Непокорная

Стараниями мадам Помфри и целителя Сметвика, Нимфадору удалось привести в чувства лишь к полуночи. Убедившись, что с ней пока что все в порядке, Амелия вызвала Криспи и вместе с ним трансгрессировала в Паучий Тупик, чтобы рассказать Северусу последние новости о состоянии Тонкс. — Что произошло? — спросил он, как только открыл ей дверь. — Ради Мерлина, почему мне весь день задают именно этот вопрос? — взмолилась Амелия, заходя в дом. — Я пришла с вестями. — Надеюсь, с хорошими, — мрачно отозвался Снейп, и жестом показал ей следовать за ним в подвал, где находилась его лаборатория. — Надейся лучше, Северус, потому что то, что я тебе сейчас скажу, не очень-то попахивает радостью, — она придирчиво сморщила нос, когда они вошли в лабораторию, в которой бурлило зелье. — Мерлин, чем тут так воняет? — Это зелье при варке имеет специфичный запах, но он исчезнет, как только я добавлю последний ингредиент, — пояснил он, подходя к разделочной доске, на которой лежали нарезанные ягоды. — Так что за новости? — Тебе с плохой или с хорошей? — Амелия присела на краешек стола, за что тут же получила предупреждающий взгляд Северуса, и поспешила спрыгнуть обратно на пол. — Давай с хорошей. — Помфри выяснила, от чего Доре становится хуже, — Амелия сделала драматическую паузу, выжидая пару секунд, а потом продолжила. — Но для того, чтобы вылечить ее, необходимо убить Беллатрису. — Это невозможно! — он нервно усмехнулся, закидывая в зелье последний ингредиент, из-за чего оно сильно забурлило и испустило голубой пар. — Скажи, что ты шутишь. — Разве по моему лицу заметно, что я шучу? — она хмуро посмотрела на него и выгнула бровь дугой. — Только не говори, что ты собираешься пойти и убить ее! Это же верная смерть! — воскликнул он, впиваясь в неё грозным взглядом. — Я не собираюсь это делать в одиночку, — возмутилась Амелия, прохаживаясь между столом и стеллажами с зельями. — К тому же, я не так плоха в бою, как ты думаешь. — Это же Беллатриса! Она всегда играет нечестно! Амелия хмыкнула и коварно улыбнулась ему. — Северус, я тоже умею играть не по правилам, — парировала она, из-за чего в его глазах появился страх. — Амелия, я умоляю тебя, не делай этого! — взмолился Снейп, подходя к ней впритык, заставляя девушку замереть на месте. — Я прошу тебя! Северус посмотрел на неё таким жалостливым взглядом, от которого у неё сбилось сердцебиение. Он чертовски боялся того, что она может сделать, и его опасения не были лишены здравого смысла, ведь они оба знали, что представляет из себя Беллатриса Лестрейндж. Знали, каким опасным противником она была, и к чему может привести исход необдуманного поступка Амелии. — Я не стану лезть на рожон, — сказала она почти минуту спустя, опуская взгляд в пол. Ведь она не могла врать ему прямо в глаза. Только не ему. — Мне нужно вернуться в Редроуз и сообщить новости остальным. — Хорошо, — он с облегчением выдохнул, поверив ей на слово. От этого на сердце девушки стало невыносимо паскудно, ведь ей так не хотелось обманывать его. Не хотелось подрывать его доверие, но поступить иначе она не могла. — Встретимся завтра? — предложила она, отступая к двери. — Завтра похороны твоих родителей, — напомнил он, и Амелия едва не застонала от накативших эмоций, ведь она совсем забыла об этом. Как она могла забыть? — Я зайду к тебе после. — Уверена, что не хочешь, чтобы я был рядом? — спросил он, вводя ее этим вопросом в ступор. — Не уверена, что это будет разумно, — осторожно ответила Амелия, с силой хватаясь за дверную ручку, словно пытаясь слиться с ней. — До скорого. Она вышла и быстро поднялась по лестнице, пересекла гостиную и выбежала из дома на пустую заснеженную улицу, чувствуя, как мороз охватывает ее тело. Ведь в Больничное крыло Хогвартса она переместилась без верхней одежды, а сейчас на улице было слишком холодно, чтобы прохаживаться в тонкой кофте и юбке. Но Криспи быстренько переместил ее в Редроуз, не давая девушке промёрзнуть до костей. В гостиной было пусто, но как только послышался хлопок трансгрессии, из разных дверей к ней вышли Римус, Сириус и Пенелопа. — Как здорово, что в моем доме всегда так много людей, — с иронией сказала она, присаживаясь в кресло. — А где остальные? Где Грюм, например? — Он бухает в столовой, — резко ответил Сириус, на что Амелия закатила глаза. — Как там Дора? Есть новости? Она оглядела каждого из них по очереди, думая о том, как бы помягче преподнести последние известия, и решила сделать это при Грюме, чтобы