Сроком давности вся жизнь

POV Дмитрий С каждым километром, оставшимся позади, по дороге в Филадельфию, мое настроение само собой становилось все мрачнее, а чувство тревоги нарастало со скоростью снежного кома, что же у тебя произошло, Роза, что тебя так расстроило, так огорчило, киса моя. Радиоприемник включать не хотелось, ибо лучшая музыка для меня – это тишина, как черный цвет уже содержит в себе все остальные цвета спектра, так и тишина содержит в себе все существующие звуки, поглотив их, во тьме всегда есть свет, а в свете всегда есть тьма, все в нашем бренном мире очень и очень относительно. Но сегодня и тишина была не в силах принести мне покоя и умиротворения, не то нынче эмоциональное состояние, да и не люблю я современную «музычку», именно «музычку», а не музыку, просто не воспринимаю ее от слова «совсем», музыка для меня это живое инструментальное исполнение, классика, ее мелодии и гармонии, а не современная примитивная «музычка» вся на один мотив с двумя притопами и тремя прихлопами, но, как говорится, мода отражает вкусы большинства, а большинство, увы, весьма и весьма примитивно. Дворники сметали с лобового стекла легкие белоснежные снежинки, в изобилии падающие с небес, низкого серого неба, сплошь укутанного плотными снеговыми тучами, обреченные в скором времени превратиться в грязную воду, учитывая нулевую температуру на улице, зима в Пенсильвании – это бесконечная унылая промозглая осень в России, зато тепло, по сравнению с ледяной бескрайней Аляской тепло, и это уже радует. Через четыре часа, въезжая непосредственно в Филадельфию, о чем красноречиво говорила не только надпись на одной из сторон дороги, но и значительно увеличившийся поток машин, я мысленно повторил про себя адрес Розы, который с легкостью запомнил без необходимости записывания на листок, человек без проблем помнит то, что для него важно, и с легкостью забывает несущественное для себя, так устроена наша память, так это работает, и вбил его в навигатор. И уже часа через полтора я остановился метрах в тридцати непосредственно до дома дампирки, расположенного ближе к пригороду, рядом с точно такими же двухэтажными домиками – близнецами по обеим сторонам дороги, можно было, конечно, припарковаться непосредственно около дома Розы, но годы работы стражем с допуском даже несуществующей потенциальной опасности не прошли даром и прочно осели мне в подкорку, зачастую вынуждая действовать так уже на автомате. Подойдя к калитке, я убедился, что точно не ошибся адресом, веселый, звонкий, заливистый смех малышки Амелии, неумело лепящей снежок своими маленькими ручками в ярких варежках, разносился по всему двору, моя женщина же стояла ко мне спиной в сером приталенном пальто до колен с пушистым воротником и сапогах на плоской подошве и соответственно не видела меня, отодвинув в сторону калитку, не закрытую на щеколду, я прошел внутрь и неслышной походкой направился к Розе, не для того, чтобы напугать или сделать сюрприз, просто привык так ходить. - Здравствуй… - негромко произнес я, подойдя практически вплотную к брюнетке, не услышавшей моих тихих шагов, видимо думающей о чем-то своем, дампирка тут же вздрогнула от неожиданности и резко развернулась ко мне лицом, ее темные раскосые глаза с тонкими черными стрелками и пушистыми длинными ресницами на мгновение расширились, а в следующее мгновение она уже благожелательно улыбнулась мне. - Привет-привет… - слегка склонив голову набок, проговорила дампирка своим мягким невысоким голосом, смотря на меня снизу вверх в силу своего невысокого роста и по-прежнему приветливо улыбаясь. - Здравствуй, Алексия, - вновь поздоровался я со старшей дочерью моей женщины, безумно похожей на свою красивую ухоженную маму, те же тонкие черты лица, те же раскосые темно-карие глаза, те же пухлые губы, те же длинные густые темные волосы, собранные брюнеткой в низкий хвост, та же женственная фигура, как же ты похожа на свою мать, Алексия, просто ее копия, восточная кровь действительно сильнее европейской и славянской, я не знаю, как выглядел твой отец, но на него ты точно не похожа, ты, как две капли воды, схожа с матерью. - Ты приехал к маме? – с улыбкой промолвила девушка, и я невольно вспомнил Розу в юности во времена ее учебы в Академии Святого Владимира, затерявшейся среди густых хвойных лесов Монтаны, где я не был уже долгих двадцать лет, словно возвращаясь мысленно на мгновение на те самые два десятка лет назад, даже твой тембр голоса, Алексия, и тот похож на голос матери, безумно похож, что даже можно спутать. - Почему ты так думаешь? – улыбаясь уголками губ и отчетливо чувствуя, что мое настроение стало немного лучше, вопросом на вопрос ответил я, поднял правую руку и медленно поднес ее к красивому лицу девушки, аккуратно заправив пальцами легкую выпавшую прядку ей за ухо, мне просто захотелось это сделать, на что брюнетка улыбнулась шире, а я ощутил, что в душе, в груди разливается тепло, ты самое настоящее солнышко, Алексия, как и твоя мама. - Ну, не ко мне же… Значит, к маме… - звонко и мелодично, просто музыка для слуха, рассмеялась дампирка, и даже тот момент, что она обращалась ко мне на «ты», а не на «вы», меня совершенно не напрягал, не смотря на то, что по возрасту я в отцы годился брюнетке, и даже смех твой такой же, как у матери, Алексия, просто очаровательный. - Она в доме? – мягко спросил я, накручивая на пальцы упругую блестящую темную прядку из длинного густого хвоста дампирки и следом отпуская ее, давая возвратиться обратно в шелковое полотно волос, не знаю, зачем я это сделал, и не хочу объяснять даже самому себе, просто пожелал и исполнил, не смог удержаться, с такой красивой, хорошенькой, неимоверно приятной девушкой с мягкой женской энергетикой совершенно не хотелось быть жестким или строгим от слова «совсем», отбоя у тебя от мужиков не будет, Алексия, ты сможешь с легкостью