Непокорная

Все это было похоже на дурной сон, в котором он не мог проснуться, а мог лишь наблюдать за жалкой копией себя со стороны. За тридцать шесть лет его жизнь дошла до такого автоматизма, что ему не приходилось прилагать усилия для того, чтобы продолжать существовать. Северус чувствовал, как его мир крошился на части, и в этом была лишь его вина. Это он сам довел все до такого исхода, причиняя боль не только себе, но и Амелии. Он часто вспоминал их последний разговор, который состоялся в начале ноября. Слова девушки невольно всплывали в его мыслях, стоило ему хоть немного ослабить самоконтроль. — Вы все ещё любите ее. Лили Поттер. Самое смешное в этой ситуации было то, что он практически забыл о Лили, когда был с Амелией. Она словно исцеляла его раны своим присутствием, заставляла его идти вперёд, забывая о всех тяготах. Да, ему было очень сложно с ней порой, ведь характер у девчонки тот ещё, но ведь и он не был подарком в красивой обертке. А в тот вечер, когда Блэк затронул имя Лили при Амелии, ему стало очень стыдно. Это чувство было таким всепоглощающим, что он забыл обо всем, поддаваясь ему. Лили. Его светлая, милая Лили, которая была ему единственным другом и опорой в детстве. Девушка, в которую он без памяти влюбился, боготворя ее в собственных мыслях. Она была настоящим ангелом, которая даровала ему светлое чувство, наполняя сердце трепетом и любовью. А потом она вонзила нож в это преисполненное трепетом сердце, когда вышла за Поттера. Но ведь даже тогда он не перестал ее любить. Не перестал и после ее смерти, храня образ Лили внутри себя, обращаясь к нему в трудные жизненные моменты. Она была его путеводной звездой, которая не давала погрязнуть в пучине своего отчаяния. А потом появилась Амелия Стэнфорд, и он забыл о ней. Не вспоминал перед сном их встречи, не слышал в голове ее тонкий голос. И он не мог простить себе этого. Словно своим недолгим счастьем он предал ее, хотя она никогда не принадлежала ему. Только Поттеру. Любить Лили было так естественно, словно его учили этому с самого детства. Это стало неотъемлемой частью его жизни, и теперь ему было паршиво от того, что что-то изменилось. — Конечно, ведь намного легче любить чью-то светлую память, чем меня со взрывным характером. Намного легче страдать от неразделенной любви к девушке, которая умерла пятнадцать лет назад, чем позволить себе впустить в сердце и разум кого-то другого! Знала бы она, как сложно ему было это слушать. Как сложно было не пойти за ней, не вернуть обратно в свою жизнь, в которой без неё стало слишком пусто. Но он не мог жить с этим ноющим чувством вины перед Лили, любовь к которой была неотъемлемой частью его жизни. Весь месяц он пытался вернуть свою жизнь в прежнее русло, но все было тщетно. — И, я думаю, вам тоже будет не так легко все забыть. — Почему вы в этом так уверены? — Потому что вы были счастливы. И если бы вы смогли вовремя отпустить Лили, все могло закончится иначе! Она была права в каждом своём слове, когда говорила ему это. Сначала он был слишком самонадеян, чтобы прислушаться к ней, но сейчас, когда вернуть свою прошлую жизнь не получалось, он все же прочувствовал на себе каждое ее слово. Прочувствовав на себе прелести отношений с Амелией, Северус теперь не мог сконцентрироваться на привычном одиночестве, продолжая вспоминать моменты, которые он провёл с ней. В которых он был счастлив с ней. Ему даже хотелось подойти к Амелии и молить о прощении до тех пор, пока она не согласится вернуться к нему. Но она даже не смотрела на него, словно в ее жизни никогда не было того месяца, который стал для него самым счастливым за все прошедшие годы. Она продолжала жить дальше, проводя все больше времени с Драко, активно участвовала в жизни Ордена, на собраниях которого с ней без конца заигрывал Блэк. Это настолько сильно его бесило, что в один момент он понял, что ревнует ее. Ревнует к Блэку, который мог с легкостью рассмешить ее, к Драко, который часто держал ее за руку и обнимал. Разве не он ей когда-то говорил, что не станет ее ревновать? И ведь дело было даже не в доверии, а в простой человеческой зависти. Это он хотел, чтобы Амелия смеялась вместе с ним, он хотел обнимать ее, держать за руку, гладить по волосам и вдыхать удивительный запах морского бриза и пряностей, которыми она пахла. Однажды он даже сварил Амортенцию, чтобы проверить себя, после чего долго не отходил от котла, чувствуя ее невесомое присутствие рядом с собой. Он даже не заметил, когда она стала центром его мыслей и желаний. Амелия вытесняла все из его головы, оставляя только себя. Как бы он не хотел вернуть себе прошлую жизнь, у него ничего не получалось, потому что после расставания все стало только хуже. Он потерял самого себя. Если раньше в его жизни была стабильность, то сейчас от неё остались лишь руины. Амелия