Жизнь до ада

Чёрный день. Небо было затянуто тучами. Дождь моросил с самого утра, но ближе к обеду прекратился. Тихо и глухо на кладбище «Лафает». Похоронная процессия медленно следует к месту назначения. Каждый присутствующий поочередно подходит к белому гробу, чтобы проститься с уважаемой мисс Девин и положить розу в знак памяти. Кто-то плакал, кто-то высказывал слова соболезнования нашему герою, стоящему вплотную у готовой могилы, но он их не слышал. Алекс потерял связь с реальным миром ещё там, когда он вернулся домой с мертвой любимой на руках. Ещё тогда внутри будто что-то оборвалось, разбилось. Милен забрали. Нужно было отвести её в больницу, чтобы запротоколировать причину смерти и заполнить кое-какие справки, привести тело покойницы в порядок, и, конечно, снять все мерки, чтобы заказать всё нужное для придания её земле. Всей подготовкой мероприятия полностью руководил Билл. Хельсинг лично выбрал место на кладбище, купил возведённую на нем каменную могилу, заказал гроб, плиты и статую белоснежного ангела. Возможно, вы поинтересуетесь, почему же этим всем не занимался наш радио-ведущий? Ответ простой — просто не мог. Алекс ощущал себя жалким раздавленным существом. Внутри чувствовалась пустота, как будто чья-то когтистая лапа выцарапала все внутренние органы, а вместо них насыпали льда вперемешку с грязью. Душа всё глубже опускалась в мрак. Дом был наполнен людьми. Слова сочувствия так и не сходили с уст окружающих: «Такая утрата, мистер Химт! Примите наше соболезнования!» — или — «Вы уж держитесь! Ведь её не вернуть, а жизнь продолжается». Сперва его жутко раздражали высказывания, подобно этим, затем злость сменилась сухим равнодушием. Так бессмысленны и так нелепы они казались. «Да что вы знаете?» — думал он, даже не глядя на гостей. Алекс не спал и почти ничего не ел, он сидел в своём кожаном кресле и смотрел куда-то в пустоту до самых похорон. И вот теперь он провожает Милен в последний путь. Он старательно вглядывается в её черты, чтобы навсегда запечатлеть их в памяти, но у него это не выходит из-за пелены перед глазами и потока слёз. Перед ним лежала его возлюбленная, но даже смерть не смогла забрать её красоту. Такие же пушистые реснички и румяные щёчки, такая же милая, едва заметная улыбка. Создавалось впечатление, что она просто спит. Девушку нарядили в нежно розовое платье, на руках были короткие белые перчатки, золотые волосы были аккуратно уложены по всей длине и украшены жемчужным ободком. Алекс осторожно поправил сбившуюся ветром прядь и закрепил её одной из принесенных для неё роз. — Спи спокойно, родная, — поцеловал он холодный лоб любимой, — Моя милая, любимая, родная, — дрожащим и хриплым голосом едва произносил он, гладя маленькую беленькую ручку. Немного собравшись с силами, радио-ведущий продолжил, — Мы так и не успели, — из кармана сверкнули две золотых цепочки, на которых были закреплены свадебные кольца, — Но мы всегда будем вместе, обещаю, — дрожащими руками он одел одну цепочку на шею Милен, а вторую на себя. — Я люблю тебя. Толпа была в лёгком шоке. Послышались обсуждения и недоумения, ведь только что на их глазах мужчина закрепил связь с мертвой девушкой. Это было абсурдно, а для некоторых смешно. Кто-то хотел высказать своё явное недовольство, а кто-то хотел съязвить, но одного грозного взгляда Билла хватило, чтобы все сразу смолкли и не смели даже пошевелиться. По всей видимости, истинную боль и страдания Алекса понимал только Билл. Конечно, ведь большая часть собравшихся — это черствые лицемеры, для которых единственная цель в жизни лишь деньги. Никому не понять! И пускай этот поступок немного странный, но никто не имеет право лезть не в свои дела. Если это хоть как-то успокоит его душу, то пускай будет так. Алекс в последний раз поцеловал Милен, в последний раз погладил её белокурые волосы, в последний раз посмотрел на это очаровательное личико. В последний раз. Он молча отошёл в сторону и начал наблюдать, как была закрыта и заколочена крышка гроба, как задвинулась могильная плита, как рабочие в ускоренном темпе установили памятник, и как были возложены многочисленные букеты цветов. После всего этого Ал с трудом нашёл выход с этого проклятого кладбища. Он, ели передвигая ноги, направился вперёд в неизвестном направлении. За кладбищем находился парк с небольшой речушкой. Кареглазый стоял на мосту и вглядывался вдаль, как будто спрашивая у пустоты: «И что же будет дальше? Только тьма или…» Его мысли оборвали знакомые шаги. — Здравствуй, Билл. — не поднимая на него глаз просипел Химт. Билл подошёл ближе и, опираясь на перила моста, также засмотрелся на линию горизонта. Что говорить в данной ситуации он не знал, поэтому решил поддержать друга хотя бы своим присутствием. Оба погрузились в молчание. Но оно продлилось недолго, его прервал Алекс громким и неестественным смехом. Поначалу он был ели слышен, но с каждым разом становился всё громче и громче. «Истерика!» — решил Билл, оглядывая друга сверху вниз. Но чем дольше он слушал эти звуки, тем страшнее ему становилось. В конце концов Хельсинг не выдержал. — Да успокойся же ты, Ал! — всплеснул он, тряся его за плечи, чтобы тот пришёл в себя. — Прости, мой друг! — бодро ответил Алекс, — Я вдруг понял одну очень важную вещь! — на лице расползалась широкая ухмылка. Такая перемена в настроении ещё больше забеспокоила Билла. Не съехал ли его друг с катушек? — Ох, не смотри так на меня, — обратился к нему он, заметив его пристальный изучающий взгляд, — Просто я вспомнил матушку и совместил её образ с образом Милен, и…- тут из больших карих глаз снова потекли слезы, но улыбка осталась на месте, — И меня осенило! Я должен найти убийцу! Они должны пожалеть, что родились на этом свете! Пожалеть! Точно… — снова послышался жуткий смех. — Послушай, — начал успокаивать разгневанного друга Билл, — Розыском тех ублюдков занимаются стражи порядка, и потом, месть — это не лучшее средство. Подумай, чтобы сказала Милена, если бы уз… — Я никогда не узнаю, чтобы она сказала. — нервно перебил его Химт, — Я никогда не увижу её по их вине! — с каждым новым словом его глаза темнели и наливались кровью, — И если ты не хочешь помочь, то и не нужно, просто не мешай! — он отвернулся и пошёл прочь. — Ал! Ал, только не делай глупостей, — кричал товарищ, — Накличешь беду! Ты сам можешь погибнуть! Но Алекс шёл вперёд, не оглядываясь и не отвечая. Билл смотрел на отдалявшуюся фигуру, и, покричав друга ещё немного, отправился домой. «Упрямый болван! Пускай идёт, раз такой умный!» — тут он остановился и поднял глаза в небо — «Боже! Только бы не сглупил!» В будущем он сильно пожалеет, что не догнал Химта, не забрал его домой или не пошёл с ним в тот вечер.