сводить их с ума, как и твоя мама. - В доме… - кивнув в сторону белоснежного двухэтажного дома с большим балконом на втором этаже, по-прежнему с улыбкой отозвалась брюнетка, с нескрываемым интересом наблюдая за моими незамысловатыми действиями, прелестная малышка Амелия, просто копия своей матери и бабушки, естественно тоже заметила мое присутствие и теперь крутилась у ног Алексии, всячески привлекая к себе внимание. Я же отметил свое большое упущение, ибо приехал абсолютно с пустыми руками, хотя нужно было хотя бы заехать в магазин в городе купить игрушку малышке-дампирке, а по-хорошему неплохо было бы привезти какой-нибудь презент и Розе, и ее старшей дочери, но я слишком беспокоился о моей женщине, что правила хорошего тона просто вылетели у меня из головы, и теперь поздно что-либо менять. - Здравствуй, принцесса. Ты еще не болтаешь? – с легкостью приседая на корточки, без труда я поймал маленькую непоседу в свои руки, замершую и начавшую с интересом рассматривать мое лицо своими восточными карими глазками, а вот у меня детей нет, жаль, Всевышний не одарил своего раба такой милостью. - Пока только «мама» и «дай», - прозвучал сверху ответ Алексии, даже не видя красивого лица брюнетки, я понимал, она улыбается, у дочери Розы прекрасное настроение, значит, произошедшее касается непосредственно только моей женщины, а не членов ее семьи, что же у тебя случилось, кисонька моя, уже очень скоро я это узнаю. - Она всегда так смело идет к незнакомым людям? – вставая в полный рост и соответственно отпуская маленькую егозу, задал вопрос я, прежде чем повернуть непосредственно к дому, мне просто стало любопытно, что со мной обычно бывает крайне редко, и уже спустя мгновение получил на него ответ. - Обычно нет, прячется за моими ногами. Просто ты ей понравился, и не только ей. Кстати, как твое имя? Мое ты знаешь, а я твое нет. Несправедливо… - улыбаясь лукавой улыбкой и слегка склонив голову набок, параллельно накручивая на пальцы шелковистую темную прядку из своего хвоста, невысоким мягким голосом с хитринкой проговорила брюнетка, смотря мне прямо в глаза своими раскосыми кофейными очами, какая же ты хорошенькая, Алексия, самая настоящая лисичка. - Дмитрий… Мое имя – Дмитрий… - негромко изрек я и пошел в сторону дома по асфальтированной дорожке, слыша за своей спиной, как дампирка еще раз мягко, сладко и даже несколько эротично полушепотом назвала меня по имени, «Дмитрий…», ты умеешь общаться с мужчинами, Алексия, этого у тебя не отнять, но я приехал к твоей маме, моей женщине. Надавив на ручку и открыв незакрытую на замок дверь из белого пластика с двойным стеклом, схожим с материалом для пластиковых окон, в верхней ее части, я вошел внутрь, снял туфли в небольшом так называемом уличном коридоре и, открыв уже вторую дверь из светлого дерева, также незакрытую на замок, сразу же ступил на мягкий натуральный ковер, теперь понятно, почему в семье Розы снимают обувь в уличном коридорчике, где было несколько пар женских ботинок и сапог, какие-то из них наверняка принадлежат моей женщине, другие же Алексии, и с пяток цветной обувки малышки Амелии, чтобы не нести грязь на ковры, которыми устлан пол в доме. С кухни шел приятный запах свежеприготовленной пищи, притом хорошо знакомый, видимо, моя женщина недавно готовила, или занимается этим в данный момент, повесив длинный кожаный плащ на один из крючков на стене уже в домашнем коридоре, туда я и направился, ковер на полу скрадывал мои и без того бесшумные шаги, и когда я вошел в большую светлую кухню, то увидел, как Роза снимает со сковородки последний блин и кладет его поверх уже приличной горки его собратьев, а вот сливочным маслом не промазывает, не любишь маслице, киса моя. Темно-каштановые густые волосы дампирки до поясницы были собраны в низкий хвост и лежали на ее спине, платье на тонких бретелях из светло-серого хлопка до колен облегало женственную фигуру брюнетки, наглядно демонстрируя отсутствие под ним нижнего белья, как же я по тебе соскучился, кисонька моя. - Здравствуй… - выдохнул я в шею моей женщины, подходя к ней вплотную и обнимая со спины, останавливая свои ладони на ее плоском животике и привлекая Розу максимально близко к себе, она вздрогнула от неожиданности, не услышав моих бесшумных шагов, и шумно выдохнула через рот, в следующий миг расслабляясь в моих руках, но явно не до конца. - Спасибо, что приехал… - отставляя сковородку в сторону, полушепотом вымолвила моя женщина, кладя свои миниатюрные нежные ручки поверх моих на ее животе, я с упоением вдыхал приятный аромат смуглой кожи дампирки, не желая выпускать ее из своих объятий, но вместе с этим чудесным запахом от Розы отчетливо исходило напряжение, даже в моих руках она не была полностью расслаблена, а ее настроение было прямо противоположным позитивному настрою Алексии. - Разве я мог не приехать, если моя женщина попросила меня. Что у тебя случилось? Что с тобой? – ласково гладя дампирку ладонями по широким округлым бедрам и плоскому животу через тонкую хлопковую ткань, под платьем нижнего белья действительно не оказалось, я не ошибся, негромко произнес я, нежно целуя мою кису в шею, я по тебе соскучился за эти полтора месяца, Роза, безумно соскучился. - Я тебе все расскажу и покажу, Дмитрий, - выбравшись из моих объятий, чему я не стал препятствовать, тихо и печально промолвила брюнетка, ставя тарелку с блинами на большой овальный обеденный стол из стекла, ее темно-карие восточные глаза источали боль и горечь, эта же отравляющая горечь сочилась и в словах моей женщины. Стоило моему взгляду скользнуть по красивому лицу Розы, как эта горечь моментально проникла и в меня, заполняя целиком, я почувствовал, как кровь в ту же секунду закипает в венах, мне мгновенно стало жарко на уровне тела, на правой щеке дампирки ближе к глазу виднелся небольшой уже заживающий синячок. Так вот что произошло, вот