История Коди 2

— Эванс, на выход! — Раздаётся грозный голос санитара, и я поворачиваюсь на скрипучей больничной койке. — Живее выходи! С болью смотрю на этого громилу, а из памяти всё никак не выходят события недельной давности. Как Смит после того рокового выстрела падает на пол. Я не знаю жива она или нет, но в голове у неё пулевое отверстие и кровь так и хлещет. Помню, как в тот момент у меня перехватило дух. Я просто стояла столбом и не понимала, что случилось. Дуло револьвера же смотрело в потолок. Я даже задрала голову, но там было чисто. Смит же мне кажется даже не дышала в тот момент. Я не знаю жива она или нет. Выживают ли люди вообще если им в голову выстрелить? Сразу же вспомнился фильм Тарантино. Там тоже выжили. Правда в коме четыре года провели. Первая мысль была позвонить 911. Хотя лучше бы я совершила бы побег. Я всё ещё сжимала револьвер в руке, когда неожиданно распахнулась входная дверь и на кухню влетело три вооруженных копа. — Оружие на землю! Руки за голову! Я и не стала спорить. Выполнив всё что мне было велено спокойно ждала пока на запястьях защелкнутся наручники. Меня вывели из дому на улицу где уже стояла «скорая». Потом посадили в машину и увезли в участок. Так были бесконечные допросы. Мне не говорили выжила ли Смит или нет. Но я решила рассказать им всё с самого начала. Надеюсь, что это хоть как-то смягчит мой приговор. Я рассказала о том, как меня впервые изнасиловала Смит. О дальнейших действиях сексуального характера с её стороны. Детектив молча слушал меня и делал какие-то пометки в личном деле. Меня посадили в камеру одиночку. Два дня я просидела в участке и все эти два дня были долгие часовые допросы. Почему-то меня пытались сделать виноватой. Словно я не оборонялась и случайно выстрелила, а наоборот целенаправленно убила Смит. — Я вам говорю, — уже, наверное, в сотый раз. — Смит пришла пьяной. Она попыталась меня изнасиловать. Я смогла дать отпор и схватить револьвер. Там на кухне она схватила за него и попыталась вырвать. Я не знаю, как это получилось, но пуля попала в неё. Но дуло смотрело в потолок. Туда должно было выстрелить. Детектив что-то кивал и молчал. Я же просто плакала, не веря во весь этот ад. — Я защищалась. Я не хотела её убивать. Это было случайно. Я просто не хотела дать ей себя поиметь. В течении дня меня допрашивали несколько раз. Бывало, что детектив сидел не один, а с кем-то ещё. Я не знаю кто был тот второй человек. Меня это и не интересовало. — Я требую адвоката, — денег у меня нет так что на хорошего могу и не рассчитывать. — Я не стану больше говорить. Мне нужен защитник. В камере я просто сидела на койке и обнимала себя за колени. Слёзы просто уже не останавливались. Я плакала без остановки и моё лицо отекло, а глаза воспалились. Да я и те две ночи в камере даже не спала. На третий день уже ставшим привычным для меня надеванием наручников за спину. Меня обыскали. Обыскивали каждый раз перед началом допроса и после. Я думала, что будет очередной допрос и очень сильно удивилась, когда меня вывели на улицу и посадили в машину. Первая мысль была что меня везут в здание суда. Самое паршивое было только то что я так ни разу и не встретилась со своим адвокатом. Так что даже не представляю, что будет дальше. Наверное, электрический стул. Тем более в нашем штате смертная казнь разрешена. Мысленно прощаясь с жизнью, я чуть не плакала. Но на суде всё же хочу выглядеть более смелой. Наверное, будет куча журналистов. Смит же занимала такой пост. Явно на всю Америку прогремело это преступление. Ехали мы достаточно долго, и я даже задремать успела. Проснулась от резкого торможения. Открыв глаза, я вижу огромное здание. Вот только оно что-то никак не тянет на здание суда. Кругом лес. Оглядываюсь, но не понимаю где вообще я. Что это за место? — Что это за место? — Спрашиваю у своего конвоя. — Куда вы меня отвезли? И почему мне кажется, что меня сейчас заведут в лес и один выстрел в затылок и меня нет. Меня вытаскивают из машины и крепко держа меня по обе стороны меня повели к крыльцу. Продолжаю вертеть головой, но всё равно не понимаю где это я. Уже у самой двери замечаю табличку, но ничего кроме «Психиатрическая больница» прочесть не успела. Меня завели внутрь где нас тут же встретили две медсестры, два санитара и конечно же Томпсон. Эта сука была весьма довольна. Моё шоковое состояние продлилось недолго. Я тут же стала дёргаться и пыталась вырваться. Меня тут же успокоили ударом дубинки по животу. Меня согнуло пополам. Я зашлась в тяжелом кашле и окончательно рухнула на пол. Меня тут же прижали к холодному грязному полу. К нам подошел санитар и что-то затянул на моих запястьях. С меня сняли наручники. — Спасибо что доставили её к нам, — слышу голос Томпсон. — Не подходи ко мне! — Санитары рывком ставят меня на ноги. — Отцепитесь! Почему я тут? — Дорогая моя, — Томпсон подошла ко мне и поправила на мне куртку. Она противно улыбалась мне. — Ты у нас психически не здорова. — С чего это?! — Мне даже плюнуть в неё хочется. Я уже просто жалею. Хочу на электрический стул. Это будет намного лучше, чем это. — Ну как с чего? — Она расстегнула на мне куртку. — Я предложила Ирме оформить на тебя справку о невменяемости. Чтоб тебя никуда не сдали. И как видно я была права. Дёргаюсь в её сторону с желанием пнуть, но санитары тут прижимают меня к стене. Ко мне подлетает что-то белое и чужие руки начинают расстёгивать на мне джинсы. Потом их вместе с трусами с меня снимают и тут же мне в жопу ставят укол. — Ай! Больно! Руки убери от меня! Пытаюсь лягнуть медсестру, но ничего не выходит. А через пару секунд у меня закружилась голова и я пошатнулась. Стоять я больше не могла так что санитары просто меня волокли по полу. Натянуть на меня хотя бы трусы никто не подумал. И в таком виде меня протащили по всему первому этажу. Дальше была какая-то душевая где меня полностью раздели и осмотрели во всех местах. Как же хорошо, что под действием данной дряни я плохо соображала и практически не чувствовала то куда в меня, засовывали пальцы. Меня облили ледяной водой и это на короткое мгновение меня вернуло в сознание. Но ненадолго. Препарат продолжал действовать. Помню, как меня кто-то одевал. Окончательно я пришла в себя лёжа на больничной койке с ужасной головной болью. Сколько я провела тут в таком состоянии? Чего мне вообще ожидать от подруги Смит? Под конвоем санитара я вышла из палаты и пошла по длинному коридору. Ни за что бы не подумала, что окажусь в психушке. Может стоит сбежать? Подниму кипишь и как можно дольше постараюсь не встречаться с Томпсон. Поэтому я сделала то что первое пришло мне в голову. Пнув санитара ногой по колену, я побежала, но тут же была поймана вторым непонятно откуда взявшимся санитаром. Меня грубо повалили на пол и заломили руки за спину. Уже откуда-то выскочила медсестра со шприцом в руки, но её остановил тот первый санитар что вёл меня: — Нет! Она нужна доктору Томпсон в адекватном состоянии. Поэтому было решено снова надеть на меня пластиковые наручники и туго затянуть их. До кабинета Томпсон меня провожали втроём. Усадив напротив женщины, санитар тут же доложил ей что случилось в коридоре и вышел. Тут-то и началась самая жесть. Я осталась один на один с Томпсон. Она хищно улыбнулась мне и как-то похотливо оглядела. Мда, избавилась от одной извращенки чтобы попасть ко второй. Просто прекрасно. — Коди, — она пододвинулась ко мне и положила руку мне на колено. — Второй день в больнице и опять кипишь. Значит в отключке я провела почти сутки. — Смотри, как бы мне тебя в буйное не пришлось бы перевести. — Иди те вы знаете куда! — От переизбытка чувств я даже привстала с места. — Немедленно отпустите меня. Я требую этого. — Требуешь, — она усмехнулась и поднявшись направилась к двери. Я уже надеялась, что она выйдет, но нет. Вместо этого Томпсон достала ключи и заперла дверь. Всё внутри меня сжалось от страха. Это точно нехороший знак. — Милая, у тебя тут нет никаких прав. Ты ничто. Она направилась ко мне, и я уже догадываюсь с какой целью. Вскакиваю со стула и поворачиваюсь к ней лицом. Я не позволю ей ничего с собой сделать. Ничего что мои руки