Yours, forevermore

Наруто махнул рукой, прекрасно понимая, почему лучший друг задает столь очевидный вопрос. — И о чем же ты думаешь, как всегда, в одно и то же время? — произнес он, закатывая глаза. — Или, может, полагаешь, что за год твоего отсутствия хоть что-то могло измениться? В глазах Саске промелькнула тень насмешки, но брюнет промолчал, слишком хорошо улавливая кислое настроение блондина. Вместо этого он сохранил невозмутимость и на мгновение погрузился в раздумья, мысленно просматривая свой график на эту неделю. Задумчиво нахмурив брови, он наконец медленно, почти нерешительно кивнул. — Ладно, — согласился Саске. — В следующие выходные я приду. Наруто изобразил непонимание, словно не ожидал услышать такой простой вопрос от лучшего друга. — И это как всегда, о чем ты думаешь? — повторил он, закатывая глаза. — Или, может, вообразил, что за целый год, который ты избегал нас, что-то могло измениться? В глазах Саске снова мелькнула насмешка, но он промолчал, слишком хорошо понимая раздражение блондина. Сохраняя видимое спокойствие, он на мгновение задумался, прокручивая в голове расписание на эту неделю. Задумчиво нахмурив брови, он медленно, почти неуверенно кивнул. — Хорошо, — согласился он. — В следующие выходные все будет в порядке. Наруто выглядел сбитым с толку. — …Действительно, — сказал он после долгой паузы, внимательно изучая Саске взглядом. — Ты уверен в этом? — А я нет? — Но ты ведь попытаешься? — Хм. — Ради Сакуры? Саске промолчал, снова погружаясь в работу, нахмурив губы. Наруто, уделявший ему хоть какое-то внимание с тех пор, как тот вернулся в деревню после победы над Кагуей, уже давно должен был знать ответ на этот вопрос, рассуждал про себя Хокаге. Независимо от того, собирается он это сделать или нет, Наруто, казалось, был доволен результатом, возвращаясь к своему обычному веселому настроению. Узумаки издал некое подобие довольного рычания. Закрывая за собой дверь, он добавил: — Увидимся в следующие выходные, засранец! Саске медленно вздохнул. Рассеянно он задался вопросом, так ли хорош кацудон Сакуры, как он помнит… или, возможно, стал даже лучше? (А она все еще делает окака онигири? Или больше не готовит их, раз он перестал приходить?) Поджав губы, Саске снова сосредоточился на работе, твердо решив, что рано или поздно все равно это узнает. Но сейчас не время зацикливаться на этом. На следующий вечер, когда он шел по дорожке, ведущей к главному рынку Конохи, его нагнал бывший учитель, одетый в ту же мантию Хокаге в отставке, в которой Саске видел его в последний раз, и держащий старую, слишком знакомую оранжевую книгу. Какаши не произнес ни слова, скользя рядом с ним и подстраиваясь под его неторопливый шаг, продолжая читать. Саске сузил глаза, но сохранил молчание, делая вид, что ему все равно. — Итак, я слышал, ты отстранил Наруто на месяц, — наконец произнес Рокудайме, спустя несколько мгновений. В его голосе прозвучала странная нотка, словно эта мысль позабавила его. Но сейчас Саске был слишком утомлен, чтобы ухмыляться, даже когда его грудь сжалась от нераскаявшейся гордости. — Я это сделал. Тебе-то какое дело? — Никакого, — ответил Какаши, хотя на этот раз он наконец оторвался от книги. Хатаке определенно находит эту ситуацию забавной, подумал Саске, заметив его взгляд. — Забавно иметь столько власти, не так ли? — Я не так уж и много всего сделал. — Ну конечно же, нет. — Он нарушил правила. — Конечно. В его тоне было что-то такое, что Саске не понравилось, какая-то скрытая насмешка, вызвавшая раздражение. Какаши просто улыбался под маской, изображая невинность. — Как дела в офисе? — спросил Хатаке, наконец откладывая книгу в сторону. — Все еще усердно трудишься? — Все еще разгребаю те завалы, которые ты оставил после себя два года назад, — парировал Саске, сморщив нос от отвращения. — Ты действительно был самым ленивым Хокаге. — И все же она любят больше, чем тебя, — загадочно произнес Рокудайме. Глаза Саске снова сузились, более злобно, чем раньше, но Какаши оставался невозмутимым. Это невероятно раздражало, как самодовольно может вести себя этот человек, едва ли пошевеливший пальцем во время своего правления в Конохе — особенно с учетом того, что Саске знал, что он прав. Затем, более мягким голосом, чем раньше, Какаши спросил: — Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз спал в своей собственной постели? Вопрос заставил Учиху замереть. На мгновение, всего лишь на мгновение, Саске действительно не мог вспомнить, когда последний раз