Yours, forevermore

Казалось, удача отвернулась от него на этой неделе. Едва он закончил последний документ и собрался уйти — о чудо! — как в его кабинете возник Шикамару. — Тебе это не понравится, — мрачно констатировал тот, сдвинув брови так, что между ними залегла глубокая складка. Выражение его лица было настолько зловещим, что надежды Саске на спокойный вечер развеялись, словно дым, и едва не сорвались с его губ проклятия. Он стиснул зубы. — Что еще? — Совет снова собирается сегодня вечером. Саске похолодел. — Сегодня вечером? — повторил он, и в голосе сквозь усталость прорезалось раздражение. — Они не могут запланировать это хотя бы на пару дней вперед, как нормальные люди? — Это Совет, Саске, ты же знаешь, какие они. Бормоча что-то нечленораздельное себе под нос, Саске провел рукой по лицу, растирая уставшие глаза. Затем откинулся на спинку кресла и взглянул на своего помощника. — Хоть какие-то новости от нашей секретной команды есть? Шикамару покачал головой. — Пока ничего, что могло бы нам помочь, — ответил он. — Нам нужно больше времени, больше информации, прежде чем мы сможем что-то предпринять. — У вас было четыре года, — ровно парировал Саске. — Мне нужны результаты. И как можно скорее. Шикамару вздохнул и бросил на Учиху раздраженный взгляд. — Это кропотливая работа, Саске, — терпеливо объяснил он. — Свергнуть совет, чтобы создать новый, не так-то просто. Нам нужно больше союзников — и, самое главное, больше доказательств. Если ты не хочешь, чтобы Коноха и все наши союзные страны решили, что ты снова предал свой народ, нам нужно гораздо больше поддержки. То ли от усталости, то ли от переизбытка раздражения, но слова Шикамару задели Саске за живое. — Какаши заварил эту кашу, — прорычал он, сузив глаза. — Не я. Если кто-то и должен нести ответственность, то это он. — Это так, — согласился Нара, и Саске почувствовал, как напряжение немного отступает. — Но, к сожалению, сейчас на передовой именно твое лицо. Как Хокаге, ты — лидер. Люди не смотрят на того, кто плетет интриги в тени… они смотрят на того, кто действует открыто. В этих словах было слишком много правды, и это раздражало Саске еще больше. Но он ничего не мог поделать — по крайней мере, пока. Он смягчился и махнул рукой, вздыхая. — Сколько еще ждать? — спросил Учиха. Шикамару на мгновение задумался, слегка нахмурив брови. — В лучшем случае шесть месяцев, — медленно ответил он, — но я бы заложил год, на всякий случай. Пальцы Саске нервно дернулись. — Наверное, лучше год, чем еще четыре, — пробормотал он. Нара устало вздохнул. — Ты же знаешь, что моя жена ненавидит тебя за то, что ты заставляешь меня работать над этим делом сверх моих обычных часов, верно? — сказал он, засунув руки в карманы. — Я все равно никогда не нравился твоей жене, — ответил Саске, закатив глаза. На губах Шикамару промелькнула усмешка. — Чистая правда. Оставив эту тему, Саске устало провел рукой по волосам и выдохнул. — А ты знаешь, о чем эта встреча? Шикамару кивнул. — О предстоящих экзаменах на чунина. Видимо, совет остался недоволен последним заседанием и передумал насчет организации. Саске едва не застонал, потянувшись, чтобы ущипнуть себя за переносицу. Это означало, что встреча, вероятно, будет долгой, утомительной, глупой и к тому же разочаровывающей. Он тяжело вздохнул. — Отлично, — пробормотал Саске. — Тогда я со всем этим разберусь. Ты возвращайся домой к своей жене. Шикамару, как и следовало ожидать, был удивлен. — Ты уверен? — спросил Нара, нахмурив брови. — Тебе там долго сидеть. — Шикамару, — вмешался Саске, окидывая помощника терпеливым взглядом. Он не часто проявлял такую неожиданную доброту к своим подчиненным, и тот почти заставил его пожалеть об этом. — Ты хорошо поработал. Возвращайся домой к своей семье. Поколебавшись, Шикамару помедлил, словно не зная, не подвох ли это, прежде чем, наконец, смягчиться. — Спасибо, — сказал он. Саске подозревал, что Шикамару кланяется скорее из благодарности, чем из уважения к его рангу, и кивнул в ответ. — Удачи тебе, Саске. В ответ Саске наблюдал, как его помощник быстро вышел из кабинета, завидуя слабой, удовлетворенной улыбке на его губах. Его челюсть сжалась, когда он снова остался один, зубы скрипнули, когда он посмотрел на часы. У него даже не было сил принять душ, когда он, наконец, вернулся домой поздно вечером. Голова раскалывалась, а глаза болели от переутомления. Саске инстинктивно направился в спальню. Едва волоча ноги по деревянному полу, Саске вздохнул и положил ладони на затылок, свободной рукой скидывая с себя одежду Хокаге. Он издал слабый стон, когда его тело рухнуло на матрас. Изнеможение словно придавило его к земле, и он даже не потрудился натянуть на себя одеяло. Он уже слишком давно не спал в своей постели. Шесть недель — это слишком много. Апартаменты в башне Хокаге не так уж плохи, если честно, но они не его, и Саске никогда не удавалось проспать там больше четырех часов, прежде чем его снова тащили в кабинет. А иногда он даже не добирался до кровати, засыпая прямо над своими бумагами. (По крайней мере, в такие моменты он обычно просыпался с чашкой свежего кофе, приготовленного и поданного именно так, как ему нравится, — и он знал, что есть только один человек, который когда-либо утруждал себя запоминанием таких вещей. Тепло и чувство вины разрывали его грудь; это всегда была противоречивая буря, когда дело касалось ее.) Саске медленно закрыл глаза, рука скользнула к пустой половине матраса. Он слишком велик для одного человека, подумал он, полуприкрыв глаза и оглядывая обилие лишних комнат вокруг. Ему двадцать семь, и он все еще не женат — мать бы ему голову снесла за это. Сонная улыбка тронула его губы. Интересно, каково это — просыпаться рядом с кем-то? В памяти вспыхнул образ: короткие розовые волосы, рассыпавшиеся по подушке, и затуманенные сном зеленые глаза, прищурившиеся и смотрящие на него. Нет, подумал он, не просто с кем-то. Он точно знает, кого хотел бы видеть рядом с собой. Грудь сжалась, Саске перевернулся на другой бок, отвернувшись от пустого пространства. Он понимает, в ком нуждается, и в этом не может быть никаких сомнений. Учиха Саске просто не уверен, что его союз с Сакурой сможет сделать их счастливыми.