Серебряная песнь

      За шестнадцать лет до основных событий.       Нита вышла на улицу, осторожно прикрыв дверь, за которой всё ещё раздавались приглушённые женские рыдания.       По ощущениям, на улице уже был вечер: в воздухе витали запахи душных сумерек и острых приправ, так любимых южанами, а сухая дорожная пыль постепенно оседала после суматошного дня. Для Ниты ароматы и звуки давно стали основной составляющей мира: как и каждую марсианскую провидицу, её лишили возможности видеть при вступлении в сестринство. Стараясь прогнать воспоминания о жидком пламени в давно незрячих глазницах, женщина качнула головой — стыдно чувствовать старую, ничего не значащую боль, когда она была лишь ничтожной ценой за великий дар.       Тем более когда до встречи с госпожой Смертью оставались считанные годы.       Ниту ждали — недалеко от дома нетерпеливо перестукивали копытами две лошади. Одна — крепкая и приземистая, на которой ездила сама провидица, вторая — грациозная и тонконогая, держащая голову так же прямо, как и её высокородный всадник, закутанный в тёмные одежды. Когда Нита подошла к лошадям, он хмуро глянул на неё сверху вниз.       — Что она сказала? — голос его был громким и глуховатым, привыкшим отдавать приказы.       Нита опустила голову в лёгком поклоне, а затем подняла белые слепые глаза на собеседника:       — Разве могла она отказать тебе, Великий? Для женщины вроде неё отдать своего ребёнка королевству — большая честь.       — И как ты приказала назвать его?       — Цоизитом, Великий.       — Зойсайтом? — неуверенно переспросил спутник Ниты, который давно уже отвык от странных южных имён.       Провидица мягко улыбнулась.       — Несомненно, именно так его будут называть в столице.       Мужчина задумчиво кивнул, размышляя о чём-то, вероятно, находящемся на много лиг дальше южного городка, в котором они пребывали. Тяжёлый вздох потонул в очередном порыве колкого горячего ветра, и король Иллюзиона, правитель Земного королевства, скользнул усталым взглядом поверх головы провидицы.       — Где будет следующий, Слепая? И как скоро? Моему сыну уже четыре, я не могу собирать ему Лордов всю жизнь.       Этот вопрос король задавал всякий раз — и всякий же раз не забывал пожаловаться на уходящее время, а ведь первого избранного в Лорды Нита нашла за пять лет до рождения принца.       Провидица легко усмехнулась, спрятав тихий звук в шуршании одежд, и постаралась отвлечься от окружающих помех, чтобы очистить внутренний взор.       Земля не была ей родной планетой, и слушать то, что она говорила Ните, было очень непросто, пусть даже большую часть своей жизни женщина провела в служении Иллюзиону. Марсианский правитель предоставил её земному королю, отцу нынешнего, в качестве подарка в день коронации. Тогда Нита была ещё совсем юной девушкой, лишь недавно ослеплённой, и резкая перемена окружения пугала её. Звуки казались слишком громкими, запахи — слишком резкими и подчас тошнотворными, а язык местного населения ничем не напоминал отрывистые фразы марсианских кочевников. Официально в её обязанности входили предсказания исходов битв, военных походов и дворцовых реформ, а также поиск лордов Земного королевства — мужчин, отмеченных родной планетой и наделённых силой, которые будут сидеть в Высшем совете и решать судьбу Земного королевства вместе со своим правителем. Однако постепенно на Ниту переложили и обязанности няньки: она следила за молодыми принцами и принцессами, обучала их придворному этикету и рассказывала чудесные истории о Марсе — далёком и своенравном, который она видела лишь глазами ребёнка.       Слепая занималась поисками будущих лордов лишь раз в жизни — когда объездила все стороны света в сопровождении старого короля, чтобы найти помощников его сыну Аэтлию, тогда крошечному кричащему младенцу, сейчас — хмурому мужчине с густой чёрной бородой, что стоял в двух шагах от неё. В тот раз лордов оказалось двенадцать, и всех их Нита нашла не позднее вторых именин короля.       Сейчас дело обстояло совсем по-другому.       Нита помнила каждого младенца, которому суждено было стать помощью и опорой молодому принцу, — пока что всего четверых, разных, как планеты Системы. Она не могла их видеть, но ничто не мешало ей чувствовать их души — светлые, не замутнённые ещё низменными людскими чувствами, души, которые были драгоценными сосудами для могущественных сил. Четыре лорда: за первым им пришлось ехать в холодный и негостеприимный Айсгарден, за вторым — взбираться по неуступчивым горам к безымянной деревушке, за третьим — пересечь Стальное море, а за четвёртым — три дня трястись в седле под палящим солнцем. Нита помнила всё так, словно совершила эти путешествия за один день. Помнила четыре непохожих друг на друга ветра, которые бросали ей в лицо снег, листья, морскую соль и песок; помнила комнаты, в которых пахло едой и домом…       Лучше всего она помнила четырёх женщин, с которыми ей приходилось говорить, четырёх матерей, поставленных перед фактом: их сыновья им не принадлежат, они — дети Иллюзиона, и долг их — следить за Земным королевством, как если бы оно было неразумным ребёнком.       Все они реагировали на эту новость по-своему.       Первую звали Исгерд, и она была спокойна и холодна, как и её родина. Ключница Айсгардена, родившая бастарда от хозяина земель, она скептически отнеслась к предложению Ниты, решив, что это — злая шутка обозлённой супруги лорда. Согласилась Исгерд только тогда, когда увидела, что от плача её сына вода в кувшине покрылась тонкой коркой льда, а короткие мягкие волосы на его голове, испытав первый прилив силы, стали белыми, как вершины северных гор.       