Скелет

Это даже смешно и Бомгю очень хотелось бы расслабиться и посмеяться, но вместо этого он в очередной раз сидел рядом с Ёнджуном и, практически не моргая, пялился на него, пока тот с полуулыбкой на губах ненавязчиво о чём-то вслух рассуждал. — Рот закрой. Чхве, конечно, осознавал, что сидящий рядом парень (живой, что самое удивительное) что-то говорил, но ни черта не понимал, тупо на того пялясь. Вот он слегка усмехнулся, значит, мышцы на лице есть и отлично работают - прикольно. Вот он почесал нос - обалдеть чё умеет. А вот повернулся к нему лицом и, улыбнувшись, что-то сказал. — А? — тупо переспросил Бомгю, наконец осознав, что последние сказанные Ёнджуном слова адресовывались ему. Тот лишь рассмеялся и, приподняв руку, указал на самого Бомгю. — Рот, говорю, закрой. А то простудишься. Они сидели на небольшой лавочке, которую отец Субина установил в их доме на балконе с пьяни. Потом получил за это нагоняй, но убирать не стал. Теперь это стало излюбленным местом Ёнджуна, которому запрещено покидать просторы небольшой квартирки семьи Субина. Что самое удивительное, не считая просьб посидеть на балконе, больше он никуда и не просится. Ему, вообще, видимо, кайфово живётся. А Бомгю совершенно и, кажется, безвозвратно утерял остатки здравого рассудка, ибо напрочь перестал что-либо понимать в происходящем. С момента "похищения" прошло пять месяцев, и всё это время Ёнджун продолжает обитать у Субина. Друг с каждым новым днём выглядит всё более недовольно и... задумчиво, будто всё время о чём-то размышляет, беспокоясь, а Бомгю практически всё время молчит, не задаёт вопросов, ничего не рассказывает сам. Зачем говорить, когда говорить нечего? В голове практически пусто, мыслей нет. Идей касаемо того, что вокруг творится и что с этим всем делать - тоже. А сидящий рядом неведомо-кто-вообще сидит и непринуждённо посмеивается. И то ли звёзды наконец встали как надо, то ли высшие силы таки существуют, и они задолбались за всей этой комедией наблюдать, но в Бомгю таки что-то ломается, и он подаёт голос. Ну, спустя столько месяцев, пора бы. — Это как вообще...? — Ёнджун, отвернувшийся куда-то в сторону и желавший вновь заговорить, закрыл рот, так и не издав новых звуков, но с едва уловимым удивлением в глазах снова направил свой взгляд по направлению к Чхве. А Чхве продолжил вещать, наконец, созревши: — Нет, серьёзно, ты кто? Что происходит? Что произошло пять месяцев назад? Ты нахрена человеком, вообще, стал? Понимаешь, сколько из-за этого проблем? И вот скажи на милость, ради чего я тебя из кабинета выкрал? Чего сам не выбрался на своих двоих? И как ты, вообще, там оказался, да ещё в таком виде? Настало секундное затишье, во время которого отчего-то улыбающийся Ёнджун хотел вставить слово, но вновь встрепенувшийся Бомгю ему снова не позволил. Но вместо раздражения вызвал лишь смех. Странный парень. — А! И ещё, раз надумал из класса уматывать таким изощрённым образом, зачем было доставать этим именно меня? Ты мне в кошмарах снился. Кошмарах! Я из-за тебя спать не мог! Ты хоть представляешь сколько тестов я провалил, тыкаясь носом в парту?! — едва ли не переходя на крик, на грани истерики изливал Бомгю свою печаль, пока собеседник лишь улыбался и даже как-то ласково смотрел. — У нас серьёзный разговор, у меня серьёзные к тебе претензии. Ты чего лыбишься? — истерика накатывала снежным шаром, а собеседник лишь слабо посмеивался, даже не пытаясь вновь заговаривать, — Нет, ну серьёзно, прекращай. Я ни черта не понимаю и мне очень, вот прям жизненно необходимо, нужно, чтобы ты, блин, заговорил и объяснил мне вс... — договорить ему не дали, прикрыв рот ладонью. Скелет, человек - не важно. Всё такая же эгоистичная тварь. Бомгю недовольно смотрел на рядом сидящего, фыркая тому в ладонь, а Ёнджун, усмехнувшись, кивнул куда-то в сторону, молчаливо прося перевести взгляд на улицу. На кой хрен Чхве уразумел, когда, закатив глаза, подчинился. Небо уже которую неделю нависает над городом светло-серой массой без просветов, но теперь из этой массы на землю медленно падали крохотные снежинки, полностью сливавшиеся с небом, но так чётко вырисовывавшиеся на фоне домов и голых деревьев. Хотелось произнести "вау, снег пошёл", но получилось нечленораздельное мычание в чужую ладонь, которую уже пару минут, как убрали от лица, но засмотревшийся на кружащиеся в воздухе снежинки Бомгю даже не заметил этого, продолжая немо пялиться на падающий снег. — Я не помню. — Ёнджун говорил тихо, но вокруг стояла такая тишина, что Бомгю всё равно невольно вздрогнул, вспомнив, что, вообще, намеревался истерить и требовать ответов на свои вопросы. Сейчас из-за этого даже как-то неловко стало. — Не помнишь чего? — уже спокойнее и так же тихо спросил Чхве, надеялась, что более подобных срывов не будет. Они ему не нравятся. — Ну, ты тут мне кучу вопросов задал. И был бы рад на все них ответить, но я ничего не помню. Самое старое воспоминание, которое хранится у меня в голове, это момент, когда я выбрался из шкафа и, подсев к тебе, съел тот бутерброд. Он мне, кстати, понравился, почему ты больше таких не приносил? — он звучал очень спокойно и даже буднично, а Бомгю вдруг стало немного стыдно за свою недавнюю истерию. Уходя домой в тот вечер, он мысленно напоминал себе, что обязательно упросит маму купить ещё авокадо.

