Большое Яблоко для шестерых

Fight The Fade – Letting Go (feat. Massie)

Суббота, 13 января 2018 года

Люси проснулась, но не спешила открывать глаза. Ей почему-то не хотелось вырываться из приятных объятий сна и погружаться с головой в безумную и тяжелую реальность. Было дикое желание перевернуться на другой бок и накрыться одеялом с головой. Девушка удивилась, что не услышала звонок будильника, предвестника её личного апокалипсиса – похода на работу. И прислушавшись, Люси смогла различить противный писк. Потребовалось меньше минуты, чтобы узнать этот звук. Кардиомонитор. Люси открыла глаза и сразу поняла, где она находится. Однотонный цвет стен. Ужасный запах чистящих средств в смеси с неизвестными лекарствами. Даже подушка и одеяло были пропитаны им. Шум от окружающего её медицинского оборудования. Жуткая боль в области вен на правой руке, и следы, выдающие капельницу. Самый настоящий кошмар. Люси словно открыла глаза и оказалась в Лондоне, в той самой больнице. Мелькнула еще более пугающая мысль – может её возвращение в Нью-Йорк, общения со старыми друзьями, общение с самым большим придурком в истории человечества и с его старшим братом, а также незабываемый девичник с Джувией было всего лишь сном. И сейчас зайдет её врач – доктор Неберман – озвучит достигнутые и недостигнутые результаты её лечения. Если последние месяцы были лишь сном – она точно покончит с собой от осознания собственной беспомощности и полной безнадеги в этой жизни. Она осторожно подняла правую руку к лицу – сейчас она узнает ответ на свой вопрос. Шрам был давним. Люси выдохнула, чувствуя, как волна паники медленно отходит. Появилась другая задача – восстановить события последних дней в памяти. Она помнила ссору между Драгнилом и Греем. Потом в памяти отразился тяжелый разговор, обнажающий элементы её прошлого. А что было потом….? Кажется, авария. Да, точно. Она не смогла вырулить, потому что эти чертовы колеса скользили по мокрому снегу на асфальте. Вот же черт! И теперь она в больнице. Интересно, насколько все серьезно в этот раз? Хартфелия почувствовала, что не может пошевелить левой рукой, и довольно сильно стянутый слой бинтов на своем теле, в области груди, отдающийся не самыми приятными ощущениями. Ноги были в порядке и подвижны, спина вроде тоже ощущалась как обычно. Ныла только левая сторона и рука, которая была в ортезе. И ещё дышать было не совсем комфортно, а местами даже больно. «Значит, опять ребра», – подумала про себя девушка, ещё помнив это чувство. Она захотела встать, но острая боль в области ребер завтавила прекратить все попытки. С помощью специального пульта она смогла настроить угол подголовника кровати и, наконец, осмотреть комнату. Она увидела много ярких пятен около своей кровати. Это были цветы. Самые разные – от роз до ромашек. Интересно, кто это умудрился принести ромашки? И её любимые цветы – лилии. Как же это она не учуяла их аромат, который должен был перебить этот больничный запах. Было ощущение, словно кто-то скупил целый цветочный магазин. Люси улыбнулась. Ей никто и никогда не приносил цветы в больницу, да и вообще. Почти все её свидания проходили под градусом алкоголя и заканчивались сексом – цветы в этот режим не укладывались. Лишь один её парень в Англии по-настоящему любил её, ухаживал и дарил цветы, однажды даже сделал завтрак в постель, хоть на вкус это было просто отвратительно. Люси улыбнулась шире. Почему это она вдруг вспомнила о нем? Столько лет прошло. Хотя тогда он же уехал в Нью-Йорк, ради карьеры. Может, он все еще здесь? – Хартфелия, что они тебе колят, – говорила сама с собой девушка. – Только проснулась, а уже собралась по бывшим пройтись? Дальше взгляд карих глаз остановился на огромном плакате, где было нарисовано «Выздоравливай, Люси!». Около окна стоял стол, заставленных фруктами и разными вкусностями от конфет до печенья, даже кола и пакет вишневого сока оказались здесь. – Господи, даже если бы век не ела, все равно бы все это не осилила, – прошептала девушка, переводя взгляд на другую интересную вещь в этой палате. Напротив, по правую сторону от неё было огромное зеркало, полностью облепленное стикерами. Люси не видела в нем свое отражение, лишь разноцветные и пестрые бумажки, и кажется, снимок УЗИ - по крайней мере по черно-белому цвету походил именно на него. Девушка не могла дотянуться до зеркала, и разобрать что конкретно было написано на множестве стикеров, поэтому немного наклонилась вперед, но чуть не задела фотографию, где она была с мамой. «Как? Это фотография была дома…» На тумбе были её наушники, телефон, органайзер, который в принципе редко использовался по прямому назначению – Люси записывала в него все подряд, от списка покупок, до списка дел и заканчивая номерами телефонов тех, с кем можно было провести неплохую ночь вместе. В первом ящике тумбы лежал небольшой ноутбук Эльзы, и листы с творчеством Драгнила, которые Люси только начала редактировать, но не успела закончить. Книга «Портрет Дориана Грея» – Хартфелия знала, что Фуллбастер терпеть не мог эту книгу, но девушке она нравилась, как и подшучивать над парнем из-за созвучия фамилии персонажа и его имени. Но она также увидела и мягкую игрушку Драгнила, которая, по ощущениям самой девушки, попала сюда явно по ошибке. Приятный спектр эмоций сразу изменился на противоположный. Чертов Драгнил, который влез ей под кожу и вывернул наизнанку. Который увидел и узнал то, что ему не следовало. Почувствовав необычайный приток гнева, Люси схватила Игнила и хотела уже швырнуть его в стену, надеясь, что так его хозяину будет обидно – его любимая игрушка и валяется на полу, – но мысль о том, а что вообще этот злополучный дракон делает здесь, остановила Люси. А еще небольшая боль в руке от капельницы и слишком резкого замаха. Осознав, что Драгнил наверняка сам его тут оставил, она лишь закинула его в один из ящиков тумбы, зло хлопнув им. Одновременно с хлопком ящика, открылась дверь и в палату к девушке зашёл симпатичный мужчина, средних лет, с коротко стриженными светлыми волосами и необычном для его профессии аксессуаром – серьгой в ухе. – Мисс Хартфелия, – прочитал он на бумагах, закрепленных на планшете, – вижу вы проснулись. Как ваше самочувствие? – Если бы я знала, что у меня такой красивый врач, я бы проснулась намного раньше, – начала флиртовать Люси, держа при себе мысль, что навряд ли сейчас выглядит сексуально или хотя бы привлекательно. Значит, придется брать остроумием, как всегда. – По вашей бойкости вижу, что все хорошо, – усмехнулся Стинг. Он провел осмотр, к которому Люси отнеслась абсолютно спокойно – в Англии её лечащий врач делал так довольно часто – пульс, реакция зрачков на свет, легкие прикосновения в области ушибов, чтобы убедиться, что нет осложнений. Предупредил, что придет сестра и возьмет кровь на анализ. – Может, что-то конкретное беспокоит? – Определённо, – усмехнулась Люси, подмигнув. – Мы с вами в палате уже минут десять, а вы так и не оставили мне свой телефон и даже на чашечку кофе не позвали. Стинг усмехнулся, явно не удивленный таким внимание со стороны девушки. – Вижу, Нацу говорил про вас правду, мисс Хартфелия, – услышав ненавистное на текущий момент имя, Люси сразу поубавила свой пыл. – Я бы с удовольствием, может лет семь назад, но сейчас вынужден отказать, – он показал ей свою руку, на которой красовалось обручальное кольцо. – Так что наши отношения останутся на уровне врача и пациента, хорошо? – Какой шанс упустила, – театрально вздохнула девушка, – доктор Эвклиф. – Просто Стинг, – уверил он. – Так, что-нибудь беспокоит? – Ну, в меня словно расплавленное железо залили – не могу нормально ничем пошевелить, левой стороной в особенности. И глубоко дышать больно. – Да, с вашими травмами – это нормально. Потребуется время, но я уверен, что все будет хорошо. Где-нибудь через час медсестра поставит вам капельницу. Сейчас вы в терапии, но так как я ваш хирург, я хочу быть уверен, что у вас все хорошо. К тому же, личная просьба доктора Драгнила следить за вами, – Люси закатила глаза, услышал фамилию, но Стинг этого не заметил. – Как считаете, вы готовы к посетителям? – Посетителям? – Люси, не привыкшая к таким вопросам, была слегка озадачена. Её мысли все еще путались. – Ваши друзья сейчас в холле, а Нацу так вообще здесь прописался. Уже который день ночует на диване, который не предназначен для этого. – Готова увидеть кого угодно, кроме него, – буркнула Люси. – Дело ваше, мисс Хартфелия, но хочу, чтобы вы знали. Нацу Драгнил жизнь вам спас. Благодаря его реакции и действиям, вы сейчас здесь и отделались, на мой взгляд, самым легким образом. Это заслуживает хотя бы банального «спасибо», несмотря на ваши взаимоотношения. И еще… Это VIP палата, – обвел пространство вокруг. – Стоит сказать семье Нацу спасибо за такой подарок, мисс Хартфелия. Люси даже не предала этому значения. Она всегда было важной персоной в больнице за счет денег отца. Но сейчас же, она как любой житель Нью-Йорка, зарабатывающий на жизнь и не имеющий медицинской страховки, покрывающей последствия аварии. Получается, это сделала семья Нацу? Почему? Зачем? А главное, чего эта палат будет стоить ей в будущем? – Люси, – сказала девушка, когда Стинг хотел покинуть палату, не услышав никаких комментариев или мыслей на его монолог. – Пожалуйста, зовите меня Люси. – Мужчина нежно улыбнулся и кивнул. – И… Стинг, – он внимательно посмотрел на девушку, – я умирала? – Нет, твое сердце не останавливалось. Хирургическое вмешательство было минимальным. – Ясно, – вздохнула Люси. – Постарайся сильно не напрягаться. Друзей я пущу, но про отдых тоже лучше не забывать. Получив в ответ короткий кивок, Стинг вышел из палаты. Люси перевела взгляд на белый и пушистый снег, который ветер яростно бросал в её окно. В голове все ещё ютилось много вопросов. Драгнил спас её? Девушка никак не могла вспомнить что конкретно было после аварии – все как-то размыто. Что же произошло? – Люси! – этот возглас вывел девушку из мыслей. – Как же ты нас всех напугала! Эльза моментально оказалась около подруги и обхватила её руку. – Нашла за кого волноваться, – выдавила та, улыбнувшись. – Мне не в первой, а тебе нельзя так нервничать. – Значит не надо доводить до подобного! – с укором сказала Эльза, явно сдерживая желание легонько ударить подругу. – Я и дети, – она положила руку на свой живот, – очень волновались за тетю Люси. – В смысле, дети? – Люси быстро ухватила намек подруги. – Господи, у тебя что близнецы?! – от такой новости Хартфелия даже подскочила на своей кровати, о чем успела пожалеть, но не хотела показывать это Эльзе. – Господи, Эльза это же… – она не могла описать собственные эмоции. Казалось, что все известные слова куда-то вылетели или спрятались в глубине памяти. – Я знаю, – успокаивающими движениями гладила руку подруги. – Я, кажется, уже смогла смириться с этой новостью. Хотя не до конца. – А Джерар? – Без понятия в курсе он или нет. Совершенно не было времени отвечать на его звонки. – А твоя мама? – Ну, когда я с ней обедала несколько дней назад, – начала Эльза, – она интересовалась какова вероятностью того, что Джерар не является отцом хотя бы одного из них, – обе девушки рассмеялись. – В общем, все как обычно. Она не в восторге от отца, но рада, что станет бабушкой. Хотя, я уже начинаю переживать за детей – с такой бабушкой они не соскучатся и если будет девочка, она уже в пять лет будет знать, что такое ботекс и увеличение груди. – Я думаю, ты как мама, сможешь научить своих детей чему-то новому и более интересному, – отметила Люси. – Например, если будет мальчик, как накачать кубики пресса или крутой бицепс, – громко и радостно произнесла она, – а если девочка, то как накачать попку так, чтобы каждый парень оборачивался. Эльза лишь усмехнулась, покачав головой. Она поправила больничный халат, которая немного сполз с её плечей из-за мешковатого и теплого бирюзового свитера с высоким горлом. – Я..., – Люси так и не удалось понять, что хотела сказать ей подруга, потому что та неожиданно расплакась. – Извини, просто последние дни были такими сложными, – сквозь слезы говорила Скарлетт. – Я узнала о том, что у меня двойня, а потом все эти события, как снежный ком. Мне пришлось успокаивать почти всех, но никто же не успокаивал меня, – продолжала рыдать девушка, пока Люси пыталась найти правильные слова утешения и поддержки. – Мы все были здесь, а ты все не просыпалась и не … – девушка всхлипнула. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, – переядя на ультразвук, произнесла Эльза и еще сильнее расплакалась. – Боже мой, милая, – Люси приподнялась, пытаясь успокоить подругу, – я тоже тебя люблю. Все хорошо. Я в порядке. Мне так жаль, что это все свалилось на тебя. Но если тебя это утешит, ты прекрасно справилась. Лучше, чем кто-либо другой. Спустя пару минут Эльза смогла взять себя в руки, свалив всю вину на гормоны и на то, что не могла бы представить, если бы вдруг лучшая подруга исчезла из её жизни навсегда. – Прости меня, Эльза, – искренее сказала Люси. – Заставила я тебя понервничать. И вас детишки тоже. – Просто, – Эльза потупила взгляд, всхлипнув, но потом словно набралась храбрости, – обещай мне, что, если у тебя будут проблемы или тебе будет одиноко, словно больше в этом мире никого нет, ты придешь ко мне или позвонишь мне. Абсолютно плевать, что я буду делать в это время – рожать, снова выходить замуж или даже заниматься сексом с… Несмотря на всю тяжесть и боль, Люси смогла обнять подругу, даже не дав ей закончить свою пламенную речь. От её волос пахло этим дурацким шампунем с гранатом. «Господи, как можно было купить такой шампунь?» – подумала Люси, осознавая, как сильно ей повезло с подругой. Эльза никогда не будет винить тебя за ошибки прошлого, спрашивать почему ты это сделала, не будет навешивать ярлыки. Скарлетт умеет принимать прошлое, но может не всегда делает правильные выводы из его уроков. – Обещаю. Больше никаких суицидов, – хихикнула Люси, все еще обнимая девушку одной рукой, – и других опасных глупостей. Я не могу заставлять тебя нервничать. И не могу оставить твоих детей без веселой и незабываемой тети Люси. Я не позволю Ирен испортить их в одиночку. Эльза лишь сильнее обняла подругу, снова тихо всхлипывая, и отпустила её только когда та громко ойкнула. – Прости, – быстро извинилась Эльза, смотря как Люси снова занимает горизонтальное положение. – Я так признательна за то, как вы тут все украсили, – указала на обстановку комнаты Люси. – Это просто невероятно. Так приятно, что ради меня вы ограбили цветочный магазин и израсходовали все мои стикеры, чтобы заклеить это несчастное зеркало. Я правда не могу и половины разобрать, но все равно очень приятно. Но снимок с УЗИ вижу, – улыбнулась она. – За цветы отвечала Джувия. – Тогда вопрос снят. Она слишком, – Люси задумалась, но так и не нашла нужных слов, – слишком. Ну, ты знаешь. – Многое было принесено Нацу из твоей комнаты, – Эльза указала на зеркало. – К тому же, все пациенты на этаже оказались весьма дружелюбными. Этот рисунок – указала на криво нарисованную радугу, где синяя и оранжевая полосы, были больше, чем все остальные, – нарисовала девочка, которая лежит тут с мамой. И фрукты тоже принесли твои соседи, – усмехнулась девушка. – Класс, Драгнил еще и по моей комнате шлялся, – фырнула Люси. – Не хочу ничего слышать о нем. – Ты все еще злишься на него, – вывела вердикт Эльза. – Нет, я бы просто спустила его с лестницы и отвесила бы хорошего пинка, и пару затрещин, чтобы след был на все лицо, – мечтательно произнесла девушка, с огоньком в глазах. – Чтобы у него даже и мыслей больше не было лезть в прошлое другого человека. – Я хочу, чтобы ты знала, что мы рядом, – улыбнулась Эльза. – Кто-то из нас всегда будет приходить и проводить с тобой время. Мы тебя здесь одну не бросим, – сжала её руку. – А Нацу… Думаю, он не зайдет, пока ты его не попросишь об этом. – И что? Он сидит как Хатико и ждет моей команды? Стинг сказал, что он здесь ночует! Пусть валит домой! – Скажи ему об этом, – вздохнула Эльза. – Ни у кого не получилось убедить его. – Что взять с идиота, – отмахнулась Люси. – Все! Не хочу больше про него. – Не нервничай ты так, – попросила Эльза. – Даже покраснела. Все, что он натворил, останется только среди нас. И никто не будет обсуждать это или задавать лишних вопросов. Мы все знаем, как ты к этому относишься и как тебе было тяжело. А те бумаги уничтожены. Теперь, твое прошлое будет открыто, если ты этого захочешь. – Можно я тебе кое-что расскажу? – спросила Люси, увидев, как её лучшая школьная подруга кивнула. Она всегда могла доверить Скарлетт любой свой секрет. – Я видела маму, – странным голосом произнесла Люси, снова уставившись на снег за окном. Эльза ничего не ответила, лишь сильнее сжав холодную ладонь подруги. – Я думала, что мое сердце останавливалось, но это не так. Тогда я не очень понимаю, что именно я видела. Это был сон? Или правда? – Вы разговаривали? – Немного, – призналась Люси. – Она хотела, чтобы я шла дальше. И… попросила помочь ей. – Кому это «ей»? – Не имею ни малейшего представления, – призналась Люси. – Могу согласиться с тобой, что за последние дни много всего произошло. Когда мама была жива, и мы разговаривали о моем будущем, я лишь хотела, чтобы она мной гордилась. А после слов Драгнила о том, что у меня ни цели, ни мечты я задумалась. В этом есть и доля правды. Работу я терпеть не могу, но подчиняться прихотям отца я тоже не планирую. Мне нужно что-то изменить в своей жизни. Не хочется и через пять лет варить людям кофе. – Люси, это же замечательно, – искренне радовалась за подругу Эльза. – Может мама имела ввиду тебя? Хотела, чтобы ты помогла себе. – Но я без понятия с чего начать, – простонала Хартфелия. – Ты справишься, – подбодрила Эльза. – Начни с простого – выбери сферу, которая тебе интересна, которая тебя увлекает и зажигает страсть. Ну, как у меня спорт, у Грея – программирование, у Джувии любовь к животным, а у Зерефа... – Только не говори любовь к трупам, а то звучит как-то слишком опасно, – попыталась скрыть улыбку Люси. – Я хотела сказать медицина, – с легким укором посмотрела на подругу. – Меня тянет в критику или журналистику, – призналась Люси. – Я бы попытала удачу в этой области. – Тогда можно поговорить об этом с Нацу, потому что он стремится написать книгу и наверняка многое знает. – Эльза, проснись, – попросила Люси. – Сколько книг написал этот лузер? По-моему ни одной. И все его знания поверхностные и ограниченные. У меня такие тоже могут быть – надо лишь открыть Интернет. – Ну, я принесла тебе ноутбук, а Зереф – пароль от вай-фая. Так что можешь поискать то, что тебе интересно, если твой врач тебе разрешит. – Да, было бы неплохо. Кстати, он такой красавчик – поэтому мне нужна вся моя косметика и та пижама, которая хорошо поддчеркивает мою грудь, но не очень вульгарно, и про шорты не забудь. Будем завоевывать сердце доктора, – воинственно произнесла Люси. – Принесешь? – Он же женат, – напомнила ей Эльза. – Но пофлиртовать-то можно, – пожала плечами Люси. – И я хочу выглядеть хорошо, а не как после аварии. Да, как можно помыть голову с этой штукой, – указала на левое плечо, – ты случаем не знаешь? – Боже мой, Эльза! – в палату, тяжело дыша, весь потный ввалился Джерар. Он был в верхней одежде, и был интересный вопрос как его пропустили внизу. На волосах еще не до конца растаял снег, который потихоньку становился водой и делал парня похожим на того, кто гулял под проливным дождем. – С тобой все в порядке? Джувия сказала, что ты в больнице и я… – Джерар, хочешь бесплатный совет? – задала риторический вопрос Люси. – Дослушивай собеседников до конца. Так бы ты узнал, что Эльза в больнице, навещает меня. А несколько месяцев назад, что она ужинает в ресторане с мамой, – выделила последее слово. – Господи, и это отец твоих детей? – спросила она у Эльзы. – Детей? – ошарашенно повторил Джерар. – Упс, - как-то без сожаления вымолвила Люси, разведя руками. – Ну рано или поздно он бы все равно узнал. Стаканы на своем самолете он же считает. Эльза лишь тяжело вздохнула, прикрыв лицо рукой. Неужели в их отношениях с Фернанденсом всегда будет такая неразбериха и постоянное движение. Было бы хорошо, если бы это движение было навстречу друг другу, но они, кажется, только отдаляются в разные стороны. Джерар тем временем уже держал в руках снимок, на который ему любезно указала Люси. – Только он мой. А ты свой пролетал, уж извини, – показывая, чтобы парень не забыл вернуть его обратно. – Это мои племянники. Потому что я-то буду с ними рядом. И я буду классной тетей Люси. А вот насчет тебя не знаю, – не останавливалась девушка. – Люси, пожалуйста, – взмолилась Эльза, желая, чтобы подруга прекратила давить на Джерара, который и так сильно винил себя в том, что не находится рядом с матерью своих будущих детей. – Мы можем поговорить наедине? – спросил Фернанденс. – Джерар, ты думаешь, она о нас догадывается? – усмехнулась Люси, словно Джерар обращался к ней. – Вы что-то угрюмые, – поняв, что шутка не зашла, расстроилась девушка. – Ладно, мне все равно принесли капельницу, – указала на медсестру, симпатичную и молодую брюнетку в коротком халате, которая, кажется, была ошарашена таким количеством посетителей. – Иди, поговори с ним, – улыбнулась Люси. – Я в порядке, честно. – Я еще зайду, – сказала Эльза, и они вышли из палаты, как раз в тот момент, когда медсестра проводила спиртовой салфеткой по вене Хартфелии. – Эльза, я… у нас будут близнецы? – ошарашенно спросил Джерар. – Насколько мне известно, в твоей семье это в пределах нормы, – усмехнулась она. – На УЗИ сказали, но видимо связь оборвалась, и ты не услышал самое важное. – Господи, мне так жаль, что меня не было рядом. – Мне тоже, – печально улыбнулась Эльза. – Но у меня есть ребята. Они мне помогают. И я не виню тебя, Джерар. Не смотря на мнение Люси или моей матери, я считаю, что ты будешь хорошим отцом. – Я ухожу со своей работы, – отчеканил Джерар. – Что?! – не поверила своим ушам Эльза. – Ты что, разум потерял на высоте? – Я думал, реакция будет немного другой… – усмехнулся парень, стягивая теплое пальто, чувствуя, как сильно ему жарко здесь. – Я же знаю, как ты любишь то, что делаешь. А теперь... Чем ты планируешь заниматься? Джерар, это ведь такое решение… Почему ты не посоветовался со мной или..., – вспомнив, что они уже не муж и жена, – еще с кем-нибудь? – Я понял, что тебя и нашего будущего ребенка, вернее обоих детей, я люблю больше. И не ухожу из той сферы, где работаю, я просто буду обучать будущих стюардов и стюардесс. У меня достаточно часов полета, хорошие рекомендации, и в своей команде я старший, поэтому занять эту позицию не составит труда. Но этот переход не такой быстрый, как я бы этого хотел – только к лету я буду полностью на земле, рядом с тобой и нашими детьми. Конечно же, если ты не против. Вместо ответа, Эльза лишь сократила расстояние между ними и обняла его. А после, отстранившись друг от друга, они зацепились взглядами – промелькнула слишком знакомая искра. Искра той любви и тех чувств, что когда-то свели их вместе. Поцелуй. Нежный и чувственный. Он обнимал её, а она его. Их лбы немного соприкасались. В этот момент Эльзе показалось, что не было этих дней, превратившись в бессчётное количество месяцев, которые они провели порознь. Казалось, что не было и развода. Она всегда знала, что любит его. И теперь знала, что и он любит её. – Я буду только рада, – улыбнулась она. – И я верю тебе. И, пожалуйста, сделай так, чтобы я не пожалела об этом. Теперь это не только ты и я. Теперь нас больше, – усмехнулась она, положив руку на живот. – Да, ровно вдвое, – усмехнулся Джерар. – Я налетался и готов вернуться к женщине, которую безумно любил и люблю до сих пор. Снова поцелуй. – Кстати, – Джерар все еще держал Эльзу за руки, – а что с твоей подругой? Надеюсь, ничего серьезного? – Это… – Скарлетт замешкалась, потому что помнила о данном Люси слове – её тайны не покинут пределы их круга. Люси не была фанаткой Джерара, хотя может после такого жеста с его стороны, что-то изменится. – С ней все будет хорошо. Не стоит переживать. – Я понял, – улыбнулся Джерар, но проследил озабоченный взгляд Эльзы, направленный на парня. На нем была серая толстовка, и потертые, но довольно удобные джинсы. Драгнил сидел на диване, ставший ему в последнее время роднее кровати. – Думаю, ты хочешь сказать ему об этом? – кивнул в сторону Нацу, который смотрел в окно и наслаждался музыкой из своего плейлиста, погрузившись куда-то глубоко внутрь себя. – Да, пожалуй, – печально улыбнулась девушка. – Я хотел бы дойти до дома, – признался Джерар. – Может, пообедаем завтра? – С удовольствием, – улыбнулась Эльза. – Я позвоню, – чмокнув девушку в щеку, попрощался Джерар. Эльза снова расплылась в улыбке, снова начав строить мечты об их с Джераром будущем – дружной и крепкой семье, о которой она всегда мечтала. Однако, опасения, что она снова может обжечься никуда не делись. Скарлетт очень хотела верить, что этот риск оправдан. Но об этом она подумает чуть позже. Сейчас есть дела поважнее. – Нацу, – садясь напротив парня, который легонько вздрогнул и поспешил снять наушники, – Люси проснулась.

