Yours, forevermore

      Сакура вернулась поздно вечером во вторник. Саске спал за своим столом, откинув голову на спинку стула, усталый после долгого дня. Он проснулся от ощущения поцелуев на подбородке и шее—горячих, но странно нежных—и теплой тяжести на коленях. Его тело мгновенно напряглось. -Что за…- Учиха начинает рычать, но слова не доходят до него, потому что он замечает слишком знакомый розовый цвет. Глаза Саске округляются. У него перехватывает дыхание, руки, которые раньше были готовы отогнать нападавшего, теперь упираются ей в бедра. —Сакура? Тонкий палец прижимается к его губам, и Учиха останавливается. Его сердце бешено колотится, когда женская свободная рука скользит к его шее, а мягкий рот движется, чтобы захватить его собственный. — Ш-ш-ш, — шепчет она, обхватив обеими руками брюнета за шею, чтобы лучше поцеловать. Саске пристально смотрит, его разум затуманивается, когда она углубляет поцелуи, потирая большим пальцем его горло. Его кровь начинает воспламеняться. — Не разговаривай. Нам не нужно разговаривать. Давай просто насладимся моментом, хорошо? Ей не нужно было повторять дважды. Саске сжимает ее рубашку в своих руках и начинает двигать своим ртом в такт девушке, наслаждаясь звуком, который она издает. Он тянет и тянет за ткань ее одежды, пытается притянуть Сакуру ближе, головокружение захлестывает его. Но что—то грызет Хокаге изнутри, почему бы им не сделать это? Он больше ничего не помнит. Не тогда, когда Харуно вот так прижимается к нему, такая добрая, желающая и нуждающаяся, полная страсти и любви. О, это верно, думает он, путаясь в мыслях; резко отстраняется, его широко раскрытые глаза останавливаются на куноичи, глядя в эти зеленые-зеленые глаза, которые он так любит. Черт возьми, как он мог снова забыть? Она не знает, что значат для него эти встречи. Поскольку он постоянно теряется в своей глупой похоти, Сакура не знает, что для него это больше, чем просто секс. (но это так. и так было всегда, и так будет всегда—она никогда не была просто местом, куда можно засунуть свой член, просто инструментом для снятия напряжения, Харуно она всегда была кем-то большим для него) И все же, Саске обнаруживает, что снова совершает ту же самую бессмысленную ошибку (так глупо, так эгоистично, когда же он научится?) Учиха чувствует, как ее рука опускается к его натянутым брюкам, слегка сжимая их. Прикосновение эффективно убивает любые слова, готовые сорваться с его губ. Его рот пересыхает, пальцы крепко впиваются в женскую кожу, когда Сакура спускает губы к его шее, оставляя горячую, влажную дорожку поцелуев к его груди. Дерьмо. Он сглатывает, когда медик соскальзывает на пол. Сакура удобно устраивается между его ног, возясь с расстегнутыми штанами. Он скрипит зубами. Черт возьми. Саске не знает, как ему удается сохранять хоть какую-то сдержанность, когда она улыбается ему, беря его член в свои руки. Он задерживает дыхание, когда девушка двигается, нежные пальцы изгибаются вдоль и в поперёк полового органа него, заставляя его удивляться, как, черт возьми, она может сидеть здесь и заставлять его сердце трепетать от нахлынувших чувств.       (Сейчас он хочет одновременно выебать ей мозги и мягко толкнуть вниз, чтобы заняться с ней любовью? Как она может наполнить его этой необузданной потребностью так же сильно, и как она может наполнить его сладчайшим обожанием в то же самое проклятое время? Так вот какая любовь для него? для нее? или это результат того, что он годами сдерживал свои чувства, подавлял свое желание и привязанность к ней, чтобы превратить их сложные отношения в нечто менее неловкое?) Мягкие губы обхватывают его собственные, Саске напрягается, на мгновение теряя ощущение реальности. Он не может помочь проклятию, которое его поглощает. — Черт, — стонет он, закрывая глаза и откидывая голову назад. Черт возьми, он не ожидал, что ее губы будут такими приятными, такими мягкими и гладкими, почти таким же теплыми, как и ее половой орган.       