Лунное сияние

Лесли спустился в подвал, чтобы взять яблок. Яблоки и морковь буквально растворялись в воздухе, когда рядом появлялся Кевин, так что запасов, что Лесли приготовил для лошадей на зиму, им точно не хватит. Еще Кевину понравилась печеная тыква и, как ни странно, овсяное печенье. Все остальное он тоже ел, но особого восторга не испытывал, вот Лесли и старался подкормить мифического любовника чем-нибудь вкусненьким. Набрав яблок, Лесли вернулся в кухню и поглядел в окно, выискивая Кевина. Келпи в образе вороного жеребца носился по заснеженной ферме, словно игривый жеребенок. Лошади гуляли в леваде, изредка разгребая снег, чтобы добраться до клочков травы, и заинтересованно поглядывали на носящегося туда-сюда келпи. Натянув сапоги и полушубок, Лесли вышел на двор. Лошади тут же собрались у ограды левады, зная, что им сейчас будут раздавать что-нибудь вкусное, и Кевин тоже прискакал, играя и красуясь. — Хорош, хорош, — Лесли похлопал его по гордо выгнутой шее, прежде чем протянуть яблоко. — Красавец. Яблоко Кевин принял благосклонно, а когда Лесли одарил сладкими фруктами своих лошадей, последний плод вновь достался келпи. Жеребец благодарно фыркнул, обдавая лицо теплым дыханием, а потом чуть повернулся, игриво толкая Лесли, словно предлагая сесть на себя верхом, но Лесли лишь улыбнулся и похлопал его рукой по крупу. — Нагулялся? Пойдешь домой или еще побегать хочешь? Вороной жеребец взбрыкнул, обдавая Лесли снегом, и помчался к дому, перед самым крыльцом перекинувшись в человеческую форму. Пока Лесли добрался до кухни, Кевин уже был там. Стоял у окна и глядел на заснеженные просторы фермы, и даже не повернулся, когда Лесли вошел, только плечи его напряглись, словно он готовился к неприятному разговору. Кевин уже несколько дней ходил сам не свой, что заставляло Лесли почувствовать приближение чего-то неприятного. В голове даже мелькнула мысль, что Кевин хочет его бросить, наигравшись, но Лесли гнал её прочь, надеясь на лучшее. Поскольку начинать разговор Кевин не торопился, Лесли решил заговорить на отвлеченную тему и не придумал ничего лучше, чем сказать: — Яблоки скоро закончатся, и моркови осталось немного, придется ехать к соседям, чтобы пополнить запасы. Мартин мне иногда продает излишки. Я уже ему позвонил и договорился на пару ящиков того и другого. — Это ты мне так пытаешься сказать, что я слишком много ем? — голос Кевина звучал глухо и как-то… зло. — Что? — Лесли ошеломленно замер, не в силах принять только что сказанное. — Что ты такое говоришь? — Правду. Наигрался в любовь, а теперь думаешь, как бы меня спровадить? Можешь не трудиться, сам уйду. Кевин резко развернулся, но Лесли перехватил его, не давая уйти. Сжимая Кевина за плечи, Лесли встряхнул его, словно пытаясь вытрясти из его головы глупые мысли. — Что за бред ты городишь? Хочешь меня бросить — так и скажи. — Бред? Думаешь, я не вижу, как мое присутствие тяготит тебя? Ты все секретничаешь, прячешься, а теперь еще и куском попрекать начал. Надоел? Так и скажи! — Кевин оттолкнул Лесли, так что тот врезался спиной в стол, и резко выскочил из кухни. Ошеломленный всем сказанным Лесли помедлил пару секунд, пытаясь понять, чем именно вызвал такое недопонимание в их отношениях, и рванул следом за любовником только когда услыхал стук входной двери. Выскочив на крыльцо, Лесли увидел вороного жеребца, уносящегося в сторону реки. — Кевин, вернись! — закричал Лесли изо всех сил, но жеребец не притормозил даже на секунду. Лесли бросился следом, не обращая внимания на