Лунное сияние

Лесли Фелан оглянулся, чтобы посмотреть на последнюю в этом году группу туристов, решивших прокатиться к горному озеру. Сезон дождей в этом году запаздывал, радуя теплой и сухой осенью, и предложение от желающих провести несколько дней на природе Лесли принял весьма охотно. Ферма, на которой когда-то разводили и объезжали лошадей, за последние несколько лет превратилась в туристический уголок, не особо процветающий, но лошадей требовалось кормить не только с весны по осень, но и зимой, когда заработка не было, однако отказываться от фермы «Лунное сияние» он не собирался. Сто лет назад, и даже пятьдесят, лошади еще были нужны, теперь же, когда мир заполонили автомобили, коневодство пришло в упадок, тем более там, где разводили не супердорогих породистых скакунов для спорта, а простых середнячков для работы и души. Детство Лесли прошло среди лошадей на этой ферме, расположенной в живописном предгорье. Родители его рано погибли, и Лесли воспитывал дед, прививая любовь ко всему живому. Он научил внука всему, что знал сам, а потом, решив, что образование мальчику в этой жизни нужнее, чем умение седлать коня, отправил Лесли в колледж с возможностью проживания, а затем Лесли уже сам поступил в институт и успешно окончил его, получив диплом юриста. Однако ему хватило трех лет работы в столице, чтобы понять — это не его. Город душил своей скоростью жизни, круглосуточным шумом и вечными запахами бензина, булочек с котлетами и плохого кофе. Ничто так не огорчало Лесли, как дрянной кофе из автоматов. В редкие разговоры по телефону дед над ним посмеивался, говоря, что это все кровь его матери, на четверть алжирки, дает о себе знать, и приглашал приехать в отпуск, пока однажды Лесли не плюнул на все, собрал вещи и рванул домой. Дед был рад его видеть, правда, переживал, что внук бросил прибыльную и престижную работу, но к тому времени он уже сильно сдал и с трудом обихаживал тех немногих лошадей, что у них остались. Лесли тут же впрягся в работу, выискивая возможности сохранить ферму, и нашел. К тому времени особую популярность начал получать так называемый «зеленый туризм». Горы их были достаточно привлекательны для отдыха, а лошади — бессменный транспорт. Людей в самые труднодоступные, но такие прекрасные места, лошади доставляли не так быстро, как вертолеты, но не менее надежно. Поначалу было трудно, только через год ферма принесла первую прибыль, а потом у Лесли появились постоянные клиенты, поставляющие на ферму туристов, желающих провести время на природе. К тому времени Лесли обустроил ферму и разработал три маршрута, по которым туристы особо охотно путешествовали с ночевкой, но самым популярным стало небольшое горное озеро с прозрачной синей водой. Путь туда занимал два дня с ночевкой в лесу, день отводился отдыхающим на прогулки у озера, ночь они проводили в небольшом домике, и два дня обратного пути. Озеро Лесли любил так же, как и лошадей. Особенно ему нравилось сидеть ночью на берегу, когда луна заглядывала в воду, словно в зеркало. Тогда озеро переливалось серебром, рождая в душе что-то невероятное. Попроси Лесли выразить его чувство словами, и он бы не смог, даже если бы на кону была его жизнь, но одно он знал точно, завораживающая красота озера, в ясный день просто невероятно синего цвета, дарила покой растревоженной душе. Впервые сюда он приехал, когда потерял свою первую любовь. Лесли тогда исполнилось шестнадцать, и дед отсылал его в колледж, а любимый человек на вопрос будет ли он ждать, просто рассмеялся ему в лицо. Так больно Лесли еще никогда не было, вот и сбежал он на озеро, то ли топиться, то ли просто от всего мира спрятаться хотел. И тут это чудо — мерцающее в лунном свете озеро. Постепенно боль первой любви отпустила, а в душе