Кровь, соединяющая два мира

       Когда Хоррор и Папайрус вернулись в особняк, как и ожидалось, никто не спал, — ну может все кроме Киллера — все ждали возвращения братьев и их рассказа насчёт миссии, была ли она успешной или нет. Разумеется, Алоглазый почти во всех красках поведал наёмникам почти все подробности, пока его брат раздумывал над тем, как конкретно ему стоит преподнести одну мысль, что появилась у него в голове во время пути. Да, у наёмников он всё равно останется, это касается больше того, а кем именно останется. Всё же, Папс пока совсем не собирался прям сразу и целиком лезть в рутину темнокровных, не собирался рисковать жизнью ради миссии и тем более кого-то убивать — он просто не хотел снова терять Голода, которого и так не видел почти больше года.        Папайрус не был идиотом, он прекрасно осознавал, особенно после слов Хоррора ранее, что может ему грозить, если всё же на Босса и всю банду выйдет полиция, какие могут быть последствия для всех и для него в том числе. Его могут принять за соучастника, и тогда простым заточением в психушке или тюрьме он не отделается. Могут принять за пленника, — маловероятно, но могут — и тогда его ждёт долгая возможная терапия, а всех остальных накажут и того хуже. В общем, почти с каждой стороны его будет ждать наказание от правоохранительных органов и светлокровных за такие действия и выборы.        Но тут глаза Папса стали рассматривать каждого участника этой группировки. Брата, что чуть ли не со звёздами в глазах говорил о том, как смело его бро кинул ему гранату, идя против копов; Кросса, заинтересованно кивавшего и временами задававшего уточняющие вопросы; Эпика, который явно в своей фантазии уже давно создал экшн-фильм с примесью РПГ; Эррора, делающего вид, что ему всё равно, но явно прислушивающегося к чужому монологу; проснувшегося Киллера, что комментировал шуточками некоторые моменты и изредка странновато улыбался; Даста, смотрящего в сторону Алоглазого так, будто он смотрит необычайно интересный фильм, однако его глазницы почему-то были пустоваты; и наконец на Найтмера, который стоял в стороне, скрестив руки на рёбрах, но явно всё слушал.        О каждом из них у Папайруса сложилось разное впечатление, но единство каждого из них имелось — они все не были против него, они ничего не имели против него. И почему-то в душе было стойкое ощущение того, что их всех так настроил никто иной как Слашер, ибо… кто ещё мог разговаривать о своём брате? От этой мысли на лице Папса невольно промелькнула добрая улыбка, а в голове словно прояснилось в ранее созданном рое мыслей. Да, теперь он окончательно решил, что делать и о чём вести речь, поэтому, дождавшись, когда Алоглазый закончит свой монолог, Папайрус, сначала тихо, а потом громче, начал свой:        — Послушайте, я… — на секунду речь сбилась от достаточного количества взглядов в его сторону. — Я бы хотел кое-что сказать вам. Вы меня выслушаете? — Ответа не последовало, но почти все кивнули или же склонили черепа на бок, интересуясь тем, что конкретно им решил рассказать младший Слашер. — В общем, это касается того, что… я знаю, кто вы и чем промышляете. — Приподняв глаза, Папайрус чётко разглядел вытянувшееся лицо у каждого, кроме Хоррора и Босса. Второй больше выглядел… слабо раздражённым? — Однако… это не значит, что я пойду против вас, скорее, я бы хотел предложить вам одну вещь. Повторюсь, я не стану говорить о вас копам, я не стану мешать и путаться под ногами, не стану рушить ваши планы, но я прошу взамен лишь одну вещь — разрешите мне не быть на тех миссиях, в которых могут произойти убийства.        Просто… простите, но я не готов становиться темнокровным, я буду с вами из-за моего брата, потому что я не хочу терять его, но я не готов покрыть свои руки кровью людей и прахом монстров. Я готов быть у вас кем угодно, могу вам готовить, могу следить за особняком и убираться, пока вас здесь не будет — вам ведь нужно когда-нибудь куда-то ехать в другие штаты, верно? Так что… я… я не могу убивать, эта вещь… не дастся мне, я не готов к такому… Поэтому, прошу, разрешите мне не ходить на подобные миссии… — Череп Папса опустился, а смотреть он стал в пол, полагая, что сейчас его сверлят по крайней мере шесть непонимающих и насмехающихся взглядов. Только Хоррор встал с дивана и подошёл к своему брату, обнимая того и хлопая по спине, пока все остальные ждали, какой же приговор Папайрусу вынесет их Босс.        Сам же Найтмер словно ожидал услышать подобное, так что не удивился, лишь слегка помрачнел после слов младшего Слашера о том, что он догадался об их истинной сущности, мол, и зачем про такое трындеть. Однако сейчас, думая над тем, что же ответить Папайрусу, невольно Босс, смотря на них с Голодом, мягко улыбнулся, прикрывая рот ладонью — настолько у этих двоих сильна братская любовь, что один из них даже согласился влиться в реальность темнокровных, к которым даже не принадлежит. Всё же, Кросс и впрямь был прав в своих предположениях, — вон как довольнее и умнее выглядеть стал — так что подобное заслуживает уважения. Но тут в мысли нагрянула одна неприятная, а именно воспоминания о брате самого Найтмера…        На эти мысли Босс быстро откинул, пару раз тряхнув черепом. Это всё в прошлом, которое он поклялся себе забыть, ибо больше он не вернётся туда и не желает помнить, что и как там было, сейчас нужно ответить наконец младшему Слашеру, а то он уже начинает нервничать, по глазницам видно. Что ж, он предлагал далеко не самые худшие варианты развития событий, да и действительно, давно в особняке и в доме Найтмера не хватало постоянного повара и уборщика, — ясное дело, нанимать кого-то со стороны было просто неэкономично и небезопасно — так что… решено.        — Полагаю, ты можешь остаться с нами на правах домохозяина. — От этих слов в глазах обоих братьев Слашеров загорелись радостные огоньки, а Хоррор так вообще, по его виду, был готов кинуться Боссу на шею, но тот вовремя отошёл на несколько шагов, словно говоря «не стоит». Лица остальных наёмников посветлели, а Папс, уже начиная чувствовать себя как дома, упёр руки в бока и громко спросил:        — Никто не хочет сегодня на ночной обед спагетти?! — Все скелеты, а в особенности Голод, который знал, как хорош его брат в готовке этого блюда, оживились ещё сильнее, поскольку еда кого угодно сделает радостнее и социальнее.        — Почему бы и нет? — Но вот эти слова вырвались изо рта Найтмера совершенно случайно, ибо он почувствовал слабое урчание в несуществующем животе, так что был рад любой возможности перекусить. Услышав такое, наёмники сначала легко удивились, но потом, хитро переглянувшись, в один голос, но разными эмоциями, сказали:       — Спасибо, мам! — Сначала Босс вообще не понял, про кого они, но когда до него дошло, то он медленно повернул ко всем голову с явным вопросом на ней по типу: «Что, простите?». Скелеты же в ответ засмеялись, а негатив в ауре гостиной окончательно рассеялся. Ночь обещает быть куда более хорошей.

