Непокорная

За день до рождества сёстрам Стэнфорд предоставили портключ, который должен был их перенести прямо до калитки семейного поместья. Об этом заранее позаботился Руфус Стэнфорд, дабы не обременять своих дочерей тряской в Хогвартс-экспрессе. А ещё, таким образом он избавил себя от лишних мотаний по Лондону, чтобы встретить их на вокзале. — Очень удобно, — фыркнула младшая Стэнфорд, с опаской поглядывая на старое ведро, которое уже начало вибрировать. — Сидит себе дома, попивает вискарик из семейного бара, а мы должны вывернуться на изнанку с этим старьем! — Амелия, не бурчи, — Пенни нервно одергивала край мантии, что говорило о легком страхе перед отправлением, но вслух она свои мысли не высказывала. В отличии от ее сестры, которая не поскупилась на яркие эпитеты, описывающего их славного отца. — Подарю это ведро прогнившее ему на Рождество, а перед этим сделаю его порталом нах… — Пора! — воскликнула Пенелопа, и, зажмурившись, схватилась за металлический ободок ведра. Амелия закатила глаза и тоже протянула руку к ведру, чувствуя, как неведомая сила затягивает ее в водоворот. Картинки ярким калейдоскопом сменялись одна за другой, от чего у девушки мгновенно закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. И вот, наконец, перед их глазами появилась высокая чугунная калитка знакомого поместья. Пенелопа тут же схватилась за неё, а Амелия промазала и плюхнулась в грязную лужу. — Мерлиновы яйца! — пробурчала Амелия, принимая помощь сестры, чтобы встать. — Каждый раз! Каждый херов раз! Чтоб я ещё… Договорить она не успела, потому что тошнота достигла своего апогея, и весь завтрак, который она съела в Хогвартсе, оказался на промерзлой земле. А в следующий момент из главного входа показался их отец. Его размашистые шаги Амелия узнала бы даже в огромной толпе. — Понеслась… Калитка с протяжным скрипом отворилась по мановению палочки Руфуса Стэнфорда, который даже не замедлил шаг при этом. Обычно убранные в хвост волосы, сейчас обрамляли его похудевшее и посеревшее лицо, и легкими кудрями свисали чуть ниже плеч. Между бровей залегла хмурая морщинка, которая не сходила с его лица уже очень долгое время. — Пенелопа, Амелия! — он одним движением палочки очистил от грязи и воды мантию младшей дочери, и она едва не закатила глаза от такой заботы. — Проходите скорее в дом! Как добрались? Амелия возмущённо фыркнула и скривила губы. — Я сто раз тебе говорила, что у меня портальная болезнь, но ты каждый раз отправляешь нас на учебу именно порталом! — она подобрала с земли свой чемодан и понесла его в дом. — Прошу меня простить, но мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя после увлекательного путешествия! С этими словами она прогремела мимо отца своим чемоданом и зашла в дом. Это поместье принадлежало семье Стэнфорд более трёхсот лет, но поселились они в нем только прошлым летом. До этого они жили в другом поместье, которое находится у подножья гор Болгарии. Этот дом был немного поскромнее, чем предыдущий, но зато он был уютнее. Амелия распахнула дверь в свою комнату и, не раздеваясь, с размаху плюхнулась на широкую кровать с балдахином. Голова все ещё кружилась после перемещения, и девушка радовалась хотя бы тому, что ей есть где отдохнуть. Обычно после таких перемещений ей приходилось идти куда-то, засовывая чувство тошноты и головокружения куда подальше. В этот раз она уснула. Прямо в уличной мантии, в грязных ботинках, поперёк кровати. Ей было наплевать, что это не подходило под стандарты этикета Стэнфордов, просто все ее силы остались рядом с ржавым ведром. Или в той луже, куда она сначала упала, а потом совсем неэтично наблевала. Когда она открыла глаза, за окном уже стемнело. Спина немного ныла из-за неудобной позы сна, и, поморщившись, она села на край кровати. Комната выглядела точно также, как и