связаны. Я буду пинаться и кусаться. — Села на место, Коди, — а она такая спокойная. Мне даже кажется, что она не вспыльчивая как Смит. — Неужели ты хочешь, чтоб я позвала сюда санитаров, и они тебя подержали? — Врёте! — Смотрю на окно. Какой это этаж? Да какая прочем разница? Разобьюсь я или нет. Лучше уж разбиться чем остаться с этой. — Стойте на месте и не подходите ко мне. Она засмеялась. — Ох, Коди, — Томпсон шла ко мне, а я заметалась в её кабинете, не зная, как быть дальше. — Неужели ты думаешь, что я буду тебя бояться? М? А сейчас будь хорошей девочкой и подойди ко мне. Не заставляй брать тебя силой. Я ведь всё равно получу то что хочу. И ты не выйдешь из этого кабинета пока я не разрешу. Понятно тебе? Пытаюсь высвободить свои руки, но ничего не выходит. Слишком туго затянуты. Томпсон же стоит возле стула, на котором я до этого сидела и сжимает крепко руками его спинку. Она похоже и не собирается больше подходить. Или что-то задумала. Надо вообще побыстрее отсюда выбираться. Не хочу становится овощем. — Коди, сядь сюда, — она кивнула на стул. — Сядь и я пообещаю, что никакого ЭШТ тебе за непослушание не будет. — ЭШ что? — Вообще не понимаю, о чем она. — ЭШТ, — повторяет она. — Электрошоковая терапия. Очень болезненная процедура кстати. Тебя ударит током. Это я думаю, что сделает тебя куда сговорчивей. — Пошли вы в задницу! — О, я обязательно поимею тебя и в задницу тоже, милая. Надеюсь, что Ирма там тебя разрабатывала, иначе будет весьма болезненно. Коди, будь послушной и иди всё-таки ко мне. Я не хочу, чтоб наше с тобой полноценное знакомство началось именно так. То, что я смогу с тобой справиться я и не сомневаюсь. По ходу деятельности мне и не таких буйных приходилось успокаивать. Поверь мне, если ты будешь послушной, то я буду ласковой с тобой. Тебе ведь именно этого не хватает. — Это не так, — всё ещё пытаюсь высвободить руки. — Брось, — она даже отмахнулась словно я ляпнула какую-то ерунду. — Я вижу тебя насквозь. Это моя работа как психиатра. Да и какой сироте бы не понравилась забота и ласка? Не будь колючим ёжиком. Если ты правда думаешь, что эти мнимые иголки спасут тебя, то жестоко ошибаешься. Я возьму тебя. В этом меня ничего не остановит. От тебя только зависит будет ли это по доброй воле или принудительно. У меня времени полно перевоспитать тебя. Вообще я считаю, что Ирма была слишком мягкой с тобой. И чего она добилась? Таких как ты надо держать в строгости. Вот только тогда и будет результат. А сейчас живо подошла и села на этот стул. Она говорила спокойно и холодно, но почему-то ей хотелось подчиниться. Её голос просто звучал слишком убедительно. Но не для меня. Я продолжала стоять на месте стараясь высвободить руки. Томпсон только ухмыльнулась и решительно направилась ко мне. Я же попыталась проскользнуть мимо неё, но она замертво вцепилась в мою шею и прижала к стенке. Дышать я могла без проблем. Она не душила меня, а только держала. — Чувствую, что с тобой будет весьма весело, — свободной рукой она начала расстёгивать пуговицы на моей пижаме. — Но церемониться с тобой я конечно же не стану. Тяжело вздыхаю сквозь сжатые зубы, когда её прохладная ладонь сжимает мою грудь. Она мнёт её властно и жадно я же как-то даже растерялась от такого напора, но тут же пришла в себя почувствовав, что тупо начинаю возбуждаться. Это мне чертовски не понравилось, и я просто пнула её ногой. Это подействовало и Томпсон отступила, высвободив мою шею. Она усмехнулась и протянула руку чтоб снова меня схватить, но я успела увернуться попутно, плюнув в неё. Казалось, что Томпсон все мои действия просто веселили. Она не менялась в лице, да и делала ложные выпады рукой в мою сторону. Меня всю трясло. Самое паршивое что я не могла застегнуть на себе пижаму. А Томпсон только смеялась надо мной. — А ты мне нравишься, — сказала она, проходя к своему столу и садясь за него. — Такая бойкая. Но твой пыл я в миг остужу. Я же в конце концов твой лечащий врач. Мне неприятно ходить перед ней в таком виде. Очень сильно напрягает оголённая грудь и живот. Томпсон же просто сидит за столом и улыбается, глядя на все мои жалкие попытки высвободиться. — Снимите с меня наручники! — Подхожу к стулу и пытаюсь при помощи его спинки ослабить наручники. Ничего не выходит, а стул падает. — На то как ты пытаешься высвободиться можно наблюдать часами, — она расслабленно сидит в своём кресле и с легкой улыбкой на губах не сводит с меня глаз. — Может с тебя ещё и штаны с трусами спустить? Так я думаю будет куда интересней наблюдать за тобой. — Иди те вы на хер! — От досады пинаю ногой стул и морщусь от боли. — Заебали! — О, я ещё ведь даже не начала это с тобой делать, — она похоже просто ожидает, когда я выдохнусь чтоб взяться за меня без лишних проблем. А я уже была на грани. — Поверь мне, когда я это начну, ты сразу поймешь. Это сложно с чем-либо спутать. Нужны ножницы или нож. Это пластик. Его легко порезать. — Дайте мне ножницы. — Нет, милая, это больница определенного типа. Наши больные не имеют права пользоваться острыми, режущими и колющими предметами. Для их собственной безопасности. Если ты так хочешь снять их, то просто подойди ко мне и я сниму их. В упор смотрю на неё. Неужели она думает, что я ей поверю? Вот точно будет если я к ней подойду, то она тупо облапает меня или ещё хуже — поимеет. — Какая же ты трусишка. Ищу ещё хоть что-то чем можно было бы попытаться снять их. Я даже пыталась воспользоваться дверной ручкой. Но она оказалась слишком толстой, а руки стянуты слишком крепко. Наверное, прошло полчаса. Я без понятия сколько проторчала в кабинете этой женщины. Я вымоталась. Руки просто ныли от боли, и я уже не знала, как быть. Томпсон больше не предлагала мне снять наручники. Она только ухмылялась и ждала удобного момента. — Бля, — простонала я и пошла к дивану, стоявшему напротив её стола. Сажусь вся опечаленная и расстроенная. Я едва не плакала от своего бессилия. Томпсон похоже решив, что нужный момент всё-таки настал встала и подошла ко мне. Я даже убегать не стала. У меня просто нет сил. Я в замкнутом пространстве. Связана и наедине с очередным насильником. Женщина села рядом и неприятно так уставившись на меня. Её рука снова легла на моё колено. Вот только у меня уже не было никаких сил одёрнуть ногу. Я просто хотела, чтоб это побыстрей закончилось. А лучше бы и не начиналось. — С ЭШТ тебе всё равно придется познакомиться, — она стала гладить моё бедро. Пытаюсь отсесть от неё подальше, но мне не удаётся. Томпсон хватает меня за челюсть и поворачивает лицом к себе. Всхлипываю, когда она впивает мне в губы и начинает целовать. У меня губы всё ещё болят после тех кровавых поцелуем со Смит. — Мммм! — Это был крик души. Я уже просто плакала и не знала, как быть дальше. Губы саднило просто невероятно хоть Томпсон целовала меня достаточно мягко и нежно что ли? — Мммм! Руки женщины оказались на моей груди, и она просто повалила меня на диван подмяв под себя. Дёргаюсь, но уже вяло, Томпсон же массировала мою грудь и к своему стыду мне всё же это нравилось. — Прекратите, — задыхаясь говорю. Я вся покраснела и непонятно то ли от возбуждения, то ли от стыда. — Пожалуйста. — Ну не будь ты такой вредной, — Томпсон расстёгивает на себе халат и сняв его кладёт его на спинку дивана. — Коди, я вижу тебя насквозь. Тебе приятно. Тебе нравится то что я сейчас с тобой делаю. — Это не так! — Громче чем хотела сказала я и отвернулась. — Вот все так говорят, — Томпсон слезла с меня и рывком стянула штаны вместе с трусами и куда-то их швырнула. Не успела я ничего сделать как женщина тут же раздвинула мне ноги и засунула пальцы куда не надо. Вскрикиваю от такого и в ужасе смотрю на неё. Томпсон же усмехается и высунув из меня пальцы показывает их мне. Они просто блестят. — Но как всегда это оказывается враньём. Мы, наверное, целую минуту смотрели друг на друга. Она на меня весьма холодно и расчетливо. Я же уничтожающе. — Сегодня, как раз после нашей с тобой близости я организую тебе ЭШТ. Ты от него будешь отходить весьма долго. Как раз завтра придешь в себя. И вот завтра в день моего ночного дежурства. Всю ночь только я и ты. — А вот