Это не может быть правдой, не так ли? Саске размышляет, все вокруг него расплывается, когда Сакура пытается поднять и опустить голову над ним. Он осторожно проводит пальцами по ее волосам, приоткрывая губы, когда она использует свою руку, чтобы погладить то, что осталось от него, до чего она не может дотянуться. Нет, он, должно быть, спит—Сакура никогда не могла бы удивить его после возвращения с задания. Не тогда, когда они были так… беспорядочно вовлечены. (…или все-таки могла?) Зубы, царапающие чувствительную головку его члена, вырывают Учиху из оцепенения, он шипит, резко сжимая ее локоны, сам того не понимая. Сакура быстро отстраняется, шепча кроткие, искренние извинения. Но Саске не упускает ее вздрагивания, и смягчает свое прикосновение, намереваясь сказать, что тоже сожалеет—только Сакура не дает ему шанса, заключая кончик его члена в рот еще раз. Он издает полузадушенный звук, когда она сосет, облизывает, проводит рукой по его бедру, как будто хочет успокоить. Головокружение стремительно возвращается. Изо всех сил пытаясь удержаться и не сойти с ума, Саске шепчет ее имя. Сакура подпрыгнула, слегка отстранилась когда увидела его сперму. Чувствуя, как вспыхивает шея, Учиха чувствует желание отвести взгляд, когда понимание озаряет ее лицо. Но он этого не делает, а только тихо дышит, наблюдая, как медик переводит взгляд на него и улыбается такой улыбкой, какой Учиха никогда раньше не видел. Саске точно понимает, почему это происходит, когда она гладит губами головку члена, тихо постанывая. (нет, это реальность. Все очень и очень реально, она здесь) Его контроль срывается.       Подняв ее на ноги, Саске рычит и грубо манипулирует женским телом, заставляя наклониться медика над его столом, его глаза дикие, когда он почти—но не совсем-срывает одежду. Он стонет, когда проскальзывает в нее, касаясь языком кожи шеи в ответ на крик, который она издает. Прикусив губу, он заставляет себя оставаться неподвижным, улучив момент, чтобы впитать то, что Сакура чувствует, и то, как она выглядит, обнимая его. Боги, она такая мокрая. Он должен благодарить какое бы то ни было божество; меньше всего ему хотелось причинить ей боль, потому что он был не в состоянии сохранять терпение. (но боги, неужели это убивает его—она, должно быть, действительно наслаждалась, когда делала минет) -Саске-кун, — выдыхает Сакура, хватаясь за одно из его бедер железной хваткой, когда она скулит и пытается притянуть его ближе к себе. Это не работает. — О боги, я… пожалуйста, мне нужно… — Учиха прижал ее запястье к столу, и потерял все следы дисциплины, которую только что имел, начиная сжимать женские бедра, обезумев от желания дать ей именно то, что она хочет. Его зрение затуманивается от звука, который она издает в ответ, вырывая стон из его горла. Он хватает пухлую плоть ее задницы, член пульсирует, когда Учиха начинает входить в нее еще быстрее. Он почти позволяет себе кончить от того, как Сакура стонет и дрожит от удовольствия и оргазма. Черт возьми, он надеется, что сможет продержаться еще немного. Одна из его рук обвилась вокруг ее талии, притягивая девушку к себе. Саске прижимается губами к ее затылку, прерывисто дыша ей в кожу. Черт, он так близко. Его глаза закрываются, зубы невероятно скрипят, когда он утыкается носом в ее мягкие, розовые волосы. — Сакура, — молвил Учиха, крепче прижимая любовницу к себе. Без сомнения, чувствуя свой быстро приближающийся предел, Сакура всхлипывает и сдвигается к нему, протягивая руку назад, чтобы