Стэнфорд разрушила весь его распорядок, изменила его самого и исчезла, оставляя его одного все расхлебывать. «Ты сам ее бросил, гений!» — язвительно отозвался внутренний голос, и тут не с чем было поспорить, ведь он сам во всем виноват. С каждым днём в нем все больше крепчала мысль о том, чтобы поговорить с ней, но все разрушилось в один момент, когда Северус понял, что окончательно потерял ее. Он уже собирался пойти спать, когда в дверь настойчиво постучали. Взглянув на часы, он удивился, но все же пошёл узнать о том, кого принесло на ночь глядя. Каким же было его удивление, когда он открыл дверь и обнаружил на своём пороге Амелию, на лице которой было столько беспокойства, что он поначалу испугался, и лишь потом заметил Филча и Драко рядом с ней. Всю дорогу до гостиной Слизерина, он шёл, еле волоча свои ноги. Ему хотелось верить, что все его домыслы и ревность были беспочвенны, но все встало на свои места, когда Северус увидел на шее Драко постыдный засос. Ещё никогда в жизни он так не был зол на своего крестника, который даже не подозревал о том, что у него есть чувства к его невесте. Они оба были слегка растрепаны, и ему не сложно было сделать выводы, чем же они занимались после отбоя в стенах Хогвартса. Ему стоило огромных сил, чтобы сдерживать свои эмоции, которые так сильно просились наружу. — Неужели я не имею права побыть вдвоём со своей невестой? Вдвоём. Значит, Амелия все же смогла забыть его, как он и просил. Смогла отпустить его, продолжая жить дальше, занимаясь с Драко такими вещами, до которых они так и не дошли, потому что Северус не хотел давить на неё. Ему огромным трудом дались следующие слова о том, что студентам запрещено находится после отбоя в школьных коридорах. Амелия сбежала сразу же, как только он отпустил их, громко хлопнув дверью своей комнаты, что было в лучших традициях этой взрывной девушки. Когда через пятнадцать минут Снейп зашёл проверить их, как и обещал, Драко был уже в постели, а вот Амелии в своей комнате не оказалось. Всю следующую неделю он пытался смириться с мыслью, что все потеряно, наблюдая за тем, как его крестник постоянно находится рядом с Амелией. Лишь на его уроках она была одна, но все ее внимание было сосредоточено лишь на теме урока и болтовне Маттео Фитцджеральда, который сидел рядом с ней на всех занятиях с начала прошлого года. Однажды он не выдержал и попросил ее остаться после урока, но Амелия, даже не посмотрев на него, заявила о том, что у неё дела и выпорхнула из кабинета одной из первых. Десятки удивлённых взглядов устремились ей в спину, ведь раньше никто не позволял себе такую наглость по отношению к устрашающему профессору Снейпу. А в тот же вечер состоялась их встреча в очень неожиданной компании. Все дело в том, что Люциус пригласил его вечером на важный семейный ужин, но он даже подумать не мог, что увидит ее в столовой Малфоев. Это было подобно оглушающему заклинанию, и на пару мгновений он замер на пороге, уставившись на неё с тем же удивлением, что и она на него. Впервые за долгое время они смотрели друг на друга так долго, что это казалось неприличным, и лишь голос Люциуса вывел его из оцепенения. — Северус, я хочу официально представить тебе Руфуса Стэнфорда и его супругу — Лору Стэнфорд. Он перевел свой взгляд на родителей Амелии, которые уже сидели за столом, ровно, как и Нарцисса с Драко. — Северус Снейп, — он выдавил из себя еле заметную напряжённую улыбку, не чувствуя никакой радости от знакомства с Руфусом, который принёс столько страданий в жизни своих членов семьи. Этот ужин был в честь состоявшейся помолвки Драко и Амелии, которая в этот вечер выглядела слишком прекрасно, но почти все время молчала. Он не мог не отметить это, ведь весь вечер исподтишка наблюдал за ней. Все за столом вели себя так наиграно, словно соревнуясь в этом друг с другом. Снейп же чувствовал себя так, будто пришёл на собственные похороны, особенно когда Люциус предлагал очередной тост за «прекрасную пару». Северус почти ничего не сказал за весь вечер, думая о том, что все это похоже на какой-то цирк уродов, в котором Амелия казалась лишней. Но все самое интересное началось, когда к ужину присоединился Темный Лорд. Все разговоры смолкли в один миг, стоило ему оказаться в столовой, и Северус напрягся, бросив внимательный взгляд на побледневшую Амелию. Ему хотелось защитить ее от его влияния, от его тьмы, которая густым облаком следовала за Волдемортом по пятам, но все, что он мог сейчас сделать для ее безопасности — продолжать сидеть на своём месте и выказывать как можно меньше внимания ей. — Поздравляю вас, Драко и Амелия, — прошипел Темный Лорд, с особым интересом рассматривая девушку. Но стоило признать, что она держалась достойно, не показывая своё презрение. На ее мыслях стоял сильный блок, который он попробовал на прочность