***

       Дорога в этот раз была очень мрачной. Именно так думал Арни Каннингем, когда был уже на подъезде к особняку наёмников. Да, ранее он уже успел продать дом родителей, арендаторы нашлись достаточно быстро, почти все свои вещи, кроме тех, что парень забрал с собой в дорогу, он продал почти за бесценок — главное чтобы их просто разобрали поскорее. Что же касается дома, то вот тут были кое-какие проблемы, но и здесь удалось его всунуть новому в том штате человеку в качестве временного жилья. Деньги Арнольд брать не стал, на тот момент почти все его мысли — впрочем и сейчас голова от них не чиста — были заняты двумя вещами: побегом из штата и слежкой.        Стоит сказать, что и на данный момент сердце Арни сжималось, а он сам, чуть ли не до крови в ладонях от впивающихся в неё ногтей, сжимал кулаки, не чувствуя себя в полной безопасности даже внутри Кристины, что старалась заговорить с ним и снижала скорость езды, поскольку место назначения было уже совсем близко. Просто, в связи с прошедшими событиями, у парня стало развиваться чувство паранойи, так что на данный момент он всё ещё думал, что за ним по-прежнему следят — неважно как и откуда, у них это получается. И основания для таких мыслей у него имелись.        Сначала путь в нужный штат начинался нормально, ну разве что паковался Каннингем в спешке, стараясь успеть пересечь границу до того, как солнце выйдет из-за горизонта — он просто считал, что, какой бы ни была слежка, ночь создана для отдыха со сном и, скорее всего, никто и не знает о том, что парень собирается бежать. Поэтому, пока ещё ведя себя относительно спокойно, Арнольд закрыл багажник, уселся за руль и, повернув ключ в замке зажигания, быстро набрал скорость, двигаясь в нужном направлении.        Но спустя пару часов, в тот момент, когда Арни просто расслаблялся под приятную мелодию из приёмника, жуя фрукты, Кристина вдруг резко затормозила посреди дороги, да так, что парень чуть не впечатался лицом в руль. Разумеется, Каннингем спросил, в чём же дело, но Плимут на это промолчал, стремительно разворачиваясь и какое-то время едя в обратном направлении, словно это он вдруг решил вернуться назад. И вот тут в памяти Арнольда всплыли те фильмы из разряда детективов, что он смотрел в детстве — таким образом, как сейчас Кристина, люди с экранов проверяли, нет ли за ними хвоста…        Резко сердце стало стучать быстрее, дыхание утяжелилось, а пот начал стремительно катиться по лицу, пальцы похолодели. Арни стало страшно от мысли, что копы реально преследовали его аж до этого момента, но, судя по тому, что Плимуту не попалось никаких машин по дороге, слежка велась далеко не с земли… кажется, заимствован был спутник или какой-нибудь дрон.        По ощущениям, по крайней мере, тем, которые имелись, Кристина чувствовала себя никак не лучше своего владельца, но она понимала, что сейчас, судя по тому, как того начинает медленно трясти в панике, только на ней лежит ответственность отвезти его к его другу — пусть Плимут, по понятным причинам, недолюбливал темнокровных, больше друзей у Каннингема не было, и она ясно осознавала, что только Хоррор может помочь парню не сойти с ума от всего, что на того навалилось. Поэтому машина решила обмануть слежащее устройство, и вот это у неё получилось весьма неплохо.        Она довольно долго петляла по дорогам, залезала в трущобы, из которых еле выезжала обратно на трассу, иногда вообще начинала двигаться словно заячьим ходом, дабы те, кто наблюдают за ними, поломали свои головы прежде чем понять, куда же конкретно направляется Плимут. Но главная надежда Кристины появилась только спустя ещё пару часов, а именно лес — густая чаща должна надёжно спрятать машину, пусть там и придётся повозиться с тем, чтобы доехать до особняка наёмников.        Всё это время Каннингем не спал, хотя изначально и планировал, но он был настолько напряжён, что ни одна клеточка его мозга и не собиралась отдыхать. И даже сейчас, когда двигатель машины затих, поскольку они уже стояли возле нужного дома в тени деревьев, Арнольд не мог отделаться от этого липкого чувства страха не только за свои жизнь и свободу, но и за те же аспекты теперь у наёмников — неизвестно, что с ним и с ними сделают, когда найдут, что же сделают с его другом, с братом Хоррора…        — Арни… — Парень резко поднял голову, уставившись на приборную панель Кристины. Он был уверен сейчас в двух вещах: в том, что приборные огни были похожи на большие зелёные кошачьи глаза и в том, что голос, что обратился к нему, явно не был вырезан из песни или радиосообщения. Неужели… машина сумела заговорить своим голосом. — Всё в порядке? Ты… выглядишь не очень. — А, нет, снова заговорило радио, может, просто показалось. Но в любом случае, Арни слабо усмехнулся с того, что она хотя бы спросила, как он.        — Сейчас всё в порядке, Крис… Просто я ранее немного перенервничал, но сейчас всё в порядке. — Плимут, если бы мог, подозрительно сощурил бы фары, ибо он слишком чётко слышал враньё в словах парня, но увы, как-то заставить его говорить насильно он был не способен просто потому что был привязан к своему владельцу. Поэтому, раз уж не хочет, то пусть не говорит, остаётся лишь надеяться, что Хоррор окажет Каннингему больше поддержки. — Спасибо, что сделала всё, что могла, дабы нас не смогли найти. — Парень попытался выдавить из себя более радостную улыбку, но вышло как-то не очень. В итоге он просто вышел из машины, забрал свои вещи из багажника и пошёл ко входу в особняк, провожаемый затухающим светом фар начинающей погружаться в вынужденный сон Кристины.        