угрожать не надо, — этот пластик больно впивается мне в спину. Мне можно сказать что в данное время он напрягал, а не бредни этой старушки. Ну сколько там ей? Тридцать семь? Ну выглядит она на этот возраст. — Я смогла пережить Смит. — Да ладно тебе, — она расстегнула несколько верхних пуговиц чёрной блузки. — У меня тут нет пистолетов. Так что не мне бояться пули. Она была сверху, и она целовала меня. Лицо, шею, грудь. А я всё ёрзала под ней в надежде наконец-то высвободить руки. — Хватит ёрзать, — сказала женщина, переходя со своими поцелуями на мой живот. — Хватит домогаться, — в тон ей говорила я, чувствуя, как пластик до крови царапает мне руки. — Поверь, — она наклонилась к моему лицу и сжала мне челюсть пальцами. Не больно, но весьма крепко удерживая голову. — Когда я закончу то ты начнешь просить ещё. — Вы настолько в себе самоуверенны, — иронично подметила я и крайне разочаровалась, когда Томпсон на мою фразу только усмехнулась. Её вообще задеть хоть как-то можно? Вывести из себя. Или она вечно спокойная? — Или у вас какие-то комплексы неполноценности в сексуальном плане? Томпсон засмеялась. И села на моих бёдрах. С ней явно будет намного сложнее чем со Смит. Эта слишком спокойная. — А ты мне нравишься, — с этими слова она легла на меня и резко вошла пальцами. От такого я не выдержала и буквальном смысле взвыла. Томпсон тут же зажала мне рот ладонью и тяжело дыша задвигалась во мне. Эти толчки были какие-то резкие, а ещё из-за её ногтей болезненные. — Даже не представляешь, как я люблю строптивых. Она двигала и двигала рукой тупо насаживая меня на свои пальцы. Я же недовольно и болезненно мычала ей в ладонь. Уже под конец, когда женщина легла с боку продолжая свои действия я стала прогибаться в спине постанывать. Выглядела я в тот момент явно непрезентабельно, но моё тело уже не подчинялось мне. Оно всецело рвалось к Томпсон отвечая на её движения. Я тяжело дышала и мне уже порядком надоела её ладонь на моём лице так что я просто удачно дёрнула головой и сжала зубы на её пальцах. Мне казалось, что укусила я её весьма сильно, но Томпсон вместе со мной только тяжело дышала и похоже даже не обращала внимание на боль в пальцах. Ещё немного и я кончила. Это был такой оргазм что я аж афигела. Томпсон вынула из меня свои пальцы, но те что я крепко сжимала зубами нет. Она наклонилась к моему лицу и поцеловала в щеку. Пытаюсь привести дыхание в норму. — А кто-то так не хотела секса со мной что убегал от меня по всему кабинету, — улыбаясь проговорила Томпсон и всё же вытащила свои пальцы у меня изо рта. — Все пальцы мне обслюнявила. Мы просто лежали вместе на диване и пытались привести дыхание в норму. Мне это плохо давалось. Ещё эти наручники. Решив воспользоваться паузой между нами я посмотрела на доктора и как бы намекая повернулась к ней спиной. Надеюсь она правильно поймет мой намёк. — Хочешь, чтоб я поимела тебя в попу? — Не могли бы вы снять с меня эти долбанные наручники? — А ты будешь себя хорошо вести? — Ну да, — вот что за дебильные вопросы? Меня уже поимели. Куда я денусь? Томпсон освобождает мне руки, и я с таким удовольствие начинаю их разминать. На запястьях у меня уже стали проступать синяки. Несмотря на то что только что между нами было я продолжала лежать в таком виде на диване рядом с этой женщиной. Это было странно и это мне понравилось. Но самое страшное именно то что и пугало меня так это слова Смит. Неужели она была права? И только так я могу жить, живя рядом вот с таким монстром как она и её подруга. Как тот старик. Нет. Я не такая и никогда такой не была. Если у меня всё же и есть какие-то проблемы с психикой, то точно благодаря Смит. — О чём задумалась? Вздрагиваю от этого голоса совсем забыв, что мы лежим на одном диване. — Обо всём, — сажусь и тут же начинаю застёгивать на себе пижаму попутно ища глазами штаны. Поднявшись я слегка пошатываясь направилась к остаткам своей одежды. Ощущения словно мы любовники после бурной ночи. Одевшись я как-то растерянно смотрю на дверь потом на саму Томпсон что продолжает валяться на диване и просто не знаю, что делать дальше. — Ты уже отдохнула? — Томпсон так противно улыбается что меня даже в холод бросило. — Ну значит готова для ЭШТ. — Но мы же переспали. — И что? Я же пообещала тебя отправить на эту процедуру. Так сказать, чтоб ты понимала с чем имеешь дело. Она поднялась и накинула на себя халат. Я всё это время сидела на стуле и мрачно наблюдала за ней. За тем как мою жизнь продолжают уничтожать. Томпсон кому-то позвонила. Я не прислушивалась к её разговору, но понимала, что это как-то связано со мной. Потом через пару минут постучали, и она пошла открывать дверь. В кабинет вошли те двое санитаров что меня сюда притащили. Я вся сжалась на стуле вцепившись в спинку мёртвой хваткой. Мне было страшно, и я была на грани заплакать. Томпсон же то ли стало меня как-то жалко то ли что я не знаю, но она подошла ко мне и положив руку мне на спину наклонилась. — Коди, — тихим и спокойным голосом начала она, поглаживая меня по спине. — Через это проходят все пациенты. Просто встань и спокойно пройди с ними до кабинета. Бояться сейчас нечего. Вытираю уже успевшие выступить на глаза слёзы и всё же чтоб не казаться слабой и запуганной решительно встаю и иду к санитарам. Сердце так колотится что я даже толком ничего и не слышу во круг. Мне страшно и даже очень. Страшно то что я толком и не понимаю, что со мной будут делать. Санитары и не думают меня скручивать. Один идет впереди, а второй за мной. Оба они такие большие такие широкие. Мне кажется, что и обойти их нельзя. Я иду за ними, но моего геройского порыва надолго не хватает и уже у самого кабинета я начинаю плакать и умолять меня туда не заводить. Я даже стала цепляться за стены да за всё что угодно лишь бы меня туда не затащили. Ну конечно же мне было не под силу справиться с двумя крепкими мужчинами. Они легко подхватили меня на руки и уложили на стол. Я дёргалась и просила не пристёгивать меня ремнями, но меня никто не слышал. Всего в комнате помимо санитаров было ещё трое человек. Один доктор и две медсестры. Ремни затянули туго так ещё сами стали по обе стороны прижимая меня к столу. Одна из медсестры поднесла к моему лицу какую-то палку, но я отказалась открывать рот. Тогда мне насильно его открыли и сунули эту палку после чего стали держать голову и челюсть. Я уже во всю плакала, не веря, что это происходит со мной. Так ещё они медлили, и я догадывалась почему. Через примерно минуту в кабинет вошла Томпсон. Она встала рядом с доктором и уставилась на меня. Я умоляюще смотрела на неё в надежде что она сжалится и отменит это. Но она не сжалилась и уже через секунду мои виски стали чем-то смазывать. — Похалуста, — пыталась с кляпом во рту сказать я, но они просто не заметили этих слов. Или сделали вид что не заметили. Я пыталась дёрнуть головой не дав приложить к вискам электроны, но медсестра крепко держала её. Меня трясло от собственного плача. Я выглядела просто жалко вся в слезах и соплях. А потом пришла невыносимая боль. Моё тело всё в миг напряглось как струна, а потом пошла судорога. — Ммммм!!! Помню, как меня колотило об стол и как крепко меня держали. Мне даже казалось, что эти ремни просто не выдержат и порвутся. А потом всё резко стихло и я погрузилась в долгий болезненный сон. Я не знаю, что со мной было потом. Помню, что приходила я в себя уже в своей одиночной палате. Мне было так плохо что казалось ещё немного и меня вырвет. Голова просто раскалывалась так ещё и мутило. Я свернулась в комок на кровати и тихо заплакала. Мне было так плохо что даже жить не хотелось. Чувство одиночества и того что я похоже тут застряла навсегда. Я не закончила школу. Я не поступила в институт. Я не нашла работу и не встретила свою любовь. У меня так и не появилась семья. Зато я пациент психиатрической больницы с криминальным прошлым и доктором насильником. За собственными страданиями я просто не услышала, как открылась дверь в палату. Поняла это я только когда кто-то сжал моё плечо. Вздрогнув я обернулась и посмотрела на Томпсон. Она спокойно стояла возле меня и равнодушно смотрела. Тут же вытираю