В тот раз провидице пришлось разговаривать с двумя женщинами. На то, чтобы убедить леди Севера растить бастарда как своего собственного сына, ушло немало времени и упоминаний королевского имени, но в итоге соглашение было достигнуто за обещанием вечного покровительства короля для Айсгардена.       Родителями второго будущего лорда были обыкновенные крестьяне, всю жизнь занимавшиеся только разведением скота и сведением концов с концами. Узнав о том, что их младенец, четвёртый сын в семье — избранный Террой, мать его, Бранвен, обрадовалась открывшимся перед малышом перспективам и даже подумать не могла о том, чтобы отказать. Какая честь для простой деревенской простушки — оказаться матерью лорда Иллюзиона!       С третьим и вовсе не возникло проблем. Младший ребёнок наследного хранителя Восточных островов, мальчик был предоставлен в служение королю одним-единственным кивком головы — леди Гвендолен не сказала Слепой ни слова.       Но мать четвертого, Эла…       Если мальчишка унаследует хотя бы часть её огненной натуры, с ним будет очень непросто ужиться.       Женщина была ведьмой — это Нита почувствовала, едва войдя в дом. Она была ведьмой, но никто вовремя не сказал ей об этом, и зачатки древней магии, способные сделать из неё великую волшебницу, угасли, так и не раскрывшись. Однако ведьмин характер остался при ней, и за последние полчаса провидица выслушала всё: истерику, гневные вопли, бурные рыдания, проклятия в адрес короля, принца и самой Ниты… Эла и слышать не хотела о том, чтобы отдать своё любимое дитя в Иллюзион, каким бы прекрасным он ни был. Не помогали ни угрозы, ни мольбы, ни уговоры…       Ниту выручила случайность. Уже почти сдавшись, она едко бросила женщине замечание о том, что и без применения дара видит, как тяжело будет мальчику в будущем обуздать свои силы.       Женщина замолчала и спустя пару минут тихо согласилась.       Теперь Нита слушала едва различимый шёпот её второй родины, чтобы понять, куда дальше будет лежать их с королем путь.       Провидица слушала сухую, потрескавшуюся без воды землю под ногами, проникала сознанием дальше — туда, где по земным артериям бегут подземные родники, и ещё — в самый центр, к раскалённому сердцу, которое любило каждое создание и делило свои богатства и красоты с населявшими планету людьми.       Провидица прислушивалась к жаркому тихому ветру, к лёгкому шелесту изголодавшихся по дождю растений, к мерному жужжанию вечерних насекомых и выше — к прозрачной синеве неба, к холодному воздуху там, на границе Терры.       Она слушала далёкий приглушённый плеск древних морей, крики чаек в солёных небесах и глубже — бесшумные разговоры рыб и морских чудищ, шелест водорослей.       Она слушала…       Но ничего не слышала.       Земля не давала ей больше указаний, Земля не желала больше делить свою силу со смертными.       Нита повернулась к королю.       — Ну что? — произнес Аэтлий, смеряя Слепую взглядом, полным ожидания.       Женщина вздохнула.       — Ничего.       Правитель на мгновение растерялся, а, когда он вновь заговорил, в голосе его появились угрожающие нотки:       — Ничего? Я надеюсь, Слепая, что это лишь глупая шутка.       — Неужели тебе неизвестно, Великий, что марсианские незрячие не умеют шутить? — покачала головой провидица. — Твоя планета молчит, как преступник, лишившийся языка. Больше ждать рождения избранных твоему наследнику не придётся.       Король задумчиво оглядел окрестности, прежде чем спросить дрогнувшим голосом:       — Сколько их всего получилась, Нита? Четверо?       Провидица вздрогнула. Аэтлий не называл её по имени с тех пор, как осознал, что он — будущий правитель Земного королевства, а она — лишь одна из его слуг.       — Да, Великий. Четверо. Но нет никакого подтверждения, что это как-то относится к предсказанию.       — Четверо, — Аэтлий, казалось, даже не слышал окончания её фразы, — по одному на каждую сторону света…       — Великий, они вовсе…       — Четверо, Нита! — гневно воскликнул мужчина, привстав в седле. — Никогда ещё в Иллюзионе не заседало меньшее количество лордов! Четверо — каждый на один конец креста; четверо, которым суждено стать хранителями своих родных земель. Кто же они, если не четыре Небесных Короля?       Провидице нечего было на это ответить. Четыре Небесных Короля, по древнему предсказанию хранительниц Иллюзиона, были предвестниками года катастроф, сулящего гибель Земного королевства и всей планеты.       Аэтлий замолчал, и лицо его исказила гримаса отчаяния и боли.       — Год катастроф близок, Слепая.       Нита слышала, как сердце её отмеряет глухие удары. Нита чувствовала, как страх тонкой ледяной змеёй вьётся по её позвоночнику.       Она знала, что король прав.       Ещё раз воскресив в памяти образы детей, которые поведала ей Земля, женщина постаралась обратить внимание на глаза мальчиков, надеясь увидеть в них хотя бы намёк на понимание того тяжелого бремени, что сулит планете их рождение.       Однако дети были чисты и невинны и никоим образом не связывали чудо своего рождения со страшными предсказаниями давно запылившихся времён.       Четыре Небесных Короля.       Кунцит.       Нефрит.       Жадеит.       И Цоизит.