Вторник, 16 января 2018 года

– Так, – взгляд Люси загорелся, как только в её палату зашла Джувия, также облаченная в белый халат и бахилы, а за ней с серьезным и недовольным лицом зашел Грей в том же облачении, – как прошло твое свидание, милая? – обратилась она к Джувии. – Привет, Люси, – добавил Грей, заняв один из стульев, стоявших у кровати девушки. – Я тоже рад тебя видеть. – Если бы ты пошел на свидание с полицейским, чтобы тебя и Драгнила не лишили водительских прав и не завалили штрафами за нарушения, этот вопрос я задала бы тебе, – парировала Люси, наблюдая как парень закатывает глаза. – Обращение «милая» тоже было бы моим? – Конечно, милая, – улыбнулась Люси Грею, который все еще выглядел насупленным. – Просто кто бы мог подумать, что наша Джувия зажигала когда-то с полицейским, – продолжала веселиться Люси. – Мы не зажигали, – сев на второй стул, поправила её Джувия. Люси заметила ярко-желтую футболку с рисунком, напоминающим крыло бабочки, выглядывающую из–под халата. – Вернее зажигали, но тогда он только планировал идти на службу в полицию, поэтому мы активно нарушали законы, – недвусмысленно говорила Локсар. – Просто повезло, что именно Фрэнк занимается нарушениями Нацу на машине Грея. – Повезло так повезло, – саркастично бросил Фуллбастер. – Это наш гражданин с его активной позицией, – наигранно захлопала в ладоши Люси, под смех Джувии. – Я возмущен, как гражданин! – пародировала девушка Грея. – Разве можно закрывать глаза на нарушения и обменивать его на свидание? Грей снова закатил глаза. Он помнил, как приехавший полицейский чуть не арестовал Нацу за опасное вождение и минимум дюжину нарушений, оказался старым знакомым и бывшим Джувии, из её родного города. После двух чашек кофе наедине из дешевого кофе-автомата, Локсар вернулась довольная к друзьям, и сказала, что полиция не будет иметь к ним никак претензий, если она поужинает с Фрэнком. Фуллбастер был крайне недоволен таким обменом, чего нельзя было сказать о Джувии, решившейся попробовать двинуться дальше. – Ну и как он? – Знаешь, – Джувия расплылась в улыбке, прежде чем сказать, – он ни капли не изменился. Поэтому, я лишь могу похвалить себя за то, что бросила его много лет назад. – Оу, – поморщилась Люси. – Так плохо? – Он предложил перепихнуться в туалете бара и вспомнить былые горячие деньки, – с горечью и разочарованием призналась Джувия. – Вот урод! – громко и, кажется даже радостно, сказал Грей. – И я боюсь, что штрафы все-таки могут прийти, – сказала Джувия, обращаясь к Фуллбастеру. – Я была довольна резковата. – Моя девочка, – с гордостью произнесла Люси. – Надеюсь, ты надрала ему зад? И только не говори, – увидев как Локсар собирается отвечать на её вопрос, – что ты против насилия. Таких козлов надо учить. – Полностью согласен с Люси, – сложив руки на груди, кивнул Грей. – Вы ж моя команда мстителей, – рассмеялась Джувия. – Вы такие классные, – так как Люси была ближе, Джувия заключила в объятия её. – Так, мой лимит объятий за последние четыре дня достиг максимума, – прокомментировала Хартфелия, но подругу отталкивать не стала. Учитывая, как сильно они переживали за неё из-за всего случившегося, принимать их объятия – это одна из немногих вещей, которые могла делать Люси. – Ты как? – спросил Грей. Несмотря на хорошую для него новость – Джувия все еще свободна и не встречается с плохими парнями – он все еще выглядел загруженным. – Как и вчера, как и позавчера, как и позапозавчера, – ответила Люси, когда Джувия отстранилась от неё. – Здесь мало что меняется, а процесс выздоровления как обычно идет слишком медленно. Как вы? – Скучаем по шуму, – улыбнулась Джувия. – Без тебя и Нацу стало как-то совсем тихо. – Эй, вы все здесь – в палату ворвался молодой парнишка на костылях, который очень ловко на них двигался. – Сейчас Нацу будет играть для всех. Приходите! – позвал он и пошел рассказывать об этом дальше, созывая для Драгнила публику. – Вот и шум, – обозначила Люси. – Знаете, по чему скучаю я? – задала риторический вопрос. – По тишине. Я очень признательна вам за то, что приходите ко мне, и это очень классно. Однако этот придурок рассказал всему этажу о том, что мне не нравится быть в больнице одной. Ко мне постоянно кто-то заходит. Постоянно, – по слогам произнесла Люси. – Вчера даже был Драгнил-старший. – Зереф? – не поняла Джувия. – Бери еще старше, – фыркнула Люси. – Чувствую, тот еще был разговор, – уже стоя у двери и наблюдая за пациентами, идущими в общий холл, отметил Грей. – Ну, я по крайней мере выяснила, что эта палата – это подарок, и я ничего не должна Драгнилам. Видите ли, из-за меня его сын нарушил свое обещание и пошел наперекор принципам. – Ты же не сказала доктору Драгнилу ничего обидного? – обеспокоенно спросила Джувия. – Знаешь, Джу, я очень надеюсь, что сказала, – пробубнил Грей. Он все еще помнил последствия ссоры отца и сына, и отчасти даже понимал Нацу. Может, это потому, что и у Грея с отцом были натянутые отношения. – Лишь намекнула, что в моих глазах не пользуются уважением те, кто отказываются от своих детей. Даже если этот ребенок – Драгнил. – Мило, – кивнул Грей. – Но на Нацу не злись, пожалуйста, – попросил он. – Он просто... тоже переживает за тебя, но из-за всего случившегося показывает это по-своему. – Если переживает, тогда пусть бренчит на своей дурацкой гитаре у себя в комнате, – отчеканила Люси, – иначе рискует получить ей по голове. – Ты зря так говоришь, – встав и открыв дверь настежь, Джувия впустила в палату мелодичный и приятный голос Драгнила, певшего одну из старых и известных всем песен для пациентов этого заведения. – И людям он помогает. Ромео так вообще от него не отходит. – Джувия, ему семнадцать, и он так напился, что упал и сломал себе ногу на своем же дне рождении, – отметила Люси. – За Драгнилом только такие больные на голову ходить и могут. – То есть ты свое семнадцатилетние помнишь в мельчайших подробностях? – схитрил Грей, зная что услышит в ответ. – Или вспомним шестнадцатилетние? И тот факт, что до двадцати одного алкоголь вообще употреблять противозаконно? – Ну, ты и гад, – протянула Люси. – Я себе хотя бы конечности не ломала и не делала Драгнила своим идолом. – Люси, – в палату заглянула медсестра, приставленная к Люси, и единственная, кто могла спокойно воспринимать язвительный характер VIP-пациентки, – я тебя забираю. У нас будет полчасика физиотерапии. Твои друзья тебя подождут? – Господи, Кана, ты моя спасительница. Забери меня от этого пения. Оно превращает людей в зомби и заставляет их любить Драгнила. У меня иммунитет, а вот у них, – указала на улыбающихся Грея и Джувию, – нет. – Понятно, – кратко ответила девушка. Кана держала дистанцию – могла выслушать пациента, но лезть в душу, а уж тем более давать советы она не планировала. – Верну её через полчаса. Они довольно быстро покинули палату, двинувшись по направлению к нужному кабинету. – Эм, Джувия, – оставшись наедине, Фуллбастер решил воспользоваться моментом. – Мы можем поговорить? – Конечно, милый, – улыбнулась она своей дежурной улыбкой, разглядывая стикеры на зеркале Люси. – О чем? – Ты снова занимаешься боями? – выдохнул Грей тот вопрос, что крутился у него в голове уже несколько дней подряд. – Что? – Джувия приоткрыла рот, желая возмутиться предположением, но мысль о том, откуда об этой стороне её жизни может знать Грей интересовала её намного больше. – Откуда ты...? – Это так важно? – неохотно протянул он, видимо просто желая получить ответ на свой вопрос. Джувия переминалась с ноги на ногу в удобных коричневых ботинках, чертя на полу небольшие полукруги, и после нескольких секунд молчания ответила. – С чего ты это взял? – Из-за тех обезболивающих. Возможно, ты снова решила вернуться в этот жестокий спорт из-за тяжелого расставания или из-за денег, потому что хочешь найти себе квартиру. – Нет, – спокойно сказала ему Джувия. – Я больше этим не занимаюсь. Это осталось в прошлом. – Тогда прекрати, пожалуйста, использовать настолько сильное средство, – попросил Грей. – Я уточнил у Нацу и у доктора Эвклифа о побочных эффектах, и о том, как сильно к нему привыкают. Думаю, как бывший спортсмен, ты принимала это, чтобы не чувствовать боль. Но если твои бои в прошлом, – он посмотрел на обескураженную Джувию так, словно не доверял её словам, – то прошу, избавься от них. – Если честно, – выдавила Джувия, но тут же прикрыла свою нервную улыбку рукой, совершенно не готовая к подобному разговору, – даже подумать не могла, что ты знаешь. Наверное, Люси проболталась, – размышляла вслух девушка. – В любом случае, после того дня я уже выкинула их. Я не буду больше принимать ничего подобного. И... – она снова замолчала. – Прости, я просто не ожидала, что кто-то в курсе. – Я знал это, еще до нашего с тобой знакомства, – усмехнулся Грей. И предвкушая вопросы Джувии продолжил. – Мой коллега большой фанат такого рода боев, запрещенных, которые транслируют только на специальных сайтах. Но больше всего раздражает то, что он стримится показать трансляцию каждому. Во время его чрезмерного активного желания, я и стал свидетелем твоего боя. Я поставил на тебя. Джувия молчала, стоя с приоткрытым ртом, совершенно не понимая, что ей ответить и как именно выразить собственные эмоции – удивление, смущение, растерянность. – Ты тогда выиграла, – усмехнулся Грей, – так что я получил двадцать баксов. Это были мои самые легкие деньги. – Джувия тоже не смогла спрятать улыбку. – А потом мы встретились, когда ты перевозила вещи, – почесал затылок парень. – Ты никогда не говорил мне об этом, – выдохнула Джувия. – И никому не говорил, – это явно удивляло Локсар еще больше. – Ну, во-первых, я же не Зереф, – улыбнулся Грей без намерения обидеть старого друга. – Во-вторых, меня это не касалось. Если бы ты хотела, ты бы давно рассказала все. Пока такой чести удостоилась только Люси. – Нет, это не значит, что я кого-то из вас люблю меньше, – активно жестикулировала Джувия, все еще взволнованная обсуждаемой темой. – Просто Люси тоже занималась чем-то таким, что не одобрял бы никто. Я была уверена, что она поймет и не будет меня осуждать. – Теперь она просто думает, что ты смесь Рембо и Джон Макклейн, – задумчиво произнес Грей. – То есть порвешь любого. Джувия усмехнулась, услышав подобное сравнение. Люси ведь действительно хотела бы увидеть, как Локсар использует свои навыки. В последний раз просила отточить их на Драгниле и выкинуть его отсюда. – Можно вопрос... о чем ты подумал, когда впервые увидел меня вживую? – Надеюсь, Драгнил нарвется на хук от неё, и я снова заработаю двадцать баксов, – ответил Грей, а Джувия вдруг даже неожиданно для самой себя засмеялась. Фуллбастер лишь слабо улыбнулся. Ему нравилось видеть её живой и веселой, нравилось слушать её смех. – Знаешь, Грей, я очень благодарна, что ты ничего никому не рассказал, правда. И… – девушка как-то странно на него посмотрела, словно что-то изменилось за те минуты, что они провели наедине, – если бы не мое знакомство с Люси, и наш девичник, и тот факт, что у меня отменилась свадьба, ты был бы первым, кому я доверила бы эту тайну. В те секунды, когда у них был небольшой зрительный контакт, она лишь думала о том, что Грей всегда оберегал её, с того момента, как они познакомились. Возможно даже слишком сильно. Но это лишь умиляло девушку, ведь она понимала – Грей не тот, кто намеренно причинит ей боль. – Джувия, – Фуллбастер сократил расстояние между ними, взяв девушку за руку, – ты ведь знаешь, что если тебе нужна любая помощь – поддержка или деньги на съем новой квартиры – я всегда готов тебе помочь. – Я знаю, – улыбнулась она, погладив парня по щеке. – Ты слишком милый, – обняла его. – А ты слишком часто это повторяешь, – хмыкнул он. – Ну это же правда. Однако в следующий раз, я буду чистить историю браузера, – прошептала она, понимая, что не закрыла вкладки, когда брала ноутбук у Фуллбастера, и вот откуда мысль о том, что ей нужны деньги и на что конкретно. – Драгнила тоже научи, – попросил Грей. – Надоело чистить компьютер от вирусов, которые он собирает с порносайтов. Иначе, я решусь на родительский контроль. Снова смех наполнил палату Люси, а парочка отстранилась друг от друга. – Есть что-нибудь, чего я о тебе не знаю? – неожиданно спросила Джувия. – Может какой-нибудь секрет? – Честно, – усмехнулся Грей, – вся моя жизнь – это один позорный секрет, который никому не хочется рассказывать. – Не говори так, – попросила Джувия. – Уверена, у тебя остались хорошие воспоминания о той поре, когда ты общался с Эльзой и Люси. – В школе я был ботаном, о которого часто вытирали ноги парни потупее и покрупнее. Женская раздевалка – это место, где меня часто закрывали. Но однажды там были Эльза и Люси. – Они за тебя заступились, – улыбнулась Джувия. – Эм, не особо, – замялся Грей. – Люси выгнала меня и сказала загнавшим меня туда мальчишкам, чтобы они не закрывали меня в женской раздевалке, ибо если они хотят по-настоящему меня наказать, то должны закрыть в мужской. Джувия прыснула, узнавая типаж поведения подруги. – Также она подчеркнула, что мужская раздевалка – место, где пахнет потом и спермой, и что единственное, чем они там занимаются – вычисляют насколько объем их мозга уступает длине пениса. Это было мощно, – усмехнулся Грей. – Парни были унижены, но все боялись Эльзы – у неё у одной были хорошие связи со всеми учителями, поэтому испортить тебе жизнь она могла без колебаний. Они были еще той парочкой – все в школе предпочитали не связываться с ними. Люси вспомнила обо мне лишь на внезапной контрольной. Я помог, в качестве спасибо. Так и завязалось. – По-моему, это очень классная история, – улыбалась Джувия. – А по-моему, ты не очень уловила суть, но итог действительно позитивный, – развел руками Грей. – Видишь, – похлопала его по плечу Джувия, – твоя жизнь не позорный секрет. Есть друзья, любимая работа. Тебе бы только найти свою половинку. Так хочу увидеть, насколько ты будешь счастлив, когда влюбишься. – Я уже, – парень и не заметил, что произнес это вслух. – Что?! – Что? – Ты в кого-то влюблен? – обрадовалась девушка. – Нет, – протянул Грей. – Я просто… говорил о… – Ты влюблен, – поток радости Локсар был активирован на полную. «Господи, да скажи уже ей», – мысленно просил себя Грей. – «Джувия, я безумно в тебя влюблен, и иногда думаю как бы мы могли назвать наших детей». Он вдруг четко увидел выражение лица Джувии, после такого откровения. – О боже мой, Грей, – сияла Джувия, – это же так здорово. Кто она? Я её знаю? Как она выглядит? Где работает? Этот вихрь вопросов обрушился на Фуллбастера, как мощное торнадо, полностью застав его врасплох. Грей растерялся, не понимания на какой вопрос отвечать первым, а главное, что именно отвечать. Врать? Ему не нравилась такая затея. – Ну, эм, я... – Хорошо, – поняв, что сильно давит на него, успокоила его Джувия. – Она знает о твоих чувствах? Грей отрицательно покачал головой. Услышав это, Локсар, с довольно протянутым «Оу», немного поубавила радости и заключила его в объятия, успокаивающе гладя по спине. – Я уверена, что она станет самой счастливой, когда ты все её расскажешь. Я не буду докапываться до деталей, ведь есть же границы. Но я очень рада, что ты доверился мне, – улыбнулась она. – Я никому не расскажу, пока ты не будешь готов. И я рада, что в твоем сердце кто-то есть. – Да, – нетвердо произнес Грей, который в эту самую минуту боролся со своим желание просто поцеловать её – ведь она была так близко к нему. – Обещай мне, что ты скажешь ей, – отстранившись от парня, который все еще ощущал запах океана вокруг себя, – обязательно скажешь, что любишь. Если что, я могу сказать этой девушке, как сильно ей повезло, что именно ей выпала возможность быть твоей. – Бог ты мой, – Грей почувствовал, как лицо залила краска, а в голове четко возник образ, как Джувия стоит напротив зеркала и говорит своему отражению о том, какой он невероятный парень. – Я…. Хорошо. Да, хорошо. Я ей скажу. – Вот и молодец, – чмокнув его в щеку, не придав значение покрасневшему от смущения и некоторой растерянности Фуллбастеру, улыбнулась Джувия. – Сочту это за обещание. А сейчас, может пойдем к Нацу? Он вроде еще играет… Девушка уже оказалась в коридоре, а Грей, оставшийся в пустой палате, хотел лишь пары секунд и холодной воды, чтобы немного успокоиться и перестать называть себя мысленно идиотом. Но только идиот мог рассказать девушке, в которую он влюблен, что он влюблен в кого-то. – Господи, Фуллбастер, как ты докатился до такого, – пробубнил про себя парень, выходя в коридор.

