Фальшивый аккорд

      Через некоторое время все снова разошлись по комнатам, подозрительно перешептываясь и явно не доверяя Денису. Он и сам понимал — то, что он говорил, звучало ой как неубедительно. Выглядело так, будто он пытался навредить Юлику, и прежде всего из-за того, что все думали, что он совершенно обычный человек, а не наоборот. Это и напрягало Шмальца. Что произошло, а главное — почему?       Ему все же пришлось переодеть Юлика в одну из чистых футболок Кашина, которые он со временем перенес в квартиру Лизы, и уложил спать. У него самого не было сна ни в одном глазу. Конечно, после такого-то попробуй спать спокойно. Он никогда не встречал сопротивления, он вообще не предполагал, что оно возможно, но теперь он понимал, почему Юлик боялся и, наверное, до сих пор боится сказать кому-то. Денис одернул себя: он не должен показать, что стал опасаться Онешко.       Сказав себе это несколько раз, он залез на диван и тоже лег, отодвинулся от друга как можно дальше, чтобы не нарушать его личное пространство, и попробовал заснуть. Только он закрыл глаза, он услышал шаги в их комнате. Резко сев, он встретился взглядом с Русланом и раздраженно поинтересовался, что тот забыл в их комнате. — Обхожу всю квартиру на предмет лишних людей, — коротко пояснил Тушенцов. — Можно было бы и меня попросить, — Денис вздохнул и закрыл глаза.       Тут же с разных сторон он услышал голоса: какие-то глухо доносились из-за стен — видимо, немногочисленных соседей; прямо рядом с ним от Юлика веяло какими-то кошмарами, от которых Денис тут же отодвинулся, не желая видеть даже обрывки; напротив него был голос Руслана, вдали квартиры был голос Дани и сны Лизы, более теплые, чем у Онешко. Посторонних не было, и Шмальц открыл глаза, уже более устало посмотрел на Руслана: охват большого пространства и всех людей в нем требовал достаточно много сил. — Все в порядке, в квартире мы одни, — кивнул Денис. — Ему снятся кошмары, я не знаю, что с ним сделать уже, — парень посмотрел на Юлика. — Ничего не делай, не умрет он от них, — закатил глаза Тушенцов. — Тогда я пошел спать в главную комнату. — Спокойной ночи, — машинально сказал Шмальц. — Да уж.       Он снова остался один. Ему не пришелся по душе совет друга, но он правда не знал, можно ли сейчас будить Юлика, да и нужно ли. Решил хоть раз оставить все так как есть, снова лег на диван и укрылся одеялом по самые уши. Ему тоже нужен отдых от всего этого дерьма.       Дома стало совсем тихо. Уснул и Даня, который еще часа полтора лежал и пытался нарыть как можно больше информации про то, что происходит, и из комнаты Руслана не было ни звука. Даже Денис, который был не настроен на сон, тихо сопел в подушку. Юлик сначала даже не понял, что он проснулся и сначала лежал, не открывая глаз. Ощущения у него были такие, будто он работал на каторге несколько лет, все тело болело, голова раскалывалась на множество кусочков. Не выдержав головной боли, Онешко встал и тихо пошел на кухню, где, по его предположениям, могла бы оказаться аптечка или хотя бы вода. — Чего не спишь, мелочь? Тебе завтра в школу, — из темноты донесся тихий хриплый голос Руслана.       Он сидел на диване в серой футболке и джинсах, сняв наушники и с телефоном в руках. Синяки под глазами были видны даже в темноте, как и уставший взгляд, от которого Юлик поежился и попытался отвернуться. Он был потерян и даже не знал, что он мог ответить Тушенцову. Да и не очень хотелось, если честно. — Надо поговорить, я думаю, — парень переменил тон на более дружелюбный и располагающий к себе. — Если возьмешь какую-нибудь куртку и выйдешь на балкон, буду тебе благодарен.       Он встал и, ничего не надевая поверх футболки, пошел на балкон, оставив Юлику выбор: уйти, или все же послушаться. Но Онешко почему-то чувствовал, что он не сможет уйти, даже если бы очень сильно захотел. Юлий решил, что головная боль может подождать, вышел в прихожую и осторожно снял кислотно-зеленую куртку Шмальца. Надев ее, быстро выскочил из тепла к Руслану, который стоял и снова курил, смотря на светлеющее на горизонте небо. — Будешь? — Тушенцов протянул Юлику руку с пачкой сигарет.       