поселилось ощущение покоя, умиротворения. Словно пообещал кто-то, что все будет хорошо. Когда он вернулся, дед даже ругать или спрашивать, где был и почему, не стал. Просто похлопал по плечу, и позвал ужинать. Вот с тех пор Лесли и полюбил бывать на озере. Именно здесь он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Увы, счастье абсолютным не бывает. Вскоре после начала работы обновленного «Лунного сияния» деда не стало. Лесли долго переживал смерть единственного родного человека в мире, и именно лошади не дали ему погрузиться в бездну отчаянья. Про то, что время лечит, Лесли слышал много раз, но только испытав все на своей шкуре, понял, что время, конечно, если лечит, то не стирает до конца, оставляя в душе след. Даже озеро не помогало в полной мере. С тех пор прошло шесть лет. Ферма «Лунное сияние» работает исправно, восемь прокатных лошадей катают туристов, а Лесли неизменно сопровождает их, присматривая и за людьми, и за лошадьми. Иногда, если наплыв туристов превышает его возможности, Лесли просит помощи у соседей, которые могут ссудить ему несколько лошадей и конюха, всегда честно оплачивая эту помощь, так что у владельцев соседних ферм о молодом Фелане сложилось самое благоприятное впечатление. Одно только огорчало дочерей соседей-фермеров и жительниц небольшого городка, расположенного в шести часах пути (если погода хорошая) от «Лунного сияния» — Лесли предпочитал мужчин. Вернее, некрупных миловидных парней, поскольку в нижней позиции он себя не представлял. Пробовал пару раз еще в институте, но никакого удовольствия от позиции снизу не получил, а потому решил для себя этот вопрос однозначно и навсегда. К его величайшему огорчению, никого из бывших партнеров не удалось заинтересовать проживанием на ферме, и все, что оставалось Лесли — это дружба с собственной правой рукой, поскольку выбраться в город для любовной встречи удавалось очень редко. С туристами Лесли не хотел заводить романов, хотя намеки были и неоднократно, а бросить на сутки животных без присмотра — не мог. Для лошадей, конечно, все было оборудовано так, чтобы они могли самостоятельно пастись на довольно большом огороженном участке, по которому протекал канал, вырытый специально для такого случая, и навесы были сделаны, где лошади укрывались от дождя, но ведь все предусмотреть было невозможно. Так Лесли Фелан и жил, со своими радостями и печалями, разделяя их с лошадьми и собакой благородной шотландской крови из рода овчарок. Скарлетт, так звали собаку, ему на прощание подарил четыре года назад бывший парень. Огненно-рыжая с белым собака сразу отвоевала себе место в его сердце и с тех пор неизменно сопровождала хозяина во всех поездках, она и сейчас бежала чуть впереди, выискивая возможные опасности. Лесли услышал позади девичий смех и повернул голову. Старший из туристов что-то выговаривал парням, те краснели и бледнели, зато девушки от души веселились. Предложение устроить еще одну экскурсию, пока землю не размыло, Лесли воспринял как дар свыше, поскольку денег оставалось у него не так уж много, а крышу над конюшней, вдруг начавшую протекать, нужно было починить как можно быстрее. Лесли на нее еще с прошлого года поглядывал, да все откладывал, надеясь на лучшее. Столько лет продержалась, может еще год потерпит. Не потерпела. Лесли уже и материалы проплатил, и пару помощников, которые должны были прибыть в конце следующей недели. Все остальные деньги были распределены на закупку фуража, и свободных средств совсем не осталось, а этого Лесли очень не любил. У него всегда все должно было быть с запасом, и финансы в том числе, поскольку в жизни все могло случиться, даже то, чего никак не ожидаешь, и нужно быть готовым ко всему и в любую минуту — таков был его девиз. Группа была небольшая, пять