***

Все выходные Бомгю не покидал дома, упрямо заставляя себя сосредоточиться на уроках, но мозгу, видимо, понравилось тупить, а потому все старания парня летели коту под хвост. Сосредоточиться не получалось. Подготовиться хотя бы к одному предмету не вышло от слова совсем. Хорошо Субин был задротом и пусть с ярко выраженной недовольной миной, но таки поделился домашним заданием, ради такого случая не поленившись прийти в школу чуть раньше обычного. Субин вообще углубился в познание школьного материала аж сильнее обычного. Проблем с уроками и оценками у него никогда не было. И пусть парень и являлся задротом с большой буквы, но настолько сильно учёбой тот никогда не увлекался. Теперь же парень едва ли с кем-то разговаривает, всё время что-то читая либо конспектируя. Даже когда Бомгю, уже по сложившейся традиции, приходит к тому домой после уроков, Субин уединяется с горой учебников, совершенно не реагируя на друга и ожившее недоразумение. После того разговора с Ёнджуном Бомгю немного успокоился. Паника уже не накатывала, напрочь отрубая разум, теперь парню было просто напросто не по себе. У него всё ещё было куча вопросов, на которые он жаждал получить ответы, но требовать их с Ёнджуна бессмысленно, да он и не собирался. Ему было немного совестно перед... парнем, или кто он там вообще. Чхве ведь даже ни разу не задумался о том, что у того на уме. Что он чувствует, о чём думает и думает ли вообще. Теперь же, узнав об амнезии, ему неловко. Нервы этот пацан помотал знатно, но... Не оставлять же так. Бомгю, действительно, хотелось как-то помочь, этими думами и был занят, пока домашняя работа одиноко томилась на рабочем столе все выходные. Но сколько бы парень не думал, а ничего путного в голову так и не пришло. Это был всего лишь макет человеческого скелета, висящий в кабинете биологии и внезапно оказавшийся живым человеком. Тот факт, что будучи макетом он умудрялся как-то общаться мысленно с Бомгю, не так сильно теперь поражал как это. — Слушай, я не знаю что делать. — честно, горестно и со всей искренностью признался он Ёнджуну, стоило вновь оказаться у Субина в комнате, пока сам хозяин этой комнаты в очередной раз всех игнорил, зарывшись в гору книг и тетрадей. Оторвав удивлённый взгляд от комикса, сидящий на полу, Ёнджун посмотрел на севшего рядом Бомгю. — Даже без понятия, с чего начать. Ты был неодушевлённым предметом. Я думал, что схожу с ума, когда понял, что ты умеешь мыслить, а я эти мысли читаю. Но... ты человек. У тебя есть имя и, наверняка, есть свой дом. Но ты, чёрт возьми, был ненастоящим скелетом! Я без понятия, с чего начать и как помочь. — чем больше парень говорил, тем удручённее становился. А внимательно слушающий Ёнджун под конец речи вновь лишь расслабленно улыбнулся и, отложив комикс, пододвинулся чуть ближе. — Знаешь, это по своему приятно. Ну, то что тебе не всё равно, но ты так сильно расстраиваешься из-за этого. Не надо. — он внимательно оглядел растерянного Бомгю и смотрел так, словно рядом находится маленький ребёнок - заботливо, — Если уж ты не знаешь, что делать, то я и подавно. Так что, не делай ничего. — Но... — и его снова заткнули, приложив ко рту ладонь. — Я серьёзно. Не мучай себя, пытаясь справиться с тем, с чем совладать не в силах. Пусть идёт как идёт. Со временем ответ, может быть, найдётся сам. — и пожав плечами, он шире улыбнулся, убрав руку от лица и намереваясь снова взяться за отложенный комикс, но схватившийся за его ладонь Бомгю, вновь вернул внимание парня себе. — Как... Как ты можешь быть таким спокойным? У тебя же, наверняка, есть семья. Они, наверное, ищут тебя, беспокоятся. Не спят ночами, мучаясь кошмарами о твоей возможной гибели. — он и не заметил как перешёл на шёпот и, пристально смотря на Ёнджуна, едва не плакал, представляя как его собственная мать, бледная