***

Вот уже два часа Алекс бредёт по городу. Он ели передвигался, тело начало штормить от подступающей лихорадки, рассудок иногда отключался, к этому ещё прибавлялись сильная боль в грудной клетке и признаки удушья в горле. В таком состоянии кареглазый дошёл до самых удаленных улиц Нового Орлеана. Маленькие бедные дома, плохая освещенность и сплошная грязь на дороге — вот основные составляющие этого района. Но Ал продолжал идти, сам не зная куда. Ему было совершенно наплевать, да и мысли совсем перемешались в его больной голове. И так бы и продолжалась его бессмысленная прогулка, если бы он не врезался в прохожую.  — Прошу прощения. -герой нехотя поднял свои глаза на незнакомку. Эта была среднего роста, старая женщина лет 50-55. На лице был яркий макияж, одета она была в темно-синее платье в пол, подвязанное тремя разноцветными поясами, на голове завязан тёмный длинный платок. Кроме этого на ней красовались разные браслеты, кольца и подвески. Её волосы были чёрными с заметной проседью, а глаза, пожалуй самая выразительная и привлекательная черта — блестели и переливались от лучей заката, как два ярких изумруда. — Ох, молодой человек, какая удача встретить вас! — пропела она старческим, но в тоже время сладким голосом.