Игра в людей

Елена Михайленко «несу тихонько голову… " Подмоченные голуби По плитам семенят — Разыскивают голодно Любые семена. M.A. несу тихонько голову как тазик с оливье как кубок с мокрым голубем за красную за голую замерзшую привязанным за лапку за побег все от того что праздники мадмуазель месье такое в этом тазике царит разнообразие такое оливье сиреневые кубики куски моей республики что б ты ни говорил захвачена французами несу больную голову как кубок с легким голубем сухим пустым внутри Утро первого января. От тазика с оливье тошнит. «Мама, я не могу больше пить.» Сижу задумчиво жую вьетнамские конфеты из зеленого гороха. Во время войны на моей исторической родине «большой свистец» определяли наличия этого скромного лакомства для детей на Новый год. Если детям не было гороховых конфет — это был «большой свистец», голод. А я сижу, разворачивая стильную дизайнерскую упаковку гороховых конфет из буржуазного Вьетнама, где господствует коммунистический строй (то есть, из коммунистического Вьетнама, где процветает рыночная экономика) и еще жив анархизм. Листаю фотки путешествий моих вьетнамских родственников по Вьетнаму, Японии, Америке, всему миру… фотки новой виллы на берегу океана… какого-то брульянта в сколько-то карат… На столе ПОЛУПУСТАЯ коробка алкоголических шоколадных конфет… Кофе приторный… полчаса назад был безвкусный… Упрямо крошу во рту вьетнамскую гороховую конфету. Смотрю в свой восемнадцатидюймовый ноут и завистливо кошусь на девятнадцатидюймовый ноут друга. ДУМАЮ. О смысле моих страданий по инету, отключенному до вечера, по тому, кто рядом, по тому, кто далеко… по алкоголю, который мне нельзя пить из-за отравления консервированным лососем… о смысле литературного окопа, словесных пуль и ренегатов Хаоса… О всяких там сакральных смыслах. «Нахрена это надо, товарищи?..» Этот вопрос вряд ли выносил мозг вьетнамскому народу во время войны и голода. Вдохновения и силы Вам и нам в Новом году, товарищи! Не страдайте. Херней.