человек: две девушки и два парня, примерно ровесники, и мужчина раза в два старше. Поначалу Лесли решил, что это опекун одной из девушек, темноволосой красотки, но потом понял, что ошибся. Мужчина вел себя скорее как её жених или муж, свысока поглядывая на всех остальных. Всем туристам как раз хватило лошадей под седло и еще две везли вещи, продовольствие и палатку для девушек. Мужчины, если не пойдет дождь, будут ночевать под открытым небом в теплых спальниках, а вот девушкам требовалось уединение. Насчет дождя Лесли был спокоен. Почти. Прогноз он проверил перед выходом группы, но кому как не жителям гор знать, как быстро все может измениться и как непредсказуема бывает погода в горах. Первые сутки пути прошли нормально, туристы были всем довольны, если не считать девушек, истинных горожанок, которым очень не хватало удобств в этом путешествии. К подобным претензиям Лесли уже привык, горожане часто не представляли себе, что ждет их на природе, особенно ночью, порой так хотелось ответить резко, что приходилось прикусывать изнутри щеку, чтобы не сорваться. Особенно когда слышал претензии об отсутствии биотуалетов в лесу. Эти туристы туалетов в кустах не требовали, и все было бы нормально, но старший мужчина отчего-то ужасно раздражал Лесли. Чувствовалось в нем что-то нехорошее, гнильца какая-то. Он вел себя снисходительно по отношению к девушкам, покровительственно относился к парням, а самого Лесли едва замечал и, если нужно было что-то сказать, цедил слова сквозь зубы, словно считал разговор с проводником ниже своего достоинства. Постепенно из разговоров Лесли понял, что этот мужчина — какой-то профессор, двое парней и светловолосая девушка — студенты, а черноволосая девушка оказалась сестрой одного из парней, напросившаяся с ними за компанию. Что профессор и студенты делали в глуши в начале учебного года, Лесли так и не уразумел, но спрашивать посчитал невежливым. И еще Лесли не нравились разговоры у вечернего костра. Оказалось, что они планировали задержаться у озера на сутки. При этом девицы и парни все пытались у него разузнать об озере, как часто он там бывает и правда ли, что там живет чудовище вроде лохнесского. — Не знаю, — отвечал на все вопросы Лесли. — Я его лично не встречал ни разу за свои тридцать пять лет. Из тех же разговоров Лесли понял, что они собираются взять пробы воды из озера на разных глубинах, а также грунт с берега, но зачем, так и не узнал, однако решил быть настороже. Только предупредил, что озеро находится на территории природного заповедника, охотиться, рубить деревья и выкапывать растения там нельзя. После этих слов парни как-то присмирели, а вот профессор махнул на него рукой, словно не ему все говорилось. Это еще больше настроило Лесли против него. Вскоре после полудня второго дня пути они прибыли к озеру. Девушки сразу бросились к воде, попискивая от восторга, парни ринулись за ними, сетуя, что вода холодная и искупаться не получится, а профессор величественно шел сзади, окидывая оценивающим взглядом окружающий мир. И никто из них даже не подумал позаботиться о своих лошадях. Лесли только досадливо плюнул им вслед и занялся всем сам. Его «девочки» и два мерина были достаточно умны и хорошо воспитаны, дождались своей очереди на освобождение от упряжи и заняли отведенное для них место в переоборудованном сарае, где получили корм и воду. Когда Лесли закончил обихаживать животных, оказалось, что парни все-таки сунулись в воду и теперь дрожали на берегу, кутаясь в одеяла из скаток. Рядом стоял бревенчатый дом, в котором им предстояло переночевать, но там еще нужно было затопить печь, а никто из туристов этого делать не умел. Лесли быстро разжег огонь в печи, показал, где хранится запас дров и хвороста, чтобы туристы могли и без