летом, перед отъездом в Хогвартс. Лишь по отсутствию пыли на деревянных поверхностях мебели можно было заметить, что домовой эльф периодически убирался. На комоде в таком же порядке стояли флаконы духов, в углу на кресле точно также лежали плюшевые подушки, которые Амелия положила туда в последний день каникул. Даже тяжелые шторы были не до конца задвинуты, оставляя тонкий просвет на внутренний двор. Амелия встала и прошлась по комнате, кончиками пальцев пробегаясь по резным поверхностям мебели. Она остановилась около окна и бросила взгляд на улицу, замечая, что в Лондоне в этом году практически нет снега. Лишь в некоторых местах виднелся грязно-белый налёт, вокруг которого были серые лужи. — Вот так Рождество-о, — протянула она, тяжело вздыхая. Она уже так привыкла к пушистым сугробам в Хогвартсе, что теперь ей казалось, что она перенеслась во времени на несколько месяцев вперёд. Но нет, календарь все так же напоминал, о том, что сегодня двадцать четвёртое декабря, а стрелки часов почти доползли до семи. Скоро состоится семейный ужин. Амелия умылась и переоделась, оставив старую одежду на спинке кресла. Ее лицо все ещё было бледным, но уже по крайней мере ее не тошнило, как прежде. В семь она спустилась в столовую. За столом уже сидела Лора Стэнфорд, мать Амелии, а перед ней стоял бокал красного вина. Женщина была погружена в свои мысли, поэтому не сразу заметила свою дочь. — Здравствуй, мама, — Амелия неловко топталась на месте, не зная, что ей лучше сделать. — О, детка! — женщина встрепенулась, и ее взгляд просветлел. — Мне сказали, ты себя плохо чувствовала после перемещения, поэтому я не стала тебя беспокоить. Как себя чувствуешь? — Спасибо, лучше, — Амелия выдавила из себя улыбку, и в этот момент в столовую вошла Изабель. — Амелия! — воскликнула она и понеслась к ней навстречу, улыбаясь так искренне, что у девушки посветлело на душе. — Мерлин, как я скучала по вам с Пенни! Девушка прижалась к плечу Изабель, вдыхая в себя цветочный запах ее волос. Старшая сестра была выше ее почти на голову, поэтому пришлось встать на носочки, чтобы обнять ее. Амелия немного отстранилась от неё, разглядывая тонкие черты лица, темные волнистые волосы, ясные голубые глаза. Все в ней было таким идеальным, что на мгновение она почувствовала укол зависти. — А где Пенни? — Спустится через минуту, — ответила Изабель и села за свой стул, все ещё счастливо улыбаясь своей сестре. За столом завязался разговор, в котором Амелия рассказывала о Хогвартсе. Изабель с интересом расспрашивала ее обо всех мелочах, ведь она никогда прежде там не была. Изредка подавала голос и Лора, но по большей части она только наблюдала за своими детьми. Через пару минут в столовую вошла Пенелопа и тоже присоединилась к разговору, дополняя рассказы сестры историями о своём факультете или о дисциплинах, которые были на седьмом курсе. Когда в столовую вошёл отец, все резко замолчали. Даже Амелия чуть потупила взгляд, чувствуя напряжение. — Замечательно, что вся семья в сборе, — он скупо улыбнулся и сел во главе прямоугольного стола. В это же время домовой эльф вкатил в столовую тележку с едой, от которой исходили дурманящие ароматы. Увидев его, Амелия расплылась в улыбке, понимая, что за время учебы успела соскучиться по Энди. Эльфийка ответила ей сияющим взглядом, который не сводила с неё все время, что раскладывала еду на стол. — Спасибо, Энди, все выглядит просто потрясающе! — Амелия быстро облизала губы, чувствуя, как заурчало в животе. Последний раз она ела за завтраком в Хогвартсе, и то эта еда давно вышла из неё… Когда Энди вышла из столовой, отец бросил на неё укоризненный взгляд. — Тебе не стоит панибратничать с домовым эльфом, Амелия. Ты слишком часто поощряешь ее. Амелия ухмыльнулась, но не стала говорить, что от этого милого эльфа получила гораздо больше