Юлик молча взял одну и повертел в руках. Обычная сигарета, от которой почему-то немного пахло сушеными ягодами. Из кармана куртки парень выудил зажигалку — он знал, что Денис всегда ее с собой носит — и несколько раз щелкнул ей. Сразу глубоко затянулся и вдохнул дым. Стало намного легче, голова стала приятно пустой и парня даже немного шатнуло. — Это химоза, или сигареты? — расслабленно спросил Юлик и снова затянулся. — Не знал, что ты куришь, — только и ответил Руслан и достал себе новую сигарету. — Пробовал несколько раз, — Онешко пожал плечами и посмотрел на Руслана. — О чем поговорить хотел? — О том, что происходит. Тебе стоит знать, чтобы ты понимал, что мы так все пересрали, — Тушенцов вздохнул, готовясь не к самым приятным воспоминаниям. — У нас в компании когда-то была еще одна девушка. Ее звали Настя, у нее были красивые красные волосы и большие глаза. Она пришла к нам как-то сама и стала для всех довольно дорогим человеком. Через какое-то время мы начали встречаться. А потом она вдруг исчезла, прямо как сейчас Даша и еще твой друг, Никита, вроде. Мы ее искали все, очень долго, и вышли на целую группу людей. Они держали ее и сделали все, чтобы вышел на них именно я с помощью моей способности.       Руслан вздохнул и отвернулся от Юлика. Тот все незамедлительно понял и не издал ни звука, тоже отвернулся от своего собеседника, чтобы не буравить его взглядом и потушил свою сигарету о перила, которые уже все были в следах от бычков. Кажется, они пережили около тысячи сигарет, и Юлик даже подумал, сколько из этих следов сделал Руслан. — Когда я ее увидел, она была почти без сознания. Они морили ее голодом, она была настолько слаба, что не могла даже защитить себя. Она была в прямом смысле солнцем, могла управлять светом. Они знали обо мне, наверное, все, потому что всегда держались возле нее, чтобы я не попытался их убить. Я мог бы остановить время в том пространстве, где они стояли, и они бы умерли, но я бы убил вместе с ними и ее. Они сказали, что я могу делать великие вещи, и я должен вступить в их ебаный кружок повернутых психопатов, которые хотят встать в верхушке мира. Они даже рассказали, что их последователи есть не только по Москве, но и по всей нашей стране. Я сглупил, сразу ответил нет и сказал, что они ебнутые, — в голосе Руслана появились хрипящие нотки. — Я даже не успел ничего сделать. Они сказали, что тогда я им не нужен, и она сразу же… она просто… она распалась в пыль.       Руслан сорвался. Закрыл рот руками на полувздохе, пытаясь заглушить жалкий всхлип. Воспоминания яркой картинкой снова встали перед глазами, а пространство вокруг парня стало мелко подрагивать. Он все еще не смотрел на Юлика, скрывая взгляд, полный боли, сожаления. Глаза наполнялись слезами, совсем не подходящими Руслану. Внутри него будто разорвали уже заживающую рану и провели раскаленным углем, а он был связан по рукам и ногам, не мог даже кричать от боли, которая тянула глубоко вниз и душила.       Он не сразу понял, что его обняли и крепко прижали к себе. Он уткнулся в худое плечо, сильно склонив голову, и обнял Юлика в ответ. Он почувствовал его мелкую дрожь, глубоко вдохнул смешанный с запахом Шмальца запах Онешко и попытался прийти в себя. Он не знал, сколько они молча стояли, сколько терпел Юлик, совершенно не двигаясь, но, почувствовав, как он застучал зубами, одним движением поднял его и, открыв дверь балкона, внес в квартиру. Юлик оказался на диване, Тушенцов сел рядом с ним и закрыл голову руками, нервно постукивая ногой. — Все нормально, я никому не скажу, — на всякий случай тихо уточнил Юлик и откинулся на спинку дивана, сняв холодную куртку и прикрывая голые ноги длинной и широкой для него футболкой. — Да плевать, если честно. И я должен закончить, — Руслан дернул головой несколько раз. — После этого я пытался отдалиться от всех, чтобы никто больше не пострадал, я стал замкнутым и стал еще больше скрывать то, что я умею. Я не знаю, как эти люди выглядят, я правда не успел ничего с ними сделать. Видимо, кто-то из них обладает телепортацией и всех срочно увел от