Непокорная

В день похорон Дамблдора стояла очень солнечная погода, будто бросая тем самым вызов траурному настроению каждому, кто присутствовал на прощании с директором. Амелия удивлялась тому, сколько волшебных существ пришло почтить память Дамблдора, ведь здесь присутствовали и кентавры, с луками наперевес, и русалки, которые с тоской взирали на процессию из Чёрного озера. Приехали и разномастные волшебники со всех уголков мира, чтобы проводить в последний путь величайшего из волшебников современности. Амелия стояла позади всех под чарами невидимости, а рядом с ней был Северус. Его холодная ладонь крепко сжимала ее руку, и, хоть он тоже был под дезиллюминационными чарами, девушка очень остро ощущала его скорбь, не видя при этом его лица. Ей не обязательно было видеть его, чтобы знать о его чувствах, ведь вряд ли на похоронах находилось хоть одно существо, которое переживало смерть Альбуса Дамблдора тяжелее, чем Северус Снейп. Самым противным было то, что Северус даже не мог спокойно явиться на похороны директора, ведь его все ненавидели. И это было очень предсказуемо, ведь никто из них не знал об обещании, которое он дал Дамблдору незадолго до гибели. Не знали они о том, как он молил его о смерти, наделяя одного из самых приближенных к себе людей званием палача. Обрекая его на вечную агонию. Амелия не могла не заметить, что смерть Дамблдора оставила весьма ощутимый налёт тьмы на его душе. Снейп часто погружался в свои думы, а улыбка стала очень редким гостем на его осунувшемся лице. Девушка не знала, чем помочь ему, чтобы хоть как-то облегчить страдания, поэтому просто находилась как можно чаще рядом с ним, отвлекая от мрачных мыслей своей болтовней. Тренировки с Грюмом проходили ежедневно с понедельника по субботу, и чаще всего Шизоглаз был ей недоволен. Амелия тоже была недовольна, что выражала вполне себе понятными и крепкими выражениями, которых вдоволь нахваталась от него же. На второй день тренировок, который, слава Мерлину, был днём магический занятий, девушка еле встала с кровати. Она недовольно бурчала все занятие, периодически охая и ахая, когда приходилось делать резкие движения. Мышцы просили отдыха, а Грюм, на третий день занятий, просил тридцать кругов по тренировочной, пятьдесят приседаний, тридцать отжиманий и двадцать подтягиваний на турнике. В таком темпе прошла их первая неделя занятий, и Амелия, открыв ранним воскресным утром глаза, радостно потянулась, перевернулась на другой бок и проспала до самого обеда. Спустившись на первый этаж абсолютно счастливой и отдохнувшей, она вошла в столовую и замерла. — Шизоглаз, я думала, что у меня сегодня выходной от тебя! — воскликнула Амелия, бросив мрачный взгляд на своего наставника. — Вот зачем ты приперся? — Тебя побесить, — фыркнул он, крутанув своим искусственным глазом по столовой, словно выискивая в помещении врагов. — Поздравляю, уже бесишь, — она лениво прошлась вдоль столовой и заглянула на кухню, где домовые эльфы заканчивали с приготовлением обеда. — Если это было единственной твоей целью прихода, то можешь идти. Ты своего добился. Или ты рассчитываешь ещё пообедать здесь? Грюм усмехнулся и вытянул вбок ногу с деревянным протезом, о которую Амелия споткнулась, но сумела в последний момент удержать равновесие. — Я здесь из-за Ордена, принцесса, — хмыкнул он, убирая ногу обратно. Амелия изменилась в лице и присела за стол, сложив руки под подбородком. — Есть новости? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком заинтересованно. — Есть задание, — поправил он ее, и в этот момент в столовую вошла Тонкс. — Здорово, Грюм, — кивнула она ему и села как можно дальше от Амелии. А все дело было в том, что они здорово поругались позавчера. Амелия избегала этого разговора как могла, но Дора все же выцепила ее и устроила допрос с пристрастием об их отношениях со Снейпом. Амелия до последнего отшучивалась, но Тонкс все же поняла, что убийство Дамблдора не стало яблоком раздора для них, и что девушка по-прежнему встречается с ним, не смотря на то, что он оказался предателем. Как бы ей не было обидно, Амелия так и не сказала ей о роли Снейпа в плане Дамблдора, хоть ей и очень хотелось козырнуть этим фактом. Она так и видела в своих мыслях, как у Тонкс отпадает челюсть от такой новости, но, к сожалению, все это было лишь в ее голове. — Так что за задание? — спросила Амелия, стараясь даже не смотреть в сторону Доры. — Нужно безопасно переправить Гарри Поттера из Литл-Уингига в Нору к семейству Уизли, — пояснил он. — Хочешь участвовать? — А когда это будет? — невзначай спросила она, отдирая зубами заусенец на большом пальце. — Планируем на двадцать шестое июля. Так что? Участвуешь? — М-м, нет, — она натянуто улыбнулась и встала со стула. — Другие планы, знаешь ли. К тому же, я ещё так и не научилась подтягиваться двадцать раз за один подход, а ты сам сказал, что никаких вылазок мне не будет, пока я не сделаю это. — Соплячка, — фыркнул Грюм, скрещивая руки на груди. — Дедуля, — с ехидной улыбочкой парировала она, после чего направилась в свою комнату, чтобы переодеться. По пути она встретила Сириуса, который недавно вернулся из загула после того, как узнал о смерти Дамблдора. — Не советую сейчас спускаться в столовую. Там Тонкс, — сказала она ему, и Сириус, тяжело вздохнув, поплёлся обратно в свою комнату. Дора и с ним умудрилась поругаться, из-за чего Амелия долго не могла уснуть, вслушиваясь в их полуночные крики, которые доносились из гостиной. Она могла бы поставить заглушку, но ей было любопытно, чем же все закончится. А закончилось все тем, что Дора теперь не разговаривала ни с одним жильцом Редроуза, предпочитая либо сидеть в своей комнате, либо работать. Ее перевели в штат обычных авроров за неимением необходимости дежурить в Хогсмиде или у главных ворот Хогвартса. Переодевшись, Амелия отправилась к Северусу, надеясь, что застанет его дома. Этим летом он слишком часто пропадал в поместье Малфоев. Темный Лорд предпочитал держать возле себя одного из самых преданных соратников, который неплохо услужил ему, убив Дамблдора. Девушке это совсем не нравилось, но она ничего не могла с этим поделать. Ей лишь приходилось терпеливо ждать его возвращения и надеяться на то, что в этот раз Волдеморт ничего ужасного не учудит. Но сегодня он переплюнул все ее ожидания. Амелия лежала на диване в гостиной Снейпа, когда он вернулся домой камином. Журнал о зельях, в текст которого девушка так и не вникла за полчаса, был сразу же отброшен в сторону. Мрачное лицо Северуса не предвещало ничего хорошего, и Амелия внутренне сжалась, готовясь услышать о том, что же в этот раз потребовал Темный Лорд от Снейпа. — Ну? — нетерпеливо спросила она, вставая с дивана. — Что он хотел? Северус тяжело вздохнул, прошёл мимо неё к шкафу, где хранилось несколько бутылок огневиски разных сортов, достал одну из них и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Амелия проглотила вязкий ком в горле, сгорая от нетерпения. Произошло нечто ужасное, раз Снейп сразу же приложился к огневиски, даже не отряхнув золу с мантии. — Он хочет, чтобы я занял пост директора в Хогвартсе, — сказал Северус подавленным, будто не своим, голосом. — Ему нужен свой человек в школе, чтобы держать ее под контролем. Амелия обескуражено захлопала глазами, не зная точно, что больше ей принесла эта новость: облегчение или ужас. С одной стороны, она была рада услышать, что это задание было лишено убийств и пыток, к которым Темный Лорд любил подключать Северуса в последнее время, но с другой… С другой стороны, эта пытка была гораздо хуже, чем издевательства над невинными людьми, ведь Снейпу придётся занять место Дамблдора. Занять его кабинет, где каждый дюйм был пропитан его душой, где каждая безделушка рассказывала свою историю. Занять его место в центре