проводил дома больше нескольких часов. Конечно, прошло уже больше месяца, подумал он. Его губы плотно сжались. — Какое-то время, — наконец ответил он. — Вероятно, около шести недель, по моим лучшим предположениям. Выражение лица Рокудайме смягчилось сочувствием — тем, в котором Саске не нуждался. Он все еще был доволен выбором, который сделал ради своей карьеры, несмотря на огромную рабочую нагрузку и отсутствие личной жизни. Существуют вещи, которые он должен сделать ради своей семьи, вещи, которые может сделать только Хокаге, и этого достаточно, чтобы пережить тяжелое бремя. — Ты же знаешь, что можешь время от времени просить выходные, — заметил Какаши, когда они снова пошли вперед. — В конце концов, именно для этого существуют помощники и бывшие Хокаге. — Значит, я должен вернуться к еще большему количеству работы, чем раньше? — фыркнул Саске. — Меня это не устраивает. Бывший сенсей снова улыбнулся под маской и поднял голову. — А кто сказал, что это должен быть я? — спросил он. — Я ведь официально на пенсии, помнишь? Закатив глаза, Саске махнул головой и направился к двум ближайшим торговцам. Какаши молча последовал за ним, терпеливо ожидая, пока он сделает покупку. Через несколько минут они ушли с пакетом свежих помидоров и пластиковой коробкой, полной свежеприготовленных креветок темпура и риса, и пошли обратно. — Поздний обед? — спросил Какаши. — Ранний ужин, — поправил сенсея Саске. — Сомневаюсь, что освобожусь позже со всеми этими бумагами на столе. — Всегда можно сделать паузу. — Если я это сделаю, то потеряю мотивацию, что, как я подозреваю, всегда случалось с тобой, когда ты был главным. Учиха пристально посмотрел на Какаши, но тот лишь пожал плечами. — Нельзя потерять мотивацию, если никогда не начинаешь работать по-настоящему, — звонко произнес он. — А для чего нужны помощники, если не для скучной бумажной работы? Черты лица Саске исказились от отвращения; в голосе сенсея слышалась гордость, которую молодой Хокаге никогда не поймет. Какаши слегка усмехнулся, глядя на него, очевидно находя какой-то странный юмор в его выражении лица. — Кстати, — спросил он. — Ты сказал Сакуре, что придешь на следующий командный ужин? Саске бросил на него странный взгляд. — Нет. — Он опустил свободную руку в карман. — Я предполагал, что Наруто это сделает. — Он так и сделал, — смягчился голос Какаши. Саске был сбит с толку. — Зачем тогда спрашивать, говорил ли я ей об этом? Рокудайме пожал плечами. — Она очень рада, что ты придешь. Я давно не видел ее такой, и подумал, что тебе это тоже понравится. Саске нахмурился, но ничего не ответил. — Когда ты перестанешь притворяться, что между вами ничего нет? — вопрос Какаши прозвучал резко, застав Саске врасплох. Опустив взгляд, Саске почувствовал, как у него сжалось горло. В желудке зародилась волна тихо подавляемого стыда, и он знал, почему. За последние несколько лет он слишком хорошо познакомился с этим чувством. Сглотнув, Саске не отрывал взгляда от земли. — Я никогда не притворялся, что этого нет. Он буквально почувствовал, как глаза Какаши сузились в ответ. — А она знает об этом? Саске снова замолчал. Его рот открылся и закрылся, как у рыбы. — …Конечно, знает, — наконец ответил Хокаге. Но даже для него это прозвучало неубедительно. Какаши недовольно покачал головой. — Прошли годы, Саске… время жестоко. Какие бы убеждения ни были у Сакуры о тебе и о ней тогда — сейчас их нет. Особенно после того, что случилось. Как думаешь, почему она всегда ведет себя так неуверенно рядом с тобой? Саске нахмурился еще сильнее и снова пошел вперед, пнув камень на своем пути. — Это не твое дело, — запоздало сказал он. Молодой лидер деревни уже достаточно рассказал о своей личной жизни, о деле, которое касается только его и Сакуры, и он отказывался говорить об этом с кем-либо еще. — Держи свой нос подальше от дел, которые тебя не касаются, Какаши. В его голосе прозвучала нотка завершенности, давая понять, что больше не стоит продолжать этот разговор. — Ты прав, — мрачно согласился его бывший учитель. — Мне очень жаль, что я беспокоюсь о счастье своих учеников. Как это ужасно с моей стороны. Стиснув зубы от насмешки, Саске повернулся и взглянул на любопытного Рокудайме, чье лицо внезапно приобрело мрачное выражение, вновь пробуждая чувство вины. Он злобно посмотрел на наставника. — Мы больше не твои ученики, — сказал Саске ему. Покачав головой, Какаши повернулся и пренебрежительно махнул рукой, прежде чем крикнуть: — Ты всегда будешь моим учеником, Саске.