него поддерживать огонь, открыл консервы, что должны были стать им обедом, а сам отправился в лес, собрать еще хвороста. Он всегда старался пополнить запас хвороста и дров взамен израсходованному, ведь неизвестно кто и когда попадет сюда, вдруг будет дождь и сухих дров отыскать не удастся? По той же причине Лесли всегда привозил с собой запас консервов, а питьевой водой обеспечивали родники. Хранились излишки в домике, так же как крупы и мука, в специальных, двойных, плотно закрывающихся ларях, чтобы мыши не добрались до продуктов. Блуждая по лесу вместе со Скарлетт, он нашел пару сухих деревьев, которые в дальнейшем можно было срубить и пустить на дрова, а еще снял несколько яблок с дикой яблони и собрал немного орехов. Яблоки, конечно, были ужасно жесткими, грызть их было невозможно, зато у них был чудесный аромат. Лесли любил кидать их в компот или сушить, чтобы зимой добавлять к чаю вместе с различными душистыми травками. На завтрак он по-прежнему предпочитал черный кофе без сахара, а вот после ужина, когда сидишь на крыльце, замотав ноги в плед, и любуешься звездами, так приятно было попить душистого чайку. Вернувшись в дом, Лесли застал всю компанию за обсуждением деталей завтрашнего забора воды. Оказалось, что у них с собой имеется маленькая надувная лодка на одного человека и ножной насос. — Надеюсь, вы запасли достаточно провизии, — огорошил Лесли вопросом профессор, стоило только ему переступить порог. — Голодать не будете, — ответил Лесли, бросив хмурый взгляд на сложенные у порога пустые консервные банки. — А вот вести себя как свиньи — не обязательно, мешки для мусора за дверью. В ответ на него только махнули рукой, не отвлекай мол, и все снова уткнулись в бумаги. — Следующим летом можно взять с собой акваланги, — услыхал Лесли, пока убирал за неряхами, и скривился. Нет уж, следующим летом он их сюда точно не поведет. — А чего нам ждать завтра? — вдруг встрепенулся один из студентов. — Давайте надуем лодку сейчас, и я сплаваю, наберу воды из глубины озера, пока не стемнело. Все тут же согласно загомонили и ринулись наружу, а Лесли, глубоко вздохнув, принялся за чистку картошки. Кормить этих «энтузиастов своего дела» все-таки предстояло ему, за то и деньги плачены. К тому моменту, когда накачанную лодку спустили на воду, Лесли поставил картошку в печь и подошел к озеру. Скарлетт крутилась на берегу, беспокойно поглядывая на воду. Лесли насторожился, он давно научился доверять собачьему нюху. Но что могло быть в воде? Для крокодилов и пираний тут климат был не подходящий, а лохнесское чудовище… Лесли в детстве слышал легенды о всяких чудовищах, живущих в озере, но сколько бы раз он не бывал на озере ничего опасного или страшного не видел. — Ой, а что это ваша собака на воду рычит? — пока все смотрели на отплывающую лодку с одним из студентов, к Лесли подошла светловолосая девушка. — Не знаю, — честно ответил Лесли, — но на вашем месте я бы сейчас в воду не совался. — Профессор ни за что не послушается, если речь идет о его идеях, планах и карьере. — И в чем состоят ваши планы? — О, это будет грандиозно, если все получится, но пока это секрет. — Кажется, я не люблю секреты, — произнес Лесли, наблюдая за тем, как студент закидывает в воду привязанную к веревке бутылку с грузом, когда же парень начал доставать бутылку, веревка дрогнула, натянулась и… двинулась дальше от берега, утягивая за собой легкую лодку. Студент в испуге вскрикнул, еще крепче вцепившись в веревку, и начал звать на помощь. Скарлетт тут же заметалась по берегу, гавкая, а студенты и их преподаватель только развеселились. — Это сом клюнул! — кричала темноволосая девушка, под общий смех. — Тяни его! Ужин будет! Студент их не слышал: слишком испугался. Да и захоти он вытянуть добычу, ничего