Снежный Апокалипсис

Кроули проснулся в окружении тёплой мягкости, сравнимой лишь со свежестью шелковистых листьев Эдема. Будто кто-то заботливо опустил его, как свёрток, в уютное нагретое солнцем гнездо из зелёных растений. С усилием мужчина приподнял сонные, словно налитые сахарным сиропом, веки. Перед ним мерцали в рассеянном утреннем свете уже знакомые кудряшки, безбожно взъерошенные. Ангел лежал к нему спиной, тихонько посапывая, и во сне Энтони закинул руку на его мягкую талию. По плечи их укрывало одеяло, и Кроули пришлось зажмуриться и быстро поморгать, чтобы понять, что это не сон. В груди мягко разливался по цветущей равнине утренний солнечный свет. Потянувшись и чувствуя, как затекла шея, Кроули на несколько мгновений прижался губами к плечу Фелла. Он и не рассчитывал его будить, но Азирафаэль тут же заворочался, как хомячок, и начал медленно поворачиваться к нему лицом. Его мягкое лицо было заспанным, немножко даже помятым, но Кроули всё равно не удержался от улыбки. Ощущение было наитупейшее, но даже таким Фелл для него оказался самым прекрасным из живущих. До чего же глупо. – Привет, ангел, – прошептал Энтони. И тут же понял, до чего в доме тихо. Даже за окном не слышалась песня уставшего ветра. Азирафаэль тяжело поморгал, и на сердце Кроули потеплело ещё больше, когда он улыбнулся в ответ. – Привет, – таким же свистящим шёпотом ответил он. И тут же чуть нахмурился: – Всё в порядке? Кроули и не заметил, как его лицо приобрело задумчивое выражение. На самом деле, он до сих пор не верил, что такое вообще случается. – Никогда не был настолько счастлив, – промямлил он, скомканно, как использованное бумажное полотенце. Азирафаэль улыбнулся ещё шире и ласково провёл пальцами по щеке мужчины; Энтони едва сдержался, чтобы не податься к руке, как избалованный кот. – Я тоже, – ответил Фелл. – Ты знаешь, я... Надеюсь, ты не думаешь, что я с другими так быстро бы... Он замешкался, и Кроули покачал головой. На краю сознания ему почти слышался шелест молодых зелёно-сиреневых листьев, гладких, как ангельские перья. – Я, кажется, знаю, что ты хочешь сказать. Сначала я думал, что сошёл с ума, типа, почему так быстро? А потом понял, что нихрена я никуда не сошёл. Азирафаэль несдержанно хихикнул – так обычно смеются люди с чего-то совершенно глупого, но в груди всё дрожит и плещется от осознания своего счастья; Кроули тихонько фыркнул. – Не жалеешь, что даёшь шанс такому, как я? Всё уже было понятно, но ему нужно было это услышать. Ему вообще эгоистично вдруг захотелось, чтобы Фелл сказал ему что-то приятное. Правда, исстрадавшееся сердце Энтони Кроули даже не ожидало того, что сорвётся с мягких ангельских губ. – А какой ты? – Неуклюжий. Я долго буду привыкать к тому, что получил такое счастье, как ты. – Преувеличиваешь, дорогой, – хитро улыбнулся Азирафаэль, пробегаясь кончиками пальцев по скулам Кроули. Тот прикрыл глаза, счастливо улыбаясь; нежиться в постели было чудесно. Когда вот так. – Я люблю тебя, – прошептал Фелл, и Энтони почти дёрнулся от неожиданности. Впрочем, если это и должно было напрячь его снова, у Вселенной не вышло. Кроули только окончательно сорвал барьер, преграждающий ему путь к спокойствию внутренних вод. И с незамутненным, безграничным восхищением смотрел на своего ангела. – Кажется, нам обоим просто нужно поверить в то, что мы лучше, чем есть? Мир продолжал жить своей жизнью. Тьма рассеялась. Азирафаэль беспечно улыбнулся. – Пойдём завтракать? *** Год спустя *** – Вы вернётесь после каникул, мистер Фелл? – с надеждой улыбнулась Эмили. Азирафаэль шуточно всплеснул руками: – Разумеется! Магазин будет работать в прежнем режиме, никаких отговорок. – Ангел! – раздалось сердитое от двери, на что обернулись и последние посетители, и сам хозяин книжного. Хмурый, высокий рыжеволосый мужчина в чёрном демонстративно постучал по наручным часам. – Ой, а время-то уже, – спохватился один юноша, подхватывая пакет. – Счастливого Рождества, мистер Фелл! – А то ваш жених уже молнии начнёт метать, – хихикнула Эмили, торопливо застёгивая рюкзак. – Счастливого Рождества! – И вам Счастливого Рождества! – просиял Азирафаэль, напутственно помахивая рукой. Хозяин книжного в это время года сверкал почти постоянно, как развешанные по магазину гирлянды. – Чудесных