почему ты попросила меня приехать, кисонька моя, какой-то ублюдок причинил тебе боль, ударил тебя, скажи мне, кто это сделал, и я убью эту тварь своими собственными руками, сверну ему шею, и мне совершенно плевать на последствия, никому не позволю протягивать свои грязные руки к моей женщине, к моей семье, причинять боль, заставлять страдать, я отрублю эти руки, клянусь. - Угощайся. Амелия любит блинчики с клубничным джемом. В холодильнике есть фрукты, овощи и другие продукты, можешь приготовить что-нибудь еще, если не хочешь блинов. Моя кухня в твоем распоряжении. Хочешь, заварю листовой чай, черный, зеленый, цветочный, фруктовый, или сварю кофе? – опускаясь на стул с высокой резной спинкой из светлого дерева, заговорила Роза, пытаясь быть радушной хозяйкой, однако после предложения с упоминанием ее прелестной внучки слова брюнетки прозвучали уже скорее на автомате, ее эмоциональное состояние явно оставляло желать лучшего, оно и понятно, и это меня сильно беспокоило. - Кто это сделал? Скажи. И я накажу его раз и навсегда. Больше он никогда не побеспокоит тебя. Я тебе обещаю… - стараясь говорить ровно и спокойно, изрек я, хотя внутри меня все полыхало от темной всепоглощающей ярости, я просто уничтожу нелюдя, у которого поднялась на тебя рука, киса моя, и эта ярость просачивалась в мой голос мрачной тяжестью, с коей я уже ничего не мог поделать, присел на корточки перед дампиркой и взял ее миниатюрные нежные ручки в свои большие ладони, ресницы моей женщины дрогнули, и из ее раскосых глаз побежали прозрачные слезинки. - Что сделал? О чем ты? – удивленно переспросила брюнетка, глядя мне прямо в глаза, и тут пришел черед удивляться уже мне, на твоем лице синяк, кисонька моя, и ты спрашиваешь, о чем я, разве не поэтому ты позвонила мне и позвала, прости, но сейчас я просто не понимаю этой твоей реакции, и не потому ли ты плачешь, не потому ли твое эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. - Кто это сделал? Кто посмел? – легонько погладив мою женщину по щеке в районе синячка, вновь настойчиво спросил я, ну же, говори, киса моя, я жду твоего ответа, я смогу тебя защитить, кем бы он ни был, какой бы высокий социальный статус ни имел, какими бы большими деньгами ни обладал, я его просто убью, и разговор короткий, ибо все смертны, и повторюсь, мне абсолютно плевать на последствия, от слова «совсем». - А ты об этом… Синяк… Никто и пальцем меня не трогал, Дмитрий. Я проходила курс процедур наподобие плазмолифтинга, когда в мышцы лица вкалывается собственная кровь, чтобы не было морщинок. Оставшуюся после плазму отдают, ее нужно использовать в качестве тоника, дает хороший подтягивающий эффект. Если ты меня отпустишь, я тебе покажу эту сыворотку, ее необходимо хранить в холодильнике, - расслабленно выдыхая и улыбаясь, отозвалась дампирка, часть моего напряжения, очевидно, передалась и ей, а может, смешалась с ее собственным далеко не лучшим эмоциональным настроем, однако мне почему-то в слова Розы верилось с трудом, что это за процедура такая, оставляющая на лице синяки. Разжав пальцы и освободив миниатюрные кисти моей женщины, я все же встал в полный рост и отошел на шаг, давая брюнетке подняться со стула и подойти к холодильнику, ну же, покажи мне, кисонька моя, я действительно хочу посмотреть и убедиться в твоих словах, удостовериться, что тебя никто не обижал, что синячок на твоем красивом лице – последствие незнакомой для меня косметической процедуры. - Вот, смотри, - открыв верхнюю дверцу холодильника, Роза взяла из ячейки на ее боковой стенке длинную стеклянную емкость, наполненную полупрозрачной розоватой жидкостью с явным оттенком крови, я знал, что плазма выглядит именно так, и ощущал, что начинаю успокаиваться, а ярость внутри меня затухать, значит, синячок на твоем лице всего лишь последствие косметической процедуры, киса моя, я безмерно этому рад. - Тогда что же произошло? Почему ты мне позвонила? – вновь задал я интересующий меня вопрос, как только моя женщина вернула стеклянную колбу с плазмой обратно и закрыла холодильник, полный фруктов, овощей и йогуртов, ты стала приверженцем здорового питания, кисонька моя, и снова заключил брюнетку в объятия, притягивая ее вплотную к себе, вдыхая приятный неповторимый запах кожи дампирки и приходя в себя, жар на уровне тела покинул меня, и я стал чувствовать себя нормально. Роза опять моргнула, и прозрачные хрустальные слезинки выкатились из ее темных восточных глаз, на мгновение брюнетка поджала свои пухлые в меру губы и уже приоткрыла рот, чтобы заговорить, как тишину кухни разрушил звук подъезжающей к дому машины, донесшийся через приоткрытое сверху окно. Дампирка выпуталась из моих объятий и подошла к пластиковому окну, я следом сделал тоже самое и сквозь стекло увидел подъехавшую к дому новенькую черную Ауди с тонированными стеклами, из которой вышел высокий худой морой с русыми волосами с короткой стрижкой в темно-сером пальто до колен, черных брюках со стрелками и дорогих кожаных туфлях лет тридцати, мужчина поцеловал сначала в лоб, а потом в губы обрадовавшуюся его приезду Алексию, следом обнял непоседу Амелию, явно его хорошо знающую, а еще через пару секунд я услышал невысокий мягкий голос моей женщины. - Мой зять, Ричард, Алексия с дочкой скоро переедут к нему в квартиру в центре. Я там была, красивая просторная двухуровневая квартира на семнадцатом этаже. Ричард занимается недвижимостью. А я останусь здесь совсем одна… - на последних словах интонация Розы стала еще печальней, она была искренне рада женскому счастью своей дочери, но ей не хотелось оставаться в доме одной, моя женщина страдает от затяжной депрессии после гибели мужа, и одиночество, когда тебе не с кем даже поговорить, будет лишь усугублять ее. - Он тебе нравится? – спросил я, вновь заключая дампирку в свои объятия и кладя подбородок ей на макушку, по предыдущей