снег, попавший в домашние тапочки, ведь переобуться он и не подумал, но где уж человеку угнаться за конем. Лесли только и успел увидеть, как жеребец мощным рывком взвился в воздух, прежде чем пробить тонкую пленку льда и скрыться в черном омуте реки. Еще около получаса Лесли простоял на берегу, зовя Кевина и не обращая внимания на то, что тапочки он потерял по дороге и ноги совершенно промокли, да и в одном свитере без теплой одежды было совсем не жарко. Вернулся домой Лесли совершенно продрогшим. Пришлось срочно принимать горячую ванну и пить обжигающий глинтвейн, чтобы согреться. Вечером Лесли вновь пошел на берег, в надежде поговорить с келпи, но только зря до самой ночи проторчал на берегу. И еще два дня он наведывался к месту пропажи жеребца, но Кевин так и не появился, и Лесли понял, ему придется самому идти к озеру. Им нужно было поговорить, прояснить непонимание, возникшее между ними, и только потом решать, жить ли им дальше вместе или ему нужно отпустить келпи и забыть о нем навсегда. Договорившись с соседом, чтобы кто-нибудь из его работников пару раз в день наведывался в «Лунное сияние» на снегоходе, покормить животных, Лесли собрался в дорогу, уложив в рюкзак все самое необходимое из расчета на три дня пути. На обратный путь он возьмет припасы из домика у озера. Из дома Лесли вышел утром на следующий день. Скарлетт скулила, понимая, что хозяин уходит без нее, но тащить собаку в горы, когда там местами снег лежал человеку по пояс, Лесли не хотел, а потому приказал ей охранять ферму. Ехать верхом тоже смысла не было, зимой он намного быстрее доберется до нужного места на лыжах. Путь давался легко. Лесли не очень любил зиму, но на лыжах ходить умел, дед позаботился об этом в свое время, а лыжи — как и велосипед, один раз научился, потом вовек не забудешь. На ночевку Лесли остановился в давно примеченном месте. Здесь скала, причудливо изогнувшись, нависала над землей, словно капюшон кобры, снега под ней практически никогда не было. Достав теплый спальный мешок, Лесли развел небольшой костер и перекусил, сварив себе кофе. Ночью мороз был совсем небольшой, луны не было видно на небосклоне, зато звезды светили так ярко, что Лесли долго любовался ими, прежде чем заснул, а вот разбудил его под утро далекий волчий вой. И только тут, прислушиваясь к волчьей перекличке, Лесли вспомнил, что телефон забыл на столе. Зарядил, положил на стол, чтобы не забыть, и… забыл. В горах, конечно, мобильники работали плохо, особенно, почему-то, у озера связь брала не везде, но все же телефон был необходим в экстренных случаях. Выругавшись, Лесли сел, выбираясь из спальника. Волков в их горах давно не было, как и медведей, так что Лесли взял ружье машинально, даже не задумываясь зачем, а вот оказалось, что может пригодиться. К тому же Лесли начал волноваться о лошадях. Скарлетт, конечно, умница, но если стая большая и голодная, могут прийти на ферму, желая поживиться кониной, а собака там одна. Лесли даже заколебался, решая: идти дальше или вернуться, но поразмыслив, решил все же идти. Зима только началась, к тому же была не слишком холодной, в лесах развелось достаточно кроликов и оленей, так что волки еще не должны выходить к людям в поисках пищи. Наскоро перекусив и попив кофе, Лесли вновь пустился в путь. К озеру он должен был подойти ближе к вечеру, дорога была знакома, так что Лесли не ожидал неприятностей и, как оказалось, напрасно. Уже перевалило за полдень, до озера оставалось еще часа два хода, когда начался довольно пологий спуск. Слева высилась