стола в Большом Зале и чувствовать каждый презренный взгляд, который ежедневно будут кидать на него профессора и студенты. — О, — озадачено ответила Амелия, не зная, что ещё можно сказать. В голове были сотни мыслей, разрывающих на части ее мозг, но ни одна из них не готова была прозвучать вслух. Северус сел в кресло и откинул голову на его спинку, прикрыв глаза от усталости. Девушка не стала лезть к нему с разговорами, ограничившись лишь молчаливой поддержкой. Она села на ручку старого кресла, которая немного покосилась в бок от ее веса, но все же выстояла, и погладила его по голове, запуская кончики пальцев в его чёрные мягкие волосы. Как бы ему не было плохо от этой новости, Северус быстро взял себя в руки и, не без помощи Амелии, нашёл множество плюсов в его стремительном карьерном росте. Это немного воодушевило его, и девушка с облегчением заметила, как просветлело его лицо. Ей было тревожно за Снейпа, но она старалась не показывать этого, делая все от неё зависящее, чтобы поднять ему настроение. С понедельника снова начались тренировки, которые проходили в достаточно весёлой обстановке. Взаимный обмен «любезностями» стал неотъемлемой частью занятий, но, что Амелия, что Грюм, находили это забавным. Послать друг друга куда подальше было сродни тёплому приветствию, и чем изящнее это было сделано, тем больше удовольствия приносило. А фантазии у них хватало. — Скажи-ка, Меля, — начал Грюм, когда девушка присела на лавочку, чтобы перевести дыхание и попить после продолжительной дуэли на палочках, — как там поживает Снейп? Амелия поперхнулась водой и закашлялась, бросая на Грюма удивлённый взгляд. — С чего бы мне знать о том, как он поживает? — напряжённо спросила она, стараясь привести дыхание в норму. — Не лги мне, Стэнфорд, я вижу тебя насквозь и знаю, когда ты меня обманываешь, — он сел на лавочку рядом с ней, забирая из ее рук бутылку, когда она вновь собралась попить. — Почему ты подумал, что я могу быть в курсе его дел? — перефразировала она свой вопрос, а Грюм сделал несколько жадных глотков из бутылки. — Потому что я не раз видел вас вместе перед собраниями, — он постучал указательным пальцем по своему искусственному глазу, и продолжил: — эта крошка может видеть сквозь стены, знаешь ли. — Подсматривал, значит? — хмыкнула она, скрещивая руки на груди. — Надеюсь, тебе хватало совести, чтобы отвернуться? — Свою совесть я потерял вместе с ногой и глазом, — громогласно объявил он, и Амелия усмехнулась. — Но я ведь не извращенец какой, чтобы смотреть на то, как Снейп подрывает свой преподавательский авторитет. — Окей, мы когда-то встречались, но с чего ты взял, что я до сих пор с ним после того, что он сделал? — Амелия бросила на него выжидающий взгляд, не собираясь сдаваться так просто. — Потому что ты не идиотка, которая поведётся на ту чушь, что обсуждают в Ордене. Ты знаешь, что Снейп был вынужден убить Дамблдора. К тому же, тебя практически не застать в Редроузе, а кроме него тебе больше не к кому постоянно бегать. Амелия одобрительно поджала губы и кивнула своим мыслям. — Допустим, что я знаю о том, что Снейп не хотел убивать его, но откуда тебе об этом знать? М-м? — Я всего лишь мыслю логически, — по-простецки ответил Грюм, бросая на Амелию пытливый взгляд. — Дамблдор всецело доверял Снейпу, он был важной фигурой на его шахматной доске. К тому же, Альбус был серьезно болен и ему не так уже много времени оставалось. Не удивлюсь, если Дамблдор попросил Снейпа, чтобы тот убил его вместо сопляка Малфоя, которому Волдеморт поручил это. — Откуда ты знаешь, что Волдеморт поручил Малфою убить Дамблдора? — От Поттера, — отстранённо ответил он. — Гарри видел все той ночью: от прихода Малфоя младшего, до контрольной Авады в исполнении Снейпа. — То есть, ты не ненавидишь Северуса? — удивлённо спросила она, радуясь своему открытию. — Нет, меня просто бесит его угрюмая рожа! — Грюм