фразе брюнетки я смог сделать вывод, что она благожелательно относится к живому вампиру и к отношениям Алексии с ним, но почему-то решил задать этот вопрос. - Как зять нравится, я рада, что моя дочь нашла достойного мужчину. Ричард со всей душой относится к Алексии и к Амелии, ничего для них не жалеет, он в разы лучше родного отца моей внучки, - впервые за этот вечер, а в мире людей как раз наступает вечер, моя женщина улыбнулась, она одобряет выбор дочери, живой вампир видимо щедрый и хороший человек, и как я смог сделать вывод, он явно неплохо занимается недвижимостью, учитывая наличие у мороя большой двухуровневой квартиры в центре Филадельфии, мне на такую не заработать, да и не нужна она мне, я в любой день могу умереть с моей опасной для жизни профессией, жить будет некому в этих хоромах. Живой вампир явно не из королевской семьи, ибо стража с ним не было, просто материально обеспеченный, остался ждать во дворе, а Алексия с Амелией пошли в сторону дома и уже, спустя пару минут, были внутри, дочь Розы сняла с малышки-дампирки яркий фиолетовый комбинезон и шапку с большим помпоном ему в тон, и маленькая непоседа бодро направилась прямиком на кухню в объятия своей молодой красивой бабушки, выбравшейся из моих объятий. - Мам, покормишь, помоешь Амелию? Хочу с Ричардом съездить в ресторан, - стоя босиком, точнее в капроновых колготках или чулочках, на ковре в расстегнутом пальто и черном атласном платье до колен под ним, с довольной улыбкой промолвила Алексия, явно предвкушая приятный вечер с живым вампиром, вполне вероятно плавно переходящий в не менее приятную ночь, и я отнюдь не осуждал, чужая личная жизнь меня не касается, даже если речь идет о дочери моей женщины. - Конечно, езжай, - спокойно и благожелательно отозвалась Роза, переводя внимание на свою маленькую непоседливую внучку, а ее мама скрылась в уличном коридорчике, правда спустя минуту Алексия вернулась обратно, держа в руках две пары ботинок на каблуках. - Какие? – с улыбкой обратилась брюнетка к своей матери, в ее правой руке были черные короткие ботиночки на шпильке с круглыми мысами, а в левой бежевые также на шпильке с заостренными, Алексия не могла выбрать себе обувь к образу, и даже в этом своем проявлении она была невероятно милая, я понимаю, почему живой вампир потерял голову от нее. - Черные, - кратко ответила моя женщина, беря за маленькую кукольную ручку Амелию и выходя с ней из кухни, явно чтобы помыть руки малышки перед едой, оставляя нас с Алексией вдвоем. - А ты как думаешь, Дмитрий? Черные или бежевые? – с озорной хитрющей улыбкой покачивая ботинками в своих ухоженных руках и подходя ближе ко мне, вновь задала свой вопрос брюнетка, только теперь адресуя его уже мне, ты кокетничаешь со мной, Алексия, какая же ты хорошенькая. - Я думаю, твоему мужчине не понравилось бы увиденное, - улыбнувшись уголками губ, нейтрально произнес я, также делая несколько шагов к девушке, Алексия, ты дочь моей женщины, ее плоть и кровь, частичка ее души, и ты сама красивая обаятельная молодая женщина, безусловно, мне приятно пообщаться с тобой, но это не более чем просто милое общение, а вот морою, я подозреваю, оно может не показаться таким уж милым. - А разве я делаю что-то плохое, что может ему не понравиться? – мелодично рассмеялась дампирка, подходя ко мне практически вплотную и опуская руки с ботинками вниз, ты правда не понимаешь, Алексия, или делаешь вид, что не понимаешь. - Твоя мать сказала, что Ричард относится к тебе и к твоей дочери со всей душой, но видимо ты не слишком его ценишь и уважаешь. Будь ты моей женщиной, мне бы очень не понравилось, - приподнимая подбородок девушки и смотря прямо в ее темные раскосые глаза, где вовсю плясали бесенята, негромко, но при этом абсолютно серьезно изрек я, услышь меня, Алексия, услышь и пойми, твой невинный флирт со стороны может выглядеть не таким уж и невинным. - Ты такой ревнивый? – еще тише практически полушепотом вымолвила брюнетка, не отводя взгляда своих улыбающихся кофейных глаз от моего лица. - Да, Алексия, я страшно ревнивый, я жуткий собственник и ревнивый параноик. Я не терплю, чтобы моя женщина размахивала своим красивым хвостом перед другими мужиками и дразнила их, - мой ответ был максимально честным, не вижу смысла обманывать, в моих словах даже против моей воли прозвучала тяжесть, и девушка явно ее почувствовала, на долю секунды игривость в ее глазах потухла, она даже отошла на пару шагов назад, но тут же мягко и мелодично кокетливо рассмеялась вновь. - Значит у меня все же красивый хвост? Ты признаешь это, Дмитрий? – искорки веселья в темных восточных очах Алексии вспыхнули вновь, сейчас она безумно напоминала мне Розу в юности, а все происходящее было донельзя милым и по-хорошему смешным, я нисколько не сердился и не испытывал никаких отрицательных эмоций к дочери моей женщины, просто я уже далеко не такой молодой, я все это давно перерос, мне эти «игры» уже не интересны. - Да, хвост у тебя красивый, Алексия, но если ты будешь размахивать им не по делу, это разрушит твои отношения. Потом будешь жалеть, что по глупости потеряла мужчину, которому по-настоящему дорога, - ровно и спокойно без малейшего негатива произнес я, желая донести до брюнетки свою простую, но верную мысль, и похоже на этот раз мои слова попали куда нужно, дампирка перестала улыбаться, ее взгляд потух. - У меня просто хорошее настроение, мне просто хотелось посмеяться. Я прекрасно понимаю, что ты мужчина моей матери, и я ничего не вкладывала в свои слова. К тому же у меня самой есть отношения, и они серьезные. Если тебе не понравилось, или я тебя как-то задела, прости, - совершенно бесхитростно и искренне проговорила брюнетка, явно расстроившись, ты посчитала, что мне не понравилось, или меня задело твое поведение, это совершенно не так, Алексия, ты не поняла меня. - Дело не в том, что ты меня как-то