снова схватить его за бедро; розоволосая куноичи вздрагивает, когда притягивается ближе к нему, издавая пронзительный звук, который заставляет его почувствовать необычно. Под таким углом ей не нужно много времени, чтобы кончить, выжимая из него собственный оргазм. Он скрежещет зубами, еще раз укусив ее за шею, и вздыхает, выплескивая в куноичи остатки себя. Последнее, что Саске ожидает почувствовать, это ее рука, скользящая вниз между ними, желающая коснуться его члена. У него пересыхает во рту, когда Сакура касается его члена и скулит. — Еще… — стонет она, закусив губу. —Мне нужно… мне нужно, чтобы ты сделал это снова, Саске-кун.… (Мне нужно, чтобы ты трахал меня еще больше), — услышал он ее голос. Этого оказалось достаточно, чтобы он перевернул ее, руки, наконец, сбросили одежду, все еще висящую на ее ногах, прежде чем обхватить ее бедра вокруг своих бедер. Медленно, глубоко он целует ее, чувствуя, как ее руки обвивают его шею. Притянув его ближе, Сакура целует его в ответ, двигаясь с удвоенным пылом, заставляя кружиться от страсти. Саске воспользовался этой возможностью, чтобы поднять ее и отнести в смежную спальню, страстно желая продолжить начатое там—но теряет терпение, едва отойдя на полдюжины шагов, и вместо этого прижимает ее спиной к прохладному большому стеклянному окну, выходящему на деревню. К счастью, Сакура, кажется, не возражает; вместо этого она занята тем, что прижимает горячие маленькие поцелуи к линии его подбородка, жадные пальцы нетерпеливо дергают подол его рубашки. Саске слишком охотно подчиняется, быстро расправляясь со своим плащом Хокаге и темно-серой майкой, стон рвется наружу, когда теплые руки жадно пробегают по его разгоряченной плоти. Черт, он действительно хотел бы, чтобы ему не понадобилось некоторое время, прежде чем член снова сможет стать твердым.       — Саске-кун, — простонала она, и этот звук был настолько требовательным, что он обнаружил, что опускается на колени. Позволив своим инстинктам взять верх, Саске раздвинул ее бедра, провел губами по гладкой коже изнутри. Дыхание куноичи прерывается, и Учиха почти улыбается. Очевидно, он делает все правильно. (хотя что это вообще такое, он не совсем уверен—действительно ли люди так поступали?) Отогнав эту мысль, Саске снова целует ее в интимное место, вдыхает мускусный аромат, чувствуя, как голова кружится от удовольствия. Боги, он хочет попробовать ее на вкус. Он даже не заботится о том, что она, вероятно, уже пробовала на вкус его сперму—он просто хочет, чтобы его рот и язык были на ней. Издав низкий, гортанный рык, Саске рьяно впивается зубами в девичье бедро, а другое перебрасывает через плечо, целуя горячую, влажную плоть, которая теперь обнажена. Дрожь пробегает по его спине, пальцы глубже впиваются в ее мягкую кожу, когда обе ее руки находят его волосы, нежно цепляясь за него. Это делает Саске еще более нетерпеливым, он желает исследовать каждый дюйм ее интимного места. Поэтому он так и делает. Скорее всего, он не лучший в этом деле, но Учиха делает свою работу достаточно хорошо, если Сакура дрожит и хнычет, и это его радует. Прижавшись к ней губами, Саске позволяет своей возлюбленной направлять его рот туда, где она больше всего нуждалась, приветствуя любые ее советы. Чувствуя, что член снова становится твердым, он ласкает ее с еще большей энергией, позволяя себе наслаждаться ее вкусом еще немного, стонет и задыхается, пока не начинает словно гореть изнутри. — О-о-о, — восклицает Сакура, затем ее пальцы резко зарываться в его волосах. — Саске-кун, я собираюсь… Саске обхватывает ее бедра обеими руками и быстро опускает на пол. Он опрокидывает ее на четвереньки, прежде чем она успевает выдохнуть его имя, грубо стягивая с него штаны. Его