скала, справа — крутой спуск в неглубокое, но густо поросшее деревьями и кустами ущелье. Лесли лихо спускался по тропе вниз, старательно держась подальше от ущелья, но самоуверенность и снег, скрывавший дорогу, сыграли с ним дурную шутку. Он и сам не понял, обо что зацепился правой лыжей, то ли камень под снегом оказался, то ли корень какой торчал, но запнувшись, Лесли услыхал резкий звук треснувшей древесины и начал заваливаться вправо. Он попытался остановить падение лыжной палкой, но та подломилась, и Лесли покатился в ущелье, кувыркаясь и сшибая собой мелкие кусты, пока на полпути вниз не врезался боком в заросший мхом камень. Бок тотчас же отозвался резкой болью, а треснувшая во время удара лыжа окончательно перестала существовать. Палки лыжные где-то по пути потерялись, а ружье виднелось вверху на одном из кустов. Кроме боли в боку, не дававшей нормально дышать, Лесли чувствовал боль в колене, а еще его одежда оказалась вся забита снегом, при этом шапка свалилась с головы и улетела гораздо ниже по склону, как и рюкзак. Скрипя зубами, Лесли кое-как извернулся, снимая оставшуюся лыжу. Ему нужно было подняться на тропу и, хоть шагом, хоть ползком, добраться до озера. Там был дом, дрова, одежда и рация, сменные батареи к которой Лесли еще месяц назад отвез. Они тогда с Кевином вместе путешествовали. Лесли ехал на Резвой, а Кевин пользоваться лошадью отказался и двигался своим ходом, иногда обгоняя кобылу, словно подначивая пуститься вскачь наперегонки. Тогда же они провели у озера два дня, занимаясь любовью, а еще Кевин показал Лесли, как изменяется озеро, когда в него возвращается дух воды — келпи. Озеро тогда вновь начинало светиться в лунном свете, переливаясь серебром, как редчайшая драгоценность. Вставать было тяжело, Лесли решил, что ребро, а то и два, вполне могли треснуть от удара. Он воспользовался оставшейся лыжей как палкой, поднимаясь на ноги. Снега было много, выше колена, так что Лесли пришлось помучиться, прихрамывая взбираясь наверх. Он уже был у куста, на котором повисло ружье, и даже потянулся за ним, стараясь не дышать глубоко, поскольку каждое движение, даже вдох, отзывалось огненной стрелой в боку, когда нога поехала на чем-то гладком, и Лесли вновь упал, скатываясь вниз. Он пытался ухватиться руками хоть за что-нибудь, но перчатки только скользили по обледеневшим кустам. На этот раз все закончилось намного хуже. Вместо камня на дороге выросло дерево, за корень которого Лесли зацепился ногой, скользя вниз. Резкий рывок, хруст и Лесли заорал от боли в сломанной ноге. Следующее дерево остановило падение, но было уже поздно. — Хуже… быть… не может, — выдохнул Лесли, стараясь перебороть подступающее беспамятство. Он прекрасно понимал, что помощи ждать просто неоткуда. Даже если сосед поднимет тревогу, поняв через несколько дней, что Лесли все никак не возвращается, будет уже поздно. Но как идти с поломанной ногой? Чуть повернувшись, Лесли поглядел на ногу. Крови видно не было, значит, перелом закрытый. Только подняться наверх стало еще проблематичнее. Прыгать на одной ноге вверх по склону, когда он на двух не смог дойти — безумие. — Значит… буду… ползти, — Лесли пошевелился, старясь оценить свое положение, и застонал, прикусив до крови нижнюю губу. Он еще никогда себе ничего не ломал, и даже подумать не мог, насколько это больно. Дальше Лесли действовал на чистом упрямстве и желании выжить. Он перевернулся на живот и полз, упираясь здоровой ногой в землю и подтягиваясь на руках, цепляясь за все, что попадалось