задела, или мне что-то не понравилось. Ты – дочка моей женщины, и если в твоих словах действительно нет подоплеки, то никаких проблем. Ты молоденькая, я все понимаю, просто есть грань, где нужно остановиться. Если я говорю, остановись, значит надо остановиться, - уже мягче произнес я, подошел к дампирке и нежно поцеловал ее в лоб, ты мне как доченька, Алексия, ты вызываешь во мне светлые и позитивные эмоции, но отношений как с женщиной у меня с тобой не будет. - Я услышала тебя, Дмитрий. Так все же черные или бежевые? – темно-карие раскосые глаза девушки вновь заулыбались, а ее голос стал веселым и довольным, она сама отошла от меня на пару шагов и подняла руки с ботинками выше, слегка покачивая ими в воздухе, и все же у меня сложилось четкое впечатление, что ты не так уж хорошо и услышала, Алексия. - Черные, - повторил я слова Розы, на мой взгляд к черному атласному платью тоже больше подойдут именно черные ботиночки, бежевые же будут лучше смотреться со светлым нарядом. - Большинством голосов победили черные, - опуская руку с бежевыми ботинками вниз, с очаровательной улыбкой оповестила меня брюнетка и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, продефилировала в коридор, а я невольно тихо рассмеялся, Алексия – это Роза в юности на все сто процентов, точное попадание. - Кто тебя так развеселил? Моя дочь? – с любопытством поинтересовалась моя женщина, вернувшись в кухню вместе с малышкой Амелией, после чего усадила маленькую непоседу за стол, достала из верхней части холодильника йогурт, клубничный джем, положила на чистую тарелку пару блинов, свернув их в трубочку, и стала с ложечки кормить свою хорошенькую внучку фруктовым йогуртом. Люди обычно не кормят своих детей продуктами прямо из холодильника, боясь, что те заболеют, однако у нас, дампиров, отличное здоровье, доставшееся нам в наследство от живых вампиров, мы не подвержены ангинам и ОРЗ, и потому с маленькой непоседой ничего плохого не случится, да и в верхней части холодильника продукты остаются просто прохладными, а не ледяными, к тому же есть теплый йогурт, думаю, удовольствие невеликое. - Ты угадала, - подтвердил я, садясь на другой стул, слыша через приоткрытое окно звук отъезжающего автомобиля живого вампира, в каком он укатил вместе с Алексией, малышка-дампирка кушала с аппетитом, после йогурта принявшись за блинчик с джемом из рук своей молодой ухоженной бабушки, я же просто сидел и молча наблюдал за этой сценой, Роза любит свою внучку, это видно невооруженным взглядом. - Алексия прелесть. Думаю, ты заметил, что понравился моей дочери. Не сердись на нее. Мы, бабы, устоять перед тобой не можем, вот и она не смогла, - с улыбкой минут через пять продолжила диалог, какой я уже успел посчитать законченным, моя женщина, и я невольно улыбнулся ей в ответ, какая же ты проницательная, кисонька моя, ничто не скроется от взора твоих восточных очей, а ведь ты даже не лицезрела нашей беседы с твоей дочерью на кухне, если только слышала ее отголоски. - Заметил, и я нисколько не сержусь. Все хорошо, - также минут через пять-семь по уже сложившейся традиции конкретно в этой небольшой коммуникации промолвил я, Амелия уже покушала и в эту минуту пила теплое какао с молоком из кружки-непроливайки, а сама Роза поднялась из-за стола и поставила грязную тарелку в раковину, следом включая воду и беря в руки губку с моющим средством для посуды, за столь небольшое время пребывания здесь я успел отметить, что в доме дампирки очень чисто и уютно, она действительно хорошая хозяйка. - Может, все же будешь что-нибудь, Дмитрий? Чай, кофе? – не оборачиваясь ко мне лицом, спросила моя женщина, однако мне и вправду ничего в данный момент не хотелось, я хочу знать причину, по какой ты меня позвала, киса моя, чаи, кофеи будут позже, к тому же ты и сама почему-то совсем ничего не съела на ужин, что с тобой происходит, Роза, что случилось. - Ничего не нужно, правда, - совершенно искренне ответил я, на несколько долгих секунд прикрывая глаза, это для людей сейчас день, точнее вечер, а по расписанию живых вампиров в эти минуты наступает раннее утро, человеческий день после рабочей смены я не спал, то есть моройскую ночь, и теперь организм требовал заслуженного отдыха, но это не важно, все позже, нам с моей женщиной нужно все обсудить, а уже потом можно будет и отдохнуть. - Мы с Амелией в ванну, купаться и чистить зубки. Уложу ее спать, потом поговорим. Хорошо?.. – вместо вопроса у брюнетки вышло почти утверждение, но я и не собирался возражать, полчаса или час ничего не изменят, иди укладывай свою прелестную внучку, кисонька моя, я подожду, а тебе прекрасных волшебных снов, маленькая принцесса. - Моя кухня по-прежнему в твоем распоряжении, - после моего утвердительного кивка добавила Роза с благожелательной, но все такой же печальной улыбкой, сняла со стула малышку-дампирку и пошла вместе с ней к широкой деревянной лестнице с интересными витыми перилами, ведущей на второй этаж, где, как я понял, и расположены спальни, оставляя меня одного. Эта лестница под старину выделялась на фоне современной кухни и гостиной в светлых тонах, но именно она вносила в интерьер дома свою изюминку, делала его непохожим на множество других ему подобных. Посидев несколько минут неподвижно в тишине, я встал со стула и направился в большую просторную гостиную, включив в помещении свет, я по глубоко укоренившейся привычке пробежался по комнате взглядом, и мой взор остановился на закрытой двери, как я понял, через нее можно выйти из дома с другой стороны, подойдя к ней, я надавил на ручку, разумеется, дверь была заперта, сам не знаю, зачем я ее проверил, единственный ответ, годы работы стражем. На журнальном столике из светлого дерева рядом с удобным на вид диваном с бежевой обивкой лежал пульт от телевизора, немаленькой плазмы, висящей на стене, а прямо над ней красовалась большая горизонтальная