Игра в людей

Шестое апреля девятнадцатого »…мы оказались собственниками воздуха в объеме обоев.» (Татьяна Ивановна Куликова, художница, пострадавшая — фильм Аркадия Мамонтова «Черные риелторы») История ЛЮДМИЛЫ ИВАНОВНЫ ПОПОВОЙ, пострадавшей пенсионерки из того же фильма Аркадий стремительно открывает дверь, заходит в узкий подъезд, поднимается вверх на один пролет. Говорит: здрасте — пожилой, но невероятно элегантной женщине в вечернем черном платье и ажурной шляпке с волнообразными широкими полями — Вы тут живете? Она сидит в углу лестничной клетки на импровизированной постели, среди аккуратно расставленной в тесноте посуды, личных мелочей типа мыльницы, стаканчика с зубной щеткой, косметички и прочего… Отвечает вроде бы утвердительно, протягивая Аркадию истощенную руку с пальцами, покрученными подагрой, но этой же рукой как будто отрицает, отмахивается от него: я, я… Аркадий: как Вы оказались в таком состоянии? Женщина плохо слышит. Аркадий наклоняется к ней, почти касаясь лицом ее стерильно-белых локонов. Видно, что на лице пожилой женщины — безупречный, глубокий вечерний макияж. Аркадий повторяет вопрос. «Нас выселили» — следует ответ — «Как выселили?» — «Просто выселили и все…» «Кем Вы работали?» — «Звукорежиссером на радио…» Она усиленно прислушивается, даже когда Аркадий говорит ей прямо в ухо… Ирония… Русская интеллигенция… Эволюция… Тщетность… Необходимость… Нежизнеспособность… Вечность… Без них мы бы не были такими, как мы есть… такими же… Без них нет нас… и меня… Аркадий расследует дело. На некую Седельникову Елизавету была оформлена доверенность этой блестящей женщиной, разумеется, подпись пострадавшей оказывается фальшивой… «Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово… Первый разряд всегда — господин настоящего, второй разряд — господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели. И те, и другие имеют совершенно одинаковое право существовать. Одним словом, у меня все равносильное право имеют, и — vive la guerre eternelle, — до Нового Иерусалима, разумеется!» (Родион Раскольников, роман Достоевского «Преступление и наказание») Было местами жаркое лето восемнадцатого… Негромкий, энергичный, молодой мужской голос настиг меня сзади, когда я спускался по ступенькам оперного театра после неудачной попытки попасть на нефорскую тусовку за забором, через который я не умею лазить. мне было скучно и пусто, на переполненный город ложились сумерки. У меня присутствует тревожность, когда я обнаруживаю кого-то за своей спиной на лестнице… вроде этот кто-то сзади, но при этом — сверху… боюсь, что меня толкнут в спину… Можно не отвечать… он не причем к моим ощущениям… «Вы слушаете Джастина Бибера?» я ответил: да. я меломан и могу послушать Джастина Бибера… Худощавый, верткий юноша, представившийся Егором, спросил: где можно взять гитару — песню спеть? я пожал плечами: сам такой же… Гитара нашлась у музыкантов, которые играли тут же, на ступеньках так называемого ХАТОБа. Вечера в Центре почти всегда одиноки, но часто слишком легки… Егор спел какую-то англоязычную песню «как вокалист», после чего сказал, что он вокалист — я ответил тем же. меня алкоголем не пои (особенно, если у меня свой есть:), дай порассуждать на тему вокала… «Хочешь водки?» — спросил Егор — «Не, у меня пиво есть.» Он «упал мне на хвост». Ну, подумал я, для коллеги не жалко. Когда в процессе разговора я упомянул, что люблю тренажеры, Егор сказал, что пригласит меня в качалку. я оставил ему номер своего мобильного. Насчет тренажерки мой новый знакомый не позвонил, но позвонил с просьбой познакомить его с какими-то телками. Телок у меня не нашлось. Егор спросил что-то типа: как мы можем продолжить общение? я высказал желание встретиться на гитарных посиделках в городе и