пожал плечами, а Амелия не выдержала и расхохоталась. — Почему бы тебе не сказать о своих мыслях всем в Ордене? — предложила Амелия, резко прекратив смеяться. Ведь, чисто технически, она в таком случае бы не нарушила обещание, данное Северусу, а его бы перестали все ненавидеть. Это гениально! — Я подумаю, — уклончиво ответил Грюм, после чего встал и резко хлопнул в ладоши, словно поставив этим жестом точку в их разговоре. — Ладно, передохнула? Поднимай свою тощую задницу и шуруй оттачивать боевые чары! Но Амелия и этому была рада, ведь хоть один человек, кроме неё самой, все же знал тайну смерти Дамблдора. Знал и не ненавидел Северуса за содеянное. Не зря ей Грюм сразу понравился. Он хоть и был слишком грубым и резким, но он мог видеть и понимать больше, чем остальные, и речь сейчас идёт вовсе не об искусственном глазе, который, как оказалось, мог видеть сквозь стены. Но у Грюма практически не было времени на то, чтобы посеять сомнения в головы орденцев, ведь многие из них готовились к операции под названием «Семь Поттеров». План был прост и стопудов: шесть человек должны были принять облик самого Поттера с помощью Оборотного зелья, а семь других людей играли роль сопровождающего. У каждой пары был свой маршрут, по которому они должны полететь от Тисовой улицы Литл Уингинга до одного из семи защищенных Заклятием Доверия домов, откуда с помощью портала должны были переместиться в Нору. Аластор Грюм был практически одержим этим планом, проговаривая всякие мелочи даже во время их тренировок, от чего Амелия сама уже все давно выучила. Днём двадцать шестого июля они все собрались в Редроузе, обговаривая последние детали плана, после чего хотели отправиться в Литл Уингинг. Амелия молчаливо наблюдала за последними обсуждениями с высоты подоконника столовой, поджав под себя ноги, а на душе ее было неспокойно. Но, выслушав план в сотый раз, девушка пришла к выводу, что вся эта обеспокоенность вызвана лишь тем, что сама она не будет участвовать в операции. — Не жалеешь, что отказалась учавствовать в операции? — спросил Грюм перед выходом, пока Амелия с грустью провожала взглядом каждого из участников сегодняшнего задания. — Немного, — Амелия положила подбородок на колени и обхватила руками свои ноги. — Не кисни, Стэнфорд, — он подмигнул ей своим настоящим глазом и широко улыбнулся, что происходило крайне редко. — Вот пройдёшь стажировку в аврорате, и мы с тобой по-настоящему повеселимся! — Ловлю на слове, Грюм, — Амелия невесело улыбнулась ему, и он ушёл вслед за остальными, оставляя девушку в одиночестве сидеть на залитом солнцем подоконнике. Амелия пыталась отвлечься просмотром фильма по телевизору, чтением книги, но все ее мысли все равно возвращались к предстоящему заданию Ордена. Ей было неспокойно, поэтому, проторчав в одиночестве почти два часа, девушка отправилась в Нору, чтобы не томиться в тяжёлых мыслях одной. В Норе было не лучше, ведь Молли, большая часть семьи которой сегодня была задействована в операции, постоянно маячила перед глазами и молилась о том, чтобы все прошло по плану. Пенелопа, которая ожидала своего жениха, беспокойно ходила вдоль гостиной, а ее лицо было бледнее обычного. Джинни тихо сидела на подоконнике и смотрела в окно, ожидая возвращения орденцев с целым и невредимым Гарри Поттером, с которым, насколько Амелия поняла, их связывали весьма тесные и отнюдь не дружеские отношения. Когда за окном окончательно стемнело, Амелия подсела поближе к Джинни и тоже уставилась в окно, в котором отражались их бледные лица. С каждой минутой, проведённой здесь, ей становилось все беспокойнее, и девушка не понимала, чем же вызвано это чувство. — Вот увидишь, с ними будет все хорошо, — тихо сказала Амелия, но эти слова были больше обращены к ней самой, чем к Джинни. Вскоре появились первые орденцы, которыми оказались Гарри и Хагрид. — Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где