фотография. На этом фото была запечатлена вся семья моей женщины, ее погибший муж Алекс, на тот момент естественно живой, высокий худой морой со светло-русыми волосами и серыми глазами в черном брючном костюме и рубашке ему в тон, сама дампирка в черном вечернем платье в пол в объятиях отца своих детей, по одну сторону Алексия в нежно-сиреневом атласном платье до колен, по другую девятилетняя Анисия, также визуальная копия своей красивой матери в пышном праздничном длинном ярко-салатном платье с заколками-цветками аналогичного оттенка на голове, а годовалая малышка Амелия расположилась на руках своей матери в розовом платьице с рюшками. Фотография явно с праздника, судя по одежде, на нем все улыбаются, все счастливы, и сделано оно явно незадолго до смерти мужа Розы, после которой праздники в жизни дампирки закончились, остались лишь душевная боль, пожирающее день за днем одиночество и траур с его черным цветом, но уже далеко не торжественным, а лишь подчеркивающим оттенки печали. Ты видишь его, Дмитрий, видишь светловолосого живого вампира в черном, рядом с ним его семья, не твоя, и как бы ты ни хотел откреститься от этой мысли, она все равно догонит тебя, Роза все еще считает Алекса, своего мужа, отца своих дочерей, своей семьей, она скучает и тоскует по нему, скорбит по его смерти, ей дико больно без него, ее душа все еще плачет по нему, с ним она была счастлива почти двадцать лет, а теперь страшно несчастна. Нет, я не ревную, нисколько, безмерно глупо ревновать к прошлому, ревновать к умершему, я лишь хочу быть счастливым с моей женщиной здесь и сейчас в этой материальной реальности только и всего, но пока мы не очень-то преуспеваем в воплощении этого плана в жизнь, но я не сдамся, нет, я залечу душевные раны моей женщины, я исцелю ее горячее любящее сердце, боль уйдет, все проходит, пройдет и это. Телевизор смотреть совершенно не хотелось, надо сказать, я вообще смотрю кабельное крайне редко, попросту неинтересно, все одно да по тому на всех каналах, у меня нет зависимости от зомби-ящика, неужели в наше время еще есть люди, верящие, что, все, о чем вещают с голубого экрана, является правдой чистой воды, искренне надеюсь, что таковых уже нет, все остались в канувшем в лету Советском Союзе, а потому я просто сел на диван, опираясь спиной на его и вправду удобную высокую спинку и прикрывая глаза, пользуясь моментом, хочу немного отдохнуть, каких-нибудь полчасика. Стоило мне открыть глаза, как круглые настенные часы тут же сообщили, что прошло вовсе не полчаса, а уже больше часа, очевидно, я задремал, в доме по-прежнему было тихо и спокойно, Роза со второго этажа пока не спустилась, и я предположил, что вероятно малышка Амелия капризничает и не желает засыпать, у деток такое бывает, и потому решил подняться сам, не хочу больше сидеть и ждать, просто это по жизни не мое, ждать чего-либо или кого-либо, я привык идти и действовать. В длинном коридоре с одинаковыми дверями из светлого дерева с одной стороны было темно и тихо, но одна из дверей была приоткрыта, и оттуда падал луч света, и потому закономерно я решил, что моя женщина находится в этой комнате, приоткрыв дверь, я вошел в довольно просторную спальню в бело-сиреневых тонах с большой двуспальной кроватью в центре помещения, однако здесь никого не было, ни Розы, ни ее прелестной внучки, значит, они все же в другой комнате. Прежде чем выйти обратно в коридор, я решил на всякий случай зайти в ванну, и надо сказать, чутье меня не подвело, дампирка стояла с закрытыми глазами перед зеркалом, опираясь руками на раковину, и нарочито медленно и глубоко дышала, вдыхая воздух носом и выдыхая через рот, очевидно малышку Амелию она уже уложила спать в другой комнате, а это, получается, ее собственная спальня. - Роза… - тихо произнес я и обнял мою женщину со спины, бережно прижимая к себе ее женственное сексуальное тело с плавными изгибами и линиями, брюнетка в моих руках вздрогнула от неожиданности, открыла глаза, но тут же закрыла их вновь, а по ее смуглой коже опять покатились ручейки слез, резко участившееся сердцебиение дампирки потихоньку успокаивалось, она откинула голову мне на грудь, а я медленно гладил ладонями мою красивую кису по ее полной груди, плоскому животику и широким округлым бедрам, тем самым успокаивая на уровне тела. Дыхание брюнетки в моих объятиях стало спокойным и ровным, я отлично понимал, то, что она собирается мне сообщить, для нее совсем не просто, именно поэтому поведение дампирки могло казаться довольно странным на первый взгляд, однако это совсем не так, просто ей нужно морально подготовиться и внутренне собрать себя во что-то более менее целостное, я здесь, кисонька моя, я тебе помогу, я тебя никуда не тороплю, время есть. Нежно поцеловав мою женщину в шею, я прикрыл глаза, вдыхая донельзя приятный естественный запах ее кожи, а когда открыл их вновь, то мой взгляд зацепился за одну деталь в отражении зеркала, которая мне очень не понравилась, в открытом стенном шкафчике среди баночек разных кремов лежала раскрытая пачка лезвий, которые когда-то давно покупали для бритв, если честно не думал, что они до сих пор еще где-то продаются, но я ошибся. - Разденься, - уже громче велел я, освобождая дампирку из своих объятий, она в сей же миг открыла свои темные раскосые глаза, мокрые от слез, и повернулась ко мне лицом, на ее красивом лице читалось удивление, ты удивлена моему желанию, Роза, просто сделай то, что я сказал, я хочу избавиться от неприятной, даже отвратительной, мысли, подобно ядовитой змее, заползшей в моей сознание, пресечь ее на корню, помоги мне в этом, кисонька моя. - Прямо сейчас?.. Я тоже соскучилась по тебе, по твоим глазам, по твоему голосу, по твоим прикосновениям, мое тело соскучилось по твоим ласкам, по близости. Но сначала мне нужно тебе сказать об одной вещи. Это очень важно, поверь мне… - тихим таким