Среда, 17 января 2018 года

– Привет царству мертвых! – с громким криком, Люси зашла в холодный морг, с трудом открыв довольно тяжелые двери, имея возможность пользоваться только одной рукой. Прошла неделя, как она находилась в семейном подряде Драгнилов и выполняла большую часть рекомендаций доктора Эфвлифа, включая небыстрый и местами болезненный процесс реабилитации. Девушка уже могла ходить на своих двоих, но только не быстро. Единственно, было строго противопоказано использовать левую руку в привычных действиях из-за вывиха плеча. Дышать стало проще, спустя несколько дней. Не то, чтобы боль совсем отступила, но по крайней мере была не такой сильной и остро ощущаемой, как в первый день её пробуждения. К слову о враче, после того как девчонки принесли ей косметику и симпатичную пижаму – не слишком развратную, но и не слишком закрытую – она оказывала доктору Стингу неоднозначные намеки, но тот пока держался довольно неплохо. Люси не сдавалась и была уверена, что сумеет пробиться сквозь этот айсберг. Попадались и более крепкие орешки. Ей беспокоило только одно. И ради этого она спустилась на нижний этаж. На нее смотрели несколько удивленных взглядов практикантов первого курса, которые пришли сюда за новыми знаниями и опытом. Зереф стоял в темно-зеленого цвета униформе, с маской на лице, со скальпелем в одной руке, готовый видимо продемонстрировать все тонкости своего мастерства. Люси старалась не обращать внимание на труп, лежавший на столе и прикрытый частично простыней. – Сегодня здесь что-то много живых, – присвистнула Люси, оглядывая толпу. – Зереф, – обратилась она к ошарашенному парню, – в коридор. Быстро. – Но я немного занят, – указывая на студентов, которые также были слегка озадачены появлением внезапной гостьи, которая с таким напором требовала их наставника на разговор. – Ты можешь остаться, если готов демонстрировать им, – она указала на живых гостей морга, – внутренности своего братца, который окажется на этом столе через десять минут. – Прошу прощения, – громко сказал Зереф, обращаясь к студентам, понимая, что Люси не шутит. – Я буквально на пару минут. – Забери его! – громко потребовала Люси, стоило им только оказаться в коридоре. – Люси, тебе нужно успокоиться. Что опять у вас случилось? – Опять!? – взревела девушка. – Твой брат случился! Он – одна большая ходячая проблема, которую я никак не могу решить, если только ты сейчас не вложишь мне в руку пилу побольше. – А можно без насилия? – нервно засмеялся Зереф, но прочитал ответ на лице разгневанной девушки. – Мало того, что этот идиот рассказал всем на этаже о моей нелюбви к нахождению в больнице, причем приукрасил до такой степени, что я не остаюсь в своей палате одна ни на минуту, так он еще все рассказывает о том, что мы пара. – Что? – удивился Зереф. После всего случившегося между парочкой, он очень сомневался, что Нацу дал бы еще какой-нибудь повод его ненавидеть. – Я думаю, они просто не так его поняли. – Да мне плевать! Он же черт возьми писатель! Так пусть излагает свои мысли конкретнее, так чтобы их понимал каждый и не додумывал свой финал этой дебильной истории! – Люси, успокойся, – снова попросил Зереф. – Я поговорю с ним об этом. – Лучше забери этого придурка отсюда, – снова потребовал Хартфелия. – Я терпела его присутствие, его упоминание, его дурацкое пение все то время, что я пребываю здесь. Я думала, что он отстрадает недельку, успокоит свое чувство вины и свалит. Но нет! Он до сих пор здесь! И меня это раздражает. Мне не нужна его жалость и тупое выражение лица всякий раз, как я оказываюсь в коридоре. Не хочу слышать тупую игру на гитаре. Не хочу видеть его! Помог выкарабкаться с того света и отвали! – Я предполагаю, что это не жалость. Это забота. Просто Нацу так выражает свои чувства, – попытался разъяснить Драгнил, но выражение ярости и пульсирующая около виска вена давали ему понять, что это бесполезно. – Лучше тебе поговорить с ним о том… что чувствуешь ты. – Если я буду с ним говорить, то без насилия не обойдется, – сквозь зубы прошипела девушка. – Даю тебе шанс убедить его уйти по-хорошему. – Если бы я мог, – вздохнул Зереф. – Ты ведь понимаешь, почему он здесь? – Я надеюсь и молюсь, что это был риторический вопрос, – хмыкнула Люси. – Или ты хочешь услышать, что причина в том, что твой брат потерял инструкцию, как пользоваться своими мозгами и как убавить уровень идиотизма в своей жизни? – Люси, пожалуйста, остановить, – взмолился Зереф. – Просто, – он присел на один из стульев в коридоре, – я за него переживаю. Он ведь не выходил отсюда уже семь дней, было несколько стычек с отцом… – Да, слышала, – фыркнула Хартфелия, слегка поубавив свой пыл. – Их даже сквозь закрытую дверь и наушники слышно. – А с мамой он так нормально и не поговорил, избегая её всеми возможными способами. Он просто переживает, что ты снова выкинешь что-нибудь такое…, – Зереф не знал какое слово лучше охарактеризует его мысль так, чтобы девушка не обиделась. – Например? – подняла бровь Люси. – Ты сбежала из больницы, – довольно серьезно произнес Зереф. – И, может, я не знаю всех деталей твоего прошлого, но все равно не считаю, что твой поступок был разумным. И еще гонки. Люси, – серьезно начал Зереф, – я помню тот день, когда Нацу привезли после аварии. Это был самый худший день моей жизни. Ведь единственное чего я тогда мог желать, чтобы он выжил. То, чем вы занимаетесь – очень травмоопасно и может причинить боль не только вам, но и тем, кто вас любит. – Я… – Люси хотела сказать, что до этого ею никто не дорожил, поэтому она не знала до переезда к Эльзе, что это такое любовь и забота со стороны. Может поэтому она часто путает это с жалостью? – Зереф, я больше не сбегу. Ты даже не представляешь как я признательна вам за то, что вы так поддерживаете меня. Благодаря этому, я не ощущаю себя здесь, как в той больнице пять лет назад. И если бы не твой надоедливый младший брат… – Думаю, для тебя в этом месте слишком много Драгнилов, – усмехнулся Зереф. – Кстати, Мавис не смогла навестить тебя – сейчас идет сессия. Но она обещала заглянуть через пару дней. – Еще одна Драгнил, – усмехнулась Люси, сделав непривычный жест и приобняв парня. – Чем же я так провинилась, что вселенная свела меня с твоим братом? – Я не знаю, – выдохнул он. – Может, вы оба просто не понимаете того, что хочет сказать Вселенная? Я хотел бы, чтобы вы поговорили. Думаю, Нацу важно услышать, что ты чувствуешь и как ваши отношения будут складываться дальше. Люси вдруг почувствовала всю ту тяжесть, что была на Зерефе из-за бесконечных ссор и проблем в его семье. Люси вдруг вспомнила, как он делился своими болезненными воспоминаниями о разрыве семьи, а когда сюда пришел Драгнил, причем не по своей инициативе, ситуация просто накалилась до предела, но никак не изменилась. – Ты знаешь, если избавиться от твоего брата и по тихому спрятать труп, это решит абсолютно все проблемы, даже в твоей семье, – попыталась подбодрить друга Люси, но так как злоба на его младшего брата не проходила, получилось не очень. – Не все так просто, – поцеловав девушку в висок, и тем самым поблагодарив за попытку помочь, усмехнулся Зереф. – Так ты тоже думал об этом? – обрадовалась Люси. – Все проблемы этого мира идут от твоего брата. Я в этом уверена. Мы можем спасти человечество. – Нацу не плохой, Люси, – мягко произнес Зереф. – Он очень добрый и отзывчивый, всегда готов помочь или встать на твою сторону. Я никогда не устану поражаться его смелости. Может, он бывает упрямым, а иногда несносным, но он мой младший брат. Мы росли вместе, и редко ссорились в детстве. Я его очень люблю и не перестаю беспокоиться. И знаешь, он не лишен сострадания. Возможно, вы просто не с того начали свое знакомство. – Это, конечно, все очень трогательно. Но, знаешь, меня больше беспокоит мой врач, который словно скала – непробиваемый, – цокнула языком девушка, не желая больше говорить о Нацу, и резко перевела тему разговора. – Ты про Стинга? – Да, – кивнула Люси. – Ты его, кстати, хорошо знаешь. Может, расскажешь про слабые места? – сразу загорелась девушка. – Люси, не хочется тебя расстраивать, но он вряд ли даст тебе свой телефон или пригласит на кофе. Стинг – гей. – Но он же в браке, – растерялась Люси, но потом до нее стало медленно доходить. – Так он и он …. – Да-да, – отмахнулся Зереф. – Они уже года три назад сыграли свою свадьбу. Но до этого Стинг был натуралом, поэтому девушки часто с ним заигрывают. – Проклятье, – всплеснула руками Люси. – Но вот зачем ты мне сказал!? И что теперь прикажешь сделать? Нацу, стоя за дверью в конце коридора, где беседовали Люси и Зереф, молча выдохнул и стал поднимать по лестнице наверх. Дослушивать разговор не было смысла. Ни брат, ни Хартфелия не заметили его – и это было ему на руку. Он быстро достал телефон и набрал нужный номер. Когда на том конце подняли трубку, парень на одном дыхании выговорил свое решение. – Грей, я съезжаю.