слёзы с лица и со страхом смотрю на женщину уже догадываясь зачем именно она пришла. Я лично не готова всю ночь быть её подстилкой. Тем более после этого чёртового ЭШТ. Отворачиваюсь от неё и зажмуриваюсь словно это как-то может спасти от неминуемого. Слышу, как она вздыхает и садится на край кровати. — Коди, — начинает она и я тут же начинаю плакать. Мне всё равно что мне семнадцать лет. Это не значит, что я не могу бояться и не могу плакать. Да, я была сильной. Но без поддержки я никто. — Хватит плакать словно я опять посылаю тебя на ЭШТ. — Не надо, — пусть она уйдет. — Пожалуйста. Не надо. Меня всю трясло, а слёзы без перерыва так и бежали по моим щекам. Я стала жалкой. Я даже начала себя презирать. А ведь только третий день в этом месте. Пытаюсь вспомнить, а было ли у меня такое паршивое состояние при Смит. Но тут меня явно угробят намного быстрей чем она. — Я понимаю тебя, — не унималась Томпсон, и я уже просто надеялась, что она уйдет. — Тебе страшно. У тебя стресс. Ты весьма сильно испугалась на ЭШТ, да и сейчас вся трясёшься от страха. Но жизнь продолжается и тебе некуда деваться. Прими это как факт и возьми себя в руки. Вздрагиваю снова, когда Томпсон кладет руку мне на голову и просто начинает гладить. Я хочу забыть всё это как страшный сон. — Ну хватит. Тебе ещё ко мне в кабинет на всю ночь идти. Если ты думаешь, что твои слёзы как-то меня тронут, то ошибаешься. Меня это не остановит от того что я хочу с тобой сделать. Так что береги слёзы для чего-нибудь другого. Видя, что это никак на меня не влияет Томпсон вздохнула и добавила: — Не прекратишь плакать то отправлю снова на ЭШТ. Это не подействовало так как она хотела. Вместо этого я обняла свои колени и меня всю затрясло. — Ну ладно, — она встала с кровати и вышла из палаты. Я слышала, как закрылась за ней дверь. Вот только легче мне не стало. А спустя где-то десять минут в палату вошли двое санитаров, и я уже поняла куда они меня поведут. — Не надо! — Я вырывалась как могла. Пыталась их пинать, но ничего не выходило. Они держали меня под руки и оторвав от пола несли в сторону уже знакомого кабинета где всё было готово и меня ждали. — Пожалуйста. Нет! Не хочу! Не надо! Всё повторилось. Меня так же привязали и так же сунули в рот кляп. Это всё действие происходило как в замедленной съёмке. Я будто видела себя со стороны. Своё бледное насмерть перепуганное лицо. Потом снова пришла та страшная боль и темнота. Вот только очнулась я в этот раз не в палате, а в каком-то другом месте. Это была небольшая комната, обитая чем-то мягким пол и стены. Я не сразу поняла почему не могу пошевелиться. Сознание возвращалось ко мне медленно и мучительно. И, наверное, только через час до меня дошло что на мне надето. Смирительная рубашка туго сидела на мне не позволяя шевелить руками. Их словно намертво привязали к туловищу. Я попыталась встать, но вместо этого неуклюже упала на мягкий пол. Сколько времени прошло? Сколько я провалялась без сознания? Я пыталась думать, но это было сложно. Несмотря на то что меня не пичкали никакими таблетками. Встать я пыталась ещё несколько раз, но все разы падала. Прекратив попытки, я попыталась сесть. Это было тяжело. Мне было тяжело держать себя. Контролировать своё тело. Вроде бы такого не было при первом разе. Либо с каждым разом мне становится всё хуже и хуже, либо же мне что-то вкололи. Буду думать и надеяться на второй вариант. Вообще такими темпами я и до своего совершеннолетия недоживу. А если всё же да доживу, то куда меня? Возможно, что выпустят, а возможно, что переведут во взрослое отделение. Но и в том отделении может оказаться доктор извращенец. Я не знаю сколько провела в изоляторе. Время тут тянулось невыносимо медленно. Мне хотелось и в туалет, но никто не приходил на мои крики. Да мне и не привыкать к таким условиям. Тут хотя бы чисто. Но в одном я была уверена окончательно. С Томпсон мне всё же да придется переспать и похоже, что не один раз. Ещё раз ЭШТ я просто не выдержу. Этого она, наверное, и добивалась. Я уже была просто вымотана психологически. Морально ещё оставались какие-то надежды, но они медленно начинали утихать. Я сидела на полу облокотившись спиной об мягкую стену и думала в какой именно момент в моей жизни что-то пошло не так. Да только одно моё появление в школе. Тот роковой побег и встреча со Смит. Вот сколько я нахожусь тут мне ни разу про неё ничего не сказала Томпсон. Она что-то и не обвиняла меня в смерти подруги. Ей похоже было всё равно. Я начала засыпать, когда дверь в изолятор открылась и появился санитар с медсестрой. — Только без глупостей, — противным голосом предупредила она. С меня сняли смирительную рубашку и отвели в туалет. Потом покормили. Еда тут была просто ужасной. Каша прилипла к тарелке, и я даже ложку умудрилась сломать. Я тут же поспешила спрятать обломок себе под пижаму, но меня заметила медсестра и отобрала обломки ложки. — Я доложу об этом доктору Томпсон, — отчеканила она и ушла. С того момента в столовой прошло два дня. Все два дня я просидела в своей одиночной палат. Особой разницы между изолятором я не заметила. Что там одна что тут одна. Но так, наверное, даже лучше. Никто из пациентов ко мне не лезет. Два дня я только и делала что спала и ела. Ну ещё случился один инцидент. Он произошел в тот же день, когда меня выпустили из изолятора. Тогда перед отбоем меня попытались заставить принять непонятные мне таблетки. — Что это? — Смотрю на три таблетки разной формы и цвета. — Пей, — сказала медсестра, протягивая мне пластмассовый стаканчик с водой. — Ну я не знаю, что это за таблетки. Я не знаю, что со мной будет после них. — Твоему доктору виднее что тебе назначать, — сказал санитар. Он стоял рядом с медсестрой и недовольно смотрел на меня. — Так что пей. — Я отказываюсь, — мои знания о психиатрии были равны нулю. Я не понимала, как тут вообще ведет себя медперсонал с больными. — Я не буду это пить. Мне никто не сказал, что назначены какие-то там таблетки. Они переглянулись, и санитар тут же накинулся на меня повалив на кровать крепко прижав. Медсестра тут же вцепилась мне в челюсть и насильно открыла мне рот. Таблетки мне запихивали пальцами прямо в горло. Я закашлялась, но было уже поздно. Мне зажали рот и нос прорычав в лицо: — Глотай. Дышать было уже невозможно и мне ничего не оставалось как проглотить эти таблетки. Только тогда они отстали от меня и вышли. Я же шокированная продолжила лежать в той же позе что меня и оставили. С ужасом я ожидала реакции таблеток. Не знаю, чего именно ожидать. Меня мутило. Потом стало подташнивать. А закончилось всё тем что меня просто вырубило. На тот момент я испугалась что умру, но на следующий день я всё же проснулась и кошмар весь продолжился. Так что, когда на третий день ко мне в палату вошла Томпсон я даже обрадовалась. Но тут же опомнилась и испугалась. Она же явно непросто так пришла. Даже удивительно как это она меня в доме Смит не трогала. Томпсон была весьма довольная. Она в открытую недобро усмехалась, глядя на меня. Меня же то и дело передёргивало от её улыбки. — Ну как тебе, понравилось? — Поинтересовалась она в упор глядя на меня. — Мы конечно можем всё повторить до следующего моего ночного дежурства. — Нет, — при ней я вообще ничего не могу делать. Просто неудобно. Я встаю с кровати и стараюсь смотреть на неё решительным волевым взглядом, но кажется что-то пошло не так и я едва не расплакалась. — Не надо больше ЭШТ. — Уверена? — Она подошла ко мне и положив руку мне на плечо усадила обратно на кровать. Сама же встала так что её ноги были вплотную к моим коленям. Ей похоже просто нравилось смотреть на всех с высока в прямом смысле. — А то я неуверенность в твоём голосе слышу. Коди, запомни, в момент нашего секса я не хочу играть роль заботливой мамы и успокаивать тебя вытирая тебе слёзы и сопли слушая твоё нытьё. Вот за это я не уверена. Вполне могу такое учудить. И опять наказание. — Просто держи это в голове, когда я буду иметь тебя. Вечером за тобой придут и отведут в мой кабинет. И только попробуй вытворить что-нибудь. Я обещаю тебе что из кабинета ЭШТ ты не выйдешь. Пропишем тебя там. — Она до боли