не повторять одну и ту же историю несколько раз. Амелия встала и пошла в столовую, чувствуя, как все, не сговариваясь, поплелись за ней. — Эй, Шизоглаз, какого драккла ты тут мое винище цедишь? — возмутилась Амелия, стойко встречая взгляд его искусственного и настоящего глаза. — Эти оболтусы отказались идти мне за огневиски, а чай я в принципе не пью, — пояснил он, отхлебывая прямо из горлышка бутылки. — Поэтому пришлось откупорить твой компот. — Этот «компот», между прочем, многолетней выдержки, — зачем-то добавила она, присаживаясь на ближайший стул. — Так что там с Дорой? — вклинился Сириус, напоминая о том, что они все ещё ждут ответа, и Амелия тяжело вздохнула, понимая, что уже не может оттягивать новости. — Кто знает, как можно по-быстрому замочить Беллатрису Лестрейндж? — сказала она, и в столовой на пару мгновений повисла оглушающая тишина. А дальше пошли крики, предложения и томные вздохи, которые по-больше части исходили от шокированной новостями Пенелопы. Она молча наблюдала за бурным обсуждением нового плана, с тоской поглядывая на бутылку вина, к которой периодически прикладывался Грюм. Ей совсем не нравилось, что ее сестра ввязывается в новые неприятности, которые не сулили ничего хорошего. Она искренне беспокоилась о ней, ведь не могла потерять сейчас ещё хоть кого-то из близких. — Нужно подловить ее в безлюдном месте и тут же заавадить! — толкала своё Амелия, пытаясь перекричать Грюма и Сириуса. Римус возмущался не так громко, как они, и по-большей части помалкивал на пару с Пенни. — И как ты себе это представляешь? — едко пометил Сириус. — Думаешь, она будет одна гулять по Лютному переулку и ждать, когда ей в спину прилетит Авада? — Это звучит лучше, чем то, что предлагаешь ты! — настаивала на своём Амелия. — Это звучит нереально! — возразил ей Сириус, перебивая Грюма на полуслове. В итоге, они почти до четырёх утра проторчали в столовой, обсуждая то, как планируют убить Беллу. Криспи был отправлен сначала за огневиски для Грюма, которому было мало бутылки коллекционного вина, а потом в Больничное крыло, чтобы следить за состоянием Доры, но оно пока что было стабильно. Спать Амелия отправилась совершенно разбитой и с целым роем мыслей в голове, от которых она нещадно разболелась. Пенелопа сегодня ночевала вместе с ней, поэтому они вдвоём лежали на широкой кровати, пялясь в темный потолок не мигающим взглядом. Уснуть удалось только после пяти утра, когда рядом с Амелией засопела Пенни, по-детски подложив под щеку обе ладошки. Завтра предстоял невероятно сложный день, ведь ей нужно было похоронить обоих родителей и постараться не умереть самой, спасая жизнь своей лучшей подруги. Похороны проходили на семейном кладбище Стэнфордов в Болгарии, куда девушки переместились специальным порталом. Проводить в последний путь Лору и Руфуса собралось не так уж много людей, и многие из них были дальними родственниками. Сама церемония прошла тихо и спокойно, и Амелия невольно радовалась тому, что гробы у родителей были закрытыми. Ей хватало тех картин с той ночи, что навсегда остались в ее памяти, чтобы потерять покой на ближайшие годы. После церемонии, Амелия сразу же вернулась в Англию в поместье Стэнфордов, чтобы провести запланированный вчерашней ночью ритуал. — Энди, ты уверена, что это делается так? — неуверенно переспросила домового эльфа Амелия, держа в руке небольшой, но острый клинок. — Именно так, мисс, — проворковала она, подводя девушку за локоть к камню Рода, который находился за секретной дверью библиотеки, о которой Амелия даже раньше не знала. — Вы должны сделать небольшой надрез, приложить рану к камню и произнести это предложение. — И все? — Амелия скептично выгнула бровь, не веря, что все может быть так просто. — Больше ничего не потребуется, — кивнула Энди, и девушка в этот момент с лёгким страхом посмотрела сначала на клинок в своей руке, а затем на камень Рода. — Ладно, погнали. Она сделала небольшой надрез на внутренней стороне ладони, чувствуя, как кожу начало пощипывать, а на пол закапала темно-красная кровь. Не теряя времени, Амелия прижала ладонь к камню Рода, прикрыла глаза и как на духу выпалила: — С этого момента я, Амелия Роуз Стэнфорд, беру на себя роль главы великого Рода Стэнфорд и даю обещание продолжить его, не вступая в другой Род. Камень под ее ладонью отозвался теплом, впитывая как губка, кровь, которая струилась из ее раны. На мгновение Амелия почувствовала огромный прилив сил, который вихрем пронёсся