Эпик, что, как и всегда умел и любил делать, находился на кухне особняка и под светом фонарика на телефоне поедал новую упаковку печенья, прекрасно услышал тихий шум затухающего двигателя и то, что некто открывает окно в гостиной. Агент не особо боялся кого-то, скорее, слегка огорчился из-за того, что, видимо, поедание печенек придётся на неопределённый срок отложить. Но, едва он краем глаза выглянул из-за угла, как сразу же успокоился и продолжил своё занятие, ибо вот этого парня он уже знал, правда, вызывало вопросы то, за каким чёртом он полез в окно.        — Привет, чел. — Арнольд резко вздёрнул голову, уставившись на Эпика таким взглядом, будто он в нём дыру хотел прожечь. От такого Агент невольно слегка напрягся, но решил не особо подавать виду. — Братан, твой взгляд пробирает меня до костей, чего с тобой? — Услышав знакомые скелетные шутки про кости, Арни невольно прыснул, ибо на ум пришли флешбэки о том, как его подобными шутейками закидывал Хоррор. Увидев, что парень заметно расслабился и уже не особо собирается дальше пролазить в окно, застряв на середине, Эпик подошёл к нему и, открывая окно полностью, сам втащил внутрь со всеми чужими сумками. — Что это ты решил приехать вот так посреди ночи, так ещё и в окно залезть? Даже своего братана не предупредил.        — Это будет довольно долгое объяснение… — сразу же предупредил Арнольд, надеясь, что после этих слов Агенту расхочется слушать его, ибо парень чувствовал, — по крайней мере наполовину — что пока не может рассказать абсолютно всё. Вот только он не знал, что Эпику всегда нравились очень длинные истории.        — А я никуда не тороплюсь, мне некуда, сейчас пока ещё ночь, все спят и никто ничего не услышит. Вот диван, давай, садись на него, — Агент сам подвёл парня к мебели и бухнул на подушки, плюхаясь рядом, не выпуская из рук пакета с печеньем, которым он даже был не прочь поделится, только вот парень ничего не просил, однако выглядел не лучшим образом. — и рассказывай по порядку. Если хочешь, можем на кухню пойти, ибо ты выглядишь голодным, уставшим даже. Я пусть и не суперповар вроде моего братана или брата Голода, — Что ж, Каннингем точно убедился в том, что младший Слашер здесь. — но простую яичницу или лапшу я тебе смогу сварить, пока ты рассказываешь. Если хочешь, — скелет встал и, подняв парня за плечо, повёл его с собой. — не всё выкладывай, я понимаю, у тебя могут быть секреты, да и вдруг ты мне не доверяешь-        — Это не совсем так, я считаю тебя хорошим монстром.        — Хех, спасибо, конечно, но, думаю, ты с Хоррором больше тем обсудишь, чем со мной. В любом случае, дело твоё, но я тебе гарантирую, братан, если ты поделишься со мной, тебе легче станет, может, я даже тебя поддержу. — Арни на то мягко-вымученно улыбнулся, кивая головой и уже в чуть более приподнятом настроении садясь за стол и наблюдая за тем, как Агент готовит молоко и яйца. Что ж, может, действительно есть одна вещь, о которой он с наступлением утра в любом случае расскажет всем.        — Если начинать с самого начала, то… ты ведь знаешь, что мы с Хоррором хорошие друзья? — Эпик на начало речи парня согласно кивнул, словно мысленно говоря: «Да вы не просто хорошие друзья, вы настоящие». — Так вот… едва тот пропал из нашего общего родного — хотя сейчас уже не очень — штата, как его семьёй и заодно моей по понятным причинам заинтересовались копы. Они часто приходили к нам и допрашивали в надежде, что мы знаем, куда же конкретно подевался старший Слашер. Однако на тот момент никто ничего и не думал, так что полиции пришлось оставить нас в покое, до какой-то поры. И вот, когда наши родители умерли или покончили с собой… — на этих словах Арни замялся и опустил голову, невольно с болью в сердце вспоминая прошедшие события. Увидев его в таком состоянии, Агент, оставив яичницу жариться дальше самостоятельно, присел рядом с Каннингемом и ободряюще сжал чужое плечо, улыбаясь. На душе Арнольда стало от этого чуть легче, пусть боль явно ещё не скоро выветрится полностью. — Спасибо, Эпик…        Так, о чём я… Ах, да. В итоге из моей семьи живым, как ты сейчас наблюдаешь, остался лишь я, а из семьи Слашер — Папайрус, лишь мы были теми существами, кто непосредственно контактировал с Хоррором. И вот младшего Слашера забирают, без боя и драк, куда-то… Угадай, к кому особенно сильно придерётся полиция? Правильно, остался лишь я. И за мной начали следить… — Услышав это, Эпик напрягся и нахмурил «брови», но руку не убрал, понимая, что сейчас такого делать нельзя, ибо парню и так хреново, ему явно нужна поддержка, он многое пережил. — За мной начали следить… — отрешённо повторил Арнольд, смотря в стол. — Я решил бежать оттуда, понимая, что со мной будет, если меня раскроют… Но копы всё так же следили за мной… Я не знаю, навлёк ли я их на этот штат, и если да, то я прошу у вас прощения за то, что они могут теперь добраться и до вас… Я провинился…        — А вот сейчас ты ошибаешься. — Парень с вопросом