стискивает мои волосы и закидывает мне голову назад. — Ясно? — Да, — едва не плачу отвечаю. Меня всю трясёт. Да эта сука намного страшней Смит. Это уравновешенная. С ней будет намного сложней. Мне остаётся утешаться только тем что от Смит я смогла спастись. Значит и от этой смогу. Весь день я себе тупо не находила покоя. Меня трясло и колбасило от одной только мысли что меня ждет полный пиздец. Уже под самый конец я решила, что выйду отсюда чего бы это мне не стоило. Если придется убить ради этой цели, то я так и сделаю. Лучше уж сесть в тюрьму и знать хотя бы сколько тебе сидеть чем всю жизнь проторчать в этом бедламе. Вечером за мной зашел санитар. Я уже заметила, что сегодня мне не давали никаких таблеток. Можно значит только по одному этому признаку ориентироваться. Меня всё так же продолжало трясти. Я просто не могла с этим справиться. Неплохо бы было бы принять успокоительное. Томпсон довольная сидела за своим столом, когда я вошла в её кабинет успев подметить что похоже все сотрудники этого отделения, прекрасно знают, чем она тут занимается с пациентами. Как же это отвратительно. Глядя себе под ноги, я прохожу и сажусь на тот стул. Стараюсь не смотреть на Томпсон. Слышу, как она встаёт и направляется к двери. Щелчок замка и моё сердце замирает. Я буквально едва не свалилась со стула, когда Томпсон подошла и положила мне руки на плечи. Это было настолько неожиданно что я даже вскрикнула. — Тише, — прошептала она, похлопывая меня по плечу. — Всё хорошо. Ты в надёжных руках. Пытаюсь успокоить сердце. Я прям чувствую, как оно бьётся и отдаёт в виски. Мне даже кажется, что отсюда я выйду поседевшей. Томпсон обошла стул и встала напротив меня. Я всё ещё не хочу, да и боюсь как-то на неё смотреть. Неприятная особо, тут ничего не скажешь. — Я надеюсь, что ты будешь послушной, — она опускает руку мне на голову и просто начинает гладить меня по голове. Меня даже передёрнуло от такого её порыва, и я уверена, что это не ускользнуло от её глаз. Но Томпсон промолчала, никак не прокомментировав мою реакцию. Да вообще была очень дёрганной. Мне не хотелось, чтоб меня залечили до состояния овоща, но так же не хотелось быть подстилкой озабоченного психиатра. — Поднимись. Слушаюсь её стараясь предотвратить истерику. Смотрю куда угодно, но не на неё. Да и дрожь в теле никуда не пропала. Она даже кажется усилилась. Нос забит так что дышу через рот. Томпсон же начинает расстёгивать на мне пижаму и делает это настолько медленно, но я уже устала стоять. Рывком она снимает с меня кофту, и она падает на пол. Я же вся съёживаюсь и пытаюсь прикрыться, но Томпсон ловит мои руки и не даёт мне этого сделать. — Не закрывайся, — говорит она и тут же поднимает моё лицо за подбородок и заглядывает в глаза. — И всё будет хорошо. Я постараюсь быть нежной. В общем её слова повлияли на меня не так как она рассчитывала. Я просто взяла и всхлипывая уткнулась лбом ей в грудь. В кабинете повисла напряжённая тишина. А я ещё больше перепугалась, вспомнив её угрозу про слёзы и сопли. — Я уже начинаю думать, что дать тебе чего-нибудь да покрепче не такая уж и плохая идея, — сказала женщина, положив руку мне на затылок от чего я вздрогнула. — Тише, Коди, тише. Мы так стояли, наверное, минуты две. Может даже три. Всё это время Томпсон гладила меня по голове и терпеливо молчала. — Коди, мне дать тебе коньяк? — Этот вопрос даже вёл меня в легкое замешательство. Я отстранилась от неё, не понимая она это всерьёз или нет. — Налью в стопку. Ты примешь её для храбрости. И мы наконец-то приступим к делу. Хотя я в любом случае приступлю. Твои сопли и слёзы на меня особо не действуют. Как на Ирму я не знаю, но мне всё равно. — Я не буду пить, — вдруг она туда что-нибудь подсыпает? Я же не смогу контролировать ситуацию. Это всё равно неизбежно и лучше конечно быть в адекватном состоянии. — Давайте так. Она внимательно посмотрела на меня словно пытаясь понять готова ли я на самом деле или нет. Но потом она только ухмыльнулась и как-то так получилось, что меня прижали к столу. Томпсон всё делала невыносимо медленно, наслаждаясь моим страхом. Она гладила мои плечи и грудь. Целовала медленно и как-то осторожно что ли. Я даже затаила дыхание боясь пошевелиться. Мне было страшно и казалось, что ещё немного и моё сердце просто остановится. Если бы не Томпсон, придерживающая меня, то я явно бы давно упала на пол. Ноги сами собой подкашивались, отказываясь держать меня. — На диване или столе? — Спросила она и я даже в начале не поняла про что она говорит. Причем тут диван и стол? Хотя я тут полуголая стою. — Мне лично всё равно. — А как лучше? — Голос меня подвёл. Он стал каким-то писклявым и дрожащим. Ладно хоть что Томпсон хватило ума не высмеять этот мой казус. Смит давно бы это сделала. — И что вы собираетесь делать? Женщина ухмыльнулась и наклонившись рывком стянула с меня штаны с трусами. Краснею и тут же прикрываюсь руками. Мне стыдно и с этим ничего не поделаешь. Я даже толком к Смит так до конца и не привыкла, а тут совсем другой человек. — Я там уже всё видела, — улыбаясь Томпсон убрала мои руки. — Мы этим уже занимались. Тебе понравилось. Ну не говори мне только что у тебя как у рыбки память в три секунды и всё. Не поверю. А то что тебе стыдно, и ты чувствуешь себя некомфортно. Не обращая на это внимание. Меня стесняться не стоит. Она всё ещё держала мои руки за запястья, а я просто не знала, как быть. Почему-то вспомнился первый раз со Смит. Эта сука накачала меня каким-то наркотическим чаем. А сейчас мне ужасно хотелось этого чая. Но другого выхода не было. Либо эта интимная близость, либо ЭШТ и прощай разум. — Ну ладно, — так и не дождавшись моего ответа Томпсон резко развернула меня к себе спиной и нагнула. Больно ударяюсь животом об угол стола и в панике пытаюсь подняться, но женщина без особого труда удерживает меня не давая встать. — Коди, от этого не уйти. Я взяла тебя раз и возьму второй. От тебя только зависит как это будет происходит. На добровольном согласии или с применением силы. Я в любом случае останусь в выигрыше. Замираю обдумывая её слова. Выхода нет, и я обхватываю края стола руками. Мне очень страшно. Меня имели в зад, но не так часто. Так что можно сказать что каждый раз для меня был как первый. — Хорошо, — сказала женщина и я услышала какой-то странный звук, напоминающий открывания крышки от тюбика или что-то в этом роде. — Не сжимайся. Вскрикиваю и дёргаюсь, ударившись коленом об стол, когда чувствую что-то прохладное на своей заднице. — Тише, — засмеялась она и я, скрипя зубами терпела её пальцы старательно так смазывающие мой задний проход. — Поверь мне, тебе понравится. Пусть это побыстрей закончится. А лучше конечно пусть это и не начиналось. То что это может мне понравится я очень сильно сомневаюсь. Как такое вообще может хоть кому-то нравится? — Пого… Тут же затыкаюсь почувствовав, как в меня вошли сразу два пальца. Хоть я прекрасно и знала, что именно меня будет ждать, но всё равно оказалось достаточно неожиданно. Тут же впиваюсь зубами в свой же сжатый кулак кусая до боли костяшки пальцев. — Можешь расслабиться, — Томпсон поглаживает меня по пояснице и это ни фига не помогает. — Коди. То, что ты сейчас тут напрягаешься и всячески препятствуешь процессу не поможет тебе. Я всё равно получу то что хочу. Через силу, но мне всё же пришлось расслабиться. С трудом и с огромным дискомфортом. Ещё сильнее кусая себя за костяшку я даже дышать забывала чувствуя, как это двигается во мне. Больно конечно не было, но неприятно очень. Я с трудом терпела эту пытку казалось, что вечность, а потом что-то в друг поменялось. Я даже сказать не могу что именно, но заметно по ощущениям мне стало легче, да и приятно тоже. Может мой организм как-то подстроился и свыкся с этим, а может что сама Томпсон всё же да решила превратить пытку во что-то большее. Я не знаю и спрашивать у неё не хочу. — Ну что же ты такая скованная, — слышу хриплый голос психиатра. Чувствую её руку на своей голове и то как она, схватив мои волосы наматывает на кулак и начинает тянуть на себя. — Я думала, что с Ирмой ты вообще без комплексов осталась. Так я и стояла, прогнувшись