каникул! Последние посетители удалились, радостно выбегая на улицу, покрытую пушистым снегом, и Кроули твёрдо потопал к стойке. – Стоят ещё болтают они, – фыркнул он, собственнически облокачиваясь на столешницу. Азирафаэль заозирался по сторонам, собирая последние мелочи в свою сумку на длинном ремне; признаться честно, ему даже нравилась эта суматоха. – Перестань ревновать, дорогой. – Я? Ревную? – моментально вспыхнул Кроули, как спичка. – К этой малышне? Прежде, чем он успел разгореться пожаром, Азирафаэль проскочил мимо него к полкам, ласково улыбнувшись и ткнув пальцем в кончик его носа: – Ну вот именно. Всё, сейчас закрою магазин и можем ехать. Отфыркиваясь, Энтони картинно извивающейся походкой покинул книжный. На улице падал мягкий пушистый снег, крупными влажными хлопьями – на радость ребятне, играющей в снежки в парке. Впрочем, иногда весёлое настроение оказывалось настолько заразительным, что к ним присоединялись их родители, старшие братья, сёстры, другие взрослые, и так далее... Прохожие кутались в длинные шарфы, тёплые пальто и пуховики, а небо затягивалось синей дымкой зимних сумерек. Улицы освещались мириадами гирлянд и фонариков; неподалёку слышалось хоровое пение – в той стороне стояла церковь. Тут и там у уличных магазинчиков играли по радио рождественские песни, и даже самые хмурые лица становились мягче и светлее. Азирафаэль вдохнул морозный воздух полной грудью, до щекотки в носу, и широко улыбнулся. В груди вспыхивало огоньками и звоном, и он торопливо заворочал ключом в замке, закрывая магазин на все рождественские каникулы. Подумав, повесил табличку и поспешил вниз по ступенькам, на уже укрытый хрустящим снегом тротуар. Кроули стоял у Бентли, водя щёткой по припорошенному снегом заднему стеклу. Увидев Фелла, он тут же поспешил к дверце пассажирского сиденья, распахивая её. – Давай сюда пакет, – показушно проворчал он. – Назад закину. Абсолютно довольный, Азирафаэль залез в машину, закрывая дверь. В салоне было умиротворяюще тепло, и он тут же расслабился, окидывая взглядом улицу Сохо перед ними, полную машин и снующих прохожих. Настроение было таким, что хотелось пританцовывать, и он тихонько замычал себе под нос. Кроули тут же присоединился к нему и хотел было тронуться, но чертыхнулся и полез рассматривать приборную панель. Фелл не удержался от азартного смешка: – А я говорил тебе, надо купить другую. – Эта малышка ещё конец света переживёт, – отрезал Энтони. Все их споры по поводу Бентли, которая удивительным образом свела их особенно снежной зимой год назад, держали такой тон и заканчивались примерно так же. Спустя пару минут картинных вздохов Азирафаэля и тихой ругани Кроули машина всё-таки тронулась, и водитель моментально выкрутил руль, от чего даже плотно пристегнувшегося Фелла мотнуло из стороны в сторону. Бентли стремительно набрала скорость. За окнами отрывистыми движениями проносились дома, пока они не выехали за город; шумный, сияющий ярками красками Лондон оставался позади, а впереди расстилалась широкая трасса с белыми полями по обеим её бокам. Азирафаэль вытащил из кармана пуховика список покупок и сосредоточенно нахмурился, водя по нему пальцем. – Мясо мы купили... Соевый соус тоже... – Ты всё-таки хочешь сделать ту японскую фигню? – спросил Кроули, не отвлекаясь от дороги. – Оякодон, дорогой, – уверенно кивнул Фелл, снова ныряя в список. В салоне разливалось приятное тепло; шумел двигатель; изредка свистели пролетающие мимо на большой скорости машины. Ради своего мужчины Азирафаэль не стал включать магнитолу, и Кроули понял это тут же, ещё до того, как они выехали за пределы Лондона; в груди приятно звенела благодарность, которой полнился декабрьский воздух, укрытый хлопьями падающего снега. – Я ещё кое-что купил, – сказал Энтони, быстро кидая на притихшего Фелла косой взгляд. Азирафаэль тут же любопытно повернулся в его сторону, сияя глазами, полными ласкового солнечного света. – Что-то кроме подарка? Кроули хитро ухмыльнулся. – Ага. – И что же? Энтони потянулся и совершенно привычным движением положил ладонь на мягкое полноватое бедро ангела, оглаживая его и чуть сжимая, прохаживаясь от колена и выше. Ухмылка его стала предвкушающей, сверкая от огненной нежности. – Увидишь. Землю окутывало волшебство Рождества.