Серебряная песнь

      Мерцавшие в вышине прозрачно-тёмного неба звёзды были единственным, что нарушало неподвижность раскинувшегося перед ней пейзажа. На Луне, как и обычно, не было ветра, и посеребрённые отсветами белых дворцовых стен деревья в саду стояли неподвижно, точно безмолвные защитники.       Королева Серебряного Тысячелетия, Светлейшая Селена, стояла, опираясь на ажурные кованые перила балкона. Она сбежала от всех в единственное во дворце место, где искать её будут в последнюю очередь, — в собственные покои. Она не зажгла свечей и не сдвинула занавесей — комнату по-прежнему наполнял густой синий мрак, и разглядеть тонкую фигуру на балконе было очень сложно.       Ей нужно было подумать.       В небе прямо над её головой висел хрупкий шар Земли, диковинный переливчатый самоцвет, самая юная из планет, красивая и опасная, как всё, что притягивает к себе внимание. И Селена смотрела на неё пристально, пытаясь различить хоть тень возможной опасности. Слишком тревожным было её предчувствие, слишком сильно ныло сердце, а год катастроф, судя по всему, был всё ближе. Где-то там, на этой большой изменчивой планете, самому младшему из Небесных Королей уже исполнилось шестнадцать, и он отправился ко двору, чтобы быть представленным своему принцу.       Сколько им ещё осталось — год, два? Как скоро исполнится страшное проклятие, что несут в своей крови четверо земных мужчин?       Каждое утро Селена просыпалась с необъяснимой тревогой и целыми днями жила в ожидании страшных новостей. Она лично просматривала все бумаги, пришедшие от марсианских провидиц. Она собирала совет Альянса так часто, что правители внутренних планет уже поглядывали на неё откровенно сердито. Она требовала от внешних воинов самых подробных отчетов, хотя ни одно их сообщение не менялось изо дня в день. На границах Системы всё было спокойно, планеты Альянса жили в мире и довольстве, а ей самой следовало бы думать о куда более радостных вещах — например, о праздновании именин её милой Серенити, которой должно было исполниться шестнадцать через пару недель.       Твоя принцесса умрёт некоронованной.       Селена вздрогнула, неосознанно отпрянув от перил. В голове её всё ещё звучал высокий надрывный хохот тёмной женщины, той, что непрошеной явилась на первые именины её дочери и принесла в дар лишь зловещее проклятие…       — Моя королева?       Селена обернулась так резко, что подол её платья взметнулся волной. На миг сердце её пропустило удар — ей показалось, что страшная предсказательница вернулась, — на фоне светлых дворцовых стен явно вырисовывалась фигура высокой длинноволосой женщины, но уже через мгновение на неё попало слабое сияние лунных сумерек, и королева облегченно выдохнула.       — Луна, ты… напугала меня.       Воспитанница Селены склонила набок голову, и её спадающие до самой талии чёрные волосы сверкнули стальным блеском.       — Приношу свои извинения, моя королева.       Королева подумала, что никогда раньше не замечала очевидного сходства, но при таком слабом освещении Луну и впрямь можно было перепутать с той, другой. Они обе были темноволосыми и темноглазыми, со светлой фарфоровой кожей и талией такой тонкой, что любой мужчина мог легко обхватить её ладонями. Но глаза Луны, по-кошачьи раскосые, были добрыми, немного усталыми и грустными: ей сейчас приходится нелегко, этой молодой, но уже много повидавшей девушке, ведь королева так ушла в себя, что хлопоты по организации именин принцессы легли на хрупкие плечи воспитанницы.       — Не извиняйся, Луна, — вздохнула Селена, — мне следует быть внимательней. Если я и дальше буду витать в облаках, моим врагам ничего не будет стоить прокрасться ко мне незамеченными.       — Бросьте, Светлейшая, — смех Луны зазвучал медными бубенчиками, — откуда у вас возьмутся враги?       Твоя принцесса умрёт некоронованной, а царство твоё я заберу себе…       Селена ответила на её смех грустной улыбкой. Луне совсем необязательно знать, что способны отдать люди за иллюзорную мечту о власти и силе серебряного кристалла, на что они способны пойти и кого способны предать.       — Для чего ты искала меня, Луна?       — Вас искала не я, Светлейшая. Вас ищет один из вашего совета.       — Совет может подождать, — махнула рукой Селена, — в последнее время они позволяли себе так задерживаться в ответ на мой зов, что я имею полное право опоздать на несколько минут.       — Моя королева… — начала Луна и тут же замялась, поспешно опустив глаза. — Правдивы ли слухи о том, что вы собираетесь объявить о начале вооружения войск Альянса?       Селене оставалось лишь удивляться тому, как быстро распространились по системе слухи. Они были подобны песчаным марсианским змеям — гибкие, ловкие, способные просочиться куда угодно и такие же ядовитые.       