нас. Я даже не запомнил голос девушки, которая говорила со мной. А теперь мы думаем, что я снова им зачем-то понадобился и они решили действовать более решительно, чтобы переманить меня на свою сторону, и отлавливают всех моих друзей. Прости, что затащил тебя в это, — Руслан грустно улыбнулся. — И за Дашу, и за Кузьму прости. — А почему ты о них не рассказал? — шепотом задал вопрос Онешко. — Почему ты не обратился за помощью, это ведь огромная опасность. — У меня не было доказательств, кроме пропавшей Насти. А ее, как и Дашу, приравняли к тем аутистам, которые сбегают из дома просто так, и помощи от ментов я не получил, — Руслан шмыгнул носом. — А если бы они и поймали кого-то из них, скорее всего сел бы, а в последствии и умер бы только один человек из множества. А вместе с ним и я, потому что он бы точно рассказал свою мотивацию. Это было бы бессмысленно. Какое-то время мы все пытались их найти, ты, наверное, помнишь время, когда Денис был все время похож на умирающего, — Юлик кивнул, — он круглосуточно ходил и слушал, о чем думают люди вокруг него. Я смотрел историю мест, где они могли бы украсть Настю, но тоже не было ничего. — Мне вот интересно, они всех так привлекают в свою контору? — мрачно спросил Онешко и поджал губы. — Это идиотизм. — Нет, как я думаю. Сначала они изучают человека, насколько я понимаю, и если видят, что он сам не присоединится к ним, то действуют по такому плану. Мы кстати, после всего этого кошмара видели статьи про подобные организации. Но ни имен, ни фотографий нет. Но известно, что у них у всех есть отличительный знак их «главы». Он, насколько известно интернету, обладает правдой. Эти метки он ставит сам, и если кто-то с такой меткой нарушит свое слово, он умирает на месте. Таким образом они связывают членов своей секты по рукам и ногам. Поэтому добровольцы довольны, а заложники ситуации не дергаются. — Их же можно отыскать по этим меткам, — предположил Юлик.  — Они все их прячут, даже можно не пытаться. Кто их татуирует, кто делает в незаметных местах, пользуется косметикой и так далее, — махнул рукой Руслан и замолчал.       Они просто сидели и смотрели, как на улице потихоньку светает. Руслан выдал всю информацию, которую помнил и которую хотел выдать, и сидел, тщательно упаковывал внутри себя свое прошлое. Еще бы целую жизнь не вспоминал бы это все. Курить совсем не хотелось, даже от оставшегося запаха сигарет Тушенцова тошнило, как после самой жестокой пьянки в его жизни. — Юлик, не связывайся со мной. Держись от меня подальше, — вдруг выпалил Руслан. — Ты такой же беззащитный, как и она. — Не думаю, — покачал головой Юлик. — Знаешь… когда она стояла там и еле дышала, — почти одними губами прошептал Тушенцов, — она смотрела на меня с радостью, как делала это каждое утро. С такой с любовью, какой никто не мог больше иметь. Она была умной, она скорее всего знала, что смотрит на меня в последний раз. — Она была во много раз сильнее меня, — прошептал Юлик. — Я думаю, ты хочешь побыть один, я… — Нет, не хочу, — Руслан слабо мотнул головой.       Онешко отбросил куртку с дивана и лег к его спинке, похлопал рядом с собой. Тушенцов несколько секунд смотрел в блестящие глаза Юлика. В них было что-то твердое, уверенное. Он смотрел серьезно, но сочувствующе и очень понимающе, как смотрят родные друзья, которые вместо слов оперируют только чувствами. Исчез тот странный и глуповатый мальчик, которого встретил Руслан в первый раз — перед ним был человек, наполненный чем-то совершенно неизведанным для парня. Ему вдруг показалось, что этот маленький для него девятиклассник может и горы свернуть, если захочет.       Руслан лег рядом, накрывая себя и Юлика пледом. Младший тут же устроился поудобнее и уткнулся Руслану в изгиб шеи. Его тут же обхватили, заведя руки за спину чуть выше талии. Юлик почувствовал, как ему уткнулись носом в волосы. — Сегодня ты в школу не идешь, нахуй. Будешь совсем мертвым там, — пробормотал Тушенцов в шевелюру Юлия.       Тому оставалось только согласно покивать и попытаться заснуть под тяжелое и медленное дыхание, которое действовало на Онешко успокаивающе.