Скелет

Раннее утро было хорошо тем, что, пусть и негреющее совсем, солнце, выглядывает на пару часов из-за светло-серых облаков, одаряя всё вокруг немного слепящим, но приятным светом. А в совокупности с мерно падающими снежинками общая картина утра представала приятной и даже умиротворяющей. Однако, стоящий среди каменных надгробий парень, мало обращал на всё это внимание, лишь немного щурился из-за солнечных лучей. Он больше недели не решался сюда приходить. Сперва всё никак не мог поверить. Ну ведь это же бред. То что столкнувшись с потерей, он просто выкинул из памяти всё расстраивающее и спокойненько продолжил жить как будто ничего и не было, попутно заставляя всех окружающих себе подыгрывать. Самая настоящая чушь. Но будь это чушью, мама бы не плакала, сквозь рыдания пытаясь что-то объяснить, а Субин не сидел рядом с таким взглядом, словно его разум давно покинул тело и блуждает теперь где-нибудь в астрале. И вот это вот. Имя, даты - всё как они говорили. А Бомгю смотрит и никак не может заставить себя вспомнить. Насколько же всё плохо то. Изначально он даже отказывался слушать, убеждённый самим собой, что происходящее всего лишь злой розыгрыш, пока его силком не потащили в больницу. Но даже будучи там и уже успокоившись, ни с кем разговаривать он не хотел. Наверное, все думали, что Чхве просто упрямится, но если честно, он жутко боялся. Он не понимал что происходит, куда делся Ёнджун, и почему Субин начал заливать ему про чью-то там смерть. Не понимал, почему мама такая бледная и, стараясь сдерживать поток слёз, всё равно не выдерживала, рыдая в плечо сына. А сын тупил жёстко, всячески отгораживаясь от разговоров и объяснений. Мозг в кои то веки вспомнил что он есть и может работать, а потому лихорадочно вертелся внутри черепной коробки, упрямо подкидывая парню неприятные образы и наталкивая на неприятные размышления. Слабые догадки приходили на ум сами собой, но даже от них парень всячески отмахивался. Всё это и правда пугало. Но успокоившись окончательно, Бомгю сам позвал Субина и попросил того всё рассказать. Прокручивая услышанное сейчас в голове, парень всё равно не может до конца в это поверить, хотя поводов для неверия уже нет в принципе. На одно огромное мраморное доказательство он смотрит буквально сейчас. Где-то там под этим надгробием на уровне двух или чуть больше метров от земли лежит гроб. А в этом гробу мёртвым сном спит парень по имени Ёнджун, которого Бомгю, оказывается, знал ещё с первых классов младшей школы. Чхве был достаточно стеснительным ребёнком, от того мало говорил в школе лишь тогда, когда учителя спрашивали. Хотя, даже тогда, поднимаясь с места, прятал глаза, опуская голову, и что-то невнятно тараторил, из-за чего некоторые дети насмехались над ним. Всё это Бомгю прекрасно помнит, а вот то, что был мальчик, который помог к школе привыкнуть и адаптироваться, - нет. Этим мальчиком был Ёнджун. Он первым заговорил, первым подсел во время обеда, первым позвал в команду по футболу, первым позвал на день рождения одноклассника, первым сообщал о полученных результатах на тестах и контрольных, первым сообщил, что они будут вместе учиться и в средней школе, первым полез в их первую драку, увлекая за собой и Бомгю, первым взял за руку, первым поцеловал. Это был поцелуй в лоб и служил скорее отвлечением для расстроенного из-за непопадания в школьный хор Чхве. Но он был тёплым и правда тогда отвлёк. А ещё он не был последним. Бомгю теперь всё это знает, вот только по-прежнему не помнит. С Субином он, кстати, познакомился тоже из-за Ёнджуна. Да этот парень был вездесущ. Долгое время был единственным другом, пока не исчез в огненных ошмётках от самолёта вместе со своей семьёй. А ведь, казалось бы, совсем недавно стал немного ближе, наконец, перестав беспокоиться за возможность потерять друга в принципе. Субин горько усмехался, когда обо всём этом рассказывал, но Бомгю немо слушал, поражаясь, что подобный человек в его жизни существовал. Насколько Ёнджун был важен, раз даже сейчас, зная всю историю целиком, разум Чхве упрямо не желает воспроизводить эти знания воспоминаниями? Насколько же эти воспоминания на самом деле болезненны... Однажды, возможно, Бомгю хватит сил это вспомнить. А пока он просто будет навещать заснеженную могилу, прокручивая в голове те короткие мгновения собственного помешательства, когда свихнувшийся рассудок, вместо утраченной памяти (а точнее стёртого из неё фрагмента), заставил видеть то, что на самом деле не существует. Никто с ним ментально не общался. Макет человеческого скелета был всего лишь макетом человеческого скелета, который парень выкрал из кабинета биологии, а его мать позже, вернула пропажу, извиняясь и умоляя сильно не ругать. Ожившего неодушевлённого предмета так же не было. Скелет, действительно, томился всё это время в шкафу у Субина, но плотью и кровью тот не облачался. И всё это время, полностью погрузившись в свои фантазии, Бомгю видел живого, говорящего и дышащего человека, хотя на деле всё это время разговаривал либо сам с собой, либо с макетом. Оттого Субин и погрузился в учёбу не вынося помешательства друга, а взрослые никак не помогали, уговаривая не мешать и подыгрывать. Надеялись, что это поможет вернуть память, что таким образом парень просто переживает утрату и пытается её принять. А на деле лишь всё усугубили только сильнее. Но отчасти Бомгю даже рад. То что ему позволили свихнуться настолько сильно. Это помогло хотя бы его увидеть, побыть рядом и послушать его голос. Детали внешности и речи не могли родиться сами собой - они всплыли из уголков сознания и, возможно, однажды эти образы дополнятся и утраченными воспоминаниями. По крайней мере, Бомгю будет надеяться на это. А пока, слабо улыбнувшись холодному надгробию, парень побрёл по собственным следам на снегу обратно домой, мысленно обещая завтра вернуться.