все остальные? — восклицала Молли. — Как? Никто еще не вернулся? — выдохнул Гарри, оглядывая всех беспокойным взглядом из-под покосившихся очков. — Нас поджидали Пожиратели Смерти. Мы были окружены уже на взлете — они знали о сегодняшней ночи. Что произошло с остальными, мне неизвестно. За нами гнались четверо, мы могли только попытаться удрать от них. А потом за нас взялся Волдеморт… — Хвала небесам, вы целы, — сказала Молли, заключая Гарри в крепкие объятия. — А у тебя бренди не найдется, Молли? — спросил дрогнувшим голосом Хагрид. — Для медицинских целей, а? Но не успела она и двинуться в сторону дома, как появились следующие орденцы. — Мам! — крикнула Джинни, указывая пальцем на место в двух шагах от нее. В темноте разлился синий свет, пятно его становилось все больше и ярче, затем в нем появились, вращаясь, и тут же упали Люпин с Джорджем. Амелия мгновенно поняла — что-то неладно: Люпин поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью. Гарри подбежал к ним, взялся за ноги Джорджа. Они с Люпином занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на софу. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни ахнула, а у Амелии свело желудок: Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита еще не подсохшей, пугающе алой кровью.  — Мерлин! — воскликнула Молли. — Что произошло? — Снейп постарался, — зло выплюнул Люпин. — Снейп? — ахнула Амелия, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. — Во время погони с него слетел капюшон. Да и Сектумсемпра всегда была любимым оружием Снейпа. Я и хотел бы сказать, что отплатил ему той же монетой, но у меня все силы уходили на то, чтобы удерживать Джорджа на метле, после ранения он потерял очень много крови. Амелия с жалостью посмотрела на Джорджа и вышла на улицу, чтобы дождаться там остальных. Новость о том, что Северус тоже был среди Пожирателей оглушила ее, и она не хотела, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Все ее мысли были теперь заняты тем, в каком он сейчас состоянии, и как так вышло, что он отрезал заклинанием ухо Джорджу. В это время как раз появились Артур и Фред, которым Амелия натянуто улыбнулась и проводила взглядом, пока они заходили в дом. Девушка присела на крыльцо, чувствуя, что ее голова сейчас просто взорвется от сотни жалящих мыслей в голове. Беспокойство все никак не проходило, и Амелия судорожно глотала воздух, чувствуя нарастающую панику. Но ее мысли тут же отошли на второй план, когда откуда ни возьмись в небе возник фестрал, вскоре приземлившийся в паре ярдов от неё. Билл и Флер соскользнули с его спины, растрепанные ветром, но целые. На шум выбежали остальные, впереди которых была Молли. — Билл! Слава Мерлину! Она бросилась к сыну, однако Билл обнял ее, как будто не понимая, что делает, и, глядя в глаза отцу, сказал всего два слова, которые выбили почву из-под ног Амелии: — Грюм мертв. Она с всхлипом упала на влажную землю, чувствуя, как слезы текут по холодным щекам. Вот оно. Вот, из-за чего это было поганое ноющее чувство, ведь, как только она услышала новость, внутри что-то щёлкнуло, выключая все чувства, кроме обжигающей скорби. Грюм. Ее Грюм, который за время тренировок стал ей ближе, чем она могла себе представить. Стал наставником, который тыкал моськой, будто котёнка, в ее же ошибки, учил сражаться, чтобы стать лучшей. Человек, который за всю тренировку выливал на неё ушат подколок и брани, который видел ее насквозь, знал, когда она лжёт. Амелия чувствовала, что она задыхается от этой правды, которая не желала укладываться в ее голове. Она просто не представляла, как такого умелого и смертоносного волшебника могли убить. Ей было страшно. Страшно настолько, словно прямо сейчас в Нору ворвутся Пожиратели и убьют ее тоже. И самое печальное было в этом то, что Амелия даже не стала бы сопротивляться, лишь бы забыться и не чувствовать эту оглушающую боль.