интимным шепотом заговорила моя женщина, словно вдруг резко очнувшись от своего почти медитативного состояния, ты скажешь, кисонька моя, а я выслушаю тебя, но это все будет чуть позже, а сейчас сделай, что я говорю. - Мы будем говорить столько, сколько ты захочешь, Роза, но немного позже. Сейчас я хочу, чтобы ты разделась, - более властно велел я, мне нужно исполнение тобой моей воли немедленно, ты – моя женщина, делай то, что я говорю, все очень просто. - Как пожелает мой господин, - с игривой улыбкой, но при этом не лишенной печали, тихонько промурлыкала брюнетка, послушно завела руки себе за спину, расстегнула молнию на платье, спустила бретельки с округлых плеч, и тонкая хлопковая ткань с легкостью соскользнула на пол по ее широким бедрам, оставляя дампирку полностью обнаженной, никакого нижнего белья на ней не было и в помине, здесь я оказался совершенно прав. Присев на корточки, я начал внимательно сантиметр за сантиметром осматривать женственное тело моей женщины, начиная с ног и поднимаясь взглядом с легкими касаниями пальцев к ее смуглой коже все выше, ножки, попа, поясница, спинка, никаких порезов или шрамов от них, все хорошо, велев Розе развернуться, я вновь опустился на корточки, внутренняя поверхность ног, гладкий лобок без единой волосинки, плоский животик, внутренняя и внешняя поверхность рук, полная грудь, ключицы, плечи, и здесь все отлично, везде гладкая здоровая кожа без повреждений. С облегчением выдохнув, я нежно поцеловал мою красивую кису в лоб и опять притянул к себе, ласково гладя по спине и попе, закрывая глаза и не желая никогда выпускать из своих объятий, и только мягкий тихий голос дампирки, спустя минут десять-пятнадцать, смог вернуть меня в реальность. - Мой господин разрешит мне одеться, или желает видеть меня обнаженной? – томно и эротично прошептала брюнетка, заглядывая мне в глаза своими кофейными восточными очами, в этих глазах наряду с игривостью плескались печаль и боль, безусловно, Роза – женщина, мягкая, чувственная, сексуальная, безумно красивая, послушная женщина, моя женщина, покорная моей воле, но при всем при этом в ее душе живет печаль, ей очень горько, я все понимаю, кисонька моя, я тебе помогу, я никогда не оставлю тебя один на один с твоей болью. - Более того, сам тебя оденет, - негромко изрек я, присел на корточки, поднял серое хлопковое платье с пола за тонкие бретельки и вернул его на женственное тело дампирки, безусловно, я с огромным удовольствием буду наблюдать за тобой без всего, киса моя, но тогда боюсь, наш разговор долго не продлится, за эти полтора месяца я слишком сильно по тебе соскучился. «Господин», в интимные сексуальные моменты я часто слышал такое обращение от моих женщин ко мне, хотя никогда не просил ни одну из них меня так называть, видимо, их восприятие меня, пусть будет так, если я скажу, что мне это неприятно, я совру, очень даже приятно, практически каждый мужчина желает быть в глазах своей женщины «господином», и лишь «поломанные» мужчины готовы быть «рабами» своих женщин, причем не только в сексе, но и в иных аспектах жизни, я же не готов. Никогда не прощу моей женщине измену, предательство, ложь, оскорбления, унижение, неуважение, наплевательское отношение, если что-то подобное произойдет хотя бы раз, это точка, конец отношений, их тотальное безоговорочное завершение, я готов носить мою женщину на руках, как в прямом, так и в переносном смысле этих слов, но если я увижу с ее стороны хотя бы одно из вышеперечисленного, то это больше не моя женщина, она свободна и вольна жить, как пожелает, но уже без меня. - Скажешь, для чего это было нужно, или нет? – также тихо промолвила Роза, снизу вверх в силу своего невысокого роста глядя мне прямо в глаза своими темными раскосыми очами с нескрываемыми душевной болью и бесконечными терзаниями в них, но также и с искренним интересом, звучащим в ее мягком невысоком голосе. - А ты скажешь мне, для чего тебе лезвия? – вопросом на вопрос ответил я, аккуратно пальцами приподнимая подбородок дампирки и лишая ее возможности отвести взор в сторону, я тебя внимательно слушаю, кисонька моя, говори, я жду твоего ответа. - А лезвия… Да, просто… - пожав плечами, тихо неуверенно пробормотала брюнетка, вероятно, первое, что пришло ей на ум, и если возможности отвезти взгляд в сторону я мою женщину лишил, то заставить ее держать глаза открытыми я не мог, и, воспользовавшись этой лазейкой, она предпочла их закрыть, дабы не смотреть на меня и не отвечать на мой вопрос, ты говоришь, «просто», а вот я вижу, что все это очень и очень непросто, ты не дала мне ответа, киса моя, но я его получу, ибо мне нужен твой злополучный ответ на мой вопрос. - Роза, ты, правда, считаешь меня настолько глупым, что думаешь, я могу поверить в твое невнятное бормотание, больше похожее на нелепое оправдание? – совершенно серьезно произнес я, не отпуская подбородка дампирки, тоном своего вопроса требуя посмотреть на меня. - А что ты хочешь услышать, Дмитрий? – тяжело вздохнув, через пару долгих мгновений тихо и горестно заговорила моя женщина, открывая свои чудесные глаза и позволяя очередным слезинкам скатиться по ее смуглой коже, оставляя после себя на щеках мокрые дорожки от соленой воды. - Правду, Роза, я хочу услышать от тебя правду. Или ты не доверяешь мне? – с небольшим нажимом в голосе, дабы немного подтолкнуть брюнетку к откровенности, негромко спокойно изрек я, я тебе не враг, кисонька моя, наоборот, я твой друг, я всегда на твоей стороне, в любом случае я поддержу тебя, и хочу я не так много, хотя, может, и крайне много, смотря с какого ракурса смотреть, твоей искренности. - Правду… Мне не хочется об этом говорить, честно. Но раз ты так хочешь это услышать, слушай. Лисса в юности резала себе запястья, чтобы с помощью физической боли заглушить боль душевную, моей подруге это помогало, как бы ужасно это ни выглядело, и