Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      — Совет нас выпустил? — переспросил Голди, не отрывая от воительницы пристального взгляда. Волна только дёрнула хвостом, пока Ацит и Лучик выходили следом за ним из хижины, а Баклан в шутку отдавал им честь.       — Ну, да, я ходила к Хвостоколу, он у нас главный, состоит в Совете Семерых. Сначала вас хотели даже на карантин отправить, а кислотного сдать его же соплеменникам, но я… — Волна замялась, немного опуская голову.       — Если кратко, то тебе просто стало стыдно, что ты сдала нас, — фыркнула Свирель, морщась от воды. Рекокрылая только подняла голову, предпочитая на этот вопрос не отвечать, и Голди увидел, как рядом тихо улыбается Лучик. И откуда у этой малышки такой ум?       — Мы не останемся надолго, — протянул лучекрыл, стараясь не обидеть новую знакомую. — Мы только на пару дней…       — Без согласия Совета вы вряд ли уйдёте! — усмехнулась она, спрыгивая с помоста в воду. — Да, тут мелко! Вернее, уйти вы можете, но потом вас здесь в штыки встретят, — усмехнулась она, глядя на сощурившегося Ацита. — А вообще, у нас здесь не так уж и плохо.       Молодой лучекрыл поднял на голову и посмотрел на встающее солнце. В пустыне Аурум давно научил его определять время по солнцу и луне ещё в первые годы жизни. Оказалось, что Волна дала им отоспаться до позднего утра и теперь гордо вела в неизвестном направлении по улицам деревни. Утром та была ещё светлее; факела уже потушили, и многие драконы загорали на крышах. В ловушках, прикрученных проволокой к сваям, сидели крабы, а кое-где рыбы, и маленькие драконята тыкали в них палками. «Как в пустыне хулиганы играют с антилопами!» Кое-кто уже вернулся с рыбалки, у одной хижины мать развешивала на просушку улов, а её дети со смехом тянули мальков. Некоторые озорники даже пытались брызгаться водой в Ацита, показывая на него крыльями, но после первого же раза кислотный раскрыл пасть, словно бы приготовившись к плевку, и малышня разбежалась с визгом. Волна тут же принялась сверлить его взглядом, но кислотный в ответ только раскрыл воротник. Голди невольно дёрнулся — он так и не знал, как реагирует вода с кислотой и что будет, если природное оружие кислотных попадёт на дракона.       «Но Ацит же не мог угрожать им серьёзно!»       Пока они шли по деревне, на них, как и прежде, глазело множество любопытных, однако теперь в их взглядах было какое-то тепло, словно чужаки уже были не такими чужими. Или это из-за того, что совет отпустил их?       — Видите, рекокрылы — нам не враги, — прошептала Лучик, оглядываясь по сторонам. — Гляди, всё не так уж и плохо! — улыбнулась она Ациту, который с прежним недоверием зыркал на рекокрылов, но её услышала ещё и Свирель.       — Или просто хороший отвод для глаз, чтобы нас одурачить и продать в рабство горным! — чуть ли не прошипела она, а рекокрылая только раздражённо дёрнула хвостом.       Кислотный на этот раз промолчал, очевидно, из принципа, просто чтобы не соглашаться с лазурной, и продолжал проявлять внешнюю агрессию, несмотря на все попытки его утихомирить. Свирель же приняла это за ответ и продолжила свою тираду:       — Впервые я согласна с Ацитом. Не верится мне, что они так запросто, меньше чем за ночь, решили нас выпустить. — Лазурная старалась идти почти вплотную к остальным, замыкая колонну.       — Заткнись! — кратко прервала её Волна, а затем, когда лазурная обиженно насупилась, с усмешкой кивнула на сторожевой пост вдалеке.       — Это — наши сторожевые башни. На них всегда минимум два или три охранника, и если кто-нибудь попробует на нас напасть, то его сразу заметят. Поэтому кислотные никогда не налетают на нас неожиданно, — не без намёков рассказывала она. — Это — наши склады, здесь сушится рыба, там — ясли для малышей, которых не с кем оставить. Тут у нас оружейная, а рядом… нет, не суй туда лапу, это загон с электрическими скатами! — зашипела она на Свирель, которая тотчас отдёрнула лапу от ничем непримечательной клетки, наполовину погруженной в воду.       — Волна, но я так и не понял, куда мы идём? — Голди подался чуть вперёд, идя вровень с их провожатой.       — Раскрой уши, и услышишь! — усмехнулась рекокрылая, повернув к нему клиновидную голову. — Поскольку я вас нашла, совет деревни решил, что теперь вы будете жить с моим отрядом. Мне за это Анциструс даже подзатыльник отвесил!              Голди замер… жить с отрядом? Хорошо, что рекокрылы решили их где-то поселить, но злоупотреблять чужой добротой ему совсем не хотелось. — Если вы нам не рады, я вполне могу поспать и снаружи… — протянул он, однако рекокрылая лишь отмахнулась.       — Может, у дикарей-кислотных так принято, но мы никому не позволяем зябнуть от холода. Да и, к тому-же, вам понравится, сейчас я вас заодно кое-с-кем познакомлю. — Ацит неодобрительно зашипел, вставляя что-то вроде «вот ещё», — фраза про дикарей явно задела его за живое, но Лучик быстро кивнула, соглашаясь с ним, и кислотный вернулся к обстреливанию колким взглядом всех и вся.       «Он сделает всё, лишь бы её не обидеть!»       Вскоре они подошли к самому обычному дому, что стоял на развилке двух мостов. Волна кивнула и поманила остальных за собой. Она отодвинула ковровый полог и первой вошла в хижину, а Голди, пригнувшись, дабы его не ударило ковром, последовал за ней. Внутри оказалось темно, свет шёл только из окон наверху, а факелы были не зажжённые, наверняка из-за раннего утра. Снаружи помещение казалось маленьким и цельным, но изнутри было куда просторнее и фактически делилось надвое занавеской из рыболовной сети. На одной стороне на стенах висели копья и шлемы, судя по количеству гамаков, тут жили по меньшей мере шесть драконов, а для вещей была всего пара ящиков. На другой же было всего три гамака и куча сундуков вперемешку с совершенно непонятными для Голди вещами. Карта гор, нарисованная невероятно аккуратно и досконально проработанная, висела сразу же слева от входа, — лучекрыл был уверен, что это не Северные Горы. Рядом расположились рыболовные снасти, а около одного из гамаков были развешены пучки самых разнообразных растений вместе с приколотыми на гвоздики свитками с пометками. А самое главное — в углу, под окном, сортируя разнообразные травы, сидел небольшой дракончик огненно-красного цвета.       — Привет, Жар, всё травы сортируешь? — улыбнулась Волна, и дракончик обернулся к ней, глядя на вошедших своими чистыми медовыми глазами.       Лучекрыл замер. Он стоял как вкопанный и совершенно не мог отвести глаз от незнакомца, такого удивительного, такого… чужого. Больше всего внимания привлекал его окрас: На Люмене жили шесть племён, и то, если слухи про лесных правда, драконы из разных племён были: голубые, фиолетовые, золотисто-жёлтые, зелёные, чёрные и серые, но среди них никогда не было никого, чья чешуя была бы красного цвета!       Да, среди кислотных попадались те, у кого были красные чешуйки, и у них были красные воротники, но они никогда не были красными полностью. Это просто не мог быть кислотный. По спине дракончика от головы до кончика хвоста бежал ряд тёмных шипов, длинные рога чуть загибались спиралью, огромные и наверняка мощные крылья были аккуратно сложены по бокам, а длинные когти явно были нужны для охоты на добычу покрупнее пустынных антилоп. Безумно красивыми были его глаза: ясные, чистые, словно два маленьких солнца, сверкавших на огромном кровавом рубине.       — Надо разложить до завтра, чтобы они высохли, меня Выпь попросила, — объяснил странный дракончик, подходя к ним. Он был чуть ниже Голди, почти на голову, а голос у него оказался тихий и добрый, словно бы самую чуточку неуверенный, но такой спокойный, будто он мог успокоить и утешить тебя одними только словами, шепча на ухо всё что угодно.       «Кто же он? Никогда ни о ком подобном не слышал!»       — Это Жар, — объяснила Волна, кладя крыло ему на плечо. — У нас с его семьёй общая хижина. Он на целителя учится, хочет лечить драконов.       Странный дракончик лишь тепло улыбнулся, осматривая всех четверых своими добрыми глазами.       — Кто ты такой? — опомнилась Свирель, осматривая его с ног до головы и совершенно забывая про правила приличия. — Ты не лазурный, не кислотный и не горный, точно нет! — Гибрид? Аурум рассказывал ему о гибридах, и что в Феррумкоре живёт несколько драконов смешанной крови, но он и подумать не мог, что однажды увидит его собственными глазами.       — Нет, — со смешком улыбнулся Жар, протянув Голди лапу. — Я — небесный.       В глазах всей компании, кроме Волны, читалось одинаковое: «Небесный? Таких драконов ведь не существует! И кто ты, Жар?»       — Небесный? Где вы живёте, в лесу? Ты там родился? — Свирель сразу же принялась задавать вопросы, а Голди краем глаза заметил, что Ацит всматривается в Жара с пристальностью, достойной охотника. Кислотный будто выискивал слабые места в новом потенциальном враге.       — Нет, я не лесной. Так называется моё племя — небесные. Мои родители… — Жар попытался начать объяснение, но был тут же перебит.       — Если вкратце, то рыбаки, а если подробно, то они живут с нами уже семь лет, — усмехнулась Волна, и до Голди дошло то, отчего лапы подкашивались прямо здесь. Ведь если Жар из какого-то другого, абсолютно чужого племени, значит, есть и какая-то Земля за морем? В пустыне до него изредка долетали разговоры соплеменников, их обсуждения очередных слухов про якобы существующее новое место где-то на юго-западе. Каждый раз это заканчивалось хохотом, но теперь Голди по-настоящему задумался, есть ли такая земля, которая настолько далеко, что смельчаки, вызвавшиеся добраться дотуда, либо прилетали еле живые, либо вовсе не возвращались?       Нет. Слухи о переселенцах, — о тех, кто смог перелететь с Другой земли до Люмена, — ходили разные, но Голди был уверен, что это всего лишь слухи. Какому дракону такой перелёт под силу? Но вот же он, дракон с другого континента, стоит перед ним, тёплый, живой, и он реален.       Так, получается, всё это реально?       Заморские Земли реальны?       Переселенцы реальны?       — Ты из-за моря, — перехватила его уже готовую сорваться с языка фразу Лучик. — Ты не просто из другого племени, ты с другого континента, я ведь права? — переспросила она, а Ацит от услышанного ещё шире расправил воротник и зашипел. Очевидно, Лучик он был готов поверить всегда и везде, а любого чужака воспринимал как угрозу. Жар дёрнулся, но не отшатнулся, а вместо этого просто протянул ему лапу. Лапу с опущенными когтями. Голди дёрнулся, он и представить себе не мог дракона, который так просто протягивает лапу кислотному. Ну, до того, как он увидел Лучик.       — Р-родители принесли тебя сюда? — немного нерешительно спросил Голди. Он знал, что так расспрашивать грубо, но любопытство было сильнее, он ведь впервые видел дракона из-за моря.       — Нет, — легко ответил огненный дракончик, пожав плечами. — Мои родители оттуда, а я вылупился уже на Люмене. Они рассказывали мне про их родной континент. Пиррия, так он называется. — Жар произнёс название внезапно, заставив Голди дёрнуться, настолько информация будоражила воображение. — Она больше, чем Люмен, и племён там больше, не шесть, а семь: есть драконы-хамелеоны, драконы, которые дышат морозом — ледяные, а ещё подводные драконы. Только вот седьмое давно никто не видел. Они почти не говорили про другие племена и про то, как они живут, но вот про наше — племя небесных — они часто рассказывают. Про горы и про то, как они жили, что были охотниками и солдатами у Королевы Закат…       — Королевы? — перебил его Ацит, и Голди невольно вспомнил, что на Люмене всего в одном племени правит королева, а Ацитом и вовсе командовал атаман.       — Да, мама рассказывала, что королевы там в каждом племени, и сместить королеву не может практически никто, кроме её дочери. Королева Закат была очень старая, правила много лет, её многие любили, и у неё было одиннадцать дочерей, и всех она убила, когда они пытались занять её трон. Осталась только младшая дочь Пурпур, двенадцатая, она никогда особым уважением при дворце не пользовалась, и поэтому когда она вдруг вызвала Закат на поединок, все ожидали, что она проиграет. Все ждали этого, но, по словам мамы, Закат была уже стара. И то ли Пурпур оказалась куда сильнее, чем они думали, то ли возраст сыграл, но она победила. Она победила и убила Королеву Закат. И у небесных появилась Королева Пурпур. Сначала никто не ожидал от неё ничего особенного, но Пурпур оказалась… Отец говорил, что она практически сразу же начала перестраивать порядки в королевстве под свой характер. Гладиаторскую арену небесных, где солдаты сражались с дикими животными и воришками, она превратила в поле боя для драконов. В первый же день она заставила всех старых военачальников сражаться на ней друг с другом до смерти, а потом, когда остались лишь двое выживших, она сама убила их. Небесное королевство превратилось в кровавую баню… — шептал дракончик, его голос дрожал. — Пурпур начала войну с ледяными, и приказала солдатам отлавливать на границе земляных и доставлять их на арену, где драконы сражались насмерть. Стоило кому-то из её солдат хоть малость ошибиться, она отдавала приказ отправить его на арену, где он должен был биться с другими узниками. Смертные приговоры сыпались рекой. А потом… началась война с песчаными, и небесным пришлось сражаться ещё и с морскими. Тогда родители взяли Цирконию и улетели. Сначала из королевства, а потом — через море. Обычный дракон из другого племени такого не сделает, но у небесных огромные крылья, и они долетели. А потом добрались до Дельты и осели тут. Рекокрылы приняли их, научили ловить рыбу, и они ещё помогают доносить грузы до Феррумкора. А потом вылупился я. — Жар окончил свой рассказ, сел на пол и осмотрел слушателей, ожидая вопросов.       — А кто такая Циркония? — прошептал Голди, и Жар вдруг опустил голову.       — Неважно, — коротко ответил он, и тут Волна вдруг со всей силы наступила Голди на лапу, так, что он вскрикнул от боли, а Ацит немедленно раскрыл воротник.       — Не смей никого трогать!       — Заткнись!       И только когда Волна посмотрела на лучекрыла с таким укором в глазах, что от него могли расплавиться железные наконечники копий, он понял, что «заткнись» относилось совсем не к Ациту.       Что он сказал не так?       И почему у Лучик в глазах такая тоска, будто она всё понимает?       — Ещё чего! — прорычал кислотный, но Голди уже не слышал его. В глазах небесного стояла такая боль, что смотреть в них было просто невозможно. Что с ней такого случилось, что он даже не может вспомнить о ней без слез? Капелька тихо стекла по щеке Жара.       — Моя сестра, — внезапно ответил он, Голди и забыл про свой дурацкий, неуместный вопрос.       — Что? — переспросил он, и ему на плечо легло красное крыло.       — Циркония — это моя сестра. — Небесный обнял его правое крыло своим левым, и дракончик вздрогнул.       — А где она? — лучекрыл начал осматривать помещение, глазами ища второе огненно-красное пятнышко, похожее на Жара, но в хижине было пусто.       — Я… не очень хочу об этом говорить. Может быть, позже. — Жар вздохнул, и Свирель немного надменно вздёрнула нос       — Ну и ладно, сиди со своими тайнами! — фыркнула она, глядя на него. Лазурная хотела было ещё что-то сказать, но тут ей на хвост наступила уже Лучик, и она пискнула и замолчала.       — Размещайтесь, но условие — не вылезать за рыболовную сеть, там чужая половина! — отдала команду Волна, и Свирель сделала первый шаг ко второй половине хижины, а затем нырнула за сетку. Лучик первое время стояла рядом, затем, ещё раз взглянув в глаза Жара, пошла следом, а за ней, не отводя от небесного и речной взгляда, пролез Ацит.       Голди ещё несколько секунд просто стоял, — уж слишком резко оборвался диалог, — и это было просто грубо. Молчал Жар. Молчала Волна. Наконец он поднял голову и смущённо представился, чтобы хотя бы нарушить эту ужасную тишину, давящую на уши.       — Я — Голди.       — Жар. — коротко ответил небесный, пожимая протянутую лапу.