Маленькие истории

Поездка к тетушке со стороны отца не могла предвещать Элизабет ничего, кроме частых визитов, свиданий с родственниками, пестрых балов, звучания шумного оркестра музыкантов, переплетающегося с ядовитыми перешептываниями светского общества, что жестоко карает каждого, кто дерзнет хотя бы на йоту отступить от общепринятых и, казалось, незыблемых норм. Зима 1780 года привнесла в быт тихого Морристауна разительные перемены, ведь именно в эту пору армия генерала Вашингтона расположилась там, превращая размеренное и медлительное течение жизни города в бурлящий водоворот событий. Яркий, практически ослепляющий свет, запахи множеств видов парфюма, что сейчас сливались в одну, стоит признать, не самую приятную симфонию, шум разодетой в пух и прах толпы — все это заставляло Элизабет чувствовать себя, мягко говоря, скованно и некомфортно. Девушка укрылась в одном из самых отдаленных углов бальной залы, стараясь избежать очередного приглашения на танец от очередного неуклюжего партнера, который, наверняка, окончательно испортит ее новые туфли. Шумное празднество показалось бы Элайзе безнадежно испорченным, если бы в один момент ее взгляд не столкнулся с пронзительной голубизной глаз полковника Гамильтона, одного из адъютантов главнокомандующего. Благоговейный трепет, необычайное волнение, бушующий ураган нежности, доля страха — именно эту странную палитру чувств претерпевала Элизабет, когда осознала, что обладатель синего мундира неизбежно приближается к ней. -Мисс Скайлер. Учтивый поклон и легкий, практически невесомый, поцелуй руки — эти банальные и примитивные нормы вежливости сейчас казались Элайзе чем-то необычайным, волшебным, меланхолично-прекрасным. Гамильтон решил, что может обратиться к девушке без присутствия третьего лица, ведь двумя годами ранее они уже были представлены друг другу, в то время, когда Александр, возвращаясь задания Вашингтона, имел честь обедать в доме Скайлеров, однако… Молодой человек вынужден был признать, что при первой встрече он не заметил того очарования, той нежности и той невообразимой привлекательности, что давали эти качества, проходя красной нитью через каждое неловкое, но в тоже время невероятно грациозное движение девушки. -Могу ли я пригласить вас на танец? Смущенный румянец, блеск взволнованных глаз, легкая дрожь рук — все это придавало Элизабет еще больше очарования, поэтому Гамильтон не мог избавиться от улыбки, которая основательно обосновалась на его лице, не намереваясь терять своих позиций. Пара танцевальных фигур, непродолжительный разговор, несколько улыбок…и гордый полковник Гамильтон, талантливый стратег и теоретик, отважный солдат, незнающий страха в бою, понимает, что терпит первое в своей жизни поражение. -Вы позволите написать вам? А Элизабет уже готова позволить сотни, тысячи писем. Она готова позволить право на переписку, право на свое сердце, право на свою судьбу…