внутри неё, согревая тело, даруя незабываемое чувство эйфории. Но вместе с этим пришло осознание той ответственности, на которую она добровольно подписалась, отрезая себе даже самую крошечную возможность вступить в любой другой Род после замужества. Она взяла на себя пожизненную ответственность — быть только Стэнфорд. Вдруг, в библиотеку с характерным хлопком трансгрессировал Криспи, глаза которого разве что на лоб не лезли. — Хозяйка, я нашёл ее, как вы и просили! — чуть задыхаясь от волнения сказал домовой эльф, после чего заметил то, при каких обстоятельствах он здесь появился. — Ой, я вам помешал? — Порядок, Криспи, мы уже закончили, — она протянула руку Энди, чувствуя, как на ладонь ложатся бинты. — Ты нашёл Беллу? Где? — В Лютном переулке, хозяйка Амелия, — закивал он, поджимая свои ушки. — Она направлялась в «Горбин и Беркес». — Отлично, — Амелия схватила с кресла свою зимнюю мантию и протянула руку Криспи. — Перенеси меня куда-нибудь неподалёку. Это было невероятно глупо, но Амелия не могла упустить свой шанс, поэтому отправилась в одиночку. У неё не было времени, чтобы ждать, пока соберутся остальные, поэтому она надеялась на эффект неожиданности. Оказавшись в Лютном переулке, Амелия велела Криспи ждать ее неподалёку, а сама наложила на себя дезиллюминационные чары и пошла прямо к лавке Горбина, в которой ей приходилось бывать несколько раз до этого. Она крепко сжимала в правой руке палочку, чувствуя остатки эйфории после проведения ритуала. Это придавало ей уверенности в том, что она собиралась сделать. У Амелии даже не было плана, точнее сказать, он был, но состоял лишь из одного пункта — замочить любым путём Беллатрису Лестрейндж. От нервозности ее руки подрагивали мелкой дрожью, и она пыталась с помощью дыхания привести в норму быстро клокочущее в груди сердце. «Это глупо, надо уходить, пока Белла сама тебя не убила!» — кричал внутренний голос, отвечающий за самосохранение, но Амелия умело игнорировала его. И вот, из лавки Горбина вышла Беллатриса, осматривая пустынную улицу, и Амелия невольно плотнее вжалась в стену; пусть она и была под чарами невидимости, ей было не по себе от одного вида чертовки Лестрейндж. «Пора!» — мысленно шепнула сама себе Амелия, делая осторожный шаг в сторону, выставляя палочку вперёд. Ее сердце колотилось так быстро, что от этого заложило уши, и она едва сумела услышать свой низкий, но уверенный голос, который оборвал жизнь Беллатрисы Лестрейндж с ярко-зелёным лучом Авады Кедавры. Первой Авады Кедавры в ее жизни, которой она легко убила ненавистную ей женщину. Когда Беллатриса упала навзничь, Амелия едва не рассмеялась из-за расшалившихся нервов, зажимая рот рукой, из которого все же вырывались истеричные смешки. Она понимала, что нужно смываться отсюда пока кто-нибудь не заметил тело Беллы, но ее ноги будто приросли к одному месту, и она никак не могла унять нарастающую панику, которая выражалась нервным смехом. — Хозяйка Амелия! — к ней подбежал Криспи, а девушка в этот момент уже во всю заливалась смехом, чувствуя внутренний диссонанс. — Нужно уходить! Но она продолжала смеяться, опускаясь вниз на заснеженную, но все равно грязную улицу, ощущая, как истерика полностью захватывает ее, поэтому не сразу заметила, как Криспи перенёс их в Редроуз. Амелия чувствовала, как мелко задрожали ее руки, а по холодным щекам заструились горячие слёзы. На громкий истеричный смех, переходящий в рыдания, сбежались немногочисленные обитатели Редроуза в лице Сириуса и Римуса. — Что? — первым подбежал к ней Блэк, присаживаясь перед ней на пол. — Что случилось? — Я… убила ее, — сказала Амелия сквозь нервный смех, а ее взгляд никак не мог сфокусироваться на лице Сириуса из-за слез, застилающих глаза прозрачной пеленой. — Убила сучку Лестрейндж! Сириус и Римус шокировано переглянулись между собой, но Амелия не могла видеть этого, продолжая трястись всем телом, осознавая то, что сделала. Она вновь убила человека, только если в первый раз это произошло случайно, во второй — в состоянии аффекта, то с третьим убийством все было гораздо сложнее. Она пошла на это осознанно, прекрасно понимая, что делает. Ей было страшно, что в последующем она совсем потеряет всякую нравственность, беспощадно убивая своих противников. Амелия боялась того, что она навсегда запятнала свою душу тьмой, которая теперь всегда будет следовать за ней по пятам. Ей было страшно от того, в кого она превращается, утрачивая свои немногочисленные моральные принципы.