Живущее в мире объединённое королевство Альянса никогда не имело действующих армий. Века бесконечных сражений и войн были в далёком прошлом, о котором и самые древние марсианские провидицы мало что могли рассказать. Мечи и щиты защитников планет были отложены в сторону, магия укрощалась и использовалась для мирных целей.       Однако однажды Селене уже пришлось положить конец безмятежному существованию системы, когда её собственная сестра Эос восстала против неё в борьбе за трон.       Правительница Серебряного Тысячелетия была ещё совсем молодой девушкой, не старше Серенити сейчас, когда внезапная смерть отца сделала её королевой в обход старшей сестры. Эос, чьё обучение высшей магии на Плутоне исключало возможность наследования трона, хранила в своём сердце частицу тщеславия — она заявила о своём праве на корону и выступила против Селены в восстании, которое после назвали Королевским. С ней были яростные и бесстрашные воины внешних планет, прельстившиеся сладкими речами сестры о щедрых вознаграждениях; за Селену же могла сражаться лишь Светлая гвардия — всего четыреста человек. Отчаявшись, Селена пошла на решительный шаг. Она послала письма во все концы своего королевства и заклинала правителей именем Светлейшей королевы предоставить воинов. Она не слишком рассчитывала на успех. Кем была эта королева, за которую предстояло умирать сыновьям системы? Ради кого Системе надо было отказаться от столетий спокойной жизни? Ради шестнадцатилетней девчонки, юной, наивной, полной грёз о песнях, цветах и храбрых принцах, не умеющей даже держать меч в руках. Стоила ли она трона, доставшегося ей слишком легко?       Разумеется, многие думали, что нет. Одни проигнорировали её письма, другие открыто присоединились к восставшим. Полностью поддержала её лишь правительница Венеры Афродита, предоставившая в полное распоряжение королевы двадцать тысяч своих воинов. Так Селена и билась с желающими захватить её трон — собственной малочисленной гвардией и двадцатью тысячами не самых надежных венерианских воинов, многие из которых до ухода на войну были певцами и художниками. Кто знает, чем бы закончилась тогда эта бесполезная борьба, если бы священная реликвия Луны — серебряный кристалл — не признал бы Селену своей хозяйкой и не наделил её силой, способной пробуждать вселенные… или уничтожать их.       Восстание было подавлено, войска Эос разгромлены, планеты, согласившиеся принести присягу Луне, прощены, а Селена получила свою корону.       Она носила её и по сей день — потемневшую от времени тиару из белого золота, украшенную жемчугом и лунными камнями. И никогда она ещё не казалась Селене такой тяжелой, как сегодня.       — Боюсь, что это на самом деле так, милая Луна. Мои предчувствия слишком мрачны, чтобы не придавать им значения. Я не собираю действующую армию — мне всего лишь нужно, чтобы правители внутренних планет были начеку.       Воспитанница посмотрела на неё непривычно долгим внимательным взглядом, будто пыталась прочесть по лицу Селены то, что она не произнесла вслух.       — Ваши предчувствия, Светлейшая? — спросила она тихим надломленным голосом. — Вы думаете, скоро нам придется держать оборону?       — Год катастроф близок, Луна, и с каждым днём он становится всё ближе.       — Год катастроф — лишь злобная земная выдумка.       Селена покачала головой.       — Нет, Луна, это злобное земное пророчество. А пророчества, к моему величайшему сожалению, иногда сбываются.       — Вы думаете, что именно это сбудется?       Селена вновь посмотрела на безмятежный голубой шар в небе. «Пусть лучше сбудется это, чем то, что напророчила тёмная женщина», — мелькнула на мгновение мысль, но королева тут же усилием воли прогнала её.       — Нет, я так не думаю. Но если оно всё же сбудется, я хочу быть к нему готова. Кстати, кто именно из совета хотел меня видеть?       — Афродита, моя королева.       Селена едва не вскрикнула. Ей следовало спросить об этом сразу, а не вести беседы о своих планах — венерианская правительница и в добром нраве не отличалась долгим терпением, а при нынешнем положении дел её настроение едва ли можно было назвать дружелюбным. Селена тут же поспешила к Белому залу, традиционному месту заседания совета, на ходу путаясь в длинном подоле платья.       Афродита уже ждала её. Сидя на своем привычном месте, высоком резном троне из дерева светлой яблони, она нетерпеливо покачивала обутой в золотую парчовую туфельку ногой и выстукивала на подлокотнике трона нестройный ритм.       — Прошу прощения. Луна не сказала мне сразу, что это ты.       Венерианская правительница поднялась с места при первом же звуке голоса королевы и остановила её оправдания резким взмахом руки.       — Мне не нужны твои извинения, Селена. Я хочу, чтобы ты объяснила — что означают эти непонятные слухи? Ты созываешь войска?       «Чтоб они провалились к Хаосу — песчаные змеи слухов!»       — Кто сообщил тебе об этом?       — Разве это важно? — ответила Афродита. — Все правители систем встревожены. Ты собираешься идти войной? На кого? Неужели на Землю, на этих юных бунтующих дикарей?       — Я не созываю войска, Афродита. Я не намерена начинать войну. Я просто…       — Ты для этого отозвала Минорию с родной планеты?       Ах, вот оно что. Разумеется. Минория.       Награда, которую Селена вручила венерианской королеве за помощь в подавлении восстания, теперь обернулась для Афродиты платой, да ещё и непомерной.       — Минория — капитан личной гвардии принцессы. Она должна быть с ней рядом, чтобы защищать её.       — Ты обещала мне, Селена. Ты клялась, что полученное моей дочерью звание — лишь слова. Ты клялась, что моя девочка в полной безопасности. А теперь ты хочешь отнять её у меня. Хочешь забрать её, чтобы она потеряла свою жизнь в придуманной тобою войне, защищая твою принцессу?       Селена сжала кулаки. Её всегда немного пугала вспыльчивость Афродиты и то, каким безжалостным золотым огнём горели её сердитые глаза. Она видела их такими когда-то… очень давно.       — Никакой войны нет, Афродита. Твоя дочь достигла совершеннолетия и должна теперь занять своё место рядом с принцессой. Ты сама дала мне согласие на это. Ты говорила, что это честь для тебя и для всего Венерианского королевства. Это всего лишь дань традиции, не более. Как только Минория прибудет на Луну, я призову и остальных Хранительниц.       — Да, но ты убедила меня, что ей не придётся столкнуться с опасностью. А теперь все эти слухи…       — Значит, я ошиблась, — не терпящим возражения тоном произнесла Селена, — а тебе известно, что каждый способен ошибаться. Опасность никогда не бывает ожидаемой. Она, подобно хищному зверю, предпочитает засаду.       При упоминании об ошибках Афродита взглянула на неё так, словно ей только что отвесили болезненную пощечину. Она вся словно бы сжалась, и в глазах у неё появилось выражение затравленности, разом перечеркнувшее всю её сверкающую красоту.       Селена только вздохнула.       Она не любила изображать строгую правительницу перед кем бы то ни было, тем более перед Афродитой, но сейчас это было необходимо: та слишком зациклилась на своей проблеме, не желая прислушиваться к словам Селены. Это злило королеву, напоминая о том, как когда-то правители планет внутренней системы воспринимали её лишь как маленькую неопытную девчонку и считали, что имеют право оспаривать каждое её решение. Она вдруг кожей почувствовала, как собирается энергия за её плечами, сжимает пространство вокруг — серебряный кристалл всегда остро реагировал на любую вспышку эмоций у хозяйки. В комнате словно бы резко потемнело; воздух стал более густым и тяжёлым, и при каждом вдохе во рту оставался металлический привкус. На кончиках пальцев у Селены завибрировала рвущаяся в бой сила, и бледная кожа королевы словно засияла ровным молочным светом.       — Минория прибудет во дворец в течение трёх дней и примет присягу и Кристальный меч, чтобы защищать Серенити, — голос её звучал пронзительно-резко, как готовый к удару острый клинок, — и, если ей придётся сражаться, она будет сражаться. Это приказ, Афродита, и он не подлежит обсуждению.       Королева не сомневалась в решении, которое примет её подруга: давящая на собеседницу безграничная сила кристалла действовала лучше любых слов. Афродита не посмеет ослушаться: она как никто знает, что способна сделать Селена с теми, кто восстанет против данного когда-то обещания.       Так и вышло. Не проронив ни слова, королева Венеры склонила голову в знак уважения к правительнице Системы и направилась к выходу. В дверях она резко развернулась, и молнией сверкнувшее злобное выражение на её лице заставило королеву в который раз за сегодняшний день вспомнить предсказательницу с Тёмной Луны.       — Моя ошибка обошлась мне очень дорого, Селена, — произнесла Афродита обманчиво спокойным голосом, — интересно, сколько будет стоить тебе твоя?       И, не дождавшись ответа, она вышла из зала.       Не сдержав слабого стона, Селена опустилась на кресло, в котором всего несколько минут назад нетерпеливо ожидала её собеседница, и уронила внезапно показавшуюся свинцовой голову на руки. Её захватила слабость, как всегда происходило после действия кристалла, а ещё в ней, где-то очень глубоко, поселился страх — небрежно брошенные Афродитой слова лишь добавили тревоги её сердцу. Как будто ей недоставало проблем с Землей.       Твоя принцесса умрёт некоронованной.       «Кто знает, дорогая моя Афродита, кто знает — возможно, мы заплатим с тобой одинаковую цену за всё, что совершили».