не получилось бы. Лесли прекрасно понимал, если сом с такой легкостью тянет лодку, это должен быть очень крупный экземпляр. Постепенно «сом» начал наворачивать круги, заставляя воду в озере закружиться в водовороте, и это уже было не смешно, лодку с человеком вполне могло утянуть под воду, только кроме Лесли никто этого не понял. — Бросай веревку, живо! — то ли окрик Лесли подействовал, то ли он сам понял, только студент веревку отпустил, но на этом его злоключения не закончились. В лодку вдруг что-то врезалось снизу, подкидывая и переворачивая её. Парень, оказавшись в воде, забился, беспорядочно лупя руками и ногами, и завопил, что он не умеет плавать. Лесли не думал о холодной воде, парня надо было спасать. Он быстро скинул ботинки, рубаху и бросился в воду. Вода озера питалась из нескольких родников и даже в жаркое лето хорошо не прогревалась. Холод обжег тело, но стремительные движения не давали замерзнуть. Когда Лесли подплыл к парню, тот уже сильно нахлебался воды и начал тонуть, теряя сознание. Ухватив утопленника за волосы, Лесли вздернул его вверх, невольно отмечая, что тот достаточно обессилел, чтобы не утопить своего спасителя, и, повернувшись на спину, поплыл к берегу, стараясь держать голову буксируемого парня над водой. Было очень неудобно, но в какой-то момент Лесли показалось, что течение подхватило его, помогая плыть, и только выбравшись на берег, понял, что этого быть не могло. Он несколько раз ловил рыбу в озере и ни разу не замечал никакого течения. Стоило им выбраться на берег, как студенты бросились помогать, а вот профессор был чем-то очень доволен. Он разве что руки не потирал, вглядываясь в воду и что-то бормоча. — Тащите его в дом, надо растереться, — скомандовал Лесли и сам поспешил к дому, чтобы достать бутылку спирта. Пока кашляющего и выплевывающего воду студента укладывали на одеяло, Лесли передал добровольным помощникам спирт для растираний, вынул из печи картошку и поставил кипятиться воду, прекрасно понимая, что она им понадобится. Очухавшегося студента растирали в шесть рук, Лесли — себя сам. Он уже подумывал, кого бы попросить растереть спину, когда снаружи вдруг прогремел взрыв, и яростно залаяла Скарлетт. Лесли буквально вылетел из дома и увидел профессора, который на берегу поджигал очередную шашку динамита. Пока Лесли добежал до профессора, он успел бросить в воду вторую шашку и уже потянулся за третьей. Только поджечь он её уже не смог. Подоспевший Лесли двинул профессору в челюсть, сбивая его с ног, добавил еще пару раз, пока под кулаком не хрустнул нос и профессор не взвыл дурным голосом. Парни оттаскивали Лесли от профессора, девушки испуганно визжали. Скарлетт, видя непорядок, едва не бросилась на защиту своего хозяина от чужаков, схвативших его за руки, и только окрик Лесли остановил её. — Все, отпустите, не буду я вашего урода бить, — Лесли рванулся, освобождаясь от захвата парней, бросил взгляд на всхлипывающих и утирающих кровь профессору девушек, сплюнул, поняв, что никакого толку от этой компании не добьется, и поспешил в домик, где у него, кроме всего прочего, хранилась рация экстренной связи. Эфир хрипел и шипел, но связь все же удалось установить. Командующий военной части, находящейся выше в горах, быстро понял возникшую проблему и пообещал помочь. Лесли несколько раз сам помогал военным, когда их ребята терялись в горах, ведь связь не везде работает, а проводник в таких случаях — человек незаменимый, так что теперь настала очередь военных помогать. Через полчаса на берег озера сел вертолет. Место для посадки было неважным, машина задней парой шасси оказалась в воде, но больше приземлиться было просто негде. Профессор поначалу отказался улетать, ругался на Лесли и угрожал ему судом за нападение, призывая