уставился на Эпика, который сейчас выглядел уверенно и даже серьёзно. — Арни, ты не виноват во всём этом, может, это даже наша вина, ведь именно мы стали привлекать тебя к нашим миссиям и к нашей стороне. Однако, прошу, не вини себя за то, что полиция из твоего штата может нагрянуть в наш. Не забывай, мы же тут одна команда, здесь твой лучший друг, мы все всегда сможем уберечь тебя от них. И помни, кто наш Босс — он любого полицейского оставит ни с чем, верно? — И Агент весело подмигнул Каннингему, который даже позволил себе прыснуть и коротко улыбнуться. Возможно, Эпик сказал бы и ещё что-то, но тут до его «носа» дошёл запах подгораемой яичницы. — О святые печенюшки, я совсем забыл про неё! — Агент живо соскочил со стула и побежал отдирать блюдо от сковороды под тихий смех Арни. — Прости, братан, я же говорил, что не умею готовить!        — Хех, да ладно тебе, я и не ждал каких-то кулинарных изысков, и так сойдёт. — Улыбаясь, спокойно заявил Арнольд, уже чувствуя себя намного лучше, чем было полчаса назад — часть страхов отступила, ведь, если так подумать, то Эпик прав — в этой группе пусть все и темнокровные, но они не дадут парня в обиду, а у Найтмера так вообще целый штат профессиональных адвокатов, способных отмазать любого, да так, что полиции останется только локти грызть. С таким настроем действительно стало легче всё воспринимать, даже словно воздух стал не таким густым, но это уже от воображения. Вот к столу, неся в одной руке сковородку, а в другой сразу две тарелки и две вилки, придерживая на весу солонку соли, вернулся Агент, начиная всё это расставлять. — А меня что не попросил помочь?        — Да не, всё нормально, сиди и чувствуй себя как дома. — Отмахнулся Эпик, протягивая одну тарелку с вилкой Арни и начиная отхватывать себе кусок яичницы. Арнольд же решил последовать совету монстра, так что, более-менее расслабившись, принялся за еду, дожидаясь утра и встречи с Хоррором.        Около семи-восьми на кухню спустились Найтмер с Кроссом — один из-за очередной кучи бумаг, другой просто потому что смог так подняться. Оба монстра были весьма удивлены встречей с Арнольдом, ибо вот они ожидали его где-то днём, как и всегда, однако ничего против такого они не имели. Ещё позже, ровно в девять, на кухне объявился Киллер, проснувшийся от запаха завтрака, он приветствовал парня рукопожатием. И вот остальная четвёрка оказалась внизу ближе к десяти часам, но если Эррор и Даст сами поздоровались с Арни, то вот к братьям Слашер он вышел сам.        — Приятель! — Алоглазый, едва признал знакомое лицо, мигом подбежал к Каннингему и крепко того обнял, на лице же у него появилась та самая счастливая улыбка, что была на нём всегда, когда они вдвоём встречались. Парень быстро ответил на этот жест приветствия, но, едва старший выпустил его из своих рук, как Арнольда «захватил в плен» младший, так крепко того стискивая руками, что Арни чуть не задохнулся.        — Арни, я так рад видеть тебя здесь! — Как и ожидалось, Папайрус тоже был весьма доволен приезду парня, однако сам Каннингем явно уже не очень, ибо хватка, в которой он был, так и не собиралась становиться менее крепкой.        — Д-да, я тоже рад вас всех видеть, Папайрус, но пожалуйста, можно ты меня отпустишь, я задыхаюсь… — Младший сразу же выполнил просьбу Арни, а сам человек, оказавшись на полу, стал жадно вдыхать воздух — вот что значит братья, что один мог сломать ему рёбра, что второй, но от осознания того, что они в этом плане остаются такими, как раньше, несколько грело душу. Голод, дав своему приятелю отдышаться, подошёл к тому ближе и, приобняв за плечи одной рукой с улыбкой спросил:        — Ну что, на этот раз ты сюда окончательно переезжаешь? — Парень кивнул, припоминая то, о чём хотел бы поделиться со своим другом.        — Хоррор, я могу поговорить с тобой наедине?        — Разумеется, а что такое? — Арнольд, сказав, что объяснит позже, подал какой-то жест Эпику, когда разворачивался и начинал подниматься по лестнице. Папайрус, логично, решил узнать, в чём же дело, и против его вмешательства парень даже ничего не имел. Но никто из них не догадывался, что всё это время за ними молча наблюдал Мёрдер, которому было очень многое интересно, поэтому, выждав момент, когда вся троица скроется в комнате Алоглазого, Даст направился наверх, не обращая внимания на то, что Агент уже, заранее обсудив это с Арнольдом, начал рассказывать о том, про что ему поведал парень ранее ночью.        Когда Голод убедился, что прочно закрыл дверь своей комнаты, то только тогда он сел на свою кровать и вместе с братом стал слушать то, что ранее Арни поведал Эпику, разве что теперь парень добавлял к рассказу кое-какие подробности, но в некоторых местах — например тогда, когда именно Кристина, а не он, смогла понять, что за ним следят в дороге — он намекал так, чтобы лишь Алоглазый точно понял, о чём речь — пока ещё не стоило говорить о живом Плимуте Папсу, рановато. После рассказа Хоррор, привлекая к себе друга, вместе с братом обняли его, к тому же, Голод сказал примерно то же, что и Агент — то, что они в любом случае помогут и защитят Арнольда, что тому в их команде и под присмотром Босса боятся нечего. Что ж, по крайней мере, это немного обнадёживало, но до конца не спасало.        — Ладно, про эти проблемы ты рассказал… А что насчёт тебя самого? — Поинтересовался вдруг Хоррор. — Как ты-то себя чувствуешь? — Каннингем, понимая, что вот сейчас начинают затрагивать не особо приятную для него тему, опять забыв про то, что обещал приятелю всегда делиться с ним своими проблемами, решил отмазаться простыми словами: «всё нормально», но, подняв глаза и увидев не особо довольное лицо Слашера, понял, что это была идея не очень. — Не ври мне, я же прекрасно вижу, что что-то не так. Ты измотан, ты устал от всего. Лучше расскажи, иначе самому будет хуже.        — …А каким по твоему я должен быть? — Начал Арнольд глухо, опустив лицо в ноги. — Счастливым? Жизнерадостным? Оба моих родителя умерли, и, пусть они и были строги ко мне, — в особенности мама — я любил их и понимал, что они у меня единственные. А теперь они оба лежат в гробах в земле из-за какой-то чёртовой болезни, а всё из-за того, что я не смог вовремя помочь им. — Плечи парня начали дёргаться, он сам крепко зажмурил начинающие щипать глаза, стараясь сдерживать себя, в то время как оба брата Слашера беспокойно переглянулись между собой и подсели к Каннингему ближе, что продолжал говорить, и его голос сочился болью и горечью. — Они помогали мне и были рядом со мной… а теперь из всей нашей семьи я остался совсем один. У меня есть вы, но… вы — не моя родня, как бы я не хотел этого. За мной следят копы, я уже даже не знаю, смог ли я запутать их, а вдруг и не смог, вдруг они уже на подходе к этому штату? И если это так, то только представьте, сколько проблем я смог с собой принести… и это я виноват, только я…        Голос парня сорвался, а он сам, уже не выдержав, прикрыл глаза, из которых начали сочиться слёзы, руками, тихо всхлипывая и про себя тихо повторяя имена родителей и слова о том, как ему жаль. Хоррор, прекрасно понимая состояние своего друга, прижал того к себе и начал тому на ухо шептать что-то приятное, заодно поглаживая того по голове — сейчас Арни нуждался в поддержке больше, чем в чём-либо ещё.        — Великий Папайрус не хочет, чтобы кто-то из его друзей грустил… — Папс выглядел несколько опечаленным, потому что он уже сам сказал, что не хочет видеть именно такое состояние Арнольда. — Ему что-то нужно сейчас?        — Ему сейчас нужен кто-то рядом с ним, бро… — не обращая внимания на то, что его майка начинает пропитываться слезами, сказал Голод. — Он слишком долго был там совсем один… и теперь мы должны сделать всё, чтобы ему стало чуть лучше и проще. — Папайрус на это закивал, присоединяясь к обнимашкам, в то время как рыдания парня понемногу, но становились тише. И всё это время стоявший за дверью Даст чувствовал в своей душе какое-то щемящее чувство. Это было, кажется, сострадание вкупе с желанием помочь. Всё-таки… в роли Санса Мёрдер признал в Каннингеме хорошего человека, да и много раз тот показывал себя с лучшей стороны, так что… вряд ли будет зазорно, если и сам Даст покажет свою более приятную сторону.        — Никто не будет против того, что я войду? Хотя я всё равно уже вошёл. — Дверь была заперта, но для существ с силой телепортации она не была помехой. Такое резкое появление Мёрдера заставило Алоглазого недовольно на того уставиться, Папайруса чувствовать напряжение, а Арни попытаться притихнуть, чтобы Даст не услышал его рыданий и не увидел, хотя двери и так не были звукоизоляционными. Сын Босса подошёл ближе, заставляя всю троицу напрячься, но далее его просьба звучала относительно мирно. — Можете ненадолго отцепиться от парня? Хочу и сам с ним поговорить.        Арнольд, услышав это, закрыл лицо руками и мелко затрясся — мало ли, вдруг над ним посмеются за то, что он проявил слабость и начал реветь как маленький ребёнок. Хоррор это напряжение друга прекрасно почувствовал, и изначально не собирался, как и его брат, следовать словам Даста, но многозначительный и психопатичный взгляд таки заставил обоих изменить своё решение и отодвинуться. Каннингем, краем глаза заметив подошедшего монстра, съёжился, ожидая чего угодно, но не явно того, что произошло: Мёрдер слегка наклонился и приобнял парня, начиная говорить, но так, чтобы не всё произнесённое услышали другие двое.        — Арнольд, я знаю, ты очень многое пережил, пока был в другом штате, я знаю, поверь мне, как это больно — терять родителей, но, прошу, оставайся сильным и иди дальше. Все рано или поздно проходят через это, а ты хороший человек, насколько я могу судить из тех дней, когда играл роль Санса. Ты сможешь преодолеть всё это и двигаться дальше, если не сделаешь этого сам, то у тебя есть не только твой друг, чтобы протянуть тебе руку помощи, ясно? — От такой очень приятной речи-неожиданности Каннингем чуть опять не начал плакать, но на этот раз уже от счастья, в то время как от радости Папайрус чуть ли не светился, а Хоррор стоял с приоткрытым ртом — ого, Мёрдер не бездушная скотина, он умеет сочувствовать, вот это весьма интересный поворот событий. И, стоит признаться честно, Голоду ещё стало самому чуть лучше, когда он увидел, что его приятель начинает вытирать слёзы и говорить Дасту слова благодарности.        — Что ж, Мёрдер, то, что ты помог моему другу, добавляет тебе в моих глазах несколько очков кармы. — Не смог не озвучить свои мысли Алоглазый, на что тот, про кого он сказал, с интересом к нему повернулся, выпуская парня из объятий и начиная как-то хитровато усмехаться.        — А если я вообще твоего друга на свою сторону перетащу? — Лукаво поинтересовался — разумеется, лишь в шутку — Мёрдер.        — А за это, дорогой мой, ты получишь топором в лицо, и я позабочусь о том, чтобы достать его оттуда крайне болезненно. — С милой улыбочкой ответил Хоррор, за своей спиной сжимая кулаки. На такое Даст состроил обиженно-печальное лицо, что-то пробубнив себе под носовую полость. От этой небольшой перепалки обоих отвлекли тихие смешки со сторон Папайруса и Каннингема, которому явно стало становиться веселее.        — Ваши семейные ссоры очень забавляют. — Со смешком пояснил парень, на что оба наёмника переглянулись и в один голос заявили:        — Мы не семья. — Только от этих слов ситуация стала ещё забавнее.

***

       Джанкинс, закончив проводить линии красным маркером на цветном фотоснимке, отбросил фломастер в сторону и ещё раз собрал к себе все те фотографии, что им удалось снять со спутника. На каждой из фоток был запечатлён Плимут Арнольда Каннингема, что: пересекал границу штатов, точнее двух; ехал назад; несколько его видов до того, как он скрылся в лесном массиве. Верно, всё это время чувство паранойи парня не лгало ему, за ним и вправду велось наблюдение вплоть до тех пор, пока он не скрылся в лесу за деревьями. Однако стоит пояснить, как вообще произошло всё это.        К счастью, — или к сожалению, для кого как — среди тех шпионов, что нанимал Рик, нашёлся один бессонный тип, который и увидел, — сидя на крыше многоэтажного здания в двух улицах от дома цели с биноклем — как Арни пакует вещи и стремительно куда-то уезжает. Разумеется, тот, кто следил, сразу же побежал в полицейский участок с докладом об увиденном — ибо любой из тех, кто имеет отношение к делу Слашеров-Каннингемов, мигом понял бы, что парнишка, кажись, обо всём догадался и теперь поспешно уезжает из-под наблюдения.        Однако его просто так упускать было нельзя, Рудольф и Мерсер прекрасно понимали, что этот пацан — единственный, кто способен привести их к Хоррору и его брату, так что вот так просто отпускать Арнольда никто и не собирался. Поэтому Джанкинс еле выпросил у начальства разрешение заимствовать спутник — как самый незаметный способ слежения за кем-то. Сразу никто из вышестоящих не согласился рисковать ценным механизмом на орбите ради одного человека, о чьей преступности даже неизвестно, но, подумав более детально, они вынесли вердикт о соглашении, но позволяли воспользоваться аппаратом только один раз. Но и одного раза оказалось достаточно, чтобы узреть множество вещей.        Самое первое, что игнорировать не мог никто — это то, как машина резко остановилась, едва спутник своей антенной начал указывать на неё. Мы-то знаем, что дело было в сущности самой Кристины, но Рик с Рудольфом нет, так что вот от такого «фокуса» обоим подумалось, что парень как-то понял то, что за ним следят и сейчас, он даже развернулся и поехал назад. Естественно, никого он там подавно не нашёл, но убедил всех в том, что догадался про то, как его снимают с орбиты. Далее все попытки Плимута сбить спутник со следа были так же оценены, и вот только тогда, когда машина скрылась за густыми кронами деревьев, спутник больше не смог засечь её, так что, после распечатывания сделанных снимков, напарники покинули комнату управления. И вот всё это и привело к тому, что Джанкинс снова начал с головой погружаться в работу, строя новые и новые теории.        Как это ни странно, Каннингем на последнем снимке был в лесах рядом с тем самым штатом, куда Рудольф и так собирался наведаться ранее, только теперь уже он был уверен в одном — тот город и массив деревьев скрывают что-то, может, там и вправду где-то скрывается Чёрный Дождевик или же иначе говоря Хоррор, вдруг именно там по улицам ходит Папайрус, теперь ещё и Арнольд способен к ним присоединиться. Но в целом теория Джанкинса, что он несколько ранее, пока они шли к своему кабинету, рассказывал Мерсеру, осталась прежней:        — В общем, что же я думаю, Рик: я думаю, возможны два варианта — либо этот штат действительно конечная остановка Арнольда, где он и собирается скрыться, либо он решил просто пробыть там какое-то время, дабы потом двинуться дальше. Пока мне точно неизвестно, какой из вариантов ближе к истине, но в тот штат нам всё же стоит отправится, дабы попытаться перехватить парня — как мне не было жаль его и как бы я ему не сопереживал, он очень важен для нашего расследования, повторяю в который раз, только он был знаком с Хоррором и только он может нас к нему привести. Ладно, думаю, мне стоит пойти продолжить работу над снимками, а ты пока можешь готовиться к тому, что завтра — послезавтра в крайнем случае — мы выезжаем туда. — и Рудольф, будучи близко к тому, чтобы пойти к кабинету вприпрыжку, пока ещё направился туда спокойным шагом, провожаемый слегка тускловатым взглядом Рика.        Нет, не то что бы Мерсер был не рад тому, что его напарник спустя достаточное количество времени снова начинает работать в полную силу и радоваться тому, о чём думает и что делает. Скорее, в глубине души мужчины стойко засело чувство беспокойства за то, что может произойти с жизнями их обоих в дальнейшем. Может, и вправду, тот штат для Каннингема всего лишь временная остановка и настоящая дорога только впереди. А может… в том штате и вправду скрывается нечто опасное, нечто такое, что не гнушается убивать даже полицейских, заманивает в ловушку, похищает и прочее. Вдруг, если они оба окажутся там, их ждёт такая вот незавидная судьба?        