в пояснице и я это даже как-то не сразу заметила, но моя задница стала двигаться на встречу её пальцам и вот я уже во всю насаживаюсь на них. Гормоны просто вдарили в голову, и я чувствую себя просто каким-то животным который кроме как секса ничего и не хочет. Так что я, просто открыв рот и тяжело дыша продолжила это с какой-то степени постыдное занятие. Ещё пара таких движений и я кончила да так что даже застонала от удовольствия. Колени у меня подкосились и если бы не Томпсон, то я бы упала бы. Она заботливо обхватила меня руками и усадила на стул. Я вся была красная. Мне было ужасно неловко от этой ситуации, но я не жалела о случившемся. Я всё старалась привести дыхание в норму и конечно же не смотреть на женщину. Просто было неудобно. Томпсон же похоже в этом плане было всё равно. Она явно была без комплексов. Всё это для неё было словно игрой. Или что-то в этом роде. Я видела, как она подошла и разложила диван. Откуда-то появилась простынь и одеяло с подушками. Она явно собиралась ложиться спать. В тот момент у меня просто не укладывалось в голове что мне тоже надо будет спать с ней в этом кабинете. Я почему-то сама для себя решила, что отправлюсь обратно в палату. Томсон стала раздеваться, и я отвернулась. Не особо хотелось смотреть на обнаженную женщину. Мне и Смит хватило. Интересно, она не мучилась? Вообще по-хорошему стоит пойти к ней на могилу. Конечно это глупости, но я хочу окончательно успокоится, а успокоюсь я, только увидев её надгробие. Как об этом сказать Томпсон? Она же явно не отпустит меня. Если только что-то ей пообещать взамен. Я хоть и не так долго знакома с этой женщиной, но уже прекрасно поняла, что такие люди как она обязательно что-то потребуют взамен. Даже если это так, то я согласна. Я сделаю всё что угодно лишь бы мне позволили пусть даже на одну минуту, но постоять рядом с надгробием Смит. Если что, то буду тянуть на то что чисто психологически мне это нужно. Она же психиатр должна понимать. — Пойдем полежим, — Томпсон наклонилась ко мне и взяв за руку повела к дивану. Я же так и застыла в безмолвии глядя на неё обнаженной. Мне же теперь точно кошмары сниться будут. Можно было раздеться и под одеялом. Так хотя бы мою психику не травмировали. Но, наверное, сейчас пока она в таком адекватном состоянии следует и спросить. Собравшись с силами я так и выпалила на одном дыхании: — Доктор Томпсон я хочу увидеть надгробие могилы Смит, — женщина внимательно уставилась на меня словно пытаясь понять шучу я или нет. — Поверьте, мне действительно это нужно. Я хотя бы успокоюсь в конце-то концов. — Ну и заодно решила слегка соврать, добавив: — Она снится мне в кошмарах. На моё счастье я её вообще в своих снах не вижу. Мне её в реальности хватило по полной. Томпсон смотрит мне в глаза всё так же продолжая держать меня за руку. Она держит и гладит большим пальцем мои костяшки. От этого её действия у меня просто мурашки бегут, но мне нравится, и я не хочу, чтоб она останавливалась. — А тебе разве в участке ничего не сказали? — А что должны были? — Так, это мне уже не нравится. Нехорошее такое чувство просто взяло и пронзило меня бросив в холод. — Я думала, что ты знаешь, — она взяла меня за вторую руку и повернув спиной к дивану легонько на него толкнула. — Тогда тебе лучше встретить эту новость сидя. — Да что за новость?! — Сердце просто бешено забилось в груди из-за чего мой собственный голос казался мне тихим. Я чувствовала, как бледнею. Мне было страшно. — Не тяните. Томпсон же как назло всё тянуло, нагнетая обстановку. Она тоже села на диван боком ко мне. Я тоже повернулась к ней. Меня уже всю просто трясло от нетерпения и страха. — В той потасовке что случилась между вами, — Томпсон сжала мои руки не сильно, но давая понять, что она здесь рядом со мной. — Когда пуля попала в голову Ирме. Тяжело сглатываю, а на глаза уже наворачиваются слёзы. Я просто не понимаю, чего ожидать, но заплакать уже готова. — На тот момент она была жива, — то ли с этого напряжения и мне просто казалось так, то ли Томпсон специально говорила замогильным голосом. — Прибывшие медики доставили её в больницу в тяжелом состоянии. Сердце словно стало биться медленней и мне показалось что оно вот-вот остановится. — В больнице врачам удалось спасти ей жизнь, — и я выдохнула. Сама не знаю почему, но это был вздох облегчения. Я всё же не убийца. — И сейчас Ирма в больнице. В одном из лучших госпиталей штата. И она в коме. Мне кажется, что последнее предложение я просто не услышала. У меня возник какой-то шум в ушах. Внезапно всё происходящее для меня перестало существовать. Словно это был плохой сон. Я конечно радовалась, что Смит не умерла, но и в тоже время ужасно сожалела об этом. — Коди, — ободряющим голосом сказала Томпсон словно это не её подруга, а моя была в коме с пулевым ранением в голову. Да как вообще можно выжить после такого? Я даже не заметила, что плачу. Поняла это только когда Томпсон стала вытирать мои щеки от слёз. Мне было тяжело чисто душевно, и я дала волю эмоциям разрыдавшись. Меня уже просто не волновала с кем я и в каком виде сейчас. Мне просто было плохо, и я нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Поэтому я и не стала сопротивляться, когда Томпсон обняла меня и гладя по голове что-то шептала. Мне было всё равно что мы обе сейчас голые. Мне явно в этом месте не привыкать к такому. Плохо помню, как оказалась под одеялом. Рядом со мной лежала Томпсон и крепко меня обнимала. Не знаю спит она или нет, но дыхание у неё спокойное поэтому я всё же да решилась: — Я хочу увидеть Смит. — Серьёзно? — А в голосе столько иронии. — Детка, если ты прослушала ту мою часть монолога где я уже говорила, что Ирма в коме то я довожу для твоего ведома повторно. — Ну мне надо, — настаиваю так словно меня обнимает не насильник и врач психиатр. — Мне надо ей кое-что сказать. — Она в коме и ей всё равно. Поверь. — Так это не для неё, а для себя. Мне это жизненно необходимо. — Я не думаю, что тебе позволят к ней прийти. — Она мой опекун. — Это да, но не забывай, что стреляла в неё ты. И тем более кто тебя отсюда выпустит, а? Ты преступница с шизофренией и маниакальным психозом. — Это, по вашим словам, — во мне проснулся самоубийца или просто так комфортно с этой женщиной что я начинаю с ней спорить? Неужели Смит была права, и я просто не могу жить без таких людей. — И по бумагам, которые оформляла я, — она поворачивает меня на спину и нависает над моим лицом. — И если бы не, я, то сейчас ты бы сидела в камере. И не факт, что там тебе жилось бы лучше. Ага, как же. Там меня бы не пытали бы ЭШТ. Не было бы там этих омерзительных таблеток и похотливого психиатра. Но отступать я всё равно не намерена. Мне это нужно, и я это знаю. — Ну может вы договоритесь? Или хотя бы попытаетесь. Мне очень это надо. Я честно ей ничего не сделаю. Мне достаточно будет и одной минуты. — Собрав все силы я добавила: — Я сделаю всё что вы скажите. Она, наверное, целую вечность смотрела на меня и только потом усмехнулась и наклонившись ещё ближе да так что наши носы соприкоснулись сказала спокойным ледяным тоном: — Дорогая, ты и так моя. И сделаешь всё что я захочу. — Но это ведь всё равно будет не по моей воли, — не отступаю и даже не собираюсь. — А тут я сама всё сделаю. Буду вашей ведомой. Ну пожалуйста. Мне даже угрожать не потребуется. Да я вся ваша целиком и полностью. Только ваша. И ничья больше. Она не ответила, а вместо этого просто поцеловала меня в губы. Я замычала, продолжая уламывать её. Томпсон же только усмехнулась и зажав мне рот ладонью принялась покрывать поцелуями мою шею и грудь. Я что-то недовольно промычала и в знак протеста укусила её за пальцы. Как и тогда это на неё не произвело большого эффекта и тогда я просто закрыла глаза отдаваясь её ласкам. Кажется, что я так и заснула в ту ночь. Утром проснувшись я обнаружила на себе кучу следов от засосов. Они постепенно шли по моему телу вниз. — Чем выше любовь, тем ниже поцелуи? — Что? — Ничего, — смотрю уже на одетую и готовую к работе Томпсон. Она бодрая и по ней даже не скажешь, чем она всю ночь занималась. — Одевайся, — мне швыряют мою пижаму. — Через