на его пути, почти теряя сознание. При этом он собирал собой кучи снега, которые, тая, впитывались в его одежду все сильнее и сильнее, так что вскоре Лесли уже стучал зубами от холода. И все равно тропа была невозможно далека от него. Пару раз Лесли вновь съезжал вниз, но все равно упорно карабкался и карабкался, пока силы окончательно не оставили его. Уже теряя сознание, Лесли поднял голову, глядя на недосягаемую тропу наверху, и горько усмехнулся. Там, над его головой, на тропе стоял волк, с интересом разглядывая все еще трепыхающегося человека. — Т-только т-теб-бя… не хв-ват-тало, — стуча зубами от холода, устало выдохнул Лесли, теряя сознание и утыкаясь лицом в снег. — Лесли, — кто-то тряс его за плечи, отчего боль огненным валом проносилась по телу, заставляя застонать и попытаться отпихнуть от себя того, кто вырывает его из уютного небытия. — Лесли, очнись! Пришлось открыть глаза. Перед взором маячил кто-то темноволосый, с красивыми синими глазами. Такое знакомое лицо. Родное. Веки устало опустились, но провалиться в сон ему не дали, встряхнули еще раз да так, что Лесли заорал от боли, запрокидывая голову. — Приходи в себя! Ну же! Мне нужно чтобы ты хоть немного соображал! — Кев… Кевин? — Лесли с трудом сфокусировал взгляд на его лице. — Какой сон… замечательный. Поцелуй… на прощание. — Я тебе дам «на прощание!», — оплеуха немного отрезвила Лесли, и он вновь застонал, пережидая вспышку боли. — Лесли, слушай меня внимательно. Сейчас я обернусь и лягу рядом с тобой. Несмотря на то, что тебе страшно, ты должен забраться мне на спину. Просто забраться на спину и все. — Страшно? — Лесли зацепился сознанием за это слово, широко распахнув глаза. — Волк. Рядом волк. — В бездну волка, он нас не тронет. Ты понял, что должен забраться ко мне на спину? Лесли отрицательно покачал головой, едва слышно выдохнув: — Упаду. — Не упадешь. С келпи невозможно упасть. А теперь соберись! Ну же, приди в себя! После очередного встряхивания Лесли пошевелился, и Кевин понял, что дольше тянуть нельзя. Мгновение и рядом с Лесли на снег опускается вороной жеребец. Келпи выдохнул в лицо Лесли и тихо заржал, побуждая того пошевелиться. Лесли с трудом повернулся на бок, закинул на спину коня левую ногу, к счастью, здоровую, и подтянулся, обхватив левой рукой шею келпи. Дальше жеребец действовал уже сам. Он осторожно поднялся, стараясь лишний раз не тряхнуть человека, а потом двинулся вверх по склону, не проваливаясь и скользя по снегу так легко, словно это каменистая дорожка. Лесли без сознания лежал на спине келпи и не видел, с какой скоростью несся к озеру жеребец, а потом взвился в воздух и без всплеска ушел в воду, словно растаял в ней. Очнулся Лесли от того, что ему было нечем дышать, а потом его губы накрыли такие знакомые, теплые губы Кевина, разделяя одно дыхание на двоих. Прервав поцелуй, Кевин рванул его вверх, ухватив за волосы, и Лесли вздохнул полной грудью, наслаждаясь сладким воздухом жизни. — Выбирайся из воды, быстро! — Кевин подтолкнул его в спину, и Лесли подплыл к берегу. Неподалеку раздался радостный лай, и Скарлетт вылетела к берегу реки, чтобы приветствовать своего хозяина. Пока Скарлетт вылизывала лицо Лесли, он оглядывался, не в силах поверить, что оказался на ферме. — К-как? — Лесли, начавший дрожать от холода, обернулся к обнаженному Кевину, стоящему по колено в реке позади него. — Келпи могут путешествовать по воде, переносясь в одно мгновение хоть на другой конец мира. Мы — духи воды, поэтому в своей стихии практически всесильны. Так