и с синяками под глазами, неотрывно смотрит в окно и всё ждёт, как по подъездной дорожке пройдёт Бомгю, направляясь домой, а его, сколько бы она не смотрела и не ждала, всё нет. — И ты ведь даже ничего не помнишь. Что любишь, что нет, где живёшь, где учишься, как выглядят твои родители и какие они... Ты ничего не знаешь. Ничего. И, кажется, ты совершенно из-за этого не грустишь. Прям вообще. Как такое... Он неотрывно, практически не моргая, смотрел на напротив сидящего Ёнджуна, говоря с ним и совершенно не замечая, как от каждого произнесённого слова парень мрачнеет и сильнее сжимает его ладонь. Опустив взгляд, Ёнджун молча выслушивал Бомгю, но в какой-то момент, то ли не желая больше слушать, то ли просто не выдержав, он в очередной раз заткнул парня, не дав тому договорить. Только теперь это не была чужая ладонь, то были холодные, словно мрамор в снежную пору, губы. — Перестань, наконец, беспокоиться обо мне. Теперь это уже бессмысленно. Пожалуйста... Бомгю слушал, так и не открыв прикрывшиеся на время короткого поцелуя глаза. Он слышал надломленный шёпот Ёнджуна, осознавал, что парень находится совсем близко, но тепла от его речи так и не ощущал, словно никого рядом и не было. — Бомгю? — только взволнованный голос Субина заставил Чхве поднять веки. Друг стоял у своей кровати, держа в руках один из многочисленных учебников, и обеспокоенно смотрел на Чхве, пока тот непонимающе смотрел в ответ покрасневшими глазами. — Что случилось? — Субин сделал пару шагов ближе, откинув книгу на кровать, а Бомгю как смотрел непонимающе, так и продолжал ни черта не понимать. — Он... Мы... — язык заплетался, парень не был уверен в том, что хочет сказать и потому обернулся к сидящему рядом Ёнджуну. Но Ёнджуна рядом не было. Лишь раскрытый на середине комикс одиноко валялся на полу недалеко. — Я не... К-куда он делся? — Бомгю растерянно посмотрел на Субина, но тот лишь непонимающе покачал головой, — Ёнджун, Субин, куда он делся? Он же только что сидел здесь. Это что розыгрыш такой? — игнорируя катившиеся по щекам слёзы, зло усмехнулся он, — Не после тог... — Бомгю, — подойдя ещё немного ближе, друг опустился на корточки. Его голос звучал серьёзно, а лицо выдавало примесь растерянности и беспокойства, — Ёнджуна здесь нет. Рядом с тобой никто не сидел. — он явно старался говорить спокойно и доходчиво что-то объяснял, вот только до Бомгю никак не доходило. — Ты о чём вообще? Он только что был вот тут, прямо рядом со мной. Мы говорили, даже... — парень запнулся, вспомнив недавний поцелуй, — Я вообще ничего не понимаю. Это не смешно. Что произошло, куда он, блин, делся? — повысив голос, вновь начал спрашивать он. Происходящее граничило с бредом. Ёнджун только что сидел рядом и вдруг его нет. Как? Куда он делся? И так быстро... как такое возможно? — Бомгю, — Субина едва заметно трясло, он явно себя сдерживал, и Чхве видел это, только не понимал, от чего именно друг себя сдерживает, — Прости. — голос надломился, и последние пару букв парень скорее тихо пропищал нежели проговорил. — За что? — раздражённо уточнил Бомгю, желая лишь, чтобы эта комедия остановилась, и над ним перестали глумиться. — За то, что раньше ничего не сделал. — этот ответ парня не удовлетворил, лишь сильнее взбесил, что стало ясно по закатившимся глазам и раздувшимся от тяжёлого вздоха ноздрям, — Послушай меня. Ёнджуна здесь не было. Ты сидел один и листал комикс, как вдруг я увидел, что ты плачешь. Ёнджуна не существует, больше не существует, понимаешь? Он умер полтора года назад. Субин сидел напротив друга и, впиваясь ногтями в кожу, крепко сжимал ладони в кулаки. И не ясно, то ли парень испытывал гнев, то ли сдерживал себя от чего-то ещё, только Бомгю уже было всё равно. Он, кажется, совершенно потерялся в пространстве, перестав осознавать, что происходит.