час обход. — Доктор Томпсон, — натягиваю на себя пижаму. — Ну всё же. Мне это и правда надо. — Не волнуйся, я внесу это в твоё личное дело. — Да вы рядом можете стоять и контролировать. Я могу быть в смирительной рубашке в наморднике как у Ганнибала Лектора и под успокоительным. — Меня это вообще не волнует. И поскольку ты по-видимому решила начать выносить мне мозг словно мы супруги то поясняю тебе: чтоб тебя пустили к твоему опекуну нужно договориться. — И она показала характерный жест, обозначающий деньги. — За деньги можно всё. Но сумма явно будет немалая, а я даже не представляю, как ты будешь рассчитываться за такое со мной. — Своим телом, — уже готовый ответ и я чувствую себя шлюхой перед сутенёром. — Ты и так моя, — усмехается женщина. — Ты мне уже давно принадлежишь и душой, и телом если конечно ты это не заметила. Меня её слова задели. Можно сказать, что оскорбили до глубины души. Я не принадлежу ей. В этом я была почти уверена. Но ради того чтоб увидеть Смит я была готова на всё. Даже на то чтоб соглашаться с таким бредом. Я так и сижу перед ней обнаженная и прикрывающаяся пижамой и одеялом. Я даже как-то забыла о том, что надо одеть, но мне тут же напомнила об этом мой психиатр которая тут же стала меня одевать. Похоже, что она решила, что до одежды я так и не дойду. Но если честно, то мне это понравилось. Это вроде как была некая забота с её стороны и меня просто распирало от радости. И это разумеется не скрылось от глаз Томпсон, но она ничего мне не сказала за что ей спасибо. — Ну пообещайте, что вы хотя бы попробуете, — простонала я, когда меня вели в палату. — Иди давай, — меня заталкивают в палату. — Я от вас всё равно не отстану, — обещаю ей. Томпсон недобро посмотрела на меня и усмехнувшись заперла меня. Не знаю каким чувством, но я знала, что она попытается. Правда совсем не знала, чего мне потом от неё ожидать, но это не главное. Не знаю был ли обход, но Томпсон до меня так и не дошла. Я же, скучая по ней сидела на кровати и продолжала ждать как Хатико. Так прошел день. Меня снова пичкали таблетками я снова пыталась схитрить и спрятать их где-нибудь во рту, но всё повторилось. — Следующий раз эти таблетки мы засунем тебе в другое отверстие, — прошипела медсестра и вместе с санитаром они вышли. Я же пыталась их откашлять, но никак не выходило. Таблетки слишком далеко прошли, и я уже начала думать и не сунуть ли два пальца в рот. Но как-либо злить Томпсон мне не хотелось. Поэтому я решилась вести себя в ближайшее время хорошо. Томпсон пришла ко мне только на следующий день. Я решила не напоминать ей о Смит поэтому покорно молчала. — Как настроение? — Женщина приблизилась ко мне и опустив руку мне на голову стала гладить. — Можно не выписывать мне те таблетки? Мне после них не очень. — Я подумаю, а теперь ляг и расстегни пижаму. Слушаюсь уже зная, что она будет делать. Томпсон садится на край кровати пригладив свой халат и кладет руки мне на грудь слегка сжав. Дёргаюсь, руки у неё просто до ужаса ледяные. Смотрю в потолок и нервно сглатываю чувствую, как соски от холода затвердели и Томпсон сжимает их пальцами слегка выкручивая. Это возбуждает и от этого мне так плохо. Она явно не возьмет меня в палате так что буду ожидать похода к ней в кабинет. — Интересно, — говорит она и одна её рука с моей груди медленно спускается к вниз к животу. Она просто гладит мой живот и это так чертовски приятно что пусть она это делает вечно. — Такая покладистость связана со Смит или у тебя уже иные планы? — Ну мне правда надо её увидеть, — я даже села. — Доктор Томпсон, вы можете меня хоть каждый день отправлять на ЭШТ, но я не перестану вам этого говорить. Да вы сами в конце-то концом должны понимать, что мне это необходимо. Пожалуйста. Она вздохнула и долго так смотрела на меня словно пытаясь что-то во мне разглядеть, а потом просто молча встала и вышла. Её не было и на следующий день. И даже тогда, когда по моим подсчётам у неё было ночное дежурство. Она и в палату ко мне не заходила. Я даже волноваться начала, а не свалила ли она в отпуск., но таблетками меня пичкали как и раньше. Только в этот раз я была хитрее. Добровольно беря таблетки, я делала вид что запиваю их водой, а на деле прятала под губой. Либо сотрудником настолько было всё равно, либо они и правда не видели их, но у меня так и прокатывало всё время. Потом, когда они уходили я выплёвывала таблетки и прятала в подушке. Судя по количества отбоев прошла неделя. Целую неделю до меня никто не домогался и мне было даже скучно. Скучнее этого только палата одиночка где мне приходилось разговаривать с самой собой. Тихо, чтоб никто не услышал и в моём деле не появилась новая запись. А потом случилось чудо. Это я поняла, когда за мной зашел санитар и повёл к доктору. Я едва не прыгала от такой радости. Наконец-то я её увижу заодно и узнаю почему она игнорировала меня целую неделю. Так что, когда меня завели в кабинет и дверь за мной закрылась я буквальном смысле налетела с объятиями на Томпсон. Крепко её обняв скороговоркой я проговорила: — Я так по вам скучала. — У меня была трёхдневная командировка, — её рука опустилась мне на спину и погладила. — А теперь сядь на стул. С неохотой отпускаю её и сажусь. Томпсон же проходит и запирает дверь. Вот не думаю, что стала бы радоваться такому, но я радуюсь. Моя психика безнадёжно попорчена. Оглядываюсь на доктора и думаю стоит ли раздеваться или дождаться её команды? Вздрагиваю больше от нетерпения, когда её руки ложатся мне на плечи. Она просто так стоит и молчит, а я уже не знаю куда себя деть и что сделать. — Обрадую тебя, конечно это было непросто и оставшиеся дни после командировки мне пришлось весьма нехило так помучится, но всё же я смогла договориться с одним человеком. Поэтому через неделю всё же да повезу я тебя к твоей любимой Смит. Но не гарантирую что за такой период времени что-то поменяется и возможно, что наша с тобой поездка либо перенесётся на неопределенное время, либо совсем отменится. Я всё равно подскочила и повторно обняла её. Надеюсь, что ничего не отменится, и я всё же поеду туда. — Да, — таким довольным голосом сказала Томпсон что меня как-то даже передёрнуло. — Но не забывай, что ты теперь моя должница. — Конечно, конечно, — и всё же с ней реально комфортней. — Всё что угодно. Могу прямо сейчас начать. — Непременно, у меня тем более сегодня дежурство. Спустя десять минут я сидела вся, сжавшись на разложенном диване и испуганно смотрела на женщину. Пожалуй, не следовало говорить «всё что угодно». Да вообще не следовало забывать, что это подруга Смит. Она такая же озабоченная. — Коди, — сказала Томпсон, и я старательно увожу взгляд чтоб сконцентрироваться на чем-то другом, а не на голой женщине напротив меня. Она сидит на этом же диване вся такая раскрытая и без стеснения, что у меня зародилась мысль что в молодости Томпсон явно подрабатывала в порно индустрии. Но нельзя быть настолько без комплексов. — Ну не бойся ты так. Всё хорошо. И она пододвинула ближе. — Что ты жмешься будто это твой первый раз? Или за это время ты так отвыкла от меня? Издевательство в голосе было и из-за этого я сжималась ещё сильнее проклиная себя и мою настойчивость. — Похоже с тобой придется заняться по этому поводу, — и она пододвинулась уже совсем плотную сев на колени. — Ну хватит закрываться. И как-то так получилось, что я резко оказалась под ней. Томпсон просто положила свои руки мне на щиколотки и резко дёрнула на себя. — Мне даже начинает казаться что для тебя каждый раз как первый в прямом смысле этого слова, — и она поцеловала меня. Поцелуй был мягким и нежным. Вот ему я и отдалась. Боже, как же тупо звучит. Одному единственному поцелую. — Так-то лучше. Секс вышел достаточно громким с моей стороны. Так что мне уже привычно зажали рот. Я же уже стала думать, что у этой женщины отсутствуют нервные окончания на пальцах. О чем же ещё думать, что я едва ли не до крови её кусаю, а она на это никак не реагирует? И вот сейчас при наступлении оргазма я так сильно вцепилась зубами ей в пальцы что кажется прокусила их. Во рту ощущается металлический привкус. — Следующий раз я вставлю тебе в рот кляп, — глядя