же как перемещаться, мы можем исцелять, так что домой ты сможешь дойти на своих ногах. — Н-не м-могу, — трясясь, ответил Лесли, поднимаясь и обхватывая себя руками, в тщетной попытке согреться. — Од-дном-му м-мне н-не д-дойти. Кевин что-то зло прошипел, но подхватил Лесли, подставляя свое плечо, и буквально потащил его к дому. Дальше была горячая ванна, что-то горячее на травах, влитое в Лесли ругающимся Кевином, а затем кровать и теплое одеяло, в которое его заботливо закутали. — Не уходи, — уже проваливаясь в сон, прошептал Лесли, перехватывая руку Кевина. — Без тебя так холодно и пусто. И Кевин остался. Лег рядом с любовником, обхватив его руками, и прикрыл глаза, погружаясь в сон. Лесли проснулся, когда солнце ярко освещало комнату. На кровати он лежал не один, а потому Лесли замер, боясь спугнуть свое счастье и разбудить Кевина. Однако тот, как оказалось, не спал. — Ты специально поперся в горы и сломал ногу? — голос Кевина звучал глухо и глаз он не открывал, но уже то, что Кевин рядом и разговаривает с ним, заставило Лесли улыбнуться. — Нет. Но если бы знал, что это вернет тебя, поперся бы туда раньше. — Ты дурак? — глаза Кевина потрясенно распахнулись. — Зачем тебе возвращать меня, если ты меня боишься? — Боюсь? Что за бред? — Лесли ошарашено заморгал, пытаясь понять, о чем говорит Кевин. — Если не боишься, значит, брезгуешь, — Кевин нахмурился, — а это еще хуже. — Брезгую? — Лесли гневно сжал кулаки и сел, откидывая одеяло в сторону. — Я с тобой целуюсь, занимаюсь любовью, причем бываю и сверху, и снизу, и минет тебе делаю почти каждый день, так же как и ты мне, так в каком месте я тобой брезгую? — Ты брезгуешь мной, — упрямо повторил Кевин, — иначе почему ты отказываешься разделить со мной свою жизнь? Не нравится, что я сущность без души? — Кевин, о чем ты говоришь? Мы же живем вместе, я разделяю с тобой свою жизнь и свой дом. Разве нет? — Нет, — Кевин тоже сел на кровати, только теперь он отводил взгляд, словно не желая увидеть в глазах Лесли что-то неприятное. — Если бы ты был готов разделить со мной свою жизнь, если бы не боялся, ты бы давно сел на меня, позволив показать мой мир. Лесли несколько секунд пытался понять, о чем говорит ему Кевин, а потом встрепенулся: — Подожди. Ты обиделся, что я ни разу не садился на спину тебе в образе коня? Я правильно понял? — Да. Брезгуешь. — Кевин! — Лесли обхватил его руками и прижал к себе так крепко, что тот невольно закряхтел и начал вырываться. — Дурачок ты мой. И я дурак, нужно было давно поговорить. Я не садился на тебя верхом не потому что боялся. Я не хотел тебя оскорбить, приравнивая к животному. Ты не животное, ты мой любимый человек. Или водный дух. Мне все равно, как тебя называть. И уж тем более я не брезгую тобой. Но если тебе это так нужно, я готов ездить на тебе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. — Правда? — Истинная, — Лесли улыбнулся, а потом потянулся за поцелуем, подминая под себя Кевина. — Как же я соскучился. Некоторое время они еще целовались, пока Лесли не решил, что примирение нужно начинать более активно и не спустился губами ниже, обхватывая член Кевина. Поначалу секс был жарким, Лесли брал его торопливо, словно боясь, что Кевин начнет вырываться и сбежит, а потом они поменялись и уже любили друг друга нежно и неторопливо, смакуя каждое мгновение близости. Когда же оба насытились и лежали рядом, прижавшись друг к другу, Кевин заговорил: — Келпи позволяют сесть на себя верхом только в двух случаях. Первый, когда охотятся. Севший на келпи