Пятница, 19 января 2018 года

Люси вдохнула запах холодного зимнего воздуха Нью-Йорка, смешанного с сигаретным дымом, не так давно покинувшим её легкие. Хоть Стинг и дал понять, что от вредных привычек стоит воздержаться, девушка предпочла сделать вид, что не услышала этого. Фактически все здесь знали, что из неё очень плохой пациент – непослушный и своевольный. Друзья ходили к ней каждый день. У них даже был график, что очень забавляло Люси. Она с удовольствием общалась с каждым из них, и с терпением относилась ко всем пациентам на этаже, которые продолжали заглядывать к ней. Ромео постоянно оставлял ей разные шоколадные батончики, а маленькая Джессика дарила ей каждый день по рисунку – девочка прошла через удаление миндалин. Также заходила дама, имя которой Люси даже не удосужилась запомнить, так как цель женщины – похвастаться какой классный четвертый размер груди она себе сделала. Отдельного упоминания заслуживала Кана – медсестра, явно раскрепощённая, что бросалось из-за короткого халата, которая та сшила себе сама, и слишком веселая, как будто немного под градусом (хотя та все отрицала). Люси так к ней привязалась. Кана прекрасно знала свое дело, и владела острым язычком, который без труда пускала в ход. Она легко могла заставить Хартфелию замолчать, и это автоматически заставило Люси её уважать. Единственно, что так и осталось неизменным – Драгнил, который продолжал тусоваться в холле и ни разу не пересек порог её палаты после того, как Люси проснулась здесь впервые. Грей не сумел его переубедить, Зереф – тоже. А старший брат – это была последняя надежда избавиться от него хоть на время. Абсолютно каждый здесь намекал или говорил прямо что им необходимо пообщаться друг с другом, но Люси так сильно злилась на него и его идиотское поведение, что даже не знала, что ему сказать, кроме громких оскорблений в его адрес. – От этого Драгнила нет покоя, – тихо прошептала она, и услышала легкий смешок рядом. Переведя взгляд, она увидела женщину, средних лет. Она была в форме врача, но накинула поверх куртку. Её черты показались Люси очень знакомыми, но она словно не могла вспомнить, где раньше могла её видеть. Серые глаза, черные волосы, удачно завязанные в пучок, хотя пара прядей все равно выбивалась. Она была невысокой, но довольно миловидной и привлекательной, и, в отличие от матери Эльзы, женщина выглядела на свой возраст. – Извините, – заметив непонимание, очень резко и явно отразившееся на лице Люси, поспешно произнесла женщина. – Я думала, мой сын здесь, снова взялся за эту дурацкую привычку, – указала на сигарету, которая еще была зажата между пальцами Люси. – Здесь только я, – отвернувшись, сказала Хартфелия. – Вам стоит поискать в другом месте и, желательно, на другой крыше. – Вы ведь, Люси, верно? – вдруг спросила женщина, снова вызвав недоумение и удивление. – Мы разве знакомы? – Люси снова более внимательно стала вглядываться в черты незнакомки. – Нет, – покачала головой та. – Но я о вас наслышана от своих сыновей. Я – Николь Драгнил. Приятно познакомится. – Обалдеть, – по слогам произнесла Люси. – Это все Драгнилы или какой-нибудь ваш родственник бродит по коридорам? – фыркнула девушка. – Хотелось бы знать, сколько еще Драгнилов придется встретить за свое пребывание здесь. Женщина улыбнулась. И черт возьми, Люси увидела в её улыбке Драгнила. Этот болван улыбалась точно также – широко, демонстрируя ровные зубы, и образуя ямочки на щеках. – У нас есть родня только в Чикаго, – отметила Николь с улыбкой. – Но там такие люди, – сморщилась, – что даже я не особо хочу с ними общаться. Что привело вас сюда, на холод? – Желание побыть в тишине, – буркнула Люси, затянувшись. – Но все нормально. Из-за вашего младшего отпрыска это останется только мечтой. – Мне кажется, вам нравится такое внимание, – отметила Николь. – И, кажется, вас расстраивает что-то другое. – Если вы все так видите, может и причину моей раздраженности назовете? – усмехнулась Люси. – Мой младший сын? – уточнила Николь. – Точно, – кивнула Люси. – Вы весьма проницательны и крайне догадливы, миссис Драгнил. – Нацу всегда был таким, – посмотрев куда-то вдаль, сказала Николь. – Чересчур любопытен. Никогда не знает, когда нужно останавливаться. А когда до него доходит, как правило – уже поздно. Мне жаль, – она перевела взгляд на девушку, – что он причинил вам боль. Я не знаю деталей ваших отношений, но не считаю, что мой сын сделал бы это намеренно. – Он хотел победы, – затянувшись сказала Люси, – хотел быть первым, и не быть в роли того парня, который всегда остается в дураках. Я могу его понять, но и предположить не могла, что все обернется так. Нельзя ударить не причинив боли. Иногда, карма еще та дрянь, – как бы между прочим добавила девушка. Люси не знала, что Николь в этот момент вспомнила Нацу, который стоял на крыше, именно здесь, именно в тот день. Она никогда не забудет слезы своего ребенка. И причина такого состояния находилась рядом с ней, даже не осознающая до конца всю глубину раскаяния Нацу и объемы его сожалений. – Он и извиняться никогда не умел, – задумавшись явно о чем-то своем, Николь сказала эти слова в полголоса, но Люси все равно услышала. – Когда ему было семь и он порвал одно из моих самых дорогих вечерних платьев, чтобы сделать себе крылья, как у Беззубика, я была невероятно зла на него. Была ссора. А потом он перестал есть. Просто отказывался и все. Я испугалась, стала говорить с ним и объяснять, что все хорошо, я просто вспылила. Нацу ответил мне, что хочет чтобы я не тратилась на еду для него и накопила себе на такое же платье. Он был готов голодать ради этого. Я думала – это бойкот, а это было всего лишь извинение. Наверное, – перевела взгляд на Люси, – вам не особо интересно слушать подобное. – Он не платье мне испортил, миссис Драгнил, – спокойно произнесла Люси. – Он заставил кровоточить рану, которую я залечивала многие годы. Не имеет значения, хотел он причинить боль или нет – есть результат. Я не прощу его за это, и ваш сын это прекрасно знает. – Но вы еще так молоды, – усмехнулась Николь. – Разве стоит копить в себе столько злобы и обиды? Люси почувствовала холод, пробежавшийся по спине и это было не из-за холодной погоды Нью-Йорка. – Я ни в коем случае не защищаю Нацу и не вмешиваюсь в ваши отношения, – добавила Николь, заметив, как побледнело лицо Люси. – С вами все хорошо? – Моя мама говорила также, – выдохнула Хартфелия, приподняв голову, и желая только одного – снова не поддаться эмоциям и не расплакаться перед еще одним членом семьи Драгнил. – Я как-то сказала, что никогда не понимала её – почему она не злится на отца? Я тогда сказала ей, что буду это делать за нас обеих. А она спросила, разве стоит копить в себе столько злобы и обиды? Хуже будет только мне. – Ваша мама была мудрой женщиной, – вздохнула Николь. – И мне жаль, что она покинула этот мир. Но, – женщина присела рядом с Люси, так, чтобы их лица оказались на одном уровне, – вы – её продолжение. Я уверена, что в вас заложено много черт, которые воспитала в вас ваша мама. Я её конечно не знала, – усмехнулась Николь, – но так мне подсказывает мое материнское сердце. На этот раз улыбнулась Люси. Она ничего не сказала, о том, что её мама тоже часто использовала словосочетание «материнское сердце». Если Лейла хотела, чтобы Люси сделала то, чего не хотел делать подросток, она всегда добавляла, «так говорит мне мое материнское сердце». И именно в этот момент Люси чихнула, наконец, начав понимать «сигналы» организма. Как и Николь. – Может, вы… – Ты, – поправила её Люси. – Обращайтесь ко мне на «ты», миссис Драгнил. – Тогда просто Николь, – улыбнулась женщина. – Как насчет чашечки чая и моего фирменного печенья? – А у вас кофе нет? – спросила Люси, которая действительно соскучилась по хорошему кофе. – Только растворимый, – пожала плечами женщина. – Но он намного лучше, чем тот, что разливает аппарат. – Лучшая реклама кофе, которую я слышала в своей жизни. Пойдемте, – обрадовалась Люси. Они довольно быстро спустились на этаж ниже хирургии, и оказались в кабинете гинеколога. Николь начала свои рассказы, стоило ей заварить кофе. Люси молча слушала, оглядывая довольно просторный кабинет. Она увидела знакомое и спрятанное за ширмой кресло для осмотра, кушетку, и шкафчик с необходимым медицинским инвентарем. – Он грыз все, что можно было, – радостно щебетала Николь, пока Люси поедала уже пятую печеньку, которые и правда оказались невероятно вкусными. – Это могли быть книги, коробка из-под нового пылесоса, свои собственные игрушки. А еще, – женщина рассмеялась, – Нацу очень сильно кусался в детстве. Когда у него только появились зубы, он так укусил Эда, что он хотел себе палец зашивать, но все обошлось. Люси молча слушала нескончаемые истории о детстве Драгнила. Да, она была не в особом восторге от этого, но видя, как Николь сияет, погружаясь в свое счастливое прошлое, не могла отказать ей в этой маленькой радости. К тому же, кофе в её исполнении тоже был терпимым на вкус. После нескольких дней кофе-воздержания Люси была в восторге даже от одного запаха. – А Зереф никогда не отлипал от младшего брата – ему было интересно проводить с ним время. Поэтому я даже не удивляюсь, что первое слово Нацу было «Зе», потому что мы все время искали Зерефа, звали по имени, а он был рядом с Нацу. Я рада, что они остались такими же дружными. Не могу описать своего счастья, когда Зереф познакомил нас с Мавис. Она прекрасная девушка и, я уверена, сможет удерживать его от спонтанностей и его инфантильности. А вот Нацу…. Не перестаю переживать о нем. – С учетом уровня его идиотизма – понимаю, – усмехнулась Люси, после чего пожалела о своих словах, ведь она разговаривала не с подругой, а с матерью. – Извините… – Нет-нет, – поправила её Николь, погладив по руке. – Я все понимаю. И знаю, что мои мальчики не идеальные. В этом есть и наша с Эдом вина, как родителей… – По мне, вы прекрасная мама, – съев еще одно печенье, сказала Люси. – Можно маленький секрет? – чуть нагнувшись, улыбнулась Николь. – Я всегда мечтала о дочери. – Почему-то мне кажется, что женщины, окруженные одними мужчинами, всегда так говорят, – хмыкнула Люси. – Да, с ними тяжело разговаривать. Ни одни из них не умеет слушать, – пожала она плечами. – А с дочерью – мы бы говорили обо всем на свете. Моя мама всегда меня заплетала, а у меня такой возможности не было. Люси лишь усмехнулась, после чего охотно предложила Николь поэкспериментировать со своими волосами. Женщина была на седьмом небе от восторга. Сколько прошло времени, пока Люси провела в гинекологическом кабинете – она не знала. Они разговаривали, шутили, обсуждали все на свете – даже затронула тему секса, и типичных мужских ошибок. Хартфелия понимала, что схожесть между Николь и её собственной матерью просто невероятны. Не по внешности, а по материнству, отношению к детям. Когда-то Люси обещала своей маме, что они будут также сидеть и обсуждать все на свете. Жаль, что это осталось лишь серым призраком воспоминаний. Тяжело признавать, но если бы Лейла Хартфелия была бы жива, Драгнилу даже не пришлось бы просить Гилдартса найти компромат. Было бы достаточно прийти к её матери и та, наверняка, с удовольствием поделилась бы историями из детства своей крошки. Девушка была уверена, что никто и никогда не сможет понять ту боль от утраты и разлуки, но это было до знакомства с Николь Драгнил. Эта женщина тоже скучала и тосковала. Только Люси ничего не могла изменить, её мать умерла. А вот младший сын Николь, которому хотелось врезать еще сильнее, был всего лишь в нескольких метрах, но заставил собственную мать пройти через такие страдания. – Николь, у нас чрезвычайная ситуация! – в кабинет ворвался Стинг, тяжело дыша, с обеспокоенным выражением лица, которое сошло на нет стоило ему увидеть Люси. – Господи, вот ты где! Люси, прошу, не пропадай так. Уже весь этаж ищет тебя. – Извини, это я её заболтала, – спохватилась Николь. – Возвращаюсь-возвращаюсь, – сдалась Люси, понимая, что действительно никого не предупредила о своем страстном желании покурить. Николь вызвалась её проводить. Стинг шел впереди, а они позади, когда были на этаже хирургии. – Стинг, ты нашел её? Она же не могла снова сбежать… Люси даже вздрогнула от этого голоса. А Драгнил только заметил их. – Милый, Люси была у меня. Мы просто общались и не подумали… – Мам, ты хоть понимаешь, что мы тут уже полчаса ищем её? Я подумал, что она снова решила сбежать. Ай! Когда Нацу сократил расстояние и начал кричать на свою мать, то Люси без всякого зазрения совести занесла руку и влепила парню звонкую пощечину. Нацу с удивлением и страхом посмотрел на нее. А вот в её взгляде кроме презрения и злобы не было ничего. На щеке остался довольно большой красный след. Стинг и Николь были шокирована такой картиной не меньше, чем сам Нацу. – Советую заткнуться, если не хочешь, чтобы я врезала тебе сильнее, – сквозь зубы прошипела Хартфелия. – Это я пошла к Николь, потому что у меня начались месячные, и я запомнила, что твоя мама гинеколог. Была уверена, что смогу найти у неё, что мне нужно. Хочешь поорать, я прямо здесь, – гордо и зло произнесла девушка, видя, как замешкался парень. – Ещё вопросы, Драгнил? – Люси, – Николь положила руку на плечо девушки, желая её успокоить. – Давайте не будем ссорится, а тем более драться. Главное, что все нашлись. Теперь мы будем предупреждать Стинга, правда? – обратила она к Люси, и та медленно кивнула, все еще сверля взглядом Драгнила. Тот был ошарашен поведением девушки. Троица двинулась к палате, а ошарашенный Драгнил остался в холле, наконец, приложив руку к своей горящей щеке. Неужели Люси Хартфелия только что вступилась за его мать?