А Рик боялся смерти. Боялся того, что умрёт сам, и даже больше не хотел гибели своего напарника, с которым так сблизился за все эти годы. Но не стоит останавливать Джанкинса, особенно в такие моменты, когда тому кажется, что он так близок к истине, стоит больше оберегать его, дабы он в своей настойчивости докопаться до правды не нашёл громадных неприятностей на свою уже и не такую не седую голову. С такими мыслями Мерсер и отправился паковать нужные вещи и оборудование вместе с нужной суммой денег. Кажется, что в том штате они застрянут надолго…

***

       Спустя тот насыщенный день Арни решил пройтись в какой-нибудь магазин за кофе или за энергетиком — смотря на что у него хватит денег. На улице стояла июльская жара, однако из-за по-прежнему живущей в душе паранойи, парень одел не только солнечные очки, но и одолжил у Мёрдера одну из его летних курток с капюшоном — этот монстр без подобного элемента одежды, походу, обойтись не мог никак. Но в любом случае от этого было даже проще, поэтому, пообещав Папсу и своему приятелю, что он придёт максимум через час, Арнольд ненадолго покинул особняк.        Сначала всё шло нормально, он прошёл край леса и вышел к первым крайним улочкам города, преодолел пару перекрёстков и вот впереди замаячили крыши небольшого гипермаркета. И парень бы спокойно до него дошёл, если бы не один полицейский участок на краю этой улицы — возле его входа стояла полицейская машина с номерным знаком, не похожим на номера других машин из этого штата. А на входе стояли три человека, что-то весьма бурно обсуждая.        Рискуя своим инкогнито, Каннингем подошёл ближе, щуря глаза и рассматривая каждого — у всех была примерно похожая форма — полицейского. И если лица двоих из них он не мог припомнить, то вот он вида третьего кровь в жилах у него чуть не остановилась — это был Рудольф Джанкинс, и, если память парня не изменяла ему, его не должно было быть в том штате. И только по одной причине он мог явиться сюда…        Арни живо, забыв про кофе и энергетики, — теперь они ему уже не понадобятся — развернулся и быстрым шагом, чуть ли не срываясь на бег, направился обратно в особняк, уже чувствуя, что оттуда он теперь в монстро-людской не выйдет достаточно долго. Он был уверен в том, что Джанкинс находился здесь из-за него, теперь он точно уверился насчёт того, что за ним следили вплоть до этого штата, а если это так, то он может уже в скором времени ожидать увидеть своё лицо на бумажке с подписью «находится в розыске». Копы практически навели на него дуло пушки…        «Стоп» — резко прервал параноидальные мысли парень. Он словно совсем из-за увиденного забыл про все те слова, что ему в большом количестве сказали вчера — и вправду, он же теперь не один, он среди наёмников, под защитой Найтмера… Точно, Найтмер! Вот кто должен узнать о том, кого удачно смог увидеть Арни, и желательно очень быстро — ведь Босс ещё должен решить, что он будет делать теперь, когда Каннингем близок к тому, чтобы его и его машину — стоит ещё сказать Кристине, что он теперь вряд ли в ближайшее время покатается на ней где-то кроме лесных дорог — объявили в розыск. Поставив себе вот такую цель, парень максимально ускорил шаг, стараясь не обращать внимание на резь в боку — потом отдохнёт, сейчас главное быстрее уведомить Найтмера.        А пока Арнольд был по пути в особняк наёмников, наши двое полицейских всё ещё вели разговор с участковым, что уточнял насчёт того, зачем здесь его коллеги по работе и конкретно что они собираются делать касаемо дела Каннингема:        — Если вы про то, будем ли мы везде развешивать его лицо и номер полиции, то пока в этом нет особой необходимости. — Заверял Джанкинс. — Пока что мы от этого воздержимся по двум причинам: первая — нам пока точно неизвестно, окончательно ли именно в этом штате задержится парень, ведь это может быть и просто временная остановка — чтобы в этом убедиться, думаю, стоит иногда подключаться к спутнику и искать на дорогах этот малиновый Плимут, на котором он ездит. А вторая — сам Арнольд ведь не преступник, по крайней мере, я не уверен в этом, поэтому лучше не волновать население понапрасну.        — Население будет волноваться только тогда, когда раскроется личность маньяка Чёрного Дождевика. — Несколько пессимистично — словно он не верил в подобное — влез в речь напарника Рик, скрестив на груди руки. — Если догадки моего коллеги верны, то этот убийца может быть прямо здесь, напрямую знакомым самого Каннингема, братом того пропавшего младшего скелета из семейства Слашер. Самый главный минус — пока это лишь теория, и лишь Арнольд Каннингем может пролить на неё свет истины. — Рудольф кивал после каждого предложения напарника, подтверждая то, о чём он говорит. Участковый, убедившись, что эти двое здесь по серьёзному поводу, всё же решил пропустить их, поведя к своему руководству — ибо не он сам единолично мог решить такие вопросы.        