на свои прокушенные пальцы говорит она. — Вам не всё равно на меня? — Смотрю на её спокойное лицо, которое так и веет равнодушием. — Ну я же тебя не отправила на ЭШТ, — это был весь ответ и на этом всё. — А могла. Особенно за тот страх. — Простите. Она обнимает меня, и я слышу, как вздыхает. Так и прошло всё то время что я с нетерпением ожидала. Я даже толком ни о чем больше и думать не могла. И в плане секса это Томпсон не устраивало. Так что она сама лично решила сделать перерыв. Меня не трогали несколько дней и вот наконец-то настал долгожданный день. — Так, — начала Томпсон, я же с нетерпением ёрзала на стуле не в силах усидеть на месте. — Сумму не назову, но знай, что она круглая. И да, мне удалось договориться. — Ура! — Вскакиваю со стула, и он падает. Впечатление создается что я на футболе, и команда, за которую я болею забила гол. — Спасибо! Спасибо! — Поскольку ты у нас сложный случай, — продолжила женщина. — Мне пришлось проявить всё своё обаяние что на пропуске появилась печать о твоём временном выходе из стен данного заведения под моим контролем. Я налетела на неё с поцелуями и объятиями. Томпсон не сопротивлялась, но спокойно выдержала мой натиск. — Сегодня вечером мы поедем. Тебе дадут одежду, и мы на моей машине поедем туда. Дорога займет часа два. И это только в одну сторону. У тебя будет минуты две от силы посмотреть на Ирму. Я естественно буду стоять рядом и контролировать твои действия. Потом мы поедем обратно. Стараюсь особо не думать о том как мне потом всё это отрабатывать ну да ладно. Я и не в таких ситуациях была. — А теперь, — она отъехала на своём стуле от стола. — Сядь ко мне на колени и сними кофту. Тут же слушаюсь её стараясь думать о Смит. Пальцы плохо слушаются, но это и не важно. Всё ещё пытаясь справиться с кофтой от пижамы я забираюсь на колени к Томпсон едва не свалившись. Женщине даже пришлось меня придержать за пижаму чтоб я окончательно не упала. — Осторожней, — говорит она и сама расстёгивает на мне пижаму. — Травмы нам не к чему. Закрываю глаза дрожа непонятно то ли от холода, то ли от желания. Томпсон же медленно мнет мою грудь, и я издаю тихий стон. Усмехнувшись она говорит, что это всё и я свободна. А ведь это только начало дня. Чем мне занимать до вечера неясно. — Без глупостей, — говорит Томпсон вечером зайдя ко мне в палату и протянув мне чью-то куртку. — Пошли. Я шла с ней рядом. В некоторые моменты меня брали даже за руку и как маленького ребенка вели. На стоянке Томпсон вообще не сводила с меня глаз и самолично посадив в машину тут же её заблокировала и разблокировала только когда села за руль. — Вы же знаете, что я не собираюсь убегать, — обиженно говорю ей. — Ага. Целых два часа мы ехали из которых молчали от силы минуты три. Мне просто было скучно и магнитола никак не развлекала меня. Я и просто хотелось общения. Поэтому я решила задолбать женщину бесконечными вопросами. Томпсон отвечала не на все, но на многие мои вопросы сдержанно и даже больше равнодушно как-то. Но зато мне удалось кое-что о ней узнать. По поводу возраста я почти угадала. Ей оказывается тридцать восемь и зовут её Нэнси. Не знаю зачем я такое спрашивала у неё, но хоть как-то да хотелось развеять это напряжение возникшее между нами в машине. — А всё же как мне потом предстоит отрабатывать? — Спустя полтора часа спрашиваю у неё. — Ну, а как думаешь? — Она усмехается, показывая зубы. — А я долго буду вашей пациенткой? — Посмотрим. — А есть вообще шанс что меня выпишут? Это она решила умолчать. — За тем поворотом ещё миль десять, и мы на месте. Не скажешь мне зачем тебе это надо? — Просто, — пытаюсь придумать речь. Хотя Смит явно сейчас всё равно что я буду ей говорить. Тем более ещё и Томпсон рядом будет. Особо ничего и не выскажешь. — Ну ты помни что, если что-то с твоей стороны пойдет не так, то помимо ЭШТ есть ещё много чего для наказания. — Вы прям классический представитель карательной психиатрии. — Даже больше, — усмехнулась она. — Я сторонник лоботомии. Уже на больничной стоянке меня взяли за руку и повели к главному входу. Там Томпсон кому-то позвонила и нас встретил высокий мужчина в хирургическом костюме. Он опасливо покосился на меня. — Она не буйная, — Томпсон хлопнула меня по плечу и притянула к себе. — Хочет своего опекуна навестить. — Недолго. — Конечно. И мы пошли за ним к лифту. Поднявшись на седьмой этаж, мы прошли по коридору и остановились у одной из двери. — Следите внимательней, — он кивнул на меня. — Я постою тут. У вас минута. — Хорошо. Не волнуйтесь я с неё глаз не спущу. Меня завели в палату и я вдруг испугалась. Сама не знаю почему, но было ужасно страшно. Томпсон подвела меня к единственной не занятой койке у окна, и я содрогнулась. На кровати с перебинтованной головой и подключенной к разным аппаратам лежала Смит. Это была она и не она. Она очень похудела за это время. Я так и застыла не в силах пошевелиться. — Коди, время, — нагнувшись к моему уху сказала психиатр. — Говори, что хотела и пошли. Не глядя на Томпсон решительно подхожу к кровати и даже не знаю, что сказать. Мне просто жалко её. Это глупо, но это так. В глазах защипала, но я мужественно держалась что бы не заплакать. Я чувствовала этот неприятный взгляд на своей спине, но всё равно наклонилась ближе к лицу Смит и прошептала: — Я вас прощаю, — этого хватило мне чтоб чувствовать себя спокойно. И от такого облегчения я наклонилась ещё ближе и поцеловала её в щеку. А потом нахмурилась, глядя на её лицо. Уголок рта слегка дёрнулся вверх. Мне показалось или так оно и есть? — Время вышло, — в палате появился тот врач. — Ещё секунду, — ответила ему Томпсон и сдвинув меня в сторону сама наклонилась и что-то шепнула Смит. Но целовать не стала. Мы просто вышли. О том, что я увидела решила умолчать. Как-то неловко могло выйти. Этот мужик явно знает откуда я. Ещё решит, что у меня галлюцинации. Да и Томпсон я тоже не скажу. — А что вы сказали? — Уже в машине спрашиваю, пристёгивая ремень. — Если бы я хотела, чтоб ты знала, что не шепнула бы. Обратный путь был конечно быстрее. Но меня уже просто тянуло в сон, и я сидя засыпала. — Поспи, — слышу голос женщины. — Я разбужу, когда приедем. Что-то подсказывает мне что разбудит она меня задолго до психушки. Просто у неё глаза так недобро сейчас блестят. И как позже выяснилось я была права. Томпсон разбудила меня в каком-то лесу и заставила перебраться на заднее сидение. — Я не хочу в машине, — простонала я. — Давайте вы меня возьмете у себя в кабинете что ли. Но не надо в машине. — Коди, я прекрасно могла не с кем не договариваться и не тащиться в свой выходной в эту жопу мира. Так что живо назад. Вздохнув перелезаю. — Раздевайся, — командует она при этом сама в одежде и похоже не собирается раздеваться. Мысленно матерясь я подчиняюсь и уже через минуту начинаю громко стонать. Конечно в машине неудобно. Так я ещё умудрилась головой о крышу удариться. Но Томпсон была весьма нежной и это меня как-то всё-таки дёрнуло к ней. — На день рождения я специально схожу в секс-шоп и куплю тебе кляп, — тяжело дыша прошептала она. — А то уже порядком поднадоело тебе рот всё зажимать. Не сказать, что в моей жизни многое поменялось после того визита к Смит. Легче стало это да, но чтоб прям кардинально нет. Моим врачом всё та же Томпсон, ой, простите, Нэнси. Так я предпочитаю называть её в некоторые моменты. Конечно она не разрешала так к ней обращаться и порой даже пропускает это мимо ушей, но я всё равно старюсь. Каких-либо сдвигов в наших отношения (?), а если они вообще я не вижу. Да, она со мной обращается хорошо. Ну она реально спокойная. Никаких вспышек ярости по отношению ко мне у неё не было и это радовало. Правда иногда всё же в её тоне проскальзывает угроза и напоминание что я не бессмертная и что ЭШТ можно убить. Но всё равно я держусь за неё как за спасательный круг. Сложно в этом признаться, но Смит в какой-то степени была права. Я не могу жить без того кто представляет для меня угрозу. Теперь такой стала для меня Нэнси Томпсон. Не знаю, когда, но я всё же надеюсь, что это состояние меня отпустит и я когда-нибудь да смогу жить нормальной прежней своей жизнью.