уже не в силах соскочить, его легко унести на глубину. Так мы получаем частичку души утопленника, что прибавляет келпи сил, позволяя развиваться. Только я не люблю охотиться на разумных, и никогда никого не топил, тем более не съедал после этого. Вторая причина — это стремление разделить жизнь. Келпи может хранить своего седока, позволяя ему черпать силу из себя. Такого человека невозможно утопить, а все раны и болезни уходят, стоит всаднику келпи оказаться в воде. Кроме того, как я уже говорил, келпи способны перемещаться в воде, причем не зависимо от того, соединены между собой водоемы или нет, так вот, всадник может перемещаться вместе со своим келпи. Так я тебя домой и принес. — А тот поцелуй в воде? Он мне не привиделся? — Нет. Я с тобой делился своей силой, исцеляя. Да и на спине ты моей перед этим успел посидеть. — Вернее полежать, — расхохотался Лесли, скользя руками по спине Кевина. — Все равно, — буркнул Кевин, потираясь бедрами о Лесли, показывая ему свою заинтересованность в продолжении. — О, мой неутомимый жеребец. Похоже, сегодня не я, а меня кое-кто заездить решил. И я даже не против, только ответь сперва, как ты меня нашел? — Связь, — Кевин вздохнул, чуть отстраняясь в попытке сохранить хоть немного разума, пока разговор не закончится. — Если бы ты закрепил нашу связь раньше, сев на меня верхом, я бы не только мог услышать тебя из любой точки мира, но и почувствовал бы сразу, что с тобой что-то случилось. А так я просто встревожился, когда услыхал волков. Они перекликались, как делают всегда, загоняя жертву, и это днем! Волки днем не охотятся, значит, произошло что-то неординарное. Вот я и решил посмотреть, что происходит. Когда я увидел тебя, чуть с ума не сошел. Волков разогнал и помчался к тебе, а ты едва жив. — Испугался? — Лесли нежно прикоснулся пальцами к щеке Кевина, наслаждаясь его живым теплом. — Очень. И ты теперь мне должен, — Кевин прищурился и потерся о ладонь Лесли, словно большой кот, выпрашивающий ласку. — Отработаю все, что должен, — Лесли вновь потянулся за поцелуем. — А если ты действительно можешь вернуть нас домой из любой точки мира, мы сможем существенно сэкономить на обратных билетах. — Каких билетах? Куда? — тут же забеспокоился Кевин, разрывая поцелуй. — Помнишь, недели три назад ты увидел по телевизору передачу о гавайских островах и сказал, что не прочь был бы там погреться на солнышке, когда тут все будет сковано льдом? Вот я и решил сделать тебе подарок на Рождество. Вернее, нам подарок. Через три дня самолет на Гавайи. Бунгало на берегу я забронировал. Там мы встретим Рождество, а потом вернемся домой. Как тебе такой подарок? — Ты поэтому шептался с кем-то по телефону и прятал от меня что-то в шкафу с бельем? — Да. Так что ты зря обиделся. И знаешь что? Мне совершенно начхать, есть у тебя душа или нет. Ты — частичка моей души, и останешься ею до самой моей смерти. И еще я хочу тебе сказать: моя ферма называется «Лунное сияние», но она, как и твое озеро, сияет лишь тогда, когда ты здесь, со мной. Я люблю тебя. Больше жизни люблю! Кевин вскрикнул от удивления и бросился на грудь Лесли, обнимая и целуя. Скарлетт, терпеливо ждущая на кухне, когда же её хозяева, наконец, вспомнят о еде, тяжело вздохнула, услыхав, как возня в спальне началась заново. Вздохнув, Скарлетт растянулась на полу у окна и приготовилась еще немного поспать. Когда-нибудь они все же проголодаются, а значит и ей перепадет что-нибудь вкусненькое, в качестве извинения. Нужно только еще немного подождать, а ждать она умеет.