продолжить петь песни. Мы пили коньяк, принесенный мной. Егор пел весь вечер. Классика зарубежного рока… по-своему, неожиданно, серьезно, необычно… Ну, не такой уж и малолетка и вертихвостка, подумал я… талантливый музыкант… моя личная жизнь определена и создается мной. Мужчины и мальчики меня не интересуют. Егор стал звонить периодически, каждый раз очень эмоционально и постепенно увлекательно рассказывая новые, яркие, свежие, слегка или сильно безумные идеи. я тогда много работал на работе. У меня есть опыт работы также и на своем телефоне доверия, но теперь я понимаю, что это не мое и со временем такая практика дается мне все тяжелее. Решил потерпеть ради талантливого человека, нужного миру и искусству. Талантливый человек рассказал, что вырос и до недавнего времени жил в России, где у него осталась почти вся жизнь, а в Украину переехал к родственникам в связи с тяжелыми жизненными обстоятельствами. Но хочет вернуться в Россию, для чего сейчас не имеет средств, тем более, при новой власти это не так просто… Егор жаловался на тяжело контролируемую агрессию, также по отношению к близким… я, как волонтер «равный-равному», упомянул о моей проблеме девиантного поведения, которое мне трудно сдерживать… Он сказал тогда: ты понимаешь, ты такой же, как я. Не соотношу себя с другими людьми, но иногда использую принцип «равный-равному» для помощи им. Егор позвонил в очередной раз и спросил, нет ли у меня знакомых, как он… такого же возраста, роста, внешности… я ответил, что нет. Он настаивал, дескать, у него очень важный проект… Когда Егор позвонил мне в следующий раз, в последней псевдо-приятельской беседе, он рассказал о своих амбициях, идеях, целях, задачах и о нынешнем проекте уже менее сумбурно, однако более четко и жестко. В начале мне показалось, что это другой чувак… Жаль, тогда у меня не было смартфона с автоматической записью разговоров. мне нечем подтвердить, но я услышал вот какую гениальную речь… «У нас на Одесской быдло живет, алкаши… Один алкаш, пятьдесят лет, никого у него нет… он все равно сопьется, сдохнет… Ему можно водку приносить… и он квартиру свою отдаст… Все законно. Безопасно. Я особенный, мне можно… Они быдло, но у них все есть. Я много могу сделать, но у меня все отняли родственники. У него никого нет, но у него квартира есть. Я продам квартиру. Уеду в Россию, куплю дом… Не могу жить в этих стенах, не могу среди людей!.. Они быдло! Я стану известным вокалистом, как Джастин Бибер. Я поеду в Москву и с друзьями сниму фильм про Сергея Бодрова. Я займусь политикой и всех их сделаю… Я хочу власти. Я, Я, Я!.. У меня здесь нет друзей. Друг пригласил меня в Германию. Это будет совсем другой человек…» я не понял, имеет ввиду он себя или друга… Но я очень остро почувствовал ощущение другого, чужого… «Конечно, для того, чтобы это все сделать, надо будет много сделать… Они быдло… мне нужна команда. На Одесской много таких алкашей. Вместе мы все сделаем… Ты найди мне людей, мы все сделаем и нам будут бабки… тебе будут бабки. Ты особенный… Мы особенные, нам можно.» Если честно, в начале разговора я не послал его из-за опасения, вдруг он скажет, что я девочка. Бред, слабость, но я сражаюсь с депрессивными настроениями на почве гендерной дискриминации и непонимания… По ходу я приходил в себя. Сказал, что подумаю и перезвоню. Егор перезванивал и писал. я отвечал, что пока не получается, я занят… потом просто сбросил его вызов. Он резюмировал в СМС: иди на хер, сука! Это произошло 23 января девятнадцатого года. я не ожидал, не старался, но получил от него информацию, которая, возможно, сможет помочь кому-то не стать жертвой, не разрушить свою жизнь. Понимаю, что рискую не только я. На всякий случай напоминаю: он представился мне Егором, указал район Одесской.