Арни же за всё это время, наконец, добрался до особняка. Он, по-прежнему не теряя ни секунды, быстро взбежал по лестнице — игнорируя вопросительные взгляды тех, кто был в гостиной и на кухне — и с размаху ногой почти выбил дверь в кабинет Босса, прерывая того во время некоего телефонного звонка. В обычной ситуации такого нахальства парень бы себе не простил, но сейчас для него было чересчур — он даже пока с Кристиной не заговаривал — важно сказать узнанные вещи Найтмеру.        — Что ты забыл здесь. — Это мог бы быть вопрос, если бы не раздражение, явно различимое в голосе Босса, отменившего вызов. Не то что бы он не видел, как напряжён Арнольд и как он задыхается, чтобы суметь нормально заговорить, но в те моменты, когда он беседовал со своими коллегами или секретарями, он не позволял прерывать себя даже своему сыну, что говорить про почти незнакомого ему пацана. Но ситуация и начинающая накаляться атмосфера быстро переменились, стоило Каннингему отдышаться и чуть ли не выдохнуть первую фразу:        — Они здесь… — Сначала Найтмер не понял ничего из этих двух слов, но Арни только начал говорить. — Копы всё-таки здесь, Босс… они реально следили за мной вплоть до этого штата, понимаете? Я чуть не столкнулся с ними на улице, и, пусть их только двое, они представляют значительную угрозу. — А вот теперь вся серьёзность стала очевидна, так что Найтмер, мрачно кивая и этим подтверждая, что внимательно слушает, уселся обратно в кресло — до этого он ходил по комнате — и подпёр череп руками, смотря на Арнольда. — Одного из них я почти не помню, но другой — зовут его, кажется, Рудольф Джанкинс — знаком мне ещё с того дня, как была убита одна пантера из нашего с Хоррором университета, он допрашивал меня. И также он был одним из тех, кто сильнее других хотел раскрыть дело о Чёрном Дождевике, а мы оба знаем, что он сейчас в этом особняке. Ещё я уверен в том, что этот мужчина имеет душу настойчивости, он ни перед чем не остановится, пытаясь докопаться до правды… И что мне теперь делать? Что если он доберётся до меня и до всех вас? — Парня опять начала охватывать паника и стал приближаться приступ истерики.        — Спокойно. — Прозвучал таким же тоном голос Найтмера, что одним из векторов коснулся плеча Каннингема, словно прося того пока придержать коней нервного срыва и послушать его, на что поднял голову с вопросом в глазах. — Пока ещё, как ты говоришь, они знают лишь то, что ты в этом штате, верно? Однако они ведь не стоят на пороге моего дома, они не могут точно сказать, где именно ты скрываешься, я прав? Вот-вот, а значит, пока лично от тебя зависят лишь две вещи — стараться не вылазить из особняка в город лишний раз и не вывозить свой крайне приметный автомобиль из леса на дорогу, где его легко будет засечь. А со всем остальным я смогу справится сам, может быть, даже такая, как ты говоришь, настойчивая персона, как Джанкинс, рано или поздно опустит руки и за неимением других вариантов откажется от этого дела. Во всяком случае, я постараюсь разрешить эту проблему.        — Спасибо вам огромное… — от слов Босса на душе у парня стало как-то чуть легче, — хотя он уверен, что сейчас пойдёт и проведёт три часа внутри Кристины, слушая радио — поэтому, зная, что обнимашки Найтмер не особо любит, тот протянул тому руку, и в ответ Шелф пожал её, взглядом предлагая человеку покинуть кабинет, что тот поспешно и сделал.        Но едва это произошло, как Босс устало откинулся назад в кресле и потёр руками лицо, на котором стало проявляться страдальческое выражение. Пусть он и сказал, что сможет со всем справится и убрать со своей команды внимание полиции, в глубине души он не до конца был уверен в этом — скорее, от того, что в последнее время на него слишком многое навалилось, команда быстро пополнилась новыми членами, а значит, и ответственности за неё стало лишь больше. Так ещё и этот Рудольф Джанкинс… а вдруг он реально не оставит в покое это дело? Тогда что? Навсегда запереть Слашеров и Каннингема в стенах особняка? Они так реально с ума сойдут.        В размышлениях над нависшей проблемой в голове вдруг резко оказался такой вопрос — а что случится, если Джанкинс решит докопаться до прошлого самого Найтмера, что, если он узнает про то, что там было? От таких мыслей Босс невольно сжал кулаки и поморщился, ясно понимая, что такого он допустить не может даже близко, иначе всё, чего он достиг, пойдёт коту под хвост только из-за того, что все узнают, что он с рождения темнокровный — тогда он потеряет просто всё и проведёт остаток своих дней в тюрьме или в психушке, даже неизвестно, какое из мест хуже. Может, если этот коп реально зайдёт слишком далеко, то его нужно будет… убрать?        И вот на этой идее Найтмер притормозил поток мыслей. Да, звучало заманчиво, но ведь пока ещё Рудольф ведь даже не догадывается о связях Шелфа с темнокровными, да? Он, скорее всего, даже не знает, кто Босс вообще такой, с какого перепугу он ещё должен им заинтересоваться? Пока стоит больше думать над тем, как решить беды Слашера и Каннингема, но для начала… стоит пригласить сюда Кросса. В случае подобных моральных нагрузок Босса он — лучший из всех возможных собеседников-помощников…

***

Можно забыть сюжет или не продумать его до золотого конца, можно потерять сохранённые данные — причин, казалось бы, неизбежного провала, много.