студентов в свидетели. Пришлось Лесли вспомнить свое юридическое прошлое и зачитать несколько законов, которые профессор нарушил, используя динамит. — Можете подавать на меня в суд, — Лесли зло оскалился. Профессор невольно попятился и едва не упал, зацепившись каблуком о камень. — Я подам встречный иск. Я предупреждал, что это заповедная территория? Предупреждал. Здесь ни охотиться, ни деревья рубить нельзя, а как назвать ваш динамит? Детская игрушка? Подавайте в суд. Я с превеликим удовольствием посажу вас месяцев на шесть, а то и больше. Препираться никто не захотел. Профессор со студентами молча загрузились в вертолет, забрав все свои вещи, и улетели, заставив Лесли вздохнуть с облегчением. Мешок с оставшимися динамитными шашками Лесли лично передал летчику с рук на руки, очень надеясь, что профессор не отвертится от наказания. Деньги за поездку ему перечисляли наперед, на ферме он первым делом заставлял всех подписывать договор, в котором все туристы обязывались беспрекословно слушаться проводника, в противном случае он снимает с себя всякую ответственность, а деньги за сорванный тур или полученную по собственной вине травму не возвращались. Лесли подстраховался после первого же судебного иска, когда пришлось возвращать деньги. Да еще и сверху доплачивать, поскольку доверился людям. С тех пор Лесли не доверял никому, предпочитая бумагу, а не слово. Бумага и теперь сыграет свою роль, если профессор все же наберется ума, подать на него в суд. Конечно, Лесли понимал, что бить его не надо было, но вот сорвался, когда понял, что профессор покусился на чистоту и спокойствие его озера. Постояв еще немного на берегу и изрядно замерзнув, поскольку так и не надел рубаху, пока шли разборки, Лесли вернулся в дом, не обратив внимания на Скарлетт, которая почему-то не последовала за хозяином, а бегала по берегу, что-то вынюхивая у самой кромки воды. Пока длились разборки, огонь в печи прогорел, печь пришлось растапливать еще раз. Справившись с огнем, Лесли поставил в печь котелок с водой, приготовил для напитка чайные листья и мяту, чтобы хоть немного успокоиться, и задумался о возвращении домой. С лошадьми проблем не будет, они у него умные, поставит попарно, зацепив поводья за луку седла впереди идущей лошади, так и дойдут. Вещей после отлета горе-туристов тоже немного осталось, но что-то упорно не давало Лесли покоя. Что-то тревожило его, заставляя волноваться. Скарлетт залаяла за дверью, призывая хозяина следовать за ней. Лесли накинул куртку, ведь от озера вечером уже начало тянуть холодом, и со всех ног бросился вдоль по берегу за собакой. Скарлетт бежала, время от времени оглядываясь, словно беспокоясь, не отстал ли человек, а когда они достигли старого завала из деревьев, замерла, всем своим видом давая понять, что нужно лезть туда. Завал можно было обойти только по воде, и Лесли пришлось разуться. Когда-то на самом берегу росла старая ива. Постепенно это место подмыло, дерево сильно наклонилось, окуная гибкие ветви в воду, а после пары ураганов, бушевавших в горах прошлой зимой, к этому месту прибило несколько сломанных деревьев и крупных веток, оказавшихся в воде, так и образовался завал. Лесли давно подумывал этот завал расчистить, но одному было тяжело, а напарника у Лесли так и не было. Лесли осторожно ступил в воду, внимательно поглядывая не только на завал, но и себе под ноги, поскольку наступить босой ногой на какую-нибудь ветку, оказавшуюся на дне, может быть травмоопасно. Лесли уже сделал четыре шага по воде, когда увидел Его. Молодой парень, с длинными, темными, растрепанными, словно водоросли, волосами, был обнажен. Он безвольной куклой лежал между двух стволов, и, если бы не его бледное, почти белое тело, Лесли его просто не заметил бы в темноте. Правая