любви и заботы, чем от обоих родителей за все прошедшие годы. Ей не хотелось начинать семейный ужин с ругани, которая непременно бы последовала за ее словами. — Как скажешь, отец, — она пожала плечами и взяла в руки вилку, оглядев всех членов семьи. — Что новенького? Как поживает Темный Лорд? — Амелия! — пискнула Изабель, которая сидела рядом с ней. Пенелопа округлила глаза и незаметно пнула ее ногой под столом. — А что я такого сказала? — с невозмутимым видом спросила девушка и отрезала кусочек прожаренного стейка, тут же отправляя его в рот. — О, Мерлин, как вкусно! Лора пригубила вино из своего бокала, стараясь сделать вид, будто не сидит за общим столом. И не обращает внимание на разговоры о Том-Кому-Лижет-Зад-Её-Муж. — Все прекрасно, — сквозь плотно сжатые зубы ответил Руфус. — Он набирает верных союзников не по дням, а по часам. — Прелестно, — Амелия хоть и не хотела нарываться на скандал, остановиться уже не могла. — А как там его… эм… нос? Все ещё не вырос? Пенни ахнула, Изи побледнела, а Лора подавилась своим вином и закашлялась. «Чудно, значит, она все же следит за разговором, — с усмешкой подумала девушка.» — Что? — казалось, что в доме наступила идеальная тишина. Даже тиканье часов прекратилось, будто предвкушая неминуемую ссору. — Нос? — Говорят, что он у него плоский, то ли как у змеи, то ли как у свиньи, — она показательно сплющила пальцем свой нос и нахмурила его. — Вот мне и любопытно, правдивы ли слухи. Ничего личного. Кажется, Руфусу Стэнфорду стоило огромных усилий, чтобы не пустить в невоспитанную дочь каким-нибудь заклятием. Он свирепо втянул носом воздух и отпил из своего стакана с огневиски. — Давайте лучше поговорим о вашей учебе, — сказал он, немного успокоившись. — Многие преподаватели очень хвалят тебя, Пенелопа! Говорят, что твои отметки и поведение достойны подражания. Ты очень хорошо себя показала в новой школе. — Спасибо, отец, — Пенни подняла уголки губ, с опаской поглядывая на него. — В Хогвартсе отличные преподаватели! — О, это точно! — встряла Амелия, улыбаясь, как Чеширский кот. — Особенно профессор Амбридж! Знаете, — она обвела всех взглядом и продолжила: — она настолько прекрасно преподаёт, что мы даже не пользуемся палочками. Напомню, что она ведёт Защиту от Темных Искусств, которая отлично бы пригодилась бы в бою. — В бою? — усмехнулся отец, вскидывая темные брови. — И с кем ты собралась сражаться? — Ну, есть у меня парочка вариантов на примете. В школе не все меня встретили с распростертыми объятиями, а некоторые меня побаиваются. Было бы неплохо уметь постоять за себя, разве нет? Разве ты не этому учил нас? — Этому, просто я надеюсь на то, что тебе не придётся с кем-то драться на дуэли! — кажется, отец уже был не рад, что завёл тему о школе. И эта битва была заранее проиграна, ведь за годы общения со своим отцом, она создала миллионы способов вывести его из себя. Но всего этого не было бы, если у Амелии было бы нормальное детство, а не военный лагерь. Руфус сам настроил дочь против себя, а теперь сполна пожинал плоды своих же методов воспитания. И хоть Пенелопу и Изабель воспитывали точно так же, только у Амелии хватало мужества противостоять своему отцу. Старшие сестры обычно помалкивали, робко соглашаясь со всем, что он говорит. Они никогда ему не перечили, обосновывая это тем, что отец им хочет лучшей жизни. Ужин прошёл в том же духе. Амелия то и дело провоцировала отца на запрещенку, и если бы не остальные, она бы уже давно схлопотала бы Круцио прямо в упрямый лоб. После ужина Амелия взяла в охапку обеих сестёр и потащила их в свою комнату. Пусть у неё и были не самые лучшие родители, сестёр она очень любила, пусть и не всегда понимала. Она скучала по разговорам с ними до поздней ночи, поэтому планировала восполнить все пробелы сегодняшним вечером. И пусть весь мир подождёт.