несколько раз, из-за чего Амелия бросила на него короткий предупреждающий взгляд, догадавшись о том, кто именно стоит за этим. — Прекрасное кольцо, Драко, — подметил Темный Лорд, когда Амелия взяла в руку бокал вина, и на ее пальце блеснуло кольцо с большим изумрудом и гравировкой. — Уверен, твоя дама оценила такой роскошный подарок. — Можете не сомневаться, мой Лорд, — учтиво ответила Амелия, с нежностью посмотрев на Драко. От этого взгляда в Снейпе проснулась злость и ревность, которые было очень сложно скрывать. — Прошу меня извинить, но мне уже пора возвращаться в Хогвартс, — он обвёл всех присутствующих взглядом и встал из-за стола. — Уже? — глаза Тёмного Лорда опасно сверкнули красным цветом, в которых отражался огонь свечей. — Я не думаю, что Дамблдор станет возражать, если ты вернёшься чуть позже, Северус. Он ещё раз обвёл всех присутствующих взглядом, замечая то, с какой отчаянной мольбой на него смотрит Амелия. — Да, я вполне могу немного задержаться, чтобы потом сопроводить в Хогвартс Драко и его невесту. Последнее слово комом встало в его горле, но он не подал виду, что что-то не так. До самого конца ужина он прилежно играл свою роль, отвечая на редкие вопросы в его адрес. — Скажите, Северус, — подал голос Руфус, смотря на него глазами такого же тёплого цвета, как у Амелии, но взгляд его обдавал холодом, — как успехи в учебе у моей младшей дочери? Снейп замер, бросив сначала на него удивлённый взгляд, а затем на Амелию, которая выглядела не менее шокированной, резко выпрямив спину, когда речь вновь зашла о ней. — Прекрасно, — сдержанно ответил он. — Она очень трудолюбива и не обделена талантом, вы можете гордиться ей, Руфус. — Очень хорошо, спасибо, — они обменялись натянутыми улыбками, и Снейп бросил быстрый взгляд на Амелию, которая в этот момент с удивлением смотрела на него, чуть приподняв уголки рта в улыбке. Через пятнадцать минут ужин подошёл к концу, и Снейп со спокойной душой забрал с собой Драко и Амелию, подождав их на крыльце дома не больше пяти минут, так как они прощались с семьями. На улице уже было довольно-таки темно, и он прислонился виском к мраморной колонне поместья Малфоев. Этот вечер был очень щедр на плохие эмоции, и теперь ему было чрезвычайно тяжело держать маску. Сзади послышался легкий хлопок двери, а далее цокот каблуков обуви Амелии, и ему даже не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто вышел. — Пересечем антиаппарационную черту и трансгрессируем в Хогсмид, — сказал Снейп, когда «парочка» поравнялась с ним. Драко держал Амелию под руку, не давая ей поскользнуться на обледенелой дорожке, и он невольно позавидовал ему, отставая от них на пару шагов. За всю дорогу никто не произнёс ни слова, будто этот ужин высосал из них все силы. Лишь перед самым отправлением в Хогвартс, Амелия вызвала своего домового эльфа, вызывая всеобщее недоумение. — Я сегодня не вернусь в Хогвартс, у меня назначена важная встреча, — холодно бросила она, плотнее запахивая свою зимнюю мантию. — Встретимся завтра перед завтраком? — спросил Малфой младший. — Да, до завтра, Драко, — она подошла к нему и оставила на его щеке легкий поцелуй, после чего бросила уставший взгляд на Снейпа и кивнула ему в знак прощания. — Профессор. Повернувшись к своему домовому эльфу, она приказала переместить ее в Редроуз, после чего они с хлопком исчезли, оставляя после себя лишь призрачные очертания и легкий запах морского бриза и корицы. — Мы будем трансгрессировать в Хогсмид или так будем пялиться на место, откуда только что исчезла моя невеста? — усмехнулся Драко, привлекая к себе внимание. — Что? — Снейп обернулся на него, замечая, что его серые глаза слишком настороженно следят за ним. — Я говорю о том, что вы слишком много внимания уделяете моей невесте, крестный, — от этого заявления все его внутренности словно в ком сжались, а к щекам прилила горячая кровь, выдавая его с головой. — Тебе показалось, Драко. — И давно это началось? — Малфой будто не слушал его, продолжая гнуть свою линию. — Только не надо говорить, что она вам не нравится. Я не слепой. — Это ничего не значит, — он понял, что бесполезно отрицать очевидное, и лишь надеялся, что это больше никто не заметил. — Насколько я знаю, Амелия счастлива быть твоей невестой. — Амелия давно уже не была счастлива, — констатировал Драко. — Разве? — он скептично выгнул бровь дугой, вспоминая, как неделю назад увидел их после «свидания». — Она слишком сильная, чтобы показать это, но я вижу, что она очень несчастна в глубине души. — Зачем ты мне это говоришь? — безжизненным голосом спросил Снейп, чувствуя безмерную усталость. — Я сам не знаю этого. Решив, что разговор окончен, Северус сжал его плечо и трансгрессировал вместе с ним в Хогсмид, думая о том, что, возможно, он упустил ещё не все шансы, раз Драко завёл этот разговор.