сторона лица у парня была залита чем-то темным, скорее всего кровью, так же как и правое плечо. Лесли внимательно осмотрел берег, насколько хватало глаз, но ни вещей, ни еще чего-либо постороннего в темноте не заметил. — Понятно теперь, почему ты, Скарлетт, беспокоилась. Парня чуяла, да? Придется задержаться и проверить завтра берег, — пробормотал Лесли, подбираясь к находке. Достать парня было не сложно, весил он немного, только холодный был, словно изо льда сложенный. Обратно, наскоро обувшийся Лесли, возвращался почти бегом, насколько позволяла изредка выплывающая из облаков луна. И все же пару раз он споткнулся, но не уронил парня. Скарлетт бежала рядом, с волнением поглядывая на хозяина, а когда они оказались возле домика, первой рванула в открытую дверь, чтобы и дальше вертеться под ногами Лесли, выражая свое волнение за судьбу найденыша. В свете керосиновой лампы стало понятно, что парень действительно был в крови. Лесли начал обрабатывать его раны, обмывая теплой водой. В какой-то момент глаза юноши открылись, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Лесли увидел их небывалую синеву. — Эй, парень, ты меня слышишь? — Лесли слегка похлопал его по здоровой части лица, желая привести парня в сознание, но тот только простонал в ответ и вновь отключился. Израненная часть лица была слегка ободрана, словно парня к стволу дерева головой приложило, а из плеча торчал обломок ветки, который Лесли осторожно извлек. Обработав и перевязав раны, Лесли растер тело парня спиртом, согревая, укутал в одеяло, и попытался связаться по рации с военной частью, ведь ему нужен врач, но связи не было. Хрипы, щелчки, шум — вот и все, что выдавал эфир, а потом рация вообще смолкла. Лесли несколько раз щелкал, включая и выключая ее, но та больше не подавала признаков жизни. Скарлетт, улегшаяся в углу у печи, вопросительно поглядела на хозяина. — Батареи сели. — Лесли выругался, в сердцах откинув рацию в сторону, и вернулся к парню, тот дрожал, лежа на спальном мешке у самой печки. — Что же с тобой делать? До утра нам отсюда не выбраться, — Лесли ненадолго остановился, задумавшись, и принялся действовать. Он ловко соединил два спальных мешка воедино, уложив парня внутрь, разделся до трусов, залез в мешок сам, согревая собой пострадавшего. Примерно через час парень согрелся, он завозился, вздохнул и даже умудрился, развернувшись, закинуть ногу на бедро Лесли, обвивая руками его за шею. От этого нехитрого движения Лесли бросило в жар, дыхание сбилось, а оказавшийся под чужой коленкой член начал наливаться желанием. На все попытки осторожно отстраниться, парень только крепче вжимался в тело мужчины, а потом вообще потерся щекой о его плечо, отчего Лесли едва не спустил в трусы. Слишком долго у него никого не было, вот и не в силах обуздать желание. Пришлось даже прикусывать щеку изнутри, чтобы хоть немного прийти в себя и начать выбираться из спальника. Об аккуратности тут уже речи идти не могло, так что Лесли буквально силой разжал чужие руки, выбираясь из объятий незнакомого парня и из спального мешка. Надевая рубашку и джинсы, Лесли ощущал на себе чужой взгляд, но оглянулся, только застегнув одежду и убедившись, что он прилично одет. Парень сидел, зябко ёжась и кутаясь в брошенное здесь же одеяло, и с интересом оглядывал помещение, в котором оказался. Собственно смотреть особо было не на что: печь, длинный стол, три табуретки и две лавки, чтобы можно было спокойно разместить до десяти человек. Несколько продуктовых ларей, шкаф для консервов, платяной шкаф, в котором хранилась не только сменная одежда, но и одеяла, спальники, посуда и прочая необходимая в хозяйстве мелочь. — Я Лесли Фелан, это моя собака Скарлетт, а ты? — Лесли решил прервать молчание, представившись.