глаза вспыхивают чем-то диким, когда Сакура раздвигает ноги без его просьбы, потирая свой интимный орган. (нуждающаяся, отчаявшаяся. страстно желающая быть наполненной его твердым, горячим…) -Ох, пожалуйста, Саске-кун, пожалуйста. Он входит в нее одним грубым толчком, стискивая зубы от стона, который она издает, упиваясь чистой нирваной ее скользкого, тугого тепла. Черт возьми, она сейчас так хорошо себя чувствует. Как она могла так удивлять его? Они трахались не более двадцати минут назад, а его тело как будто уже забыла, что она чувствовала. Сделав несколько медленных толчков, Саске проводит рукой по ее спине, ощупывая позвоночник. Его грудь вздымается, когда она скулит, царапая пол, когда движется ему навстречу. Другая ее рука тянется назад, отчаянно цепляясь за его бедро. Черт возьми, она прекрасна. Такая чертовски красивая. Его сердце сильно стучит об ребра, что начинает болеть. Опустившись к ней на спину, Саске зарывается лицом в изгиб шеи и прижимается горячими поцелуями к ее коже, беря за грудь. Он начинает двигаться, сначала медленно, а потом быстро темп нарастает до уверенных, быстрых толчков. Стон срывается с его губ—он уже близко. Рука, разминающая ее грудь, скользит вниз. Сакура падает на локти, когда он начинает поглаживать ее, точно так же, возможно, не совсем там, где ей это нужно, но с достаточной интенсивностью, чтобы он знал, что может доставить ей удовольствие. — Саске-кун, -умоляет Харуно, чуть не задыхаясь. Он почти кончает, когда она оглядывается на него через плечо, ее большие зеленые глаза полны слез и глубочайшего блаженства.       — О боже, сильнее, я сейчас кончу. — Черт! — Саске ругается, отстраняясь, чтобы упереться в ее бедра и толкнуть еще сильнее. Он грубо рычит: — раздвинь ноги шире, Сакура. Сейчас. Она подчиняется, выкрикивает его имя и дрожит, как лист. Саске вскоре следует за ней, напряженно вжимаясь в девушку со стоном, наклоняясь, чтобы опереться об пол; получив оргазм, он прижимается лбом к женскому плечу, медленно двигая бедрами. Они не что иное, как куча смешанных горячих, задыхающихся дыханий после секса. Опасаясь, что он может раздавить ее, Саске перекатывается на спину, пытаясь собраться с мыслями. После этого Сакура быстро опрокидывается на спину, истощенная. Он не может удержаться, чтобы не притянуть ее к себе, еще не полностью отошедший от оргазма. И Сакура позволяет ему. -Если бы я смог сделать тебя своим помощником, — бормочет он через некоторое время, — ты бы согласилась? Он чувствует, что Сакура совсем перестала дышать. -…Что? Удовлетворенно вздохнув, Саске убирает ее потные волосы назад. Брюнет чувствует себя таким сытым. -Мы могли бы видеть друг друга еще чаще. Учитывая все, что у меня есть в расписании, я не знаю, стоит ли… Оторвавшись от Учихи, Сакура бросает на него возмущенный взгляд. Быстро моргая, Саске наблюдает, как она поднимается на ноги, берет свою одежду и сердито надевает ее. Его рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, но куноичи опережает его резкими словами. -У меня уже есть работа, Саске-кун! Я не собираюсь бросать карьеру, которую построила и которой довольна, только ради того, чтобы ты мог иметь меня в своем распоряжении, когда тебе захочется трахнуть меня! Саске вздрагивает, только сейчас осознав, как прозвучали его слова. Черт, он не хотел этого говорить. — Сакура, нет, подожди, я не это имел в виду. Она захлопывает дверь, Саске остается в полном одиночестве. Хокаге пристально смотрит на дверь, пытаясь еще раз осознать, что она покинула его кабинет, не дав ему ни единого шанса объясниться. Закрыв лицо рукой, Саске стискивает зубы. Если бы он только, блядь, подумал о том, как прозвучат его слова раньше, прежде чем предлагать что-то подобное.