Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      Идти по воде за Волной было холодно и совсем неудобно, отчего Голди чуть ли не ежеминутно путался в тине и при этом боялся лишний раз наклониться, чтобы не уронить ни единого пёрышка Свирели. Лазурная, находившаяся у него на спине, оказалась куда тяжелее, чем он думал, и временами что-то стонала сквозь плотно сомкнутые зубы, причём чаще всего это происходило, когда её било камышами по спине.       — Прости! — вскрикнул Голди, когда она в очередной раз судорожно дёрнулась.       — От кислотного меньше шума… — проворчала Волна впереди, оглядываясь через плечо на Голди со Свирелью. Она шла по этому полу-болоту, как по ровной земле, длинные лапы помогали ей нигде не застрять, а хвостом она раздвигала ветки и камыши позади, так что идущей за ней Лучик было куда легче, однако всё равно часть ветвей попадала Ациту по носу, отчего он нередко шипел от раздражения.       И самое главное в этом всём то, что они ведь даже не знали, куда идут! Раньше Голди думал, что потеряться в месте, где всё видно за милю, практически невозможно, но он был не прав, так как здесь водные растения загораживали обзор, все кочки были абсолютно одинаковые, а редкие деревья только мешали, поскольку дракончику уже начало казаться, что они проходили мимо одного и того же кривого мангра более трёх раз подряд. Или же Волна нарочно вела их мимо него три раза, чтобы запутать, кто её знает.       — Пришли, господа бродячие! — фыркнула она себе за спину, и Голди вытянул голову, отчаянно стремясь разглядеть то, что находилось впереди. Волна стояла на кочке, раскрыв крылья, а внизу перед ними раскинулась просторная лагуна реки, где на сваях, укрепленных под водой, прямо на озере стояли хижины, сотни хижин, и повсюду были драконы: зелёные, бирюзовые, салатовые, цвета листвы. Вокруг деревни в четырёх разных точках стояли четыре высокие башни, наверняка дозорные, и их новая знакомая внезапно взмыла в воздух и принялась выписывать недалеко от одной из них какие-то петли и круги.       — Язык воздушных манёвров… — проворчал Ацит, встав рядом с Голди. — Язык жестов не виден с такого расстояния, а вот эти мёртвые петли прекрасно прослеживаются. Она сообщает… что прибыла своя. Ну, и чтобы нас пропустили.       — Почему своя? — не понял Голди, услышав в переводе Ацита единственное число.       — А потому, что мы — её пленники, если ещё не дошло! — огрызнулся Ацит, отворачиваясь.       Немного опешив от такой грубости, Голди перевёл глаза на Волну, которая выписывала всякие фигуры в воздухе. Ацит наверняка не на него злится, а на то, что его сначала опрокинули в реку, а теперь ведут практически военнопленным. Да, они могли не согласиться с Волной, однако она вообще не оставила им выбора. Что мешало ей выпустить в каждого по парализующему дротику и перетащить их, беспомощных, в эту самую деревню?       — Можете идти со мной, — скомандовала рекокрылая, спускаясь вниз. — От меня не отходите.       Понимая, что от неё и так не отойдёт и не улетит со Свирелью на спине, Голди покорно направился вниз следом за Волной, внезапно почувствовав на плече тёплое крыло.       — Не бойся, — прошептала Лучик, спускаясь рядом с ним. — Всё будет хорошо.       «Надеюсь», — невольно подумал Голди, вспоминая своё первое знакомство с другим племенем. Рекокрылы, конечно, не были каннибалами, но совсем безобидными это их не делало. «Они пока не стали нападать на нас, а если бы хотели убить, то жизни лишили бы сразу. Но примут ли они нас?»       Сторожевая башня уже показалась рядом, и дракон на ней, не отводя взгляда от Волны, одновременно ухитрился сверлить им её спутников.       — Неплохие малыши, Волна! — усмехнулся он, и рекокрылая, шутливо отдав честь, ответила, улыбаясь: — Подобрала у Лесной Границы!       Голди направился следом, думая, что это наверняка один из друзей Волны, раз уж он отвлекается от караула для того, чтобы поговорить, и покорно шлёпая лапами по воде. Деревня оказалась куда больше, чем он думал: множество домов на сваях, из которых выглядывали рекокрылы, располагались по всей деревне, чем-то напоминая улицы Феррумкора. Однако царивший здесь беспорядок был скорее бытовым. То тут, то там стояли дома, которым здесь быть, в общем-то, не следовало, поэтому они были прижаты один к другому, а между некоторыми были натянуты верёвки, на которых висела свежая рыба. Крыши хижин были из сухого камыша и соломы, а помещения наверняка аккуратно сколочены из всё тех же деревьев, что росли рядом. Голди оглядывался по сторонам, отмечая, что жизнь рекокрылов мало чем отличается от той, которой жили в его собственном племени. Вот, например, мать варит суп из ракушек на пороге, а драконята прыгают рядом. Вот ещё два дракона нежатся на солнышке. Вот рыбаки развешивают улов… И тут его схватил за плечо Ацит.       — Ловушка! — зашипел он, и тут лучекрылу в плечо прилетел маленький дротик. Голди выдернул его, отчаянно надеясь, что он не был ядовит, а совсем рядом раздался громкий, резкий голос незнакомого рекокрыла:       — Стойте на месте! В ваших же интересах, чтобы нам не пришлось применять оружие! — Солдаты выныривали из-за стен домов, из-под свай и вскоре полностью окружили их. Рекокрылы в домах, на улице и на крышах с интересом смотрели на то, как чужаков, пришедших в их деревню, окружает со всех сторон вооружённый копьями отряд из двадцати рекокрылов. «Вот тебе и миролюбивые!» И, что самое ужасное, Волна совершенно не выглядела потрясённой, разозленной или хотя бы удивлённой.       — Ты привела нас прямо своим соплеменникам в пасть! — проревел Ацит, замахиваясь на неё когтями, но Волна совершенно спокойно увернулась от него и перелетела к остальным, вскинув трубку.       — А что, я должна была укрывать чужаков от моего собственного племени? Не будь наивным глупцом!       — Лучше не трогай нашего солдата, кислотный, — не без угрозы в голосе предупредил Ацита командир, снимая шлем. Голди перехватил лежавшую на его спине Свирель поудобнее, в то время как ужас всего этого положения забирался дракончику под чешую. Они в гнезде врага, где минимум три сотни рекокрылов, безоружны, а Свирель и вовсе беспомощна. Они не могут улететь, а про драку и говорить нечего! Даже Ацит со своей кислотой ничего не сможет сделать с рекокрылами в таком количестве. Очевидно, командир тоже это понимала, поскольку сняла шлем и с улыбкой, больше похожей на ядовитую ухмылку, продолжила свой монолог:       — Не сопротивляйтесь. Мы отведем вас в карцер и накормим. Ничего личного, — усмехнулась она, кинув взгляд на Ацита. Кислотный уже хотел ответить что-то едкое, но его перебила Лучик:       — Но мы не хотели на вас нападать, мы совсем безобидные! Ацит ушёл от своего племени! Пожалуйста, не трогайте нас!       Сверкающие глаза Лучик могли бы разжалобить кого угодно, но точно не этого офицера. Она только кивнула Волне и махнула хвостом, очевидно, сообщая что-то другим рекокрылам. Голди вздохнул, Свирель тяжело дышала. У него не было выбора. Что же, из огня, да в пламя, как говорил Аурум.       — Хорошо, — вздохнул он, стараясь не замечать шипения Ацита совсем рядом. — Мы пойдём с вами.       — Не смей за всех решать! — тотчас зашипел на него кислотный, вздыбив воротник.       — Мы не можем сопротивляться, их в десять раз больше. Не надо, Ацит. Если ты покажешься им опасным, они тебя просто убьют.       Свирель у него на спине дёрнулась, очевидно, не соглашаясь с этим. Ацит опустил голову.       — Умное решение, малыш, — усмехнулась командирша. — Ил, Всплеск, сопроводите их куда следует.       — Есть, Цапля! — ответил старший из них, и два дракона, так и не сняв шлемы, подошли к дракончикам и указали вглубь деревни, выставив вперёд копья.       Голди упорно старался нести Свирель так, чтобы она не замочила пёрышек, но её пурпурный хвостик всё равно болтался в воде и сейчас напоминал не аккуратную яркую кисточку, а вымоченный в воде клочок шерсти. Ацит шёл рядом и шипел на каждого рекокрыла, который высовывался из окон или пялился на них с порогов (а таких было много!), а Лучик упорно старалась выглядеть как можно меньше, опустив голову и прижав к бокам крылья.       Наконец, их довели до хижины, которая стояла на некотором возвышении и в отдалении от других, и из неё высунулся молодой тёмный рекокрыл, который только присвистнул, увидев их.       — Баклан, принимай! — усмехнулся дракон, названный Илом, и теперь Голди не сомневался, что он мужского пола.       — Уже готов! — кивнул охранник, и Лучик покорно взлетела наверх и приземлилась на дощатый пол хижины. Голди вздрогнул, понимая, что в любом случае не вспорхнёт туда с ношей.       — Я не могу лететь! — торопливо взвыл он, и тотчас один из рекокрылов конвоя обернулся к нему.       — Может, тогда я понесу твою подругу? — неожиданно тёплым и домашним тоном предложила Всплеск, и Голди, сам не зная как, переложил Свирель ей на лапы, и рекокрылая вспорхнула наверх и скрылась внутри. Ацит мрачно переглянулся с Голди, пожирая взглядом рекокрылов, а затем оба дракончика взлетели наверх. Лучекрыл ступил на деревянный настил.       Он оказался на удивление прочным и ничуть не сырым, только от них на полу оставались маленькие лужицы, которые уже начали подсыхать. Хижина изнутри казалась уже не такой холодной и враждебной, наоборот, она стала по-тёплому домашней, а внутри горели факела.       — Могло быть хуже! — услышал он торопливый шёпот Лучик. Очевидно, она старалась угомонить Ацита.       Фраза «Могло быть хуже» как нельзя лучше подходила под описание этой ситуации. У кислотных они сидели в гнилой клетке без пола и с гвоздями, вбитые вовнутрь, а здесь им выделили целую комнату, одну из двух, в то время как вторая, ясное дело, предназначалась для охраны. На полу лежали несколько подушек, сшитых из грубой ткани. Очевидно, для сна. Пол был крепкий, в стенах не было дырок, поэтому ничего не задувало, а само помещение освещалось факелами. Единственным ограничителем их свободы была железная решётка, которая заменяла одну стену между охранниками и камерой. Всплеск сама вошла в камеру, после чего аккуратно положила Свирель на подушки в углу. Лазурная, правда, не оценила этой заботы и попробовала хлестнуть её хвостом.       Вздохнув, Голди вошёл в камеру и уселся рядом с красавицей лазурной, а Лучик покорно вошла следом, пока Ацит, всё ещё бормоча себе под нос оскорбления и проклятья, осматривал прутья. Рекокрылы обменялись парой взглядов, а затем Баклан со щелчком захлопнул дверь в камеру. Всё! Они — пленники рекокрылов. Но надо было признать, что лучше было находиться здесь, в тёплой комнате, без угрозы быть съеденным, как дичь, чем сидеть в кривой клетке под носом у Падальщика.       — Вас накормят примерно через час, — окликнула их Всплеск, а затем оба конвоира вышли наружу, оставив их на попечение Баклана и его помощницы, сидевшей за решёткой.       — Сбегай на кухню, Облачко, — попросил он, и необычная, с белым цветом чешуи малышка умчалась исполнять поручение. Теперь они остались впятером, и Лучик облегчённо выдохнула, пока Ацит осматривал стены.       — Ну, по крайней мере, нас не будут морить голодом. Я ждала чего-то такого, ещё когда мы решили лететь к Волчьей Реке, — ответила она на непонимающий взгляд Голди. Свирель застонала: паралитик Волны, очевидно, начинал понемногу отходить.       — Неудивительно! — фыркнул Ацит, осматривая стены. — Надо было сразу в пустыню, как можно дальше! А сейчас пора делать ноги. Вот Свирель проснётся, нас накормят ужином, ночью Лучик переплавит замок, и мы убежим — вряд ли они в темноте хорошо видят.       — А если огня Лучик не хватит на клетку? У рекокрылых бывают очень стойкие металлы, взрослый дракон не переплавит. А у меня-то и огня нет… — вздохнул Голди, вспомнив об очередной своей особенности, которую Аурум назвал простым воздействием тепла на яйцо до его вылупления. Все лучекрылы умели выдыхать огонь, а он — нет, но зато у него были очень острые зубы и когти, чем Голди часто себя утешал.       Свирель заныла и задёргала лапами, очевидно, не соглашаясь.       — Ребят, вы ведь в курсе, что я всё слышу? — нарочито громко спросил Баклан, высовываясь из-за стола, за которым что-то писал, и напоминая тем самым о себе. Все трое драконят одновременно втянули головы в плечи. Голди даже не знал, что глупее — обсуждать побег под носом у охранника или говорить об этом, не сбавляя тона. Оставалось только ждать.       Время всё тянулось и тянулось. Примерно через полчаса Свирель начала двигать лапами, а через час к ней вернулся контроль над мышцами челюсти, и лазурная первым делом завела тираду, высказывая своё мнение о произошедшем, абсолютно не подбирая выражения:       — Это просто безобразие! Сначала парализовали меня, да так, что я и моргнуть не могла, потом Ацита отделали, а теперь нас всех уже во вторую по счёту тюрьму закатали! Это просто возмутительно! А мы к ним даже и не летели! Да я этих рекокрылов…       — Тише, Баклан всё слышит, — успокоила её Лучик, и лазурная, обиженно насупившись, уселась в своём углу и принялась чистить хвост и перья крыльев.       — Спасибо, что донёс меня, Голди, — внезапно сказала она, и сердце лучекрыла расцвело. Она сказала ему спасибо, она поблагодарила его! Несмотря на то, что он нёс её не совсем аккуратно, и она пару раз чуть не ударилась головой.       — Ужин! — раздался совсем неподалёку голос, и Баклан отпер дверь, пока Облачко с подносом, прицепленным к груди, заносила внутрь четыре миски. Голди принюхался, глядя на поставленную перед ним еду, и тотчас почувствовал ни с чем не сравнимый запах устриц и варёной рыбы.       — Суп, — улыбнулся Баклан, подталкивая тарелку к Свирели. — Уха из угря с кусочками ската и моллюсками.       «В пустыне это чуть ли не королевское блюдо!»       Ещё раз вдохнув изумительный аромат ухи, Голди взял в лапы миску и залпом выпил половину, Лучик рядом вежливо сделала пару глотков, держа тарелку, а Ацит недоверчиво обнюхивал еду.       — Это не отрава, — улыбнулся Баклан, глядя на кислотного. — Нам незачем тебя травить, даже если бы ты сюда воровать прилетел.       «Бедный!» — ещё раз подумал Голди, глядя на недоверчивое лицо друга. — «Он даже не ел нормальной еды. Заранее ждёт подвоха и обмана».       Вздохнув, Ацит взял в лапы миску и сделал один маленький глоток, а распробовав, ещё один, огромный. Только сейчас Голди понял, что они не ели со вчерашнего дня, а постной кашей сыт не будешь, и быстро прикончил свою порцию. Только Свирель всё ещё кривилась при взгляде на уху.       — А… ничего вегетарианского нет? — нерешительно спросила она, косясь на свою тарелку.       — Есть корни осоки, но орехов сейчас не сезон, — улыбнулся Баклан. Лазурная только тронула когтем миску и принюхалась, тут же сощурившись. Голди слышал, что лазурные в большинстве своём были вегетарианцами, поскольку из-за самых частых набегов кислотных животных для охоты не хватало. Однако здесь есть было просто нечего, кроме рыбы, и тем более, что рекокрылы накормили их хорошей едой, а не остатками, потому сейчас было бы просто неуважительно совсем не попробовать. А просить их достать что-то специально для неё и того хуже.       Кажется, Свирель и сама понимала это, поскольку подтянула к себе миску и нерешительно сделала первый глоток, заранее подготовив себя ко вкусу рыбы. Баклан с интересом разглядывал её, пока лазурная делала первый глоток, а, проглотив уху, Свирель облизнулась и снова засунула изящную мордочку в миску.       — М-м-м, вкусно! А вы используете специи?       Какие специи они положили в суп, Голди не знал. Бессонная ночь, которую они провели, убегая от Кислотных, и целый день пути сделали своё дело: сумасшедший голод был утолён, и теперь дракончик почувствовал, что спать хочет ещё больше, чем есть.       — Вы не против, если я займу одну подушку?       Кажется, никто не возражал, и Голди подгрёб к себе мягкий матрац, очевидно, набитый либо пухом, либо ватой, и стоило ему положить на него голову, как дракончик понял, что уже не встанет. Рядом внезапно стало тепло, и он понял, что это Лучик устроилась у его левого бока. Свирель, доев суп, свернулась у правого, а Ацит, отчаянно стремясь занимать как можно меньше места, вытянулся рядом с лучекрылой. Голди закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в сон. Он был в безопасности, рядом были друзья… и у него была надежда.

*      *      *

      Лучекрыл открыл глаза от странного скрежета, с которым обычно тёрлось друг об друга железо.       Дракончик, щурясь от непривычного света, от которого он уже успел отвыкнуть, пока сидел в клетке в полумраке леса, приподнял голову. Дверь решётки была открыта, и явно не на пару сантиметров, а в проёме стояли две фигуры — одна высокая, другая чуть пониже. И не узнать этот голос было просто невозможно.       — Ну, выходите, арестанты! Совет вас выпустил! — усмехнулась маленькая фигура, слегка дёрнув крылом.       По голосу и интонации Голди мгновенно узнал, кто это. Волна!