как бы дико это ни звучало. В супермаркете мне на глаза попалась упаковка с лезвиями, и я купила ее на случай, если станет совсем худо. Вдруг и мне поможет этот способ. Как думаешь, поможет, Дмитрий?.. Тихий голос брюнетки надломился и дрогнул, а из ее восточных глаз покатились очередные слезинки, сейчас моя женщина не пыталась спрятаться или убежать, в этот миг она была совершенно открытой и беззащитной передо мной, я смогу защитить тебя от кого угодно, киса моя, но я не в силах уберечь тебя от самой себя, от твоего желания навредить себе в тщетной попытке унять душевную боль, нет, моя хорошая, это не метод, это всего лишь иллюзия, физическая боль не уймет душевную, никогда, ей это просто не под силу, а всего лишь отвлечет на какое-то время, только и всего. - Роза, я хочу, чтобы здесь и сейчас ты мне пообещала, что никогда не будешь резать себя или причинять себе любой другой вред. Это не работает, поверь, - отпуская подбородок дампирки, но не прекращая смотреть ей прямо в глаза, тихо, но отчетливо проговорил я, выделяя интонацией последнее предложение, услышь меня, кисонька моя, я тебя прошу, услышь и поверь мне, это крайне важно. - Тебе-то откуда знать, что не работает? – тихо болезненно рассмеявшись, моя женщина прикрыла свои заплаканные глаза и уткнулась лбом мне в грудь, продолжая вздрагивать всем телом от негромкого истеричного смеха, я знаю, киса моя, знаю, пришлось узнать. - Вот отсюда, - кратко ответил я, отошел от Розы на шаг назад, расстегнул пуговицу на манжете черной рубашки с длинными рукавами на левой руке и закатал рукав вверх до локтя, поворачивая руку внутренней стороной вверх и демонстрируя брюнетке шесть тонких белесых шрамов на коже, идущих от локтевого сгиба до запястья, если специально не приглядываться, то шрамы не слишком заметны, поскольку они ровные и совсем тонкие, нанесенные как раз таким лезвием, но от этого следы от порезов никуда не деваются. - Откуда они у тебя?.. Когда?.. – мгновенно перестав смеяться, шокировано вымолвила брюнетка, смахнув с глаз слезы, подходя ближе ко мне и касаясь своими нежными теплыми пальчиками, мокрыми от ее же слез, тонкого шрама на моем запястье и ласково проводя подушечками по коже, словно пытаясь забрать уже отсутствующую боль. - Уже давно. Когда меня выпустили из тюремной камеры при Дворе и отправили работать стражем опять же в тюрьму на Аляске, мне хотелось вовсе не на Аляску, а лишь в петлю. Тогда и появились эти порезы, а позже шрамы от них вместе с осознанием, что ничто на свете не в состоянии заглушить душевную боль, даже физическая. Это под силу лишь времени, время действительно лечит, кисонька моя. Оно вылечило меня, вылечит и тебя, а я буду рядом, я помогу тебе, верь мне… Замолчав на выдохе, я притянул мою женщину к себе и крепко обнял, прижимая ее женственное сексуальное тело к своему по максимуму, мне хотелось поделиться с дампиркой своим теплом на физическом уровне и своей жизненной энергией на энергетическом и остальных более тонких планах, чтобы она и душой, и телом ощутила мою поддержку и осознала, что больше она не одна в этом мире, более ей не нужно стараться быть сильной и один на один бороться со своей болью, хотя с душевной болью вообще не нужно бороться, ее нужно принять и прожить, третьего не дано, теперь мы вдвоем, и мы справимся с чем угодно, киса моя, только верь мне. - Я не хочу давать обещаний, если я не уверена, что смогу их исполнить. Но я постараюсь, Дмитрий, я очень постараюсь… - спрятав лицо у меня на груди, тихонько прошептала Роза, и в следующий миг я наклонился и поцеловал ее в макушку, вдыхая донельзя приятный запах темно-каштановых шелковистых волос моей красивой кисы, в моих руках брюнетка полностью расслабилась, ее дыхание стало ровным и спокойным, чему я был только рад, но пока мы так и не выяснили, зачем же ты меня позвала, радость моя. - Я тебе верю, Роза, верю. И все-таки что у тебя случилось? – едва мои негромкие слова прозвучали в пространстве ванной комнаты, как от расслабленности и спокойствия дампирки вновь не осталось и следа, она вздрогнула всем телом и, резко вдохнув через нос, выпуталась из моих объятий, чему я и не думал препятствовать. - Идем, - поманив меня за собой, моя женщина вышла из ванны, и я последовал за ней, попутно выключая в ванной комнате свет, уже в спальне брюнетка подошла к комоду из светлого дерева с пятью ящиками, выдвинула самый верхний и вытащила оттуда несколько листов формата А4 с печатным текстом, следом протягивая их мне. - Я не люблю больницы и не хожу туда, но недавно мне пришлось обратиться в клинику из-за плохого самочувствия. Это результаты моих анализов, УЗИ я не стала делать… - глядя перед собой немигающим взглядом, бесцветным голосом, превратившимся к концу фразы в глухой шепот, выдала Роза, и как только я взял листки из ее подрагивающей руки, дампирка села на край кровати, опустила голову, обняла себя руками и закрыла глаза, словно хотела спрятаться от всего на свете и от меня в том числе. Что же там такого в этих анализах, что ты так нервничаешь и переживаешь, кисонька моя, ты чем-то больна, чем-то серьезным. - Что мне нужно вычитать в этих бумагах? Что с тобой, Роза? Скажи сама… - присаживаясь перед моей женщиной на корточки, кладя листы на пол и беря ее миниатюрные ручки в свои большие ладони, мягко сжимая тонкие пальчики с идеальным маникюром и светлым лаком на недлинных ногтях, ласково заговорил я, дабы успокоить брюнетку, но она никак не отреагировала на мои действия, оставаясь неподвижной с закрытыми глазами. - Читай… - одно единственное еле слышное слово дампирки на выдохе и больше ничего, желаешь, чтобы я прочитал сам, ладно, прочитаю, с тяжелым сердцем я поднял листки с пола, встал в полный рост и обратил внимание на содержание текста, пытаясь вникнуть в его смысл, до этого дня мне как-то не приходилось изучать результаты чужих анализов.