Суббота, 20 января 2018 года

– Боже мой, – совершенно не сдерживая смех, произнесла членораздельно Люси, лицезрея своего позднего гостя, – Грей… ты… – девушка задыхалась от смеха, – прекрасно выглядишь. Волна сарказма и насмешек быстро накрыла Фуллбастера, словно цунами, пока она стоял на пороге палаты Люси. – Да-да, я в очках, – мотал он головой, как игрушечная собачка на панели авто, – не было времени искать линзы, а запасную пару Нацу случайно смыл в унитаз… Люси снова начала безостановочно смеяться. – В общем, это долгая история, – отмахнулся Грей, уже жалея о сказанном. Он радовался тому, что Люси не отметила его внешний вид, так как одевался он на спех и схватил первую под руку попавшую футболку, которая почему-то выглядела так, словно ей помыли полы и потом решили посушить. – Я бы послушала, – сквозь собственное веселье, все еще находясь в экстазе от вида Грея в очках, сбивчиво говорила Люси, поправляя все время спадающую с правого плеча лямку топа. – Как-нибудь в другой раз, – буркнул парень. – Ловлю на слове, – указала на него пальцем, угрожающе покачав им. – Что случилось? – какое-то время она держала серьезное лицо, но сломалась меньше, чем за тридцать секунд. – Боже мой, Грей, прости, но я не могу, – смеялась девушка. – Последний раз я видела тебя в этих «красавцах» еще в школе. Теперь я вспомнила, почему называла тебя ботаном! – Да, я скучал по этому прозвищу, – поджал губы Фуллбастер. – Ой, да брось, – махнула рукой девушка. – Сейчас…, – она оглядела его, немного поубавив свой накал радости, – ты что-то между секси и ботаном. Меня утянуло в ностальгию, но на самом деле, все не так плохо. – Да, врешь ты хорошо, – как бы между прочим сказал Грей. – Джувия будет в восторге, – заверила его Люси. – Ха-ха, – буркнул Фуллбастер. – Тебе не понравится тема нашего разговора. – Тогда советую не снимать очки, – улыбнулась Люси. – Меня это очень веселит. И я тебя выслушаю, если этот разговор никак не затрагивает идиота с розовым цветом волос, который уже полторы недели санитаром-юмористом подрабатывает. – Люси, я серьезно. – Я тоже, – не сбавляла напора девушка. – Я же даже Зерефа попросила поговорить с ним, а он до сих пор здесь. И знаешь что? – обратила она к Грею, резко выпрямившись. – Может это не было бы такой проблемой, но за все это время он даже не зашел сюда и не попытался по-взрослому поговорить. И я совершенно перестала понимать этого идиота… – Он съезжает. Воцарилась тишина. Но продлилось это недолго. – Уже года два как минимум. И это твоя серьезная тема? – спросила Люси, совершенно не затронутая словами друга. – Ты не поняла, – Грей приблизился к девушке. – Он правда съезжает. Нацу уже нашел квартиру и оплатил первый и последний месяц. Он собирается переехать туда, когда ты вернешься на квартиру к Эльзе. – Господи, ну что за идиот, – приложив руку к лицу, простонала Люси. – Хотя, – она тут же приободрилась, – я-то чего переживаю? Меня это не касается! Сваливает – удачи. Я бы больше переживала, если бы была тем недоумком, который одолжил ему деньги, – посмотрела на Фуллбастера, понимая, что только что говорила именно про него. – Господи, Грей, ты сегодня дважды сделал мой день. Нужно помочь собрать Драгнилу вещи? – Ты не хочешь его переезда, так же, как и я. Можешь не разыгрывать тут комедию, – усмехнулся Грей. – Поговори с ним. – Нет, – девушка демонстративно занялась изучением приложений на своем телефоне, не желая пересекаться взглядами с другом. – Ну, Люси, – протянул тот. – Я прошу тебя, как друга. – Только ни как друга, Грей, – взмолилась Люси, закрыв лицо руками и зная, что в такой просьбе она просто не сможет отказать, да к тому же еще и Фуллбастеру. – Ты еще помнишь эту фишку, – усмехнулся Грей. – Друзья могут просить о чем угодно, – усмехнулась Люси. – Но только один раз в год. Ты уверен, что хочешь потратить своё желание на придурка-соседа? Год же только начался. – Ну кое-кто мне как минимум девять задолжал, – пожал плечами Грей. Люси вдруг на момент стала серьезной и оттенок грусти появился на её лице. Она же уже давно хотела поговорить с Греем, но был постоянно кто-то третий. Драгнил, во время их последнего личного диалога, спросил, почему же она не обратилась за помощью к своим старым друзьям. – Грей, я хотела сказать… – девушка посмотрела в глаза парня, скрытого за стеклами очков, – прости, что не попрощалась с тобой. – Так, – серьезность передалась и Фуллбастеру, что отразилось в растянутой речи, – ты меня пугаешь. Попрощаться когда? – Перед моим отъездом в Англию, – ответила Люси, увидев, как Грей сначала выдохнул, а потом, когда до него окончательно дошел смысл слов, явно удивился. – Просто… Я всегда была такой навязчивой и грубой по отношению к тебе. Ночевала у тебя, даже не спросив разрешения, часто просила и иногда заставляла делать за меня домашку. Я даже представить не могла, что ты видел во мне друга. Я же была просто невыносима. – Это да, – усмехнулся Грей. – Ты была настоящим кошмаром и наказанием для любого смертного, – оба рассмеялись. – Но я тоже должен извиниться. Я обиделся на Нацу из-за ерунды, ведь Джувия даже не моя девушка. – И кто в этом виноват? – подняла бровь Люси. – В общем, из-за моего бойкота он решился на что-то подобное. Я не должен был так поступать. Прости. – Думаю, ты слишком много на себя берешь. И теперь это уже не важно. К тому же, покрывая его, ты лишь увеличиваешь мою ненависть к нему, а она уже, итак, на максимуме. Тебе не за что извиняться. – Люси, ты же помнишь, как завалилась ко мне домой в первый раз? – спустя несколько секунд тишины, решил уточнить Грей. – Ты же похвастался, что тебя родители одного дома оставили. Мою маму положили в больницу, а отец развлекался со своими шлюшками. Дома было находится просто невыносимо. А у Эльзы часто не получалось оставаться из-за Ирен. Она еще та стерва. – Люси, мне только исполнилось пятнадцать. Мой отец укатил к своей любовнице, а мать уехала в Вашингтон, оставив деньги, чтобы я что-то себе купил из еды. Ты даже не представляешь как ужасно я чувствовал себя тогда. У меня было ощущение, что все меня бросили. Что до меня никому нет дела. Я был уверен, что остался один. А потом пришла ты. Да, ты курила, мы даже немного выпили, да я делал за тебя домашку и да, ты часто оставалась у меня на ночь, но Люси, – он посмотрел на девушку, – это одни из самых приятных воспоминаний моего подросткового возраста. – Я не знала, – призналась Люси. – Почему не сказал раньше? – А почему ты не говорила, что ночуешь у меня, потому что тебе тоже было легче, когда кто-то был рядом? – спросил Грей. – Не хотела давить своими проблемами. Я… должна была справится с этим сама. – Я понимаю, – кивнул Грей. – Ты была со мной в один из самых трудных моментов моей жизни. И мне жаль, что я не смог разделить с тобой твой момент. – Не переживай, – отмахнулась Люси. – Я уверена, он не последний. У тебя еще будет шанс. – Честно, я бы не хотел такого шанса, – парень сжал руку девушки, просто пытаясь дать понять, что желает ей только хорошего в жизни, без таких вот поворотов. – Люси, никто из нас не сможет заставить тебя изменится. Ты никогда не делилась ни с кем своими проблемами и вечно пыталась справится с этим сама. Просто, попробуй довериться кому-то. Не бойся попросить помощи. Это не слабость или преступление. Мы же люди, и это абсолютно нормально что иногда каждому из нас нужна помощь. – Черт, – Люси не смогла сдержать слез, и стала быстро их вытирать, – они мне что-то в лекарства подмешивают. Из-за этого я часто стала плакать. Думаю, надо засудить Драгнилов, – шмыгала она носом. – Иди сюда, – Грей обнял девушку, которая наспех вытирала слезы, – мой лучший старый друг. – Так, все, – девушка хотела разорвала минутное объятие, но не нашла в себе сил для этого. – Хватит на сегодня нежности. Я поговорю с этим идиотом, потому что ты об этом просишь. – Только ты сумеешь привести этого идиота в чувства, – объятие было прервано. – Я уверен, что ты подберешь правильные слова. Вам было бы неплохо поговорить с учетом всего случившегося. И, – громко сказал он, когда увидел желание девушки возразить ему, – ты знаешь, что я прав. – Ненавижу тебя, – после несколько секунд паузы, буркнула она. – Спасибо, – выдохнул Фуллбастер, понимая, что ему удалось уговорить Хартфелию, которая была этим крайне недовольна. – Не пожалеешь? Такой шанс избавиться от этого паразита, – начала она. – Этот паразит – мой лучший друг. У меня нет выбора, особенно когда он занимается откровенной ерундой и слишком драматизирует всем известные факты. – Ты находишь себе плохих друзей, Грей, ты в курсе? – вздохнула Люси, подперев руку щекой. – Начал с тебя, – подмигнул Грей, за что получил подушкой по голове. – Ладно-ладно, – спохватился он, когда Хартфелия занесла подушку для второго удара. – Просто поговори с ним. – Поговорю, но... – Люси стала серьезнее, – если то, что он узнал скажется на наших взаимоотношениях, и все обернется хуже некуда, то его переезд – это необходимость. Надеюсь, ты это понимаешь. – Так как это Драгнил, я надеюсь, что все не будет настолько глубоко и плохо. – Прозвучало крайне неоднозначно, – усмехнулась Люси, и поняв, о чем она, усмехнулся и Грей. – Честно, никогда не думал, что так буду скучать по вашим перебранкам. Стало слишком тихо и скучно. – Если все вернется – ты пожалеешь об этом. – Нет, – покачал головой Грей, стоя у двери. – И, я думаю, каждый хотел бы вернуть все, как было. И каждый понимает, что как раньше уже не будет. Но если кто-то и может разрешить данную ситуацию – только ты. – Конечно, взвалим все на плечи хрупкой и не совсем целой девушки, – фыркнула Люси. – Иди уже, пока я не передумала. – Ты не можешь. Я же попросил как друг, – улыбнулся Грей, закрыв за собой дверь. – Вот же я влипла, – простонала Люси, закинув голову назад.

Воскресенье, 21 января 2018 года

– Ай! Нацу вскочил с дивана и зло посмотрел на девушку, которая, однако, не прекратила швырять в него апельсины. Следующий угодил Нацу прямо в правый глаз. – Пять из семи! – победоносно воскликнула Люси, когда парень прикрыл глаз рукой. – Это хороший результат, особенно для меня. – Нацу понял, что она имеет ввиду свою временно недееспособную руку. – Хотя ты все равно проснулся после четвертого. – Что ты от меня хочешь, Хартфелия? – тяжело вздохнул Нацу, потирая переносицу. Он, итак, плохо высыпался, а тут еще его разбудили среди ночи. – Чтобы ты свалил домой, – спокойным тоном сказала Люси, уже взяв следующий апельсин. – И прекратил занимать место для реальных родственников и близких тех, кто здесь находится. Еще один бросок, но на это раз низко – попала Нацу в бок, и тот, кажется, не особо почувствовал этой боли или просто сделал вид. – Я, по-твоему, нереален? – Ты был у меня в палате за все эти дни, – увидев, что парень хочет что-то ответить, добавила, – когда я была в сознании? Ты видимо так и не нашел свои яйца, чтобы совершить столь храбрый поступок. Нацу нечего было ответить. – То-то же, – хмыкнула Люси. – Мне плевать на твое тупое чувство вины, но я не хочу слышать от каждого, кто заходит в мою палату, что ты все еще здесь. – Я могу быть там, где я захочу, – буркнул Нацу и снова принял горизонтальное положение. – А может это место быть где-нибудь в другом боро, а лучше штате или даже стране? Честное слово, еще неделю назад ты люто меня ненавидел и никогда бы не согласился делить вахту со всеми, чтобы я не осталась одна. А сейчас ты отсюда просто не выходишь! Ты мне можешь объяснять свою тупую логику? Или у тебя даже такой нет? – Хартфелия, иди спать, – буркнул парень, перевернувшись на бок, и оказавшись к девушке спиной. Он уже привык к продавленному в некоторых местах дивану, с выпирающей пружиной и обшарпанной обивкой. Так как он отсюда не уходил с тех пор, как привез сюда Люси, сменную одежду ему любезно принесла Джувия, которая переживала, что в легкой футболке парень может замерзнуть. Поэтому сейчас он был в удобном и мягком кардигане в полоску. – Даже ничего мне не ответишь? – А есть смысл? Ты же не будешь меня слушать, – негромко произнес Нацу. – Я для тебя враг номер один. – Отлично. Видимо нам правда, не о чем говорить, – фыркнула девушка. Нацу услышал её тихие шаги, удаляющиеся от него. Так будет легче для всех, и для него, и для неё. Есть ли смысл обсуждать то, что уже решено? – Как больно! Услышав это, Нацу как по тревоге вскочил и побежал на звук. Но вместо скорчившейся от боли девушки, как он предполагал, увидел лишь Хартфелию, накинувшую на себя теплую куртку и надев зимние ботинки, любезно принесенные Эльзой. На телефоне работал секундомер. – Хм, – задумалась Люси. – Семь секунд. Я думала, управишься за пять. – Прекращай уже Хартфелия! С чего вдруг такая забота обо мне!? Все эти дни тебе было все равно, а сейчас ты вдруг переживаешь, что я все еще здесь. В отличие от тебя, я могу уйти в любой момент, потому что мне не нужна помощь! Люси лишь бросила на него свой дерзкий и знакомый Драгнилу взгляд. – Ты уверен, что ты можешь уйти? Что-то подсказывает, что ты теперь всегда будешь рядом ошиваться, чтобы еще раз поработать спасателем, – хмыкнула она, вызывая лифт. – Если ты закончил свои девичьи истерики, то поехали, прокатимся, покурим и по-мужски поговорим. Нацу открыл рот от таких заявлений, но после лишь тихо рассмеялся и зашел в лифт. Может, он не хотел признаваться, но соскучился по такой Хартфелии. В его памяти отразилась совершенно другая сторона девушки, которая не была показана никому, до того, как он прочитал о её прошлом. – Ты же в курсе, что тебе нельзя курить? – решил уточнить Нацу. – И? Нацу ничего не ответил, приблизительно представляя, что именно на его комментарии и замечания ответит Люси. – Драгнил, объясни мне только одну вещь, – смотря на ночной город, четко говорила девушка, – ты идиот? Или может ты просто умственно отсталый? Нацу лишь тяжело вздохнул. Он ожидал нечто подобного, но в глубине души верил на совершенно другое начало. – Нет, я нормальный, – спокойно ответил он, затянувшись. – Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Хартфелия, потому что только недалекий человек сбежит из больницы с такими травмами. Но я не буду этого делать. – Господи, я настолько счастлива, что даже не хочу знать причины такого решения, –саркастично сказала девушка. – Если ты вывела меня только для того, чтобы я послушал твои язвительные замечания и сомнения об моих умственных способностях то, … – Какого черта ты здесь? – отведя взгляд, спросила девушка. – Странная ты, Хартфелия. Сама же попросила… – Я просила тебя сидеть в холле? – прикрикнула она. – Я просила тебя ночевать здесь и опустошать автомат с едой? Я просила это делать!? – сорвалась на крик она. – Мы с самого начала были как кошка с собакой, а тут ты проникся ко мне чувствами и сидишь около моей двери день и ночь. Честно, если бы не твоя мать, мне было бы абсолютно наплевать на размеры твоего гребанного чувства вины, потому что мне некогда разгребать еще и твои комплексы. Если у тебя кишка была тонка с самого начала, тогда зачем ты полез в мое прошлое? – Я не знал… – Ах, ты не знал, что прочитаешь там о суициде, – зло усмехнулась Люси, – ну извини. Забыла как-то тебя предупредить. Если ты не в курсе, то у многих людей есть тайны, и они не просто так не делятся ими с людьми. И теперь, после того, как ты все узнал, я хочу знать как сильно это отразилось на таком конченном придурке, как ты. – Господи, Хартфелия, просто скажи, чего ты хочешь и прекрати выносить мне мозги! – Ты не виноват, – в лицо сказала ему девушка. – В аварии – твоей вины нет, это я была за рулем и это было мое решение. Ты думаешь, ты такой уникальный, раз вывел меня на эмоции? Поверь, с новостью о том, что моей мамы больше нет, это все равно не сравнится. С таким же успехом я должна была обвинить свою мать в том, что она умерла, и из-за этого спустя несколько лет я попала в серьезную аварию. Это глупо. Она снова смотрела на город. – Ты не виноват в том, что принял решение по ситуации. Оно было взвешенным и необходимым. И скажи мне, почему это понимают все, кроме тебя? Даже Стинг выгораживал тебя. Единственная твоя вина – это пересечение личных границ. – Я все это знаю, но… – он посмотрел на девушку, все еще мысленно находясь в том дне. – Я здесь, потому что обещал кое-что, – Нацу не был уверен, что Люси помнит его слова, но это было неважно для него. – Что и кому? – спросила Люси. – Тебе, – ответил Нацу, всматриваясь в огни города, которые сияли несмотря на толстый слой снег, укутавшего город. – Пф, – тихо прыснула девушка. – И? Я даже этого не помню. Если ты что-то обещал, пока вез меня сюда, это не считается. Расслабься, – сказала она, сбросив пепел в снег. – Я помню, что обещал. Мне все равно, помнишь ты или нет. Обещание было дано, а я всегда держу своё слово. – Вот только не надо этого, – попросила Люси. – Каждый хоть раз нарушает обещания. Ты обещал матери, что бросишь курить, – указала на сигарету. – А отцу, что никогда не переступишь порог клиники, – развела руками. – И что мы имеем на текущий момент? – Я бросил, – уверенным тоном, сказал парень. – Сейчас просто нужно было немного успокоить нервы, – добавил он, затягиваясь. – Я не курил с тех пор, как вышел отсюда после аварии. Так что считаю, свою часть уговора я выполнил. Если бы я мог внести поправки в свои обещания, было бы проще. А что касается отца... Тут все не просто. Иногда, в жизни есть вещи поважнее, чем слова, – задумчивы тоном произнес он. – В любом случае, если ты хочешь тянуть это – дело твое. Я не помню твоих слов, поэтому и спрашивать мне с тебя нечего, – отмахнулась Люси. – Но даже это обещание и твой личный идиотизм не дают тебе права преследовать меня и быть рядом каждую секунду. Не ставь свое дурацкое обещание выше моих интересов. Я большая девочка, как-нибудь справлюсь. Займись лучше своими проблемами. – Да, я видел, как ты справляешься, – зло пробубнил Нацу. – Ты самый умный что ли? – Советую определиться: я умный или придурок? – Думаешь, что знаешь меня?! – Я знаю, что ты привыкла решать свои проблемы сама, поэтому никогда не посоветуешься или не попросишь помощи. Ты не доверяешь людям и на это, у тебя есть свои причины. И я знаю, что, если происходит что-то, из-за чего ты, условно говоря, теряешь равновесие, ты не способна справится с этим сама. Потому что мы люди, а не роботы или Атлант, взваливший на плечи всю тяжесть мира. Иногда нужно доверять, хотя бы тем, кто прошел с тобой длинный путь, как Эльза или Грей. И самое забавное, что это я понял после всего случившегося, а не после прочтения инфы о тебе. В этот момент в Нацу полетел очередной апельсин, который удачно попал ему в голову. – Я предупреждала, что наше общение будет происходить только с насилием, причем с моей стороны, – угрожающе произнесла она. – Ну класс, – пробубнил он, потирая ушибленное место. – И почему апельсины? – А, ты не прочитал в больничной карте «аллергия на цитрусовые»? Ой, прости, наверное, слово «суицид» привлекло все твое внимание, – прокомментировала девушка. – Зачем ты переезжаешь? – Черт бы тебя побрал, Грей, – снова в сторону буркнул Нацу, но Люси услышала это, усмехнувшись. – Ты же говорила, что я тебя раздражаю, мой голос, моя игра на гитаре. А там, дома, будет ещё хуже. Так будет лучше. – Классно ты все решил, причем за всех, – развела руками Люси. – То есть Грей, который места себе не находит – это ерунда. Он же твой лучший друг, а ты просто так сваливаешь, потому что боишься каждый день видеться со мной? – Я тебя не боюсь, – поправил её Нацу. – Тогда чего ты боишься, Драгнил? От чего ты бежишь? – Нацу молчал. – Ты бежишь, потому что знаешь – я буду каждодневным напоминанием о том, что ты сделал. Хватит красивых слов и попыток убедить себя и остальных, что ты делаешь это ради меня. Ты просто убегаешь, как последний трус. – Это не так! – Нацу начинал понемногу злиться. Он действительно верил, что так всем будет лучше. Он совершил проступок, причем серьезный. Из-за него Хартфелия сейчас здесь, и каждый день все приходят сюда, чтобы её поддержать. Он начал это. Он должен это закончить. – Сам мне читаешь речи про Атлантов и роботов, но при этом совершаешь те же ошибки. Ты мужик или нет? Соберись уже в конце концов! Да, ты ошибся, и да, тебе придется несладко, когда ты будешь разгребать все последствия твоего тупого и необдуманного решения. Но разве ты остался в этой игре один? Если бы Грей был бы за твой переезд, он бы ко мне не пришел. Нацу все стоял, потупив взгляд. Она была права. Во всем. На самом деле, он хотел как легче. Но легче – не всегда лучше. – Ты сможешь остаться у Эльзы, если я не перееду, и мы будем продолжать видеться каждый день? – Да ты же мне дал такую прекрасную возможность превратить твою жизнь в настоящий кошмар, – радостно говорила Люси. – Думаешь, я упущу её? – вопрос был риторический. Некоторое время между ними воцарилось молчание. Ветер трепал заплетенные в косу волосы девушки, иногда подергивая капюшон куртки. Нацу чувствовал, как холодный ветер бьет его по лицу, но с пощечиной от Хартфелии это все равно не сравнится. – То есть, мне нет смысла наказывать себя, – рассуждал он. – Этим займешься ты. – Люси лишь улыбнулась, с этим недобрым огоньком в глазах. – Однако, если твое отношение ко мне изменилось – то лучше и правда проваливай. Я имею в виду, что мне не нужен охранник или телохранитель или тот, кто будет отнимать у меня из рук острые предметы или проверять не утопилась ли я в ванной. Мне нужен парень, которого было легче просто развести на эмоции, и реакции которого на любые оскорбления или колкости, словно фейерверк, раскрашивают скучные и серые дни. Мне нужен парень, который никогда не называет меня по имени. Мне нужен Драгнил, которого я встретила, когда только приехала. Это, по-твоему, возможно? – Нет, – покачал головой парень, но при этом улыбался. – Потому что ты тоже уже не та Хартфелия, которая приехала к Эльзе. – Да, что правда, то правда, – рассмеялась Люси. – Но тогда просто сосед. – Как насчет, друга? – Оу, как мы резко поднимаем планки, – легонько присвистнула Люси. – Хочешь добавить меня в список своих друзей? – Если ты добавишь меня в свой. – Могу только в список анти-друзей, ты будешь там единственным, – подмигнула девушка. – Ну, или самый-самый-самый худший друг в мире. Сойдет? – Вполне, – продолжал улыбаться Нацу. – Тогда ты будешь моим худшим другом, Хартфелия. И это лучшие для нас роли. И, – он посмотрел в карие глаза девушка, – я хочу тебя кое о чем попросить, как друга. – Нет-нет-нет, – запротестовала Люси. – Это работает только с лучшими друзьями! – Нет, это работает с любыми друзьями, – воскликнул Нацу, уже успев забыть, когда он последний раз так улыбался или смеялся. Ей удалось его расшевелить. – Одно желание раз в год. Ты не единственная, кому Грей рассказал про это фишку. – Вот же черт! – Хартфелия, я прошу тебя как единственный худший друг в твоей жизни, больше никаких гонок, – с серьезным видом сказал Нацу. – Чего-чего? Это из-за спора с Гилдартсом? Ты ведь должен ему гонку… – Забудь, – Нацу был весьма серьезен. – Никаких гонок. Обещай мне. Я видел рентгены твоих костей и поверь мне, хочешь спроси у Стинга, но еще одной аварии ты просто не сможешь перенести. Твой организм, внутренности и кости – не выдержат еще одного удара или сильной травмы. – Я-то думала, ты меня понимаешь. Ты хоть можешь представить, что такое отсутствие скорости в твоей жизни? – Могу, – коротко ответил Нацу. – Я больше не могу гонять. – Я, конечно, понимаю, что потом пожалею об этом, но, – вздохнула девушка, прежде чем спросить, – почему? – Думаю какой-то барьер. Разгоняюсь до двухсот, а потом теряю контроль, – объяснил он. – Значит твой мозг против гонок. Хм, а это интересно. Знаешь почему? – затянувшись говорила Люси. – Это говорит о том, что он у тебя есть. – Очень смешно, – фыркнул Нацу. – А ты думал, что одна слезливая история поможет тебе? Поверь, даже после своей смерти, ты будешь мне все ещё должен, Драгнил, – сократив между ними расстояние и не переставая при каждом слове тыкать ему в грудь, говорила Люси. – Или ты надеялся, что я разрыдаюсь? – Так ты обещаешь? – не желая даже отвечать на вопросы девушки, спросил Нацу. – Чертов Драгнил! Последнюю радость жизнь отбираешь, – вздохнула девушка. – Твоя взяла, обещаю. Тогда принеси свою писанину, то что было я уже прочитала. Будет хоть чем тут заняться, а то от скуки иногда повесится хочется. Увидев вытянутое лицо Нацу, Люси лишь вздохнула. – Привыкай. Я не собираюсь из-за твоего чувства вины выкидывать из своего лексикона шуточки про смерть. – А ты…ты в порядке? – как-то скомкано произнес Нацу, словно не зная, как лучше спросить задуманное. – Это ты так спрашиваешь думаю ли я о суициде? Нет, не думаю. Выдохни уже. У меня вообще другие планы на эту жизнь. Не хочу больше огорчать маму, – вполголоса добавила девушка, не зная слышал это парень или нет. Да ей в принципе, было все равно. – Кстати, у тебя случаем не остался номерок твоего мастера тату? Думаю, кое-что сделать, – обозначила Люси, посмотрев на шрам. – Да, я поговорю с ней, – усмехнулся Нацу. – Она лучшая в своем деле. Сделает все, что захочешь. Какое-то время они снова оказались во власти тишины, наслаждаясь видом. Пусть не особо удачным – местами не особо красивые многоквартирные дома или высотки, – но сюда сквозь гул ветра доносились сигналы машин. Снег не шел, хотя небо было затянуто. Неоновые вывески освещали этот город словно делая похожим на новогоднюю ёлку. – Кстати, это я не говорил всем, что мы пара, – сказал он. – Они сами так решили. Я после разговора с Зерефом сразу всем об этом сказал. – Как же это мило, – холодно сказала Люси. – Кажется, я начинаю прощать тебя, – все тем же тоном, говорила она. – И я знаю, что ты вряд ли будешь о чем-то меня просить, но, если вдруг что-то будет нужно, – Нацу увидел, как Люси готова высказать свое пожелание, – кроме того, чтобы я отсюда убрался. – Черт, – прошипела она. – Хотя, раз мы теперь вроде как друзья, то, пожалуй, можно поступиться и своими принципами. Нацу немного занервничал – он даже не мог представить, о чем конкретно с ним хочет поговорить Люси. Она поманила его рукой, и он встал рядом. – Я обычно в чужие семейные истории не люблю лезть, но так вышло, что кроме меня некому, – Хартфелия резким движением руки вцепила ему в ухо. Нацу заскулил, как побитая собака от резкой и неприятной боли. Но вырываться не стал. На его удивление, холодные и тонкие пальцы девушки, сжимали слишком сильно. – Ты помнишь, без насилия никак, – оскалилась Люси, явно получая от этого удовольствие. – Но ты можешь попробовать вырваться, – тихий смешок, ведь она знала, что он этого не сделает, так как она еще не до конца восстановилась. – Драгнил, я буду говорить быстро, поэтому постарайся запомнить все слово в слово. Теперь каждое твое утро будет начинаться со звонка маме. Ты будешь спрашивать, как у нее дела и раз в неделю будешь с ней обедать. Если она захочет, ты будешь рассказывать про всех шлюшек, которых ты успел отодрать в своей комнате. Хочешь рассказывай ей про свое творчество – абсолютно наплевать. Но если я еще раз от Николь услышу, что ты не поздравил её с праздником или не перезвонил или не дай бог не звонил три года – я тебе обещаю, ты узнаешь, что такое настоящий ад. – Разве может быть хуже, чем сейчас? – Ты даже не представляешь, насколько, – расплылась в улыбке Люси и отпустила парня, который сразу отскочил на несколько шагов подальше и схватился за ухо. – Я, конечно, все понимаю, но это моя семья, и я сам как-нибудь разберусь. – Да, я видела, как ты разбираешься, – передразнила Драгнила Люси. – Почему же все мужики думают чем угодно, но только не мозгами? И за что Николь такое наказание? Ты хоть знаешь, как ей было плохо все эти три года? – Она выбрала его, а не меня. – Господи, Драгнил, выключи свое упрямство и дебильные принципы! А что твоя мама должна была сделать? Ты поставил её между любимым мужчиной и тем, кому она подарила жизнь. И на мой взгляд те двадцать два часа вообще себя не оправдали, – посмотрела на Нацу, закатив глаза. – Но она со мной не согласилась. – Ты не понимаешь. – Да, ты прав. Я не понимаю, как можно отталкивать кого-то, кто настолько сильно тебя любит. Как можно отталкивать ту, кто помнит твои первые шаги и твои первые слова, кто помнит смех и слезы. Кто хранит твои детские фотографии в первом ящике своего рабочего стола, и постоянно пересматривает их? Даже после трех лет, в ней нет ни капли обиды на тебя, так откуда же она у тебя? Если бы ты Зерефа попросил выбрать: тупой безработный и абсолютно безнадежный младший брат или Мавис, любовь всей его жизни, кого бы он, по-твоему, выбрал? Я надеюсь, что Мавис и даже поставлю на это, потому что человек, который ставит перед таким выбором не может быть хорошим братом, не говоря уже про сына. Снова наступила тишина. Нацу переваривал слова Люси. – Не имеет значения, что происходит между тобой и твоим отцом – это ваши разборки, но не надо втягивать в них тех, кто не имеет к этому отношения, кто старался занимать нейтралитет. – Смотрю, ты сдружилась с моей мамой, – усмехнулся Нацу. – Она сказала, что ты не приемный, – усмехнулась Люси. – Мое главное разочарование, – вздохнула она. – А так… да. Она чем-то похожа на мою. И в отличие от тебя, я знаю, что не все мамы такие. Мать Эльзы – тиран в юбке, мать Джувии – жалкая трусиха, мать Грея – разбитая горем трудоголичка. Каждая из них поставили свои нужды и желания выше, чем желания и помощь своему ребенку. А моя мама и ваша – они полностью отдают себя. И я не понимаю, как можно это не ценить. – Я скучал по ней, – признался Нацу. – Тогда иди к ней, – спокойно ответила Люси. – Она больше всех переживает, что ты плохо питаешься и спишь на неудобном диване, и мои рассказы о твоей загулочной жизни, по-моему, не очень её успокоили. Когда Зереф не на смене, она остается здесь, чтобы ты тут не ночевал совсем один. А ты, придурок, даже печенье её не попробовал. Ты – ужасный сын. – Да, наверно, так и есть, – согласился он. Они снова замолчали. Сигареты были докурены, а все слова сказаны. Никто из них не признался бы – но обоим стало немного легче после этого разговора. В воздухе зависло так и не сказанное друг другу «Спасибо».

Понедельник, 22 января 2018 год

– Мам, – Нацу зашел в знакомый кабинет. – Милый? – сонно пролепетала женщина, подняв голову со стола. – Что-то случилось? – Да, – вздохнул он. – Уже час ночи, а ты еще на работе. Пойдем, я провожу тебя домой. – А ты? – Я поеду к себе. Хартфелия сказала, что с радостью не увидит моего лица целых два дня, – усмехнулся он. Николь улыбнулась, понимая, что сам бы Нацу никогда к ней не пришел, и догадываясь кого именно нужно благодарить, что её сын в очередной раз уступает своим принципам и гордости. – Люси просто невероятная девушка, – улыбнулась Николь, сдерживая слезы. –Хорошо, пойдем... – У тебя же завтра выходной? Может, пообедаем где-нибудь, – предложил Нацу, пока они шли вдоль улицы под светом фонарей. – Отличная идея, – улыбнулась Николь, которая была невероятно рада тому, что сейчас была рядом со своим сыном. – Может, ты расскажешь мне что-нибудь про свою чрезмерно активную сексуальную жизнь, – рассмеялась женщина. – Ну, мам, – протянул Нацу, хотя улыбка даже не сходила с лица. Стоя у окна своей палаты, за ними наблюдала Люси. Она лишь слабо улыбалась, и вовремя смахнула слезу, которая не успела пробежать весь свой путь. – И все-таки, он полный придурок, – прошептала она в темноту комнаты, сжимая в руках стикер, который Нацу оставил в тот день, когда спас ей жизнь. – Обещание значит, да? Почему-то я уверена, что знаю его контекст. Надеюсь, ты хотела, чтобы я помогла именно ей, мам, – шептала она. Люси взяла телефон. Уже несколько дней одно имя не давало ей покоя. Она не решалась позвонить ему. Это ведь глупо! У него уже другая. Или он женат. А может просто уехал в другой город. И... Но она же хотела что-то изменить в своей жизни. Почему бы не начать с здоровых отношений и мужской поддержки, которой может любая позавидовать? Пальцы вдруг сами нажали вызов, хотя мозг не давал им такую команду, и девушка сейчас в некой панике слушала гудки. «Он не возьмет», – подумала она. – Привет, – услышала она знакомый голос. – Привет, – кокетливо произнесла она, расплываясь в улыбке. – Не ожидал от тебя звонка, Люси, – произнес мужской голос на той стороне. – Да, я что-то вспомнила о тебе. Ты ведь перебрался в Нью-Йорк. Может это просто дикое совпадение, но я тоже здесь. – Неужели? Проездом или…? – Я на совсем вернулась. – Скажи мне, что я могу пригласить тебя на чашку кофе, – попросил голос. – Скажи мне, что этот кофе будет с утра в постель, – продолжала улыбаться Люси. – Приятно слышать, что ты не изменилась. – А мне просто приятно слышать твой голос, Локи, – девушка почувствовала румянец на своих щеках. Давно она уже не помнила себя в таком романтичном состоянии. – Так может увидимся? Как насчет завтра? – Тебе не понравится мой ответ. Я сейчас как бы не в самом выездном состоянии. – Ты в порядке? – В полном, – сразу успокоила его Люси. – Если тебя не смущает, что я буду в пижаме и тапочках, то мы можем сходить в кофейню через дорогу. Уже давно поглядываю на нее и планирую побег на полчасика. – Были дни, Люси, когда меня не смущала твоя нагота. Так что пижаму я как-нибудь переживу. Скинешь адрес и время, когда тебе будет удобно? – Да, конечно. – Буду ждать нашей встречи. – Уже поставила обратный отсчет, – продолжала улыбаться Люси. После звонка она растеклась как зефирка в горячем кофе, полностью отдававшаяся тому порыву чувств, что когда-то накрыл её с головой, и кажется, собирается повторить это снова. Локи Лайан – её первая настоящая и серьезная любовь, случившаяся с ней в Англии. – Эльза, – шептала Люси в романтическом настроении, – извини, знаю, что уже поздно. И нет, со мной ничего не случилось. Но кроме того, что завтра я иду на свидание и мне нужен наряд получше, чем та пижама, что на мне. Что значит до утра? Нет, это не может подождать! Это важно! Да не могу я попросить этого придурка, потому что он ушел. Так, Эльза, мы ушли от темы, – продолжала тараторить Люси, желая получить завтра утром желаемое и выглядеть на все сто.

***

– Грей, где мы? – Джувия оглядела милую однокомнатную квартирку. Отдельная комната, где расположились кровать и большой встроенный шкаф с зеркалом. Ванная комната, с большой и вместительной ванной. И кухня, уютная и многофункциональная – и плита, и духовка, и мультиварка. С кухни открывался вид на небольшой диван и телевизор. Здесь не было балкона, но это не делало квартиру менее уютной. – Это квартира, на которую Драгнил одолжил у меня денег. Но мне повезло, Люси отговорила его от этой затеи. И я хотел, чтобы ты осталась жить здесь. Я ведь знаю, что ты чувствуешь себя неутной из-за того, что живешь у девчонок. – Нет, Грей, – смутилась Локсар, – я не могу. Это слишком. Сейчас у меня нет денег для такого жилья. – Два месяца уже все равно оплачены. Либо здесь живешь ты, либо эти деньги просто сгорят, – Грей вложил ей в руку ключи. – Тебе здесь нравится? – Еще бы, – еще раз оглядев квартиру, сказала девушка. – Но как же договор аренды и дальнейшая оплата. – Хозяина я предупредил, и он даже рад, что здесь будет жить девушка, а не Драгнил. Видимо, он сразу показался ему не особо надежным, особенно в денежном плане. Месяц живешь без проблем, а потом надо платить за каждый месяц, что ты хочешь здесь жить. – Сколько? Грей показал ей сумму в договоре. – Это мне по карману, – обрадовалась Джувия. – Правда деньги за два месяца я верну не сразу и… Фуллбастер перебил ей, взяв за руку. – Джувия, я все равно не возьму у тебя и доллара, даже не проси. – Но… – А если возьмет Драгнил, я узнаю, и заставлю его вернуть тебе сумму в десятикратном размере. Так что советую быть аккуратнее. – Грей, я так люблю тебя, – обняла его девушка, на что парень мог только улыбнуться и обнять её в ответ. – Ты самый лучший! – Знаю, – продолжал улыбаться он, когда между ними снова появилось расстояние. – Новая страница в твоей книге? – обводя квартиру руками, спросил он. – Да, – радостно произнесла девушка. – Представляешь, сколько меня ждет. Может эта квартира будет тем местом, где я буду отдыхать или проводить время с друзьями. А может я снова буду здесь любить и буду любима. – Я бы очень хотел этого, – сдавленно произнес Грей. – Правда. Хочу, чтобы ты была счастлива. – Оу, так мило, – девушка снова обняла парня. – Ты так много для меня делаешь. Я тоже должна тебя как-то помочь. Скажи мне, чего ты хочешь и я все сделаю. – Ничего не нужно, – заверил её Грей. – Я ведь не сказал тогда самое важное. Мои родители не самый лучший пример любви и крепких взаимоотношений. Уверенность, что я никогда не влюблюсь и не создам семью не покидала меня. Я никогда не мог подумать, что чувства к другому человеку могут так меня изменить. Я просто хочу сказать, что благодаря этой девушке я открыл себя с лучшей стороны. И разве я могу просить о чем-то большем? – Я очень рада за тебя, – улыбнулась Джувия. – Очень хочу с ней познакомится. Но я же не она. Поэтому я хочу что-то для тебя сделать. – Может что-нибудь из еды? – Точно, – обрадовалась Джувия. – Я могу приготовить… Грей слушал радостные рассуждения Джувии о её возможных кулинарных шедеврах. Он понимал, что уже слишком сильно затянул с этим вопросом, и что рано или поздно, если вдруг эти чувства не пройдут, она узнает. Будет ли он готов в этот момент? Как она отреагирует? Он оглядел квартиру. Как же он хотел, чтобы это была их с Джувией квартира, где бы они проводили время вместе. Сможет ли он быть спокоен, когда она начнет новые отношения? – Кстати, – перебил монолог Джувии парень, даже толком не слушая её, – я помогу тебе с переездом. – Предпочитаю поэксплуатировать Нацу, – усмехнулась девушка. – Слышал, как он вернулся? – Даже успел испугаться, – добавил Грей. – Тогда пойдем, у нас много работы. – Ты очень ловко переводишь темы, Грей Фуллбастер, но я все равно что-нибудь для тебя приготовлю. Дверь за ними закрылась, оставляю квартиру на время в полной тишине. Квартиру, которую Джувия однажды разделит с тем, кого по-настоящему полюбит.