишь? Люблю! — смеется он. Прижавшись к двери спиной, Рэлл пытается перевести дыхание. Ощущение, что сердце прямо сейчас выпрыгнет из груди. Он так никогда в жизни не волновался! Но какое же это приятное волнение! Шумно вдохнув, он наспех принимаешь душ, умывается и чистит зубы, одеваясь там же в ванной. Не потому что стыдится одеваться перед Дрейком. В этом плане им уже нечего друг от друга скрывать. Скорее потому, что даже после холодной воды все его лицо горит! Но от их непривычных утренних игр отвлекает стук в дверь с сообщение что стол накрыт и их ожидают в столовой. Понятия не имея, сколько гостей осталось в доме, они оба стараются привести себя в презентабельный вид. Драгошу приходится надеть тонкий свитер с высоким воротом, потому что Аурэл не сдерживал силу своих поцелуем. И он мог бы похвастаться ими, но точно не перед Марином! Ему совершенно не хочется, чтобы брат Рэлла был в курсе, чем они занимались тут ночью. В своей паранойи он даже вычистил мусорное ведро до того, как придут уборщики. Мало ли, вдруг Марин додумается порчи на сперму накладывать. Дрейку остается только надеяться, что в комнате нет камер. Но к их приятному удивлению, за столом находятся лишь трое — Мария, Рокуш и Марин. Это расслабляет и слегка успокаивает. Притом все они выглядят крайне довольными, хоть и усталыми. И это несмотря на то, что завтрак у них в обед. Лучше не спрашивать, что они делали ночью. — Хорошо спалось? — улыбчивая Мария приветливо машет им, наблюдая за тем, как Аурэл буквально присасывается к чашке с кофе. — О, привет друг кофеман, — она салютует своей чашкой свежесваренного кофе. — Утра, — вежливо отвечает Аурэл, усаживаясь напротив Марина. — Прекрасно спалось, — отвечает за них Драгош, не забыв притащить с собой папку, что вчера дал Марин. — Ну и семейка у вас, скажу я, — фыркает он, усаживаясь за стол, положив папку рядом Рэллом. — Хотя, чего удивляться? Вы же выходцы из боковой ветви королевского рода. А у таких обычно все черт знает как. — Придержи свой сарказм при себе, — щерится на него Марин, с удовольствием поедая свой завтрак. — Ну, ну? — он нетерпеливо ерзает на стуле. — Как тебе комната, братик? Понравилась? Есть что-то, что ты хочешь исправить? С обоих сторон от него слышатся тихие смешки Марии и Рокуша, но Марина это ни капли не смущает. Зато это раздражает Драгоша. — Кстати об этом, — Дрейк быстро нарезает яичницу в тарелке Аурэла на аккуратные кусочки, пока Аурэл намазывает им тосты маслом. — Надеюсь, ты не ставил там камер? — Не надо навешивать мне свои фетиши, — рычит на него Марин. — Комната прекрасна, Рин, — отзывается Аурэл, ущипнув Дрейка за щеку, в попытке утихомирить его. Будто это может помощь. — Правда? Я счастлив! Кстати, если что, окно с внешней стороны не прозрачное, так что, пользуйтесь этим, если захотите! — щебечет Марин, каладывая на тост приличный слой колбасы. — Уверен, в вашей квартире такого вы сделать не могли бы. Аурэл едва не давится кофе, когда понимает, к чему клонит младший брат. Бросив злобный взгляд на Марина, Дрейк помогает возлюбленному откашляться и вытереть лицо и стол. — И кто теперь на кого навешивает фетиши? — бурчит Драгош. — Оба, — замечает Мария, что вызывает очередной смешок у Рокуша. Аурэл украдкой осматривает тихого Рокуша, замечая скованность в движениях и натертости на запястьях. Осознание, что топом в их паре является Марин, отчасти радует Аурэла, но вот знать об этом подробности он точно не хочет. Вообще, чем меньше Рэлл знает о жизни Марина, тем лучше для них обоих. Детская обида слишком уж сильна. — Между прочим занятие сексом у окна одно из распространенных действий, в отличие от подглядываний через камеру, — как бы между прочим замечает Марин. — Хочешь сказать, мои фетиши хуже твоих, что ли? — бычится Дрейк. — Так ты подтве… Ай! Рокки! Больно же, — обиженно дует губки Марин, потирая бедро, за которое его только что болезненно ущипнули. — Что на счет матери Аурэла? — интересуется Рокуш, вмешиваясь до того, как бывшие одноклассники начнут войну за столом. Он заметил взгляд Рэлла на свои руки, но даже не придал этому значения. Так и продолжает спокойно есть. Рокушу всегда было безразлично, что и кто о нем подумает. С другой стороны из-за рассказов Марина, ему кажется, что Аурэл никогда не стал бы осуждать кого-то или презирать. В конце концов в его словах и действиях чувствуется искренность по отношению к ним — Марину и Рокушу, как к мужьями. — Я еще не читал, — немного хмурится Аурэл, опустив взгляд в свою тарелку с яичницей. Слишком явно пялиться на кого-то признак неприличия. — В любом случае, ты можешь встретиться или позвонить ей в любой удобный для тебя момент, Рэлли, — Мария подсовывает ему поближе тарелку с колбасной нарезкой, чтобы он не ел пустые тосты, попутно отбирая ее у Марина. — Она будет ждать твоего решения. Это несколько болезненно режет слух Аурэла. За вчерашний день и это утро он уже столько раз слышал эту фразу, что она начинает вызывать раздражение. Крохотное желание рвануть прямо сейчас и закончить с этим раз и навсегда, начинает зудеть изнутри, но страх тормозит. Что, если он не сможет принять ее, как свою мать? Что если она, узнав о нем, не сможет принять его? Что если, она не примет их с Дрейком? Что если они не смогу даже поговорить нормально? Бесконечные «что если» крутятся в голове, заставляя содрогаться в ужасе. — Все в порядке, любимый, — Драгош накрывает его напряженно сжимающую вилку ладонь своей, мягко поглаживая. — Чтобы ты не выбрал и чтобы не произошло после, я поддержу тебя. — Мне нужен пакет, радуга хочет выйти, — шепчет Марин, но его все прекрасно слышат. — Учитель, мне вас жаль, — огрызается Драгош в ответ. — Вы вряд ли когда-то слышали хотя бы одно доброе слово от этого пубертатного подростка, с манией величия. — Чего?! — вспыхивает Марин, едва не стукнув кулаком по столу. — Все не так плохо, как кажется, — смеется Рокуш, замечая, как это задевает обычно всегда спокойного Марина. Удивительно, как сильно Драгош может влиять на него. — Рэллу, если ты когда-нибудь захочешь бросить этой мухи, говори прямо мне. Я помогу тебе избавиться от этого клопа, — заявляет Марин, пряча за шкодливой улыбкой серьезные ноты. — Поздно! — несколько громче нужного заявляет Дрейк, поднимая их с Рэллом левые руки. — Я от него уже никуда и никогда не денусь! Ты, разрушитель планов, никогда не дождешься, чтобы я исчез из жизни моего Аурэла! — интонацией выделяет два последних слова. — Что?! Нет! — Марин едва не вскакивает с места, в попытке дотянуться до их рук через стол и сорвать кольца, но Рокуш останавливает его. — О, боги! Поздравляю! — одна Мария радостно аплодирует. — Рэлли, милый. Обязательно свяжись со мной, когда понадобится помощь в организации свадьбы. Я помогу сделать все в лучшем виде! — Поздравляю, Аурэл, Драгош, — Рокуш удерживает одной рукой рычащего на Дрейка Марина, с глубочайшей нежностью глядя на них. Словно он их отец. Это слегка удивляет, но приятно радует Аурэла. — Марин на самом деле очень рад за вас. — Не говори за меня! Я никогда в жизни не пожелаю своему брату такого мужа, как этот… Этот! — от избытка чувств у него даже не хватает слов, чтобы хорошенько приласкать Дрейка, который с каким-то злорадным удовольствием смотрит на него, вздернув подбородок. Он едва не задыхается от застрявших в нем негодования и обиды. — Благодарю, — он мягко целует тыльную сторону руки смущенного Аурэла, сразу же отпуская, чтобы они смогли продолжить завтрак. — Не уверен, что нам нужна какая-то особая церемония. В любом случае, мы отправим вам приглашения, когда определимся со всем. — Буду ждать с нетерпением! И все же, если вам понадобится абсолютно любая помощь, только скажите. Я в тот же день примчусь в Лондон, чтобы обсудить все детали, — не унимается оживившаяся Мария. — Она не отстанет, — Рокуш помогает все еще злящемуся Марину сделать еще один бутерброт. — Ибо это ее хобби, организовывать любые праздники, какими бы они ни были. При том заниматься может от дизайна приглашений и костюмов, до интерьера и украшений. — Не смущайте меня, Рокуш, — зарделась Мария, потупив взор и вернувшись к завтраку. — Спасибо, — тихо произносит Аурэл, оглядев всех. — Буду рад, если вы все нам поможете. От этого «нам» Драгош расплывается в счастливой улыбке, блаженно млея. И только Марин разрывается от желания загрызть Драгоша на месте и затискать брата от умиления. Таким расслабленным